Скрытые желания

Приглушенный свет на кухне общежития отбрасывал длинные, искаженные тени, превращая знакомое пространство в лабиринт из тайных желаний. Джухун, стоя у плиты, был полностью поглощен процессом готовки, его движения были размеренными и грациозными даже в этом простом деле. Он напевал под нос мотив их новой песни — тот самый, в припеве которого его голос должен был идеально слиться с голосом Мартина.

Именно в этот момент Мартин, словно тень, возник в дверном проеме. Он замер, наблюдая. Его взгляд скользнул по линии плеч Джухуна, по его пальцам, сжимавшим ручку сковороды, и на мгновение ему показалось, что в этом простом жесте больше искусства, чем во всей их хореографии. Он двигался бесшумно, как и подобает лидеру, знающему каждую скрипящую половицу в их доме. Он приблизился сзади, не издав ни звука.

Он не просто вдыхал запах его шампуня — он искал в нем ноты, пытаясь определить, тот ли это аромат с нотками грейпфрута и кедра, который он сам когда-то подарил Джухуну под предлогом заботы о качестве волос перед съемками. Наклонившись, из-за своей разницы в росте, он почувствовал исходящее от кожи Джухуна тепло и едва уловимое, сладковатое дыхание, смешанное с запахом готовящейся еды. В этот мир, состоящий только из них двоих, неожиданно ворвался резкий звук упавшей на пол ложки.

Джухун вздрогнул всем телом и резко обернулся, наткнувшись взглядом на грудь Мартина. Его сердце на мгновение ушло в пятки, а затем забилось с бешеной скоростью.

—Мартин! — вырвался у него прерывающий, сдавленный крик. Он отшатнулся, наткнувшись спиной на край столешницы. — Черт… Ты чего? Я чуть не подпрыгнул до потолка! Напугал.

Мартин не отступил ни на сантиметр. Его лицо, освещенное мерцающим светом, оставалось невозмутимым, почти отрешенным. Он медленно поднял руку и, не дотрагиваясь, указал на сковороду.

—Ты пережариваешь лук, — его голос прозвучал спокойно, но в нем не было и тени обычной для таких замечаний интонации. — Он должен быть карамельным, а не горелым. Теряются все вкусовые нюансы. Я просто хотел показать.

Его палец все еще был направлен на сковороду, но все его существо было сконцентрировано на Джухуне — на том, как быстро бьется жилка на его шее, как расширились от испуга зрачки. Еще одна крошечная деталь, еще один фрагмент мозаики, которую он собирал. Он мысленно запечатлел этот испуганный взгляд, этот вздох, чтобы позже, в тишине своей комнаты, разобрать его на составляющие и спрятать в сокровищницу своих тайных воспоминаний.

— Я… я просто отвлекся, — пробормотал Джухун, сглотнув комок в горле и отводя взгляд. Давящая аура Мартина, его физическое доминирование в этом тесном пространстве заставляли его чувствовать себя в ловушке.

— Не стоит отвлекаться, — тихо, но с металлом в голосе произнес Мартин. Его взгляд на секунду задержался на губах Джухуна, прежде чем он, наконец, сделал шаг назад, будто ослабляя невидимую удавку. — Особенно на кухне. Здесь так легко получить ожог.

Он развернулся и вышел, оставив Джухуна в состоянии странной, сковывающей тревоги. Это была не просто странность лидера — это было что-то иное, что-то, что он не мог объяснить, но что заставляло его кожу покрываться мурашками.

Джухун отбросил свои мысли прочь.

На следующий день, — во время записи подкаста для одного из крупнейших музыкальных каналов. Ведущая, улыбаясь, предложила классическую игру: «Кто из участников самый…»
—Самый непоседливый? — прошептал Джеймс, и все хором указали на Конхо.
—Самый заботливый? — Сонхен кивнул в сторону Мартина.

— А теперь скажите, — голос ведущей стал игривым, — у кого из членов группы самый красивый, на ваш взгляд, вокал?

Вопрос повис в воздухе. Мартин уже готовил вежливый, дипломатичный ответ, но Конхо, не задумываясь, выпалил:
—Джухун-хён! Его голос… он как будто сверкает. Я могу слушать его вечно.

