Глава 10
Оставшись одна в гулкой тишине потайного хода, я еще несколько минут стояла, прислонившись к стене, пытаясь унять дрожь в коленях. Прикосновение его губ жгло сильнее любого заклинания, а слова «это безумие» эхом отдавались в такт бешено стучащему сердцу. Он был прав. Это было безумие — целовать Малфоя, доверять ему, позволять этому хрупкому, опасному чувству пускать корни в душе, которая давно должна была окаменеть.
«Сердцевина Тьмы» тяжело лежала в моих руках, словно живой укор. Я судорожно сглотнула, заставляя себя двигаться. Нужно было прятать книгу. Сейчас.
Я выбралась из прохода, огляделась и быстрыми шагами направилась в сторону спальни Слизерина. Удачи сегодня, казалось, было отмерено с лихвой — по дороге я не встретила ни души. Войдя в свою комнату, я заперла дверь на все возможные замки и заклятья, какие только знала. Дыхание все еще сбивалось.
Комната была погружена в полумрак, лишь зеленоватый свет из-за окна слабо освещал очертания кровати и прикроватной тумбочки. Я подошла к своему сундуку — старому, дубовому, с потертыми уголками. Он был не просто хранилищем для одежды. Это был подарок брата... Сундук был заколот семейными чарами, которые не под силу было расколоть обычному студенту.
Я произнесла пароль на почти забытом наречии, которое использовали Мракс,и щелкнула сложным замком. Внутри, под стопками белья и книг, был потайной отсек. Я аккуратно положила туда «Сердцевину Тьмы». Книга будто тяжелела на глазах, а рубиновые глаза змеи на мгновение вспыхнули тусклым красным светом, словно негодуя на свое заточение. Я захлопнула крышку и освободила дверь от заклинаний и закрытых замков, чувствуя, как с плеч спала часть тяжести, но на смену ей пришла новая — осознание того, что я сделала.
Я использовала Блейза. Позволила Драко Малфою поцеловать себя. Спрятала артефакт невероятной силы, который должен был быть доставлен моему брату. Я играла с огнем, и пламя уже начало лизать мои пальцы.
Не успела я перевести дух, как в дверь постучали. Легко, но настойчиво. Сердце ушло в пятки. Филч? Драко? Я медленно подошла к двери, сжимая в кармане мантии палочку.
— Кто там?
— Это я, Блейз.
Облегчение, смешанное с новой волной стыда, захлестнуло меня. Я распахнула дверь. Он стоял на пороге, его обычно безупречный вид был слегка растрепан — прядь черных волн упала на лоб, на щеке виднелась маленькая сажа. Он улыбался своей легкой, беззаботной улыбкой.
— Миссия выполнена, — отрапортовал он, заходя внутрь. — Филч бегал как ужаленный, а старуха Норрис чуть не сорвала голос. Надеюсь, твой «проект» того стоил.
Он был так искренен, так готов был ради меня на все, что у меня перехватило дыхание. Я не могла выдержать его взгляд.
— Стоил, — прошептала я, отворачиваясь и делая вид, что поправляю что-то на тумбочке. — Спасибо, Блейз. Я... я очень ценю это.
Он подошел ближе, его взгляд стал серьезнее.
— Изоль, с тобой все в порядке? Ты выглядишь... взволнованной.
«Он поцеловал меня, Блейз. Драко Малфой прижал меня к стене в потайном ходе и поцеловал так, будто от этого зависела его жизнь. И я ответила ему. И теперь я не знаю, кто я и что делаю».
— Все хорошо, — сказала я вместо этого, заставляя губы растянуться в натянутую улыбку. — Просто нервничаю из-за... проекта. И устала.
Он изучал мое лицо несколько секунд, и я видела в его глазах тень сомнения. Но он был слишком хорошо воспитан, чтобы давить.
— Хорошо. Если что, я рядом. Всегда.
