Глава 8
Его пальцы все еще сжимали мои, создавая хрупкий, невероятный мост между нами. В этом прикосновении была не ревность, не насмешка, не расчет. Была тихая, отчаянная солидарность. Ощущение было настолько новым и оглушающим, что я на мгновение забыла, как дышать.
— Хорошо, — повторил Драко, и его голос прозвучал тверже. — Значит, начнем с этого.
Он отпустил мою руку, и ладонь тут же почувствовала холодок пустоты. Он огляделся по сторонам, его взгляд снова стал острым и расчетливым — взглядом истинного Слизеринца.
— Запретный отдел, — произнес он задумчиво. — Просто так туда не пройти. Разрешение от Снейпа... маловероятно.
— Я это уже поняла, — буркнула я, снова чувствуя тяжесть задачи. — Значит, нужен обходной путь.
Драко кивнул, и в его глазах мелькнула искра знакомого мне задора, но на этот раз направленного в нужное русло.
— Есть пара идей. Но не здесь. Слишком ушисты стены.
Он жестом предложил следовать за ним, и мы затерялись в лабиринте коридоров, пока не вышли к озеру. Холодный воздух обжег легкие, но был пронзительно чистым после подземной сырости. Мы сели на большой плоский камень у воды, и наступила неловкая пауза. Враги, ставшие... кем? Сообщниками? Партнерами по несчастью?
— Ладно, Мракс, выкладывай, — наконец сказал Драко, ломая молчание. — Что это за «Сердцевина Тьмы»? И почему она так важна?
Я заколебалась. Доверить ему содержание письма — значит сделать следующий шаг в пропасть, из которой уже не будет возврата. Но отступать было поздно.
— Книга. В Запретном отделе. Автор — Элизиус Блэк. Обложка из черной драконьей кожи, замок в виде змеиной головы. Мне сказали ее найти и доставить к полнолунию.
Драко свистнул.
— Блэк? Это древнее, очень древнее и опасное колдунство. И замок... это не просто замок, Изоль. Это, скорее всего, кровяная печать. Книга откроется только тому, в чьих жилах течет нужная кровь. Или тому, кто предложит ей достойную жертву.
От его слов по коже побежали мурашки. Кровь. Какая кровь была нужна? Кровь Блэков? Или... что-то более специфическое? Мысль была тревожной и отвратительной.
— Откуда ты это знаешь? — пристально посмотрела я на него.
Он пожал плечами, но избегал моего взгляда.
— В нашем доме есть своя... коллекция. Отец любит похвастаться. Говорит, что такие артефакты — признак истинной чистоты крови. — Он с горькой усмешкой произнес последние слова. — Так что, возможно, тебе и не придется ничего взламывать. Если твоя семья связана с Блэками...
Он не договорил, но мы оба поняли, о чем он. Мраки были старым родом, не таким известным, как Малфои или Блэки, но столь же темным. Связи были вполне вероятны.
— Полнолуние через неделю, — перевела я разговор в практическое русло. — Как мы проникнем в отдел?
Драко нахмурился.
— У миссис Норрис нюх на нарушителей, а Филч знает каждый уголок. Но есть способ. Плащ-невидимка. У меня есть доступ к тому, что принадлежало... одному нашему общему знакомому, — он многозначительно посмотрел на меня, и я поняла, что он имеет в виду Поттера. Как он его раздобыл? Вопрос остался без ответа. — Но одного плаща мало. Нужно отвлечь Филча. Особым образом.
— Каким? — спросила я, чувствуя, как в животе завязывается неприятный узел.
— Магия, основанная на эмоциях, — объяснил он. — Филч — сквиб. Он ненавидит магию и особенно студентов, которые ею пользуются. Если создать мощный, шумный, яркий всплеск магии в другом конце замка... достаточно далеко от библиотеки... он почует это своим сквибским нутром и помчится туда, как маньяк. Это даст нам окно.
— И кто будет этим «всплеском»? — уже зная ответ.