В студии на секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь сдержанным смешком Сонхена. Джухун покраснел и смущенно ткнул Конхо в бок.
— Конхо-я, перестань смущать меня!

Но в его глазах не было раздражения, лишь теплая, братская неловкость. Для Джухуна это была просто милая, хоть и немного неуместная, искренность младшего.

Для Мартина это был вызов. Публичный. Прямой. Его пальцы, лежавшие на столе, непроизвольно сжались, но лицо осталось гладким, как мрамор. Он мягко улыбнулся в камеру.
—У каждого из нас свой уникальный тембр, который создает общую гармонию. Думаю, несправедливо выделять кого-то одного. — Его взгляд скользнул по Конхо, и в нем на мгновение мелькнула ледяная сталь. — Мы — одно целое.

Он произнес это как лидер. Но подтекст, ясный только для него самого, был другим: «Он не твой. И его голос принадлежит мне».

На обратном пути в машине царила уставшая, но легкая атмосфера. Конхо, все еще находясь под впечатлением, пристроился рядом с Джухуном и, положив голову ему на плечо, начал капризничать:

—Хён, я устал. Купи мне тот лимонад, с желейными шариками, который я люблю.

— Конхо-я, мы все устали, — мягко возразил Джеймс, но Конхо лишь надул губы.

— Но Джухун-хён купит, правда? Ты же мой любимый хён. Ты для меня все самое лучшее.

Джухун рассмеялся, по-доброму потрепал его по волосам.
—Ладно, ладно, нытик. Куплю.

Это была их динамика. Конхо — капризный, избалованный младший, который видел в Джухуне источник безусловной ласки и защиты. Джухун — терпеливый и спокойный старший, развлекающий его прихоти. Но в замкнутом пространстве микроавтобуса, где каждый вздох был на счету, эта сцена приобрела иное звучание.

Мартин сидел напротив, глядя в темное окно, в котором отражались их силуэты. Он видел, как голова Конхо доверчиво лежит на плече Джухуна. Видел его расслабленную улыбку. Слышал это «любимый хен». Каждое слово, каждый жест впивались в него отравленными иглами. Конхо не просто баловался. Он претендовал. На время, на внимание, на привязанность Джухуна. На то, что Мартин считал своей исключительной собственностью.

Когда машина тронулась, Мартин внезапно поднялся и пересек салон. Он не смотрел на Конхо. Его взгляд был прикован к Джухуну.
—Подвинься, — его голос был тихим, но в нем не было места возражениям.

Джухун, удивленный, автоматически подвинулся к окну. Мартин тяжело опустился на его место, теперь физически разделяя Джухуна и Конхо. Его крупное тело заняло все пространство, создавая непроницаемый барьер.

Конхо надул губы, протестуя.
—Мартин-хён!

— Ты устал, Конхо, — Мартин сказал, глядя прямо перед собой. Он не повышал голос, но каждый слог был обточен, как лезвие. — Значит, нужно спать, а не клянчить лимонады. У нас завтра ранняя репетиция. Закрой глаза и отдыхай.

Давление его авторитета было настолько сильным, что даже капризный Конхо не посмел ослушаться. Он обиженно откинулся на свое сиденье и отвернулся к окну.

Мартин же, сидя рядом с Джухуном. Он не смотрел на него. Он просто дышал одним с ним воздухом, погружаясь в свое мучительное, сладостное право собственности. Конхо мог быть его «любимым младшим». Но Джухун… Джухун был его единственной причиной дышать. И он не собирался делить ее ни с кем. Особенно с тем, чьи поступки были такими же искренними, как и его собственные, и оттого — в тысячу раз более опасными.

Через пару дней.

Съемки очередного эпизода популярного развлекательного шоу проходили в шумной и веселой атмосфере. Ведущий, знаменитый своим острым языком, объявил следующее задание: «Испытание на силу духа!» Правила были просты: один из участников по жребию становился «ношей», а второй должен был поднять его и простоять как можно дольше.

Судьба, казалось, улыбнулась Мартину, когда жребий «носильщика» выпал ему. Но его торжество было недолгим. Конхо так же выпал этот жребий.

— А «ношей» у нас будет… Джухун! — прокричал ведущий.

Воздух вокруг Мартина снова застыл. Джухун смущенно рассмеялся, выходя в центр площадки.

