Серость

— Знаю, — Тэхён сидит в кресле, подогнув ноги в коленях, цедит виски с колой и соком лимона, откидываясь на мягкую спинку, устремляя взгляд в потолок. После долгой прогулки, когда ноги гудят, а голову посещают странные мысли, алкоголь единственное, что его расслабляет, — это не имеет значения, — Тэ опускает взгляд на Чонгука, лежащего на полу, кажется, пить он не умеет, — но ты очень красивый.

Чонгук еле заметно улыбается, от слов Тэхёна на его душе как-то тепло становится, а может, это всё алкоголь? Неизвестно.

Вернувшись после окончания выставки, художник почти сразу же предложил своему новому знакомому выпить, не то, чтобы он не пил один, но не хотел, чтобы Чонгук просто смотрел на него осуждающе.

Тэхён не алкоголик, хотя сам он до конца в этом не уверен.

— Это важно, — неосознанно отвечает Чонгук, — для меня важно.

Когда ты слеп, понятие красивый тебе совершенно ничего не говорит. Чонгук слышал это слово множество раз, но по определённым обстоятельствам просто не мог до конца представить, какое значение имеет это слово. Но сегодня, взглянув на работы Тэхёна, Чонгук ощутил прилив сил, немое восхищение и радость, все эти эмоции вскружили голову, и он впервые мысленно произнёс: «красиво».

Так вот, что сейчас испытывает Тэхён, когда видит Чонгука, растрёпанного, немного уставшего, волосы которого небрежно взъерошены.

— Ты тоже, — Чонгук наощупь ищет свой полупустой стакан, выпивая остатки алкоголя, — необычайно красив.

— Необычайно? — Тэхён тихо смеётся, щёки краснеют, а сердце в груди сжимается. — Я совсем обычный.

— Нет, — Чонгук в корне не согласен, пытается подняться, чтобы сесть, но голова идёт кругом, а тело шатается из стороны в сторону. Опираясь на руки, он кое-как выпрямляется, чтобы потом упасть головой на диван. — Ты необычный, твоё лицо первое, что я запомнил, знаешь, я хватаюсь за каждую деталь в новом для себя мире, но, когда я задумываюсь о красоте, представляю только его, Тэхён, — Чонгук запускает пальцы в волосы, зачёсывая их назад. — Только твоё лицо.

— Это подкат? — Тэхён вскидывает брови, тянется за сигаретой, взглядом интересуется у собеседника, не против ли он, чтобы тот закурил, и Чонгук молчаливо соглашается.

Чиркая зажигалкой, Ким затягивается, удерживая дым в лёгких. В правильном употреблении алкоголя есть одно важное правило: если не хочешь ощутить всю прелесть головной боли, но и быстро напиться — пей маленькими глотками, но не останавливайся надолго между дозами, тогда расслабленное состояние будет с тобой до самого вечера.

Тэхён таким образом нарисовал множество своих работ.

— Нет, комплимент, — Чонгук засматривается.

Тэхён для него синоним эстетики, его длинные пальцы, на которых красуются тонкие кольца, выразительные скулы и аккуратные губы, искусанные в некоторых местах, то, как он выпускает дым через рот и нос одновременно, растворяется в нём, оставаясь блеклым силуэтом.

— Ты пялишься, — смеётся Тэхён, но он привык.

— Прости, — осекается Чонгук, тушуя взгляд об пол, — я не хотел.

— Ничего страшного, можешь смотреть сколько хочешь, — Тэхён делает глоток после долгой затяжки, вместе с алкоголем употребляя часть дыма, голова совсем ватная, а после такой манипуляции, всё, что хочется парню, это лечь рядом с Чонгуком и долго таращиться в белый потолок.

Ничего не существует в этом мире.

Только он, виски и диалог с Чонгуком.

— Знаешь, — вдруг озаряет Тэхёна, — хотел спросить, — ему становится неуютно сидеть поодаль от собеседника, и поэтому он опускается на пол, — ты смотрел в зеркало?

Насколько этот вопрос корректный?

Чонгук моргает, неотрывно наблюдая за Тэхёном, который держит сигарету губами, а рукой подносит ко рту стакан с алкоголем, допивая остатки.

— Нет, боюсь, — долго раздумывая над ответом, шепчет Чонгук, так хрипло и тихо, что, если бы они были не одни в комнате, он вряд ли бы что-то разобрал в его словах.

— Чего же? — не понимает Тэхён.

— Вдруг мне не понравится то, что я увижу... — как правдиво, зачем он так открывается перед почти незнакомцем.

— А хочешь? — Тэхён подсаживается ближе, почти касаясь пальцами ног его руки.

— Есть такое, иногда краем глаза бывает, смотрю в монитор, но я настроил яркость на максимум, поэтому вряд ли что могу разглядеть. Просыпаюсь, когда солнце уже высоко в небе и отсвечивает в монитор, чтобы не рисковать, — Чонгук правда боится, для него этот шаг, словно полёт в космос, взгляд на себя нового, картина — это одно, а вот отражение...

Даже с учётом теории, что зеркала искажают нашу внешность, ему долго придётся уживаться с самим собой, с тем, каким он себя увидит.

— Может... — Тэхён наклоняет голову в бок, изучая контуры на лице Чонгука под новым для себя углом. Красивый. Под любым углом. Как ни посмотри, — ...время пришло?

— Я очень хочу, — признаётся Чонгук, но больше самому себе, чем Тэхёну.

