Forestbound

«Почему я вечно рушу то, что так сильно люблю?»

— Taylor Swift – Afterglow

Тишина Асгарда казалась неестественной. После изгнания Тора дворец словно опустел. Шёпот придворных стих, смех воинов исчез, даже свет в залах стал тусклее, чем прежде. Холод пробирался сквозь высокие колонны, и даже огонь факелов не мог его развеять.

Мелиса медленно шла по коридорам, с тяжестью в груди. С тех пор, как Тора отправили на Мидгард, она почти не видела Локи. Он ушёл из зала сразу после того, как Один изгнал старшего сына, и с тех пор избегал встреч. Она пыталась отогнать мысль, что его что-то гложет, но ощущение не отпускало.

Свернув в боковой проход, она заметила открытую дверь. Внутри был полумрак, огонь камина мерцал, а за высоким окном нависало серое небо. А там — Локи. Он сидел на краю массивного кресла, спина прямая, руки сцеплены в замок, взгляд был устремлён в пол. Казалось, он даже не дышал.

— Локи? — осторожно произнесла Мелиса, подходя ближе.

Он поднял голову медленно, как будто звук её голоса прорвал глухую пелену мыслей. Его зелёные, глубокие глаза лишились привычного блеска иронии. Была лишь тяжесть, почти ледяная.

— Ты здесь, — тихо сказал он. Голос был глухим, чужим, словно доносился издалека.

— Я везде искала тебя. Ты... не появляешься ни на пирах, ни в зале. Все беспокоятся.

Он хмыкнул, но в этом звуке не было радости.

— Беспокоятся? — Он откинулся на спинку кресла, но взгляд не стал мягче. — Что-то я в этом сильно сомневаюсь.

— Локи... — Она сделала ещё шаг, пытаясь заглянуть ему в глаза. — Что случилось?

Он не ответил. Лишь отвернулся, глядя на огонь в камине. Оранжевые отблески танцевали на его лице, делая его черты резче и глубже. Мелиса замерла рядом, стараясь быть терпеливой. Она слишком хорошо знала Локи: он редко говорил прямо. Он всегда говорил загадками, намёками, вёл игру — но сейчас никакой игры не было. Было что-то другое — тёмное, тягучее, как глубины Йотунхейма, о которых слагали страшные легенды.

— Ты не обязан мне говорить, если не хочешь, — мягко сказала она, — но я вижу, что ты страдаешь. И это не похоже на тебя.

Локи резко повернул голову. Взгляд — острый, словно лезвие кинжала.

— «Не похоже на меня»? — Голос дрогнул, но не от слабости — