Скрытые желания

Эта невинность Джухуна, его искреннее, братское отношение ко всем в группе, стали для Мартина одновременно и благословением, и проклятием. Благословение - потому что никто не мог даже предположить, что его преданность лидера - нечто большее. Проклятие - потому что иногда эта слепота заходила слишком далеко.

Как сейчас. После утомительного дня съемок для журнала они все вернулись в общежитие вымотанные. Джеймс и Сонхен сразу рухнули в кресла, Конхо отправился в душ. Джухун, все еще находясь под впечатлением от съемок, с горящими глазами устроился на диване рядом с Мартином.

- Мартин, помнишь тот дубль, где мы все должны были прыгнуть одновременно? У нас наконец-то получилось! Это же идеально для монтажа! - Он радостно толкнул Мартина плечом в плечо, чисто по-дружески, и его нога невольно коснулась ноги Мартина.

Искра тока пробежала по всему телу Мартина. Он замер, стараясь дышать ровно. Джухун же, совершенно не замечая эффекта, который произвел, продолжил болтать, размахивая руками.

- А еще я подумал, нам нужно чаще проводить время вместе, не как коллеги, а как друзья! Например, сходить всем отрядом в парк развлечений! Или на пикник! Как ты думаешь?

Мартин смотрел на него, и его сердце разрывалось. Он видел в этих глазах только товарищеский азарт. Ни тени смущения, ни намека на более глубокий интерес. Джухун хотел дружить. Со всеми. С ним, с Конхо, с Джеймсом... Он стирал границы, которые Мартин так яро выстраивал вокруг него.

- Это... хорошая идея, - медленно произнес Мартин, заставляя свои губы растянуться в улыбку. - Но сейчас не время. У нас слишком плотный график. После промоушена, возможно.

Он не мог позволить этому случиться. Не мог позволить, чтобы Джухун укреплял эту братскую связь с другими. Чтобы он смеялся с Конхо на американских горках, чтобы Джеймс обнимал его за плечи, испуганный на аттракционе. Нет. Все эти моменты, вся эта незащищенность и радость должны принадлежать только ему.

- Ах, точно, - лицо Джухуна немного вытянулось, но он быстро воспрял духом. - Ладно, обязательно сходим потом! Обещай!

- Обещаю, - солгал Мартин, и его рука сама потянулась, чтобы поправить воротник футболки Джухуна. Прикосновение длилось дольше, чем нужно. Оно было оправдано «заботой». Всегда заботой.

Джухун даже не дрогнул. Он доверчиво подставил шею, продолжая строить планы.

- Отлично! Я тогда, может, с Конхо в кино схожу завтра, у нас окно вечером...

- Завтра вечером у нас дополнительная репетиция по вокалу, - мягко, но неоспоримо парировал Мартин. - Твоя партия в припеве все еще неидеальна. Мы будем работать. Только мы вдвоем.

Он видел, как в глазах Джухуна мелькнуло разочарование, но тут же сменилось пониманием.

- Да, ты прав. Надо работать. Конхо-я, извини, откладываем кино! - крикнул он в сторону коридора.

Мартин почувствовал сладкое удовлетворение. Он не запрещал. Он направлял. Он создавал обстоятельства. И Джухун, целеустремленный и преданный группе, всегда выбирал работу, выбирал его.

Позже, когда Джухун ушел помогать Сонхену на кухне, Мартин остался в гостиной. Его взгляд упал на Конхо, который тихо сидел в углу и смотрел в телефон. Мартин подошел и сел рядом.

- Спасибо, что понимаешь, - тихо сказал Мартин, делая вид, что говорит о группе. - Джухун... он очень талантлив. Но ему нужен фокус. Любое отвлечение может стоить ему карьеры.

Конхо поднял на него глаза. В его взгляде было что-то сложное - понимание, легкая грусть и покорность.

- Я знаю, хён. Ты всегда знаешь, что для него лучше.

Эта фраза была музыкой для ушей Мартина. Да. Он знал. Все знали. Это была аксиома, не требующая доказательств.

Той ночью, лежа в постели, Мартин слушал ровное дыхание Джухуна с соседней кровати. Он представлял себе тот пикник, который так хотел Джухун. Только в его фантазии не было Конхо, Джеймса или Сонхена. Были только они двое. Солнце. И тишина, нарушаемая лишь смехом Джухуна, предназначенным только для него.

Он понимал, что путь будет долгим. Джухун не готов. Его сердце и мысли были чисты, как горный ручей, и Мартин не собирался их загрязнять. Нет. Он собирался перенаправить этот ручей. Осторожно, терпеливо, камень за камнем, чтобы в конце концов все его воды текли только в одну сторону - к нему.

Он был садовником, взращивающим самый прекрасный цветок. И он был готов ждать. Ждать годами, если потребуется. Потому что в конце этого пути его ждала награда - Джухун, который однажды проснется и поймет, что все его «дружба» и «братство» были лишь тенью, подготовкой к единственной настоящей связи в его жизни. Связи с ним. С Мартином.

И это ожидание было почти так же сладостно, как и обладание. Почти.

Дверь общежития захлопнулась, вывалив внутрь изможденную, вспотевшую и разгоряченную группу. После изнурительной танцевальной тренировки мышцы горели огнем, а единственным желанием было рухнуть без сил.

- Не могу больше, - простонал Джухун и, не добежав до своей кровати, плюхся на ближайший диван, закинув руку на лоб. - Я умру. Официально.

Его футболка задралась, обнажая влажный от пота плоский живот, грудь тяжело вздымалась. Он был прекрасен в этом полном, беззащитном изнеможении.

И это зрелище привлекло не того зрителя.

Конхо, сам уставший, но все еще полный энергии, с хитрой ухмылкой подкрался к дивану.
-Кто тут у нас так слабо лежит? А? - он с размаху повалился сверху на Джухуна, обхватив его руками.

Джухун взвизгнул от неожиданности.
-Ай! Конхо, слезай, тяжелый!

- Не-а! - засмеялся Конхо и начал его щекотать, его пальцы скользили по бокам Джухуна. - Это тебе за то, что на трениции наступил мне на ногу!

Джухун забился в конвульсиях смеха, пытаясь вырваться, его крики и хохот сливались в один беззаботный гам. Он обхватил Конхо за шею, пытаясь перевернуть его, и на секунду они сплелись в неловком, но интимном борцовском поединке. Со стороны это выглядело как милое, дурашливое братание. Ничего больше.

Для Мартина, стоявшего у входной двери и снимающего кроссовки, это выглядело как кощунство.

Каждый вздох, каждый смех Джухуна, вырванный прикосновениями Конхо, отзывался в нем белой горячкой. Он видел, как руки Конхо сжимают тело Джухуна, как их тела прижимаются друг к другу, как на лице Джухуна играет беззаботная, чисто дружеская улыбка. Улыбка, которая не была предназначена ему.

Внутри Мартина что-то треснуло. Глухой, яростный рёв заполнил его сознание. Убери свои руки. Отойди от него. Он не твой.

Но снаружи он был гранитом. Он медленно развязал шнурки, поставил обувь аккуратнее всех и направился к дивану. Его тень упала на них.

Весёлая возня тут же прекратилась. Давление его присутствия было ощутимым, как внезапное падение атмосферного давления перед бурей.

- Конхо, - голос Мартина был тихим, но он прорезал воздух, как лезвие. В нём не было злости. Только усталое раздражение. - Хватит дурачиться. Все устали.

Конхо моментально откатился от Джухуна, как ошпаренный. На его лице застыла виноватая улыбка.
-Прости, хён. Просто... размялись.

Джухун, всё еще красный и запыхавшийся, сел, поправляя мятый свитшот.
-Да всё нормально, Мартин, мы просто...

- Встань, - мягко, но не допуская возражений, сказал Мартин, глядя на Джухуна. - Иди прими душ. Ты весь мокрый. Простудишься.

В его тоне была забота. Всегда забота. Но в глазах, прикованных к Джухуну, горел странный огонь - смесь ревности, беспокойства и боли.

Джухун, послушный, как всегда, кивнул и поднялся с дивана.
-Ага, сейчас.

Он потянулся, его позвоночник хрустнул, и он, ни о чём не подозревая, прошёл мимо Мартина в сторону душа, бросив на ходу Конхо: «Чувак, чуть не защекотал меня до смерти!»

Мартин не сводил глаз с Конхо. Он подождал, пока Джухун скроется в ванной, и дверь за ним закроется. Затем он сделал шаг в сторону младшего участника.

- Конхо-я, - он сказал тихо, так, чтобы больше никто не слышал. - Я понимаю, что вы друзья. Но у нас серьёзный дебют на носу.

Его здоровье - это не игрушка. Ты можешь своим дурачеством ему навредить. Он не будет тебя останавливать, он слишком добрый.

Он возвёл это в ранг профессиональной необходимости. Замаскировал свою ревность под ответственность лидера.

Конхо опустил голову, его уши горели.
-Ты прав, Мартин-хён. Прости. Я не подумал.

- Хорошо, что теперь подумал, - Мартин мягко похлопал его по плечу, и его прикосновение было холодным. - Иди, отдохни.

Когда Конхо ушёл, Мартин остался один в гостиной. Он слышал, как в душе запел Джухун. Его голос, чистый и звонкий, долетал сквозь шум воды. Он пел о чём-то весёлом, беззаботном.

Мартин подошёл к двери ванной и прислонился лбом к прохладному дереву. Он закрыл глаза, слушая. Этот смех, который только что раздавался здесь, теперь сменился песней. И то, и другое было прекрасно. И то, и другое не предназначалось ему.

Но это было временно. Он заставит этот смех и эти песни стать своими. Осторожно. Терпеливо. Он выстроит стены так высоко, что единственным, кто сможет достучаться до Джухуна, останется только он.

Он отодвинулся от двери, когда вода перестала течь. Скоро Джухун выйдет, свежий, розовый и пахнущий гелем, с той же самой невинной, дружеской улыбкой. И Мартин примет её, как всегда, скрывая за маской усталого лидера бушующую внутри бурю обожания.

Он подошёл к кухне, чтобы налить Джухуну стакан воды. Просто чтобы у него был повод первым встретить его из ванной. Просто чтобы его лицо было первым, что увидит Джухун.

Маленькие шаги. Но из них состоял весь его путь.