— А теперь, — ведущий с хитрой улыбкой оглядел группу, — кто осмелится поднять нашего принца? Добровольцы!

Практически одновременно шаг вперед сделали двое: Мартин и Конхо.

— О-о-о! Внутреннее противостояние! — завопил ведущий, предвкушая зрелище. — Лидер и младший! Итак, Кто готов сразиться за право держать Джухуна на руках?

Мартин стоял, излучая холодную уверенность. Его взгляд был прикован к Джухуну, словно говоря: «Ты уже мой». Он был физически сильнее Конхо, и это был неоспоримый факт.

Конхо же, напротив, прыгал на месте с азартом.
—Я сделаю это! Джухун-хён, я тебя продержу!

— Сильный? — холодно парировал Мартин, не отводя взгляда от Джухуна. — Ты вчера не мог донести до кухни пачку воды.

Конхо надул губы, его капризный характер тут же вышел на поверхность.
—Это было тяжело! А Джухун-хён — нет! Он легкий и красивый!

Джухун покраснел от таких сравнений.

— Конхо-я!

— Ребята, решайте быстрее! — подстегнул ведущий.

— Я лидер, — голос Мартина прозвучал как приговор, низкий и весомый. — Моя ответственность — нести груз группы. В прямом и переносном смысле.

Мартин сделал шаг к Джухуну, но Конхо, словно юркий котенок, бросился вперед и обхватил Джухуна за талию сбоку.

— Нет! Я хочу! Я его подниму! Ты всегда все себе забираешь, хён!

На площадке повисла неловкая пауза. Шутка Конхо повисла в воздухе. Сонхен и Джеймс переглянулись с легким недоумением.

Мартин не дрогнул. На его лице не дрогнул ни один мускул, но в глазах разгорелся ад. «Всегда забираю? Ты даже не представляешь, как сильно я хочу забрать его целиком, но не могу».

— Конхо, — его голос был тише обычного, и от этого — в тысячу раз опаснее. — Это не игра в щенков. Это задание на выносливость. Ты физически не справишься и подведешь Джухуна. Ты хочешь, чтобы Джухун упал из-за твоей глупости?

Это был удар ниже пояса, мастерски замаскированный под заботу о общем деле и о самом Джухуне. Конхо побледнел, его бравада мгновенно сдулась. Он не мог спорить с логикой лидера.

— Ладно, — он отпустил Джухуна, обиженно отступив. — Но в следующий раз я его обязательно понесу!

Мартин проигнорировал его. Его цель была достигнута. Он подошел к Джухуну, который смотрел на него с смесью облегчения и странной вины.

— Прекрати нервничать, — мягко сказал Мартин, его пальцы уверенно обхватили бок Джухуна, готовясь поднять его. Просто расслабься и доверься мне. Как всегда.

Джухун кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Когда сильные руки Мартина подняли его в воздух в классическом «брачном стиле», одна рука под коленями, другая — за спиной, он инстинктивно обхватил его за шею для равновесия. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга.

Мартин стоял неподвижно, как скала. Вес Джухуна в его объятиях был не обузой, а наградой. Каждое мгновение было сладостным подтверждением его права. Он смотрел на испуганное, смущенное лицо Конхо в стороне и мысленно провел черту. Он не просто выиграл это испытание. Он публично подтвердил свой статус. Единственного, кому позволено нести это бремя. Единственного, кому позволено держать Джухуна так близко, что можно ощущать его сердцебиение.

И когда ведущий объявил их команду победителями, Мартин не улыбался. Он лишь медленно, почти нехотя, опустил Джухуна на землю, но его рука еще на секунду дольше положенного осталась на его пояснице, сквозь ткань сжимая кожу. Собственнически. Оставляя невидимый след.

Атмосфера в студии накалилась до предела после силового испытания. Напряжение между Мартином и Конхо витало в воздухе, ощутимое, как статическое электричество перед грозой. Джухун, всё ещё смущённый от того, что его так публично держали на руках, старался не встречаться ни с чьим взглядом.

Ведущий, довольный раскалённой обстановкой, снова появился в кадре с загадочной улыбкой.
—Ну что, проверили силу? А теперь проверим чувства и доверие! Следующее испытание — «Сломанное дыхание»!

Ассистенты вынесли поднос с длинными соломинками. Правила были просты и двусмысленны: двум участникам нужно с разных концов откусывать соломинку, пока их губы не окажутся как можно ближе к метке, нарисованной ровно посередине. Касаться губ партнёра или ронять соломинку — нельзя.

— Джухун-сси! — ведущий подозвал его. — Ты сегодня наша звезда! Выбирай себе партнёра!

Сердце Джухуна ёкнуло. Он оказался в ловушке. Его взгляд метнулся от Мартина, чьё лицо было каменной маской ожидания, к Конхо, который смотрел на него с мольбой и надеждой в глазах.

— Я... — начал Джухун, но его перебил Конхо, выскакивая вперёд с решительным видом.

— Я! Я буду! Я точно не уроню! — Он схватил Джухуна за рукав, тряся его. — Хён, выбери меня, пожалуйста! В прошлом раунде мне не дали!

Мартин не произнёс ни слова. Он просто скрестил руки на груди и уставился на Джухуна. Его молчание было громче любого крика. В нём был приказ, и ультиматум.

Давление стало невыносимым. Джухун чувствовал на себе взгляды всей съёмочной группы, участников, зрителей в студии. Нервный смех сорвался с его губ.

— Конхо... может, в следующий раз? — прошептал он, избегая взгляда младшего.

— Почему?! — голос Конхо дрогнул от обиды.

— Потому что... это серьёзное испытание... нужна концентрация... — Джухун бормотал оправдания, чувствуя, как предаёт их лёгкие, братские отношения. Он медленно повернулся к Мартину. — Мартин... давай?

Улыбка, которая тронула губы Мартина, была холодной и торжествующей. Он сделал шаг вперёд, величественный и уверенный.
—Конечно. Я всегда доведу начатое до конца.

Конхо отступил, словно получил пощечину. Его плечи опустились, а губы дрожали. Он смотрел на Джухуна с таким горьким разочарованием, что у того сжалось сердце.

Мартин взял соломинку. Он занял свою позицию, его взгляд приковался к Джухуну с такой интенсивностью, что у того перехватило дыхание.

— Не смотри по сторонам, — тихо, но властно приказал Мартин. — Смотри на меня. Только на меня.

Джухун кивнул, не в силах ослушаться. Они начали. Сначала движения были быстрыми — откусывали кусочки, сокращая дистанцию. Но чем ближе они подбирались к середине, тем медленнее становился их темп. Воздух вокруг них сгустился, шум студии отступал куда-то далеко.

Джухун видел только глаза Мартина. Тёмные, бездонные, гипнотические. Он чувствовал его тёплое, ровное дыхание на своей коже. Их губы разделяли считанные сантиметры. Соломинка стала хрупкой нитью, связывающей их в этом невыносимо интимном моменте.

Мартин откусывал последние миллиметры. Его движения были не просто точными — они были чувственными. Он не сводил с Джухуна горящего взгляда, словно мысленно уже стирая ту последнюю преграду, что оставалась между ними.

И вот они замерли. Метка была ровно между их губами. Они не касались друг друга, но расстояние было таким ничтожным, что Джухун чувствовал исходящее от Мартина тепло и слышал его учащённое сердцебиение — или это стучало в висках у него самого?

В глазах Мартина бушевал океан обнажённой, ничем не сдерживаемой одержимости. В этом молчаливом взгляде было всё: «Ты видишь? Ты чувствуешь? Это только мы. Ты и я.

— Время! — прокричал ведущий. — Победа за Мартином и Джухуном!

Мартин медленно, не торопясь, отстранился последним. Его взгляд всё ещё держал Джухуна в плену. Он не улыбался. Он просто смотрел, как будто запечатлевая в памяти каждую секунду этого триумфа.

Джухун, опустив взгляд, отступил, его щёки пылали. Он чувствовал себя смущённым и странно... виноватым перед Конхо, который стоял поодаль, сжав кулаки.

Мартин же поднял обломок соломинки с меткой, бережно зажал его в ладони и убрал в карман. Ещё один трофей. Ещё один шаг к тому, чтобы стереть все границы. Он посмотрел на спину уходящего Джухуна, и в его душе пела тихая, победоносная музыка. Он не просто выиграл испытание. Он заставил Джухуна выбрать его. Добровольно. И это было слаще любой навязанной силы.

—

Тот самый обломок соломинки с красной меткой посередине лежал на тумбочке Мартина, как священная реликвия. Каждый вечер, перед тем как погасить свет, его пальцы касались гладкой поверхности, и в памяти всплывало то самое мгновение: горячий вздох Джухуна, его растерянные глаза в сантиметрах от его собственных, пьянящее ощущение полного контроля.

Их комната, разделённая узким проходом между двумя кроватями, в эти ночные часы превращалась в святилище его одержимости.

— Спишь? — тихо, почти вкрадчиво, спросил Мартин, лежа в полной темноте. Его голос был густым и обволакивающим.

Соседняя кровать скрипнула. Джухун ворочался, всё ещё не в силах забыть сегодняшние события.
—Нет... Не могу. До сих пор стыдно. Я чувствую, что окончательно испортил отношения с Конхо.

— Он всё поймёт, — голос Мартина из темноты звучал удивительно спокойно и убедительно. — Он просто эмоциональный. А ты поступил как взрослый человек, выбрав надёжного партнёра. Не кори себя.

— Но он смотрел на меня так, будто я его предал... — Джухун повернулся на бок, стороной к Мартину.

— Он не ребёнок, чтобы дуться из-за игры, — Мартин мягко, но настойчиво вернул его к своей версии событий.

В тишине комнаты его слова звучали как единственная истина. Джухун молчал, переваривая их. Логика Мартина казалась неоспоримой.

— Наверное, ты прав... — наконец сдался он, чувствуя, как тяжесть понемногу отступает.

— Я всегда прав, когда дело касается тебя, — без тени иронии произнёс Мартин. Больше они не разговаривали, но Джухун заснул с чувством, что ему указали верный путь.

Утро началось с того, что Джухун, спросонья потягиваясь, чуть не смахнул рукой тот самый обломок соломинки с тумбочки Мартина.

Быстрая, как змеиный бросок, рука Мартина перехватила его запястье. Прикосновение было твёрдым, почти болезненным.

— Осторожнее, — его голос прозвучал резко, но тут же смягчился. Он не сразу отпустил руку Джухуна, а лишь ослабил хватку, его большой палец провёл по пульсирующей вене на запястье.

Джухун смущённо отдернул руку.
—Прости, я нечаянно. Просто... зачем ты её хранишь?

Мартин поднял соломинку, поймав на неё утренний свет.
—Чтобы помнить, на что мы с тобой способны, когда работаем как одно целое. — Он посмотрел прямо на Джухуна. — Эта метка... она не на соломинке. Она между нами. И она останется там навсегда.

Его слова повисли в воздухе, слишком многозначительные для простого игрового реквизита. Джухун почувствовал лёгкую дрожь по спине, но снова не смог её расшифровать. Он списал всё на странную сентиментальность лидера.

Перед сном Мартин совершал один и тот же ритуал. Он брал с полки книгу — всегда разную — и садился на свою кровать, якобы читая. Но его взгляд постоянно переключался на Джухуна, который, готовясь ко сну, расстилал одеяло, чистил зубы в их небольшой уборной, напевая под нос.

В эти моменты комната принадлежала ему полностью. Каждый вздох Джухуна, каждое его движение — всё было его. Он мысленно стирал расстояние между кроватями, представляя, как подходит, как его тень накрывает Джухуна, как его руки...

— Мартин? — голос Джухуна вывел его из транса. — Ты как будто в себя ушёл. Всё в порядке?

Мартин медленно перевёл на него взгляд, его глаза были тёмными безднами.
—Всё идеально, — он отложил книгу. — Просто думал о завтрашнем дне. Ложись спать. Тебе нужны силы.

Когда свет погас, и в комнате воцарилась тишина, Мартин лежал без сна, глядя в потолок. Он слышал ровное дыхание Джухуна, доносящееся с расстояния в два метра. Это дыхание было музыкой, которую сочинял он. Эта комната — его клеткой и его раем.

Примечание: Если честно, я слегка боюсь писать откровенные сцены, потому что меня съедят за то, что герои в реальной жизни несовершеннолетние. Но посмотрим по ходу событий. Также, кому интересно читать мою работу, можете предлагать свои идеи, которые я постараюсь реализовать в будущем. Кроме того, я планирую написать несколько работ в разных жанрах, и спасибо всем за поддержку 💘