— Забини, — без обиняков сказал Драко. — Он силен в протестной магии. И, судя по вчерашнему, он... неравнодушен к тебе.
Мысль о том, чтобы впутать Блейза в эту темную историю, вызвала во мне волну протеста. Он был светлым пятном в моем мрачном существовании, островком нормальности, который я не хотела топить в своей трясине.
— Нет, — резко сказала я. — Только не он.
Драко поднял бровь.
— Жалеешь его? Или не доверяешь?
— Он не должен быть вовлечен в это! — вырвалось у меня. — Он не понимает, во что мы лезем!
— А ты понимаешь? — парировал Драко, и его голос снова стал жестким. — Изоль, ты уже в центре этого. Ты сделала свой выбор, когда отдала дневник. Сейчас не время для сантиментов. Нам нужны ресурсы. Забини — ресурс. И он, в отличие от меня, вероятно, сделает это просто потому, что ты его попросишь.
В его словах снова прозвучала та самая горькая правота, против которой не было возражений. Я ненавидела его в этот момент. Ненавидела за его холодный расчет, за то, что он заставлял меня смотреть правде в глаза.
— Хорошо, — прошептала я, сдаваясь. — Я поговорю с ним.
— Отлично, — Драко кивнул, удовлетворенный. — Тогда план такой. Завтра, после ужина, Забини устраивает шоу где-нибудь в районе Гриффиндорской башни. Мы в это время проникаем в библиотеку под плащом. Я знаю, как обойти заклятья на дверях Запретного отдела. Отец... рассказывал.
Он встал, отряхивая мантию.
— А теперь извини. У меня тренировка по квиддичу. И постарайся не выглядеть так, будто тебя ведут на казнь. У нас есть неделя, чтобы все продумать.
Он ушел, оставив меня одну на холодном камне. Его слова эхом отдавались в голове. «Не время для сантиментов». «Ты уже в центре этого». Он был прав. Я сделала свой выбор давно, в тот момент, когда возненавидела весь мир и решила, что сила — единственный способ выжить. Сила, которую мог дать только он — Темный Лорд...
Да, Драко Малфой был прав в своем неведении. Я была не просто пешкой. Я была сестрой Лорда Волан-де-Морта. Его единственной кровной родственницей, чудом уцелевшей после его падения. И весь этот спектакль с дневником, с заданиями — это была не проверка на лояльность. Это было испытание, чтобы доказать, что я достойна носить его имя, что во мне течет достаточно тьмы, чтобы унаследовать его дело.
Я поднялась и побрела обратно к замку. Мне нужно было найти Блейза. Использовать его доверие, его симпатию, чтобы продвинуть план моего брата. Тот самый брат, который убил наших родителей, посчитав их слабыми, но пощадил меня — за искру жестокости в моих глазах.
«Он такой искренний по отношению ко мне, а я веду себя как полная тварь...»
Мысль жгла изнутри сильнее любого заклятья. Драко, с его надменностью и болью, вдруг стал самым реальным и человечным, что было в моей жизни. А я, с моей страшной тайной, была монстром, который готовился раздавить это хрупкое доверие ради призрачной власти, которую мне сулил мой безумный брат.
Я зашла в гостиную Слизерина. Блейз сидел у камина с книгой. Увидев меня, он улыбнулся своей спокойной, открытой улыбкой.
— Изоль! Я как раз думал, не хочешь ли прогуляться? Погода сегодня отличная.
Я посмотрела на него и почувствовала, как что-то сжимается у меня в груди. Осколок той нормальной жизни, которой у меня никогда не будет.
— Да, Блейз, — сказала я, заставляя свои губы растянуться в подобие улыбки. — Мне как раз нужно кое о чем тебя попросить.
И я сделала шаг вперед, в пропасть, чувствуя, как последние остатки чего-то светлого и чистого внутри меня с треском ломаются, уступая место леденящей тьме.
Слова давили на горло, обжигали густыим, липким чувством вины. Блейз смотрел на меня с такой готовностью помочь, что хотелось схватить его за плечи, встряхнуть и кричать: «Беги! Я чума! Я гибель для всего, что ко мне прикасается!»
Но я лишь прикусила внутреннюю сторону щеки до боли, заставив лицо остаться спокойной, почти нежной маской.
— Конечно, Изоль, что случилось? — он отложил книгу, весь внимание.
— Мне... нужна твоя помощь. Послезавтра. После ужина, — я произнесла это чуть слышно, подходя ближе к камину, чтобы жар мог оправдать мое неестественное возбуждение. — Мне нужно, чтобы ты создал отвлекающий маневр. Где-нибудь у башни Гриффиндора. Что-то громкое, яркое, магическое. Чтобы Филч и все остальные сбежались туда смотреть.
Блейз нахмурил свои идеальные брови.
— Филч? Изоль, что ты задумала? Это опасно.
— Я знаю, — я опустила глаза, разыгрывая смущенную, беззащитную девочку. Роль давалась отвратительно легко. — Это... для одного проекта. Очень важного. Я не могу сказать подробнее, но без тебя... у меня не получится.
Я рискнула поднять на него взгляд, полный наигранной мольбы. Он колебался всего секунду. Его темные глаза смягчились.
— Хорошо, — он кивнул. — Для тебя я это сделаю. Но будь осторожна. Пожалуйста.
Его «пожалуйста» вонзилось в сердце острее любого ножа. Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и быстро вышла из гостиной, чувствуя, как по спине ползут мурашки стыда.
Следующие два дня пролетели в напряженном ожидании. Я избегала и Драко, и Блейза, проводя время в библиотеке за изучением безопасных, скучных трактатов, лишь бы не выдать своим видом бурю внутри. Драко, как и договаривались, держал дистанцию, но я постоянно ловила на себе его быстрый, оценивающий взгляд в коридорах или на уроках. Он следил, проверяя, не сломалась ли я. В его взгляде не было насмешки, а было нечто тяжелое, сосредоточенное — взгляд сообщника.
Наконец настал вечер «Х». Ужин прошел в гулкой, нервозной тишине, по крайней мере, для меня. Я почти ничего не ела, переминаясь с ноги на ногу. Блейз, сидевший напротив, поймал мой взгляд и едва заметно подмигнул. Мое сердце упало куда-то в ботинки.
Драко вышел из-за стола первым. Через десять минут, как и было условлено, я последовала за ним. Мы встретились в безлюдном коридоре на третьем этаже. Он уже держал в руках тот самый серебристый, струящийся плащ-невидимку.
— Готова?— коротко спросил он.
Вместо ответа я лишь кивнула. Он набросил плащ на нас обоих. Пространство под тканью стало внезапно тесным, интимным. Я почувствовала тепло его тела, запах его одеколона — что-то прохладное, с оттенком яблока и дорогого дерева. Наши плечи соприкоснулись, и по спине пробежал разряд тока. Он, кажется, тоже замер на секунду, его дыхание на мгновение сбилось.
— Идем, — его шепот прозвучал прямо у моего уха, заставляя меня вздрогнуть.
Мы замерли у дверей библиотеки, притаившись в нише. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно даже сквозь плащ. Минуты тянулись мучительно долго. И вдруг... из дальнего конца замка донесся оглушительный грохот, за которым последовали радостные крики и взрывы разноцветных огней, осветившие окна в коридоре. Сработал Блейз.
Почти сразу же мы услышали ликующие вопли миссис Норрис и яростное ругательство Аргуса Филча, чьи быстрые шаги затопали в сторону хаоса.
— Теперь! — скомандовал Драко.
Мы выскользнули из-под плаща, и он быстрым, точным движением палочки щелкнул по замку двери библиотеки. Дверь с тихим щелчком отворилась. Внутри было темно, тихо и пусто. Мы прокрались внутрь, и Драко снова накинул на нас плащ.
Запретный отдел был отгорожен простой веревкой с табличкой, но воздух за ней вибрировал от сконцентрированной магии. Драко, не раздумывая, перешагнул через нее, потянув меня за собой. Я ждала сигнала тревоги, криков, чего угодно... но ничего не произошло.
— Заклятья не на проникновение, а на выход, — тихо прошептал он, словно читая мои мысли. — Легко войти, почти невозможно уйти. Стандартная практика.
Мы двинулись вглубь лабиринта из стеллажей, заставленных книгами в зловещих переплетах — из кожи, из чешуи, с застежками в виде костей и глаз. Воздух был густым и сладковато-приторным, пахло пылью, пергаментом и чем-то еще... металлическим, как кровь.
Искали мы недолго. «Сердцевина Тьмы» лежала на отдельном каменном постаменте, словно жертвенный алтарь. Книга была такой, как ее описали: массивный том в черной, пупырчатой драконьей коже, а на застежке — серебряная змеиная голова с рубиновыми глазами, которые, казалось, следили за нами.
Я потянулась к ней, но Драко резко схватил меня за запястье.
— Осторожно!
Его пальцы обжигали кожу. Его лицо было так близко, что я могла разглядеть каждую ресницу, каждую бледную веснушку. Его серые глаза были темными от концентрации.
— Кровяная печать, я почти уверен, — прошептал он. Его дыхание смешивалось с моим. — Ты должна попробовать. Каплю.
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Вытащив из кармана маленький перочинный ножик, я быстро уколола палец и, стиснув зубы, выдавила каплю алой крови на голову змеи.
Рубиновые глаза вспыхнули ослепительным багровым светом. Раздался тихий, металлический щелчок, и застежка расстегнулась. Змеиная пасть разжалась.
Мы переглянулись. В его взгляде было не торжество, а тревожное ожидание. Он все еще не отпускал мое запястье, и его пальцы слегка дрожали. Или это дрожала я?
Я медленно, почти благоговейно, приоткрыла крышку. Страницы были из тончайшего пергамента, испещренные чернилами цвета старой крови. Но едва я успела разглядеть пару строк, как снаружи, у входа в библиотеку, послышались голоса и шаги. Филч? Он вернулся так скоро?
Драко резко захлопнул книгу. Змеиная застежка тут же щелкнула, снова запирая ее.
— Надо уходить. Сейчас.
Он сунул книгу мне в руки, накинул на нас плащ, и его пальцы снова на мгновение сомкнулись на моих, крепко, почти защищая. Под плащом было невыносимо душно, от его близости кружилась голова. Мы, не дыша, двинулись обратно к выходу из Запретного отдела. Преодолевая невидимый барьер, я почувствовала, как магия сжалась вокруг меня, словно желая удержать, но Драко, державший меня за руку, резко потянул, и мы вырвались на свободу.
Мы бесшумно проскользнули за дверь библиотеки и только тогда позволили себе выдохнуть, прислонившись к холодной каменной стене в темной нише. Драко сбросил плащ. Мы стояли так близко, тяжело дыша, прислушиваясь к удаляющимся шагам Филча. Адреналин бил в виски, заставляя кровь петь.
Я сжимала в руках «Сердцевину Тьмы». Она была холодной и тяжелой, но то, что горело у меня в груди, было огненным и невыносимо легким.
— Получилось, — выдохнул Драко. Его взгляд скользнул по моему лицу, остановившись на губах. — Ты... в порядке?
Вместо ответа я рассмеялась. Коротко, с надрывом, сбрасывая колоссальное напряжение. И он вдруг тоже улыбнулся — не своей обычной язвительной усмешкой, а настоящей, широкой, почти мальчишеской улыбкой, которая на секунду стерла всю его надменность и сделала его уязвимым.
— Еще как в порядке, Малфой, — прошептала я, все еще не в силах оторвать от него взгляд.
Он не отвечал. Он просто смотрел. И в этом взгляде, в тишине этого темного коридора, в эхо нашего общего смеха и страха, было что-то новое. Что-то хрупкое и опасное, пустившее корни в самой неподходящей для этого почве — среди предательства, лжи и надвигающейся тьмы. И я, к своему ужасу, поняла, что мне безумно хочется, чтобы этот росток выжил.