Скрытые желания

Спустя пару дней группа готовилась к фотосессии для нового альбома. Конхо, всё ещё задетый, старался держаться отстранённо, но профессиональный долг заставлял его взаимодействовать с Джухуном. Во время одной из постановок фотограф попросил:

- Конхо-сси, обними Джухуна сзади за плечи, как будто делишься с ним секретом. Давайте больше нежности!

Конхо, после секундного колебания, мягко обхватил Джухуна. Тот, чувствуя вину, расслабленно улыбнулся и даже наклонил голову к его руке.

- Отлично! Задержитесь! - крикнул фотограф.

В этот момент сбоку, будто из ниоткуда, возник Мартин. Его движение было стремительным и резким. Он не сказал ни слова. Его рука впилась в запястье Конхо, стальные пальцы с такой силой сжали тонкие кости, что у того непроизвольно вырвался тихий, болезненный вскрик. Мартин безжалостно оторвал его руку от Джухуна и оттолкнул прочь.

- Хватит, - его голос был низким, ледяным и абсолютно тихим, но он прорезал шум студии. - Ты его загораживаешь. Мешаешь кадру.

Все замерли. Фотограф растерянно опустил камеру. Джухун смотрел на Мартина с широко раскрытыми глазами, не понимая такой резкости.

- Мартин, что ты? - прошептал он. - Мы же просто...

- Просто ничего, - Мартин повернулся к нему, и его взгляд внезапно смягчился. Он поправил воротник Джухуна, его прикосновение теперь было нежным. - Он стоял не под тем углом. Всё твоё лицо было в тени. Я же должен следить за тем, чтобы ты выглядел идеально. Разве нет?

Его объяснение прозвучало так логично, так профессионально, что Джухун кивнул, хотя внутри всё сжалось от странного холода.

- А... да, наверное.

Конхо, потирая покрасневшее запястье, смотрел на них с смесью ужаса и ненависти. Он видел разницу между яростью в глазах Мартина и его сладким, вкрадчивым тоном, обращённым к Джухуну. Он всё понял. Но Джухун - нет.

-

Позже тем же вечером, когда они вдвоём были в их комнате, Джухун, набравшись смелости, спросил:

- Мартин, там сегодня... с Конхо... Зачем ты так жёстко? Ему же больно было.

Мартин, разбирающий ноты на своей кровати, поднял на него взгляд. В его глазах не было ни капли раскаяния.

- Больно? - он хмыкнул, и в звуке не было ничего от того тёплого тона, что он использовал при посторонних. - Он должен быть благодарен, что отделался лишь болью. Если бы я не вмешался, он бы испортил весь кадр. Его неуместная сентиментальность ставит под удар работу всей группы. И твой имидж в том числе.

- Но он же просто...

- Хватит. - Голос Мартина не повысился, но стал твёрже стали. Он встал и сделал шаг к кровати Джухуна. Его тень накрыла того. - Ты до сих пор не понимаешь, Джухун? Каждая твоя улыбка, каждое прикосновение - это активы. И я не позволю никому обесценивать их своими глупыми выходками. Он пользуется твоей добротой. А ты позволяешь.

Джухун отшатнулся, прижавшись к изголовью. Впервые он увидел в глазах Мартина не заботу, а нечто пугающее и бездонное.

- Я не позволяю... - слабо попытался он возразить.

- О, ты позволяешь, - Мартин наклонился, упираясь руками в матрас по обе стороны от Джухуна, замыкая его в ловушку. Его лицо было так близко. - Ты позволяешь ему думать, что он имеет на тебя права. Ты позволяешь ему приближаться. И это - ошибка. Ошибка, которую я исправлю. За тебя. Потому что ты слишком мягкий, чтобы сделать это самому.

Он выпрямился, и его выражение лица снова стало нейтральным, будто он просто констатировал факт.

- Ложись спать, Джухун. Завтра важный день.

Он отошёл к своей кровати, погасил свет и лёг. Джухун сидел в темноте, дрожа. В голове у него был хаос. Забота или контроль? Профессионализм или жестокость? Он слышал ровное дыхание Мартина и не мог отделаться от ощущения, что заснул в одной комнате с незнакомцем. Или, что ещё страшнее, он наконец увидел того, кто был там всё это время. Но было уже слишком поздно. Стены, которые Мартин так терпеливо выстраивал, стали слишком высоки, чтобы через них самостоятельно можно было разглядеть правду. Вскоре которую Мартин сам и выдал.