Он мягко сжал мое плечо и вышел, оставив меня наедине с моими демонами. Его прикосновение было дружеским, теплым, чистым. Оно не жгло, как прикосновение Драко. Оно не оставляло на коже следов адреналина и вины. Оно было безопасным. И от этого становилось еще невыносимее.
Ночь прошла в беспокойных, обрывистых снах. Я видела лицо брата, искаженное яростью, холодные глаза Волан-де-Морта, насмешливую улыбку Люциуса Малфоя. А потом я видела серые глаза Драко, полные той же боли и страха, что были в моих. И его губы, прижатые к моим в жесте, который был больше похож на сражение, чем на ласку.
Утром я спустилась в столовую с тяжелой головой и каменным лицом. Я чувствовала на себе взгляды. Блейз с другого конца зала помахал мне рукой. Пэнси Паркинсон что-то шептала на ухо своей подружке, бросив на меня ядовитый взгляд. Но мой взгляд сам собой нашел Драко.
Он сидел за столом Слизерина, отрешенно ковыряя вилкой яичницу. Его поза была напряженной, взгляд отсутствующим. Но когда он поднял глаза и встретился со мной взглядом, что-то в них вспыхнуло — быстрая, почти неуловимая искра, от которой по спине пробежали мурашки. Он тут же опустил взгляд, но напряжение между нами повисло в воздухе, густое и осязаемое, как туман над озером.
После завтрака он незаметно сунул мне в руку смятый клочок пергамента.
«Заброшенная аудитория на пятом этаже. Полдень.»
Сердце снова забилось чаще. Глупо. Опасно. Но я уже не могла остановиться.
В назначенное время я вошла в пыльную комнату, где, судя по всему, годами не ступала нога человека. Драко уже ждал меня, стоя у большого запыленного окна. Он обернулся, и на его лице не было ни вчерашней уязвимости, ни страсти. Было лишь холодное, сосредоточенное решение.
— Итак, — начал он без предисловий. — Книга в безопасности?
— Да, — кивнула я.
— Хорошо. Теперь нам нужно понять, что с ней делать. Ты сказала, что должна ее изучить. — Он подошел ближе, и солнечный свет, пробивавшийся сквозь грязь на окне, выхватил его бледные черты. — Мы сделаем это вместе.
— Драко, это не твоя...
— Не говори, что это не моя борьба! — резко перебил он. Его глаза вспыхнули. — После вчерашнего... все изменилось. Для меня. Ты думаешь, я могу теперь просто отступить? Зная, что ты везешь эту штуку на встречу с ним? Зная, что мой отец в этом как-то замешан?
Он сжал кулаки, и я увидела, как напряглись мышцы на его шее.
— Я не позволю им использовать тебя. И я не позволю им использовать меня. Мы либо найдем способ переиграть их, либо... — он запнулся, не решаясь договорить.
— Либо сгорим вместе, — тихо закончила я.
Он кивнул, и в его глазах читалось то же фатальное принятие, что было и во мне.
— Вместе.
Это слово снова повисло между нами, наполненное новым, пугающим смыслом.
— Ладно, — выдохнула я, сдаваясь. — Вместе. Но нам нужен доступ к книге. Я не могу просто так носить ее с собой. И мы не можем постоянно встречаться здесь.
— Есть место, — сказал Драко после минутного раздумья. — Комната Напотребностей. Я... я пользовался ею в прошлом году. Для других дел. Она может стать нашим убежищем. Местом, где мы сможем изучать книгу.
Комната Напотребностей. Идеально.
Мы договорились встретиться там вечером. Я должна была представить себе место, где можно спрятать то, что нельзя найти, и где можно работать, не боясь быть обнаруженными.
Остаток дня прошел в мучительном ожидании. На зельеварении я едва не взорвала свой котел, так как мысли были далеко. Снейп бросил на меня свой самый язвительный взгляд, но даже его сарказм не мог пробить броню моего беспокойства.
