Зеркало для слепых
Репетиция была адом. Целенаправленным, выверенным адом, который Мартин создавал с холодным совершенством.
Хореограф, молодой и амбициозный, хотел от них чего-то нового, дерзкого. Он поставил связку, где Джухун и Конхо должны были работать в тесном контакте — почти в обнимку, их движения зеркалили друг друга, руки скользили по плечам, взгляды пересекались.
«Нет, — мысленно фиксировал Мартин каждый жест. — Это не его место».
В первый раз, когда Джухун, следуя хореографии, положил руку на пояс Конхо, голос Мартина разрезал музыку, как лезвие.
«Стоп».
Все замерли. Музыка умолкла.
«Здесь не так, — Мартин подошёл к центру зала, его лицо было маской профессиональной озабоченности. Он смотрел на хореографа, но кожей спины чувствовал Джухуна. — Эта близость выглядит фальшиво. Нарушает общую энергетику».
Хореограф, по имени Ли, нахмурился. «Мартин-сси, это продуманный момент. Контраст между их энергиями...»
«Я понимаю концепцию, — вежливо, но твёрдо перебил Мартин. — Но это не работает. Джухун должен быть со мной в этой части. Мы — ось группы. Нас должны видеть вместе».
Он повернулся к Джухуну, и его взгляд смягчился, став почти отеческим. «Ты чувствуешь, Джухун-а? Ты неловко себя чувствуешь».
Джухун, сбитый с толку, промолчал. Ему действительно было немного не по себе, но не из-за хореографии, а из-за того, как Мартин снова выставил его центром внимания.
Конхо молча отошёл в сторону, смущённо потирая шею.
Ли-сси вздохнул, оценивая ситуацию. Мартин был лидером. Его мнение, особенно в вопросах сценического присутствия, имело вес. «Хорошо. Покажи, что ты имеешь в виду».
Мартин кивнул. Он встал за спиной к Джухуну, так близко, что его грудь почти касалась его лопаток. Он поднял руки, повторив пасс, который только что делал Конхо, но его ладони легли на плечи Джухуна не как акцент, а как владение. Тяжело и неоспоримо.
«Вот так, — голос Мартина прозвучал прямо у уха Джухуна, низкий и вибрирующий. — Мы — одно целое здесь. Зеркало. Тень и свет. Понимаешь?»
Джухун невольно подался вперёд, под давлением этого касания, этого голоса. По спине пробежали мурашки. Это было не больно. Это было... подавляюще.
«Да, — прошептал он. — Кажется, понимаю».
«Отлично», — Мартин отпустил его, и Джухун почувствовал странную пустоту, будто его лишили опоры. Он видел, как Джеймс и Сонхён переглянулись, но ничего не сказали. Ли-сси, казалось, остался доволен. Новый вариант и правда выглядел мощнее, хоть и рождался из тирании.
Перерыв они провели молча. Джухун сидел, уставившись в бутылку с водой. Он ловил на себе взгляд Мартина, который стоял у зеркала и будто бы просто проверял свою стойку.
К Джухуну подсел Конхо.
«Эй, с тобой всё в порядке? — тихо спросил он. — Мартин-хён сегодня... особенно сосредоточен».
Джухун хотел было улыбнуться, сказать «всё нормально», но слова застряли в горле. Он лишь пожал плечами.
«Просто устал».
«Он правда верит, что так будет лучше для группы», — сказал Конхо, но в его голосе слышалось сомнение.
Лучше для группы или для тебя? — пронеслось в голове у Джухуна, но он тут же отогнал эту крамольную мысль. Мартин был их лидером. Он всегда вел их правильно.
Вечером, вернувшись в общежитие, Джухун пошел в душ, чтобы смыть с себя пот. Когда он вернулся в свою комнату, которую делил с Мартином, тот сидел на своей кровати с гитарой, перебирая струны.
На тумбочке Джухуна лежала новая, только что вышедшая игра для его консоли. Та, о которой он пару дней назад вскользь упомянул в интервью.
Джухун замер. «Мартин, это... откуда?»
Мартин не поднял глаз, его пальцы извлекали из инструмента тихую, меланхоличную мелодию.
«Я видел, как ты смотрел обзор. Подумал, тебе понравится. Ты слишком много работаешь. Нужно иногда отдыхать». Он наконец посмотрел на него, и в его глазах горела та же мягкая забота, что и в студии. «Только не увлекайся слишком. Сон важнее».
Сердце Джухуна сжалось. Подарок. Знак внимания. Почему же это вызывало у него такой страх?
«Спасибо, — голос Джухуна дрогнул. Он взял коробку. Она была тяжелой. — Это... очень мило с твоей стороны».
«Я всегда забочусь о тебе, Джухун-а, — тихо сказал Мартин, и его пальцы замерли на струнах. — Ты для меня... важен. Для всех нас».
И в этой маленькой оговорке, в этом мгновенном замешательстве, Джухун уловил истину. Это была не забота о группе. Это было что-то личное, глубокое и пугающе сфокусированное исключительно на нем.
Он поставил игру обратно на тумбочку.
«Я, пожалуй, лягу спать. Устал».
«Спокойной ночи, Джухун-а, — голос Мартина снова стал бархатным и тёплым. — Спи хорошо».
Когда свет погас, Джухун лежал, глядя в потолок, и чувствовал на себе тяжесть чужого взгляда в темноте. Он не видел его, но знал — Мартин не спит.