Скрытые желания

Следующие несколько дней прошли в зыбком, хрупком спокойствии. Джухун носил подаренную игру как талисман вины, даже не распаковав её.

Они были в студии звукозаписи, работали над своим дебютным синглом. Продюсер, женщина лет сорока с пронзительным взглядом и безразличным ко всему, кроме результата, выражением лица, сделала им замечание.

«Джухун-а, твой вокал. Слишком много воздуха, слишком робко. Звучишь так, будто боишься собственного голоса. Послушай, как это делает Мартин. Уверенность. Агрессия, даже. Тебе нужно это».

Джухун кивнул, сжав в руках наушники. Он старался. Он выкладывался. Но продюсер, мисс Чой, была неумолима.

«Снова. С самого начала. И выбрось из головы всё лишнее. Если не можешь, мы найдём того, кто сможет».

Это была стандартная уловка для мотивации, но она сработала как нож. Джухун побледнел. Мартин, стоявший рядом в звукоизолирующей кабине, наблюдал за ним через стекло. Его лицо было спокойным, но глаза сузились.

Он поднял руку, показывая мисс Чой знак «пауза», и вышел в зал.

«Мисс Чой, — его голос был медовым, дипломатичным. — Позвольте мне. Иногда Джухун-а слишком зацикливается на технике. Ему нужно почувствовать песню, а не просто спеть её».

Продюсер пожала плечами, давая добро. Мартин вошел в кабину к Джухуну. Дверь закрылась, отсекая внешний мир.

Он не сказал ни слова. Он просто подошел вплотную, так, что их носки почти касались друг друга. Джухун инстинктивно отпрянул, но уперся спиной в микрофонную стойку.

— «Мартин»?
Джухун стоял, сжимая в пальцах провода от наушников, его взгляд был полон страха и стыда.

— Прости, — прошептал он. — Я не могу...

— Тсс, — голос Мартина прозвучал не как приказ, а как убаюкивающее колыбельной. — Не говори. Ничего не говори.

Он подошел так близко, что их дыхание смешалось.
Мартин медленно, почти с ритуальной торжественностью, поднял руки. Он не смотрел Джухуну в глаза, его взгляд был прикован к его губам.

Он поднял руки с такой бесконечной нежностью, будто собирался прикоснуться к святыне. Его большие, теплые ладони мягко обхватили шею Джухуна, большие пальцы легли на ключицы, а остальные пальцы скрылись в волосах у его затылка. Это было одновременно и объятие, и удержание.

Джухун замер. Он не мог пошевелиться.

— Ты можешь, — сказал Мартин, и его глаза горели обжигающей любовью. — Ты самый талантливый человек, которого я когда-либо знал. Твоя душа поет, а ты ее глушишь.

Дай ей вырваться.

Его пальцы нежно погладили кожу на шее, чувствуя под ней учащенную пульсацию крови.

— Я здесь.

Дай мне услышать твою истинную сущность.

И Джухун, пойманный в ловушку этого пронизывающего взгляда, сделал вдох и запел.

Его голос сорвался с тихого шепота и взмыл вверх — хриплый, надрывный, полный такой боли и страсти, что у мисс Чой на лице расцвела улыбка победителя. «Идеально!»

Мартин не сводил с Джухуна глаз. В его взгляде была гордость, благоговение и безумная, всепоглощающая любовь. Он чувствовал, как под его ладонями вибрирует горло Джухуна, и это было самое прекрасное ощущение в мире.

— Да, вот так, — прошептал он, его губы почти касались уха Джухуна. — Это твой голос. Твой настоящий. Ты так прекрасен.

Когда песня закончилась, Мартин медленно, с явной неохотой, отпустил его.

Джухун, стоял дрожа, глядя на Мартина, и видел в его глазах не удовлетворение ментора, а восторг.

Вечером, в комнате пахло лосьоном после бритья и тишиной. Джухун спал, повернувшись к стене, его спина поднималась и опускалась в ровном ритме.