-

С того вечера что-то в атмосфере их комнаты сломалось окончательно. Маска заботливого лидера на лице Мартина дала трещину, и сквозь неё стал проглядывать холодный, беспощадный металл.

Джухун сидел на своей кровати, разучивая новый текст. Он был погружён в процесс, напевая строчку под нос и отбивая ритм на колене.

- Ты опять тянешь "си-бемоль", - раздался резкий голос Мартина. Он стоял в дверном проёме, его фигура загораживала выход. - Сколько раз можно повторять?

- Я... я работаю над этим, - смущённо ответил Джухун, откладывая телефон.

- Работаешь? - Мартин резко шагнул вперёд. Он не подошёл, а именно набросился, как хищник. Его рука с силой впилась в подбородок Джухуна, заставляя того резко вдохнуть от неожиданности и боли. Пальцы вдавились в кожу, безжалостно фиксируя его голову. - Работа - это когда получается. А у тебя не получается. Может, ты просто не слушаешь меня?

Джухун попытался вырваться, но хватка была стальной.
-Мартин, отпусти! Что ты делаешь?

- Я учу тебя, - его голос был низким и ядовитым. Он наклонился так близко, что их носы почти соприкоснулись. Его дыхание обжигало кожу Джухуна. - Учу слушаться. Ты должен слышать каждый мой звук, каждую мою ноту. Должен ориентироваться только на меня. Понял?

Он тряхнул его за подбородок, и Джухуну на секунду показалось, что кости хрустнут.

- Понял? - повторил Мартин, и в его глазах вспыхнуло что-то дикое.

- Да... - выдохнул Джухун, парализованный страхом.

Мартин отпустил его так же резко, как и схватил. На бледной коже Джухуна остались красные, почти багровые следы от его пальцев.

- Вот и хорошо. Продолжай. И чтобы я больше не слышал этой фальши.

Он развернулся и ушёл, оставив Джухуна в оцепенении, с трясущимися руками и растущим ужасом в груди.

Джухун спал тревожно, ему снились кошмары, в которых его преследовала чья-то тень. Внезапно он проснулся от того, что не мог пошевелиться.

Мартин сидел на краю его кровати, одной рукой прижимая одеяло и его тело к матрасу, а другой - сжимая его запястье. В лунном свете его лицо было безжизненной маской.

- Ты ворочался, - спокойным тоном констатировал он. - Мешал спать.

- Мартин... уйди... - попытался вырваться Джухун, но его голос был слабым и полным страха. Хватка на его запястье усилилась, и он вскрикнул от боли.

- Тихо, - прошипел Мартин. Его свободная рука поднялась и грубо провела по его щеке, затем по шее. Это было не ласковое прикосновение, а проверка, жест собственника. - Я сказал - тихо. Ты должен быть тихим, когда я рядом.

Его рука легла на горло Джухуна, не сдавливая, но и не скрывая своей угрозы. Джухун замер, смотря в эти глаза, и слёзы непроизвольно потекли по его вискам.

Увидев слёзы, Мартин странно исказился в подобии улыбки.
-Хорошо. Значит, ты начинаешь понимать.

Он пробыл так ещё несколько мучительных минут, просто глядя на него, держа его в своей власти, а потом так же бесшумно поднялся и ушёл на свою кровать.

Джухун лёжал, не в силах пошевелиться, сжимая в охапку одеяло и тихо плача от унижения и страха. Он наконец всё понял. Это не была забота. Это была ловушка. И он был в ней пойман.

На следующей репетиции хореограф поставил им новую связку. Джухун, измотанный бессонной ночью и нервным напряжением, сбился с ритма и сделал неверное движение.

- Стоп! - голос Мартина прозвучал, как выстрел. Он подошёл к Джухуну, и все замерли. - Ты что, специально саботируешь работу? Или просто неспособен запомнить простейшую последовательность?

- Прости, я... - начал Джухун, но Мартин резко схватил его за локоть, его пальцы впились в сустав с такой силой, что Джухун аж подпрыгнул.

- "Прости" никому не интересно! - прошипел Мартин ему в лицо, не отпуская хватки. Он притянул его так близко, что их груди столкнулись. - Ты думаешь, твои слёзы и оправдания кого-то волнуют? Ты здесь, чтобы работать. И если ты не можешь, я заставлю тебя. Понял?

Он оттолкнул его, и Джухун, пошатнувшись, едва удержался на ногах. В глазах у него стояли слёзы боли и унижения. Все смотрели на них в ужасе, но никто не посмел вступиться.

Мартин окинул всех ледяным взглядом.
-Всё. Репетиция окончена. Джухун, ты останешься и будешь отрабатывать это движение, пока у тебя не откажут ноги. Я прослежу за этим лично.