Когда часы наконец пробили восемь, я поспешила на седьмой этаж. Драко уже ждал у стены с гобеленом с болерными троллями. Он нервно переминался с ноги на ногу. Увидев меня, он лишь кивнул, и мы в унисон начали ходить взад-вперед перед стеной, думая об одном и том же.
Трижды... и дверь появилась.
Мы вошли внутрь. Комната, возникшая по нашей воле, была не похожа ни на что, что я видела раньше. Она была средней величины, без окон. Стены были заставлены стеллажами с пустыми, пока что, футлярами для книг и свитков. В центре стоял большой дубовый стол, на котором лежали пергаменты, чернила и несколько магических артефактов для анализа — увеличительные стекла, кристаллы, чаши для ритуалов. В углу догорал камин, отбрасывая на стены длинные, пляшущие тени. Воздух пахл старой магией и безопасностью.
— Идеально, — прошептала я.
Драко молча кивнул. Я достала из-под мантии «Сердцевину Тьмы» — я рискнула принести ее с собой, надеясь на защиту комнаты. Положив книгу на стол, я снова уколола палец и капнула кровь на застежку. Змеиная пасть снова разжалась.
Мы переглянулись, и в его глазах читалась та же смесь страха и решимости. Он подошел ближе, и его плечо снова коснулось моего. На этот раз прикосновение было не случайным, а осознанным. Обещанием.
— Давай начнем, — сказал он тихо.
Я открыла книгу. И погрузилась в тьму.
Страницы были испещрены не просто текстом. Это были схемы, символы, ритуальные круги невероятной сложности. Язык был древним, смесью латыни и чего-то более старого, гортанного. Но кое-что я понимала. Это была не книга заклинаний. Это был трактат о душе. О ее расщеплении, о ее переносе, о ее... переплавке.
— Горироксусы... — прошептал Драко через мое плечо, прочитав один из разделов. Его лицо побелело. — Это... это то, что он использовал?
— Не только, — с трудом выговорила я, листая страницу за страницей. — Это... следующая ступень. Это не просто создание хранилища для души. Это... ее усиление. Поглощение других душ, чтобы укрепить свою собственную. Создание не просто бессмертного, а... божества.
Я почувствовала, как по коже побежали мурашки. Волан-де-Морт не просто хотел жить вечно. Он хотел стать богом. И эта книга была руководством. И моя кровь, кровь его сестры, была ключом к одному из самых страшных ритуалов. Ритуалу, который должен был состояться в полнолуние.
— Он хочет использовать тебя, — голос Драко прозвучал приглушенно, с ужасом. — В ритуале. Твоя кровь... родственная кровь... она должна служить якорем, стабилизатором.
Я отшатнулась от книги, чувствуя, как меня тошнит. Он был прав. Брат обманул меня. Он говорил о силе, о месте рядом с ним. Но на самом деле он предлагал мне роль расходного материала в его чудовищном вознесении.
— Я не позволю этому случиться, — сказал Драко. Его рука легла на мою, сжимающую край стола. Его пальцы были холодными, но твердыми. — Мы не позволим.
Я посмотрела на него, и в этот момент вся моя ярость, все мое отчаяние нашли точку опоры. В его серых глазах я видела не жалость, а яростную, непоколебимую решимость. Решимость сражаться. Со мной.
— Что мы будем делать? — спросила я, и мой голос прозвучал сломленно.
— Мы найдем способ обернуть его же магию против него, — сказал Драко, и его губы тронула тень той самой старой, надменной улыбки, но теперь в ней была не насмешка, а вызов. — Мы изучим эту книгу вдоль и поперек. Мы найдем слабость в ритуале. И когда наступит полнолуние... мы будем готовы.
Он все еще держал мою руку. И в пляшущем свете камина, в окружении древних символов и нависшей над нами тьмы, его прикосновение было единственным, что казалось реальным и настоящим. Это было безумие. Но это было наше безумие. И мы готовы были пройти до конца.