Мартин подошел к его кровати и опустился на колени на ковер, чтобы быть с ним на одном уровне. Он не смел прикоснуться, чтобы не разбудить. Он просто смотрел. Его взгляд пожирал каждую деталь: ресницы, отбрасывающие тени на щеки, мягкую линию губ, беззащитный изгиб шеи.

В его глазах стояла такая нежность, от которой могло разорваться сердце. Такая всепрощающая любовь и такая дикая, животная страсть, что воздух в комнате казался густым от нее.

— Ты всё, — выдохнул он, и его шепот был едва слышен. — Вся моя вселенная. Я сожгу весь мир, чтобы он был достаточно чистым для тебя. Я уничтожу всех, кто посмеет бросить на тебя тень.

С того дня в студии что-то сдвинулось. Джухун, сам того не понимая, начал искать одобрения Мартина прежде всего. Тот взгляд, полный бесконечной веры и тепла, который Мартин подарил ему в звукозаписывающей кабине, стал для Джухуна тайным топливом. Он ловил его на репетициях, и ему хотелось быть лучше, быть достойным этой веры.

Он не догадывался, что это была не вера в артиста, а поклонение идолу.

Однажды утром Джухун не мог найти свой любимый свитшот. Он обыскал всю комнату, ворча себе под нос. Мартин, делая вид, что просматривает расписание на телефоне, мягко сказал, не глядя на него:
—Посмотри в шкафу, на верхней полке, слева. Ты, наверное, убрал его туда после стирки и забыл.

Джухун последовал совету и ахнул, найдя свитшот именно там.

––Как ты помнишь такие мелочи?

Мартин лишь улыбнулся, пожимая плечами. Он помнил не мелочи. Он помнил всё. Каждую вещь, которую Джухун носил, каждую его любимую еду, каждый случайный вздох и каждую причину, его вызвавшую. Его память была священным алтарем, посвященным одному божеству.

Джухун видел в этом лишь сверхъестественную внимательность лидера.
Позже, их пригласили на популярное ток-шоу. Во время игровой части ведущий, известный своей бестактностью, решил подразнить Джухуна, прицепившись к его «милой» внешности.
—Да вы просто плюшевый мишка! — громко рассмеялся он, пытаясь потрепать Джухуна по щеке. — Такие маленькие и симпатичные. Прямо хочется спрятать в карман!

Джухун засмущался, пытаясь отшутиться, но было видно, что ему неловко. Он инстинктивно искал взгляд Мартина.

Мартин, сидевший рядом, не изменился в лице. Но его улыбка, обращенная к ведущему, стала ледяной. Он мягко, но неотвратимо переместился, вставая с кресла, чтобы «поправить микрофон», и оказался между ведущим и Джухуном, полностью заслонив его собой. Его широкая спина стала живым щитом.

— Наш Джухун может выглядеть хрупким, — голос Мартина прозвучал в микрофон спокойно и уверенно, но в нем был стальной стержень, — но его вокал способен обрушить стены. Лучше не недооценивать его.

Он повернулся к Джухуну, и его взгляд снова стал теплым, ободряющим. Ведущий, почувствовав невидимое давление, поспешил перевести тему.

Позже, за кулисами, Джухун тронул Мартина за локоть.
—Спасибо, что выручил там. Мне было немного не по себе.

Мартин обернулся. Он поднял руку и поправил воротник рубашки Джухуна. Его пальцы намеренно двигались медленно, растягивая этот мимолетный контакт.
—Тебе никогда не должно быть «не по себе». Ты — звезда. И звёзды должны сиять, а не морщиться от чужих глупостей.

Его прикосновение было отеческим. Его слова — наставническими. Для Джухуна в них не было скрытого смысла. Только забота.

— Ты лучший лидер, — искренне сказал Джухун, и его улыбка была солнечной и ничего не подозревающей.