Он подошёл к нему сзади, положил свои тяжёлые руки на его плечи и с силой сжал, заставляя того снова вскрикнуть.

- Начинай.

Джухун, сжав зубы и пытаясь сдержать рыдания, послушно начал движение. Он понимал, что границы стёрты. Боль, страх, унижение - всё это стало новой нормой его жизни. И единственным человеком, который определял эти нормы, был тот, в чьей железной хватке он теперь находился.

-

Наступила ночь после унизительной репетиции. Джухун стоял посреди их комнаты, дрожа от ярости и обиды. Следы от пальцев Мартина всё ещё отчётливо проступали на его запястье.

- Хватит, - его голос, обычно такой мягкий, прозвучал резко и громко в тишине комнаты. - Это прекращается. Сейчас же.

Мартин, который спокойно готовился ко сну, медленно повернулся к нему. В его глазах мелькнуло нечто тёмное и опасное.
-Что прекращается, Джухун?

- Всё! Эти хватки, эти прикосновения, этот контроль! - Джухун выкрикнул это, его голос срывался. - Я не твоя вещь! Ты не имеешь права так со мной обращаться!

Мартин сделал шаг вперёд, его лицо исказилось от внезапной ярости.
-Не имею права? Я, который дышу тобой? Я, который живёт только ради тебя?!

Он ринулся вперёд, чтобы схватить его, как обычно, но Джухун впервые отреагировал. Он резко отшатнулся и с силой оттолкнул Мартина.

- Не подходи ко мне!

Это было как щелчок для Мартина. Его ярость вырвалась наружу. Он набросился на Джухуна, и они с грохотом рухнули на пол. Мартин оказался сверху, его руки сдавили плечи Джухуна, впиваясь в них с такой силой, что тому показалось, что кости треснут.

- Ты мой! - он кричал ему в лицо, его глаза были дикими. - Ты всегда был моим! Каждая твоя улыбка, каждый вздох принадлежит мне!

Джухун, задыхаясь под его весом, из последних сил попытался вырваться. Он ударил Мартина в грудь, но тот даже не дрогнул. Казалось, он не чувствовал боли вовсе.

- Я ненавижу тебя! - выкрикнул Джухун, слёзы гнева и бессилия текли по его вискам. - Я ненавижу тебя за то, что ты сделал!

Эти слова словно обожгли Мартина. Его ярость мгновенно исчезла, сменившись чем-то сломанным и ужасающим. Он замер, всё ещё держа Джухуна, но его хватка ослабла. Он смотрел на слёзы на его лице, и его собственное лицо исказилось от боли.

- Ненавидишь? - его голос стал хриплым шёпотом. Он медленно опустил голову, прижавшись лбом к груди Джухуна. Его тело вдруг обмякло. - Ты не понимаешь... Вся эта боль... это потому что я не могу вынести мысли, что ты будешь с кем-то другим. Что ты улыбнёшься не мне.

Джухун, всё ещё дрожа, лежал под ним, ошеломлённый этой внезапной переменой.

- Я бы убил за тебя, - прошептал Мартин, и в его голосе не было лжи. Только страшная, извращённая правда. - Я бы уничтожил любого, кто посмотрит на тебя. Я бы сжёг весь мир, если бы он попытался тебя у меня забрать.

Он поднял голову, и в его глазах стояла такая бездонная, безумная любовь, что Джухуна пробрала дрожь. Это было страшнее любой ярости.

- Поэтому, пожалуйста... - его голос сорвался. - Не заставляй меня причинять тебе боль. Просто... позволь мне любить тебя. Это всё, чего я хочу.

Он медленно отпустил его и поднялся на ноги. Он стоял над Джухуном, не в силах смотреть на него, его плечи были ссутулены. Он выглядел не как тиран, а как сломленный, одержимый человек.

- Я не трону тебя сегодня, - тихо сказал он и, повернувшись, вышел из комнаты.

Джухун лежал на полу, всхлипывая и пытаясь осмыслить только что произошедшее. Он всё ещё ненавидел его. Он всё ещё боялся его. Но теперь он видел и обратную сторону этой ужасающей монеты - любовь, настолько всепоглощающую что она сжирала всё на своём пути, включая самого любящего. И он понял, что выбраться из этой паутины будет в тысячи раз сложнее, чем он думал. Потому что против ярости можно бороться. А как бороться с безумием, которое называет себя любовью?

Говорю сразу, в этой работе романтики будет мало, придерживаюсь изначальной задумки и жанру