— Принести зеркало? — Тэ глотает половину гласных, его лепет не разборчив почти, всё из-за эксперимента с затяжками, но Тэхён, будучи даже в хлам пьяным, валяющимся на полу в своей ванной, всегда точно помнит все свои мысли, знает, о чём говорит, пусть тело не поддаётся его контролю, но не разум.

— Прямо сейчас? — Чонгук от удивления давится остатками виски, откашливаясь, вытирая капли с подбородка вспотевшей ладонью.

— Ну, — прикрывая глаза, Тэхён смеётся, искренне, наивности и, в некотором смысле, открытости, но и боязливости, Чонгука, — конечно!

— Хорошо, — быстро кивает Чон, алкоголь берёт верх над разумом, новый пункт: Чонгук не умеет пить. — Давай!

Тэхён кое-как поднимает своё тело с пола, плетётся в сторону ванной. Маленькое зеркало не подойдёт, а Чонгук слишком пьяный, чтобы встать без человеческой помощи, Тэхён, если попытается его поднять, с большей доли вероятности упадёт сам. Интересно, Чонгук испытает такое же восхищение, как от картины Тэхёна, или нет?

Он молчаливо сидит в предвкушении, ведёт взглядом по комнате, которую в первый раз так и не удалось изучить. Смотреть там не на что, так думает Тэхён, но Чонгук замечает все детали: стол с множеством карандашных рисунков, пара мольбертов, стеллажи с красками и один с книгами, ничего лишнего. В дальнем углу высокое дерево, в горшке, с заострёнными к краям листьями.

Так подходит Тэхёну.

Всё, что увидел Чонгук, пока тот уходил за зеркалом.

— А как, как это называется? — кивает Чонгук в сторону дерева, когда Тэхён возвращается с зеркалом, удерживая его за своей спиной.

— А? — Тэхён смотрит в направлении взгляда Чонгука. — Это фикус, красиво да? Купил его год назад, вот выхаживаю, — улыбается Тэхён, такая заинтересованность во всём поражает. — Ты готов? — Ким еле стоит на ногах, но зеркало держит крепко, чтобы то не выскользнуло и не разбилось, оцарапав его руки.

Чонгук смотрит, не моргая, его кадык вздрагивает, а руки не находят себе места, блуждая по ногам. Чон кивает, закрывая глаза: тут всё, как с пластырем на зажившей ране, резко и быстро, чтобы не содрать зажившую корочку.

— Раз, — Тэхён выставляет перед собой зеркало, которое размером в полный чонгуков рост. — Два, — глубоко выдыхает, замечая, как тот нервничает. — Три.

Чонгук не открывает глаза. В горле ком, который не проглотить, слёзы, что он так долго сдерживал в себе, катятся по щекам, срываясь с подбородка вниз. Когда кажется, что не слышно ничего, кроме бесконечно гула в ушах, он разжимает веки, встречаясь с собственными зрачками, смотрящими на него по другую сторону неизвестной реальности.

Тэхён ничего не говорит.

Даёт время.

Привыкнуть.

Осознать.

Или просто сам не находит нужных слов.

Чон поднимает руки к своему лицу (и молчит), ведёт по кадыку, подбородку, ощупывает мягкие губы (и молчит), его вид помятый, кожа смуглая, а ресницы влажные от слёз, подбородок дрожит вместе со всем телом, которое вполне реально трясётся. Ощупывая колени, руки, локти, растирая брови и глаза до такой степени, что белки краснеют, Чонгук улыбается, открыто и впервые самому себе.

— Ну, — шепчет Чонгук, — здравствуй, я, — тянет руку, находясь в каком-то бреду, телом здесь, а душой в космосе. Парень в отражении отвечает взаимностью и так же добродушно улыбается.

— Я же говорил, — смеётся Тэхён. — Ты очень красивый.

— Тэхён, — Чонгук переводит взгляд на художника, — ты не хочешь... — теребит верёвку на кофте, — поцеловать меня?

Тэхён почти замирает, переводит взгляд на губы Чонгука, облизывая свои. В комнате душно, дышать нечем.

— Утром ты даже об этом не вспомнишь, — кивая на бутылку с виски, Тэхён грустно улыбается.

— Я поцелую тебя ещё раз, — какой шустрый, и решение проблемы нашёл.

Ким отставляет зеркало к креслу, ноги не слушаются, но ведут его прямо к Чонгуку. Опускаясь на пол, Тэ дотрагивается до тёплых рук, которые в ответ сжимают пальцы и теребят кольца. Это то, ради чего они познакомились? Для поцелуя? Зачем? Чонгук просто сильно пьян, да и Тэхён не лучше. Чон наклоняется ниже, от подбородка напротив остаётся пара миллиметров. Запах виски и сигарет с шоколадом такой одурманивающий, проигрывающий виски по всем параметрам. Сердце перестаёт биться или затихает на какое-то время, кислород в лёгких заканчивается. Пьяные умы всегда ведомы чувствами, стоит ли им уступать?

«Я поцелую тебя ещё раз», — прокручивает у себя в голове Тэхён.

Секунда, две, три. Тут тоже, как с пластырем? Ким наклоняется ближе, и Чонгук тянется в ответ, глаза никто не закрывает, хочется видеть.

— Ты очень красивый, — хрипит Тэхён, прежде чем их губы соприкасаются, неловко, никакой настойчивости, язык Чонгука быстро находит себе место во рту парня.

Так тепло. Чон выдыхает, опуская руки на его плечи, пока Ким обнимает его под поясницу.

Секунда, две, три.

Тэхён ни о чём не жалеет.

Если он и опьянён, то зародившимися чувствами к парню, случайно нашедшему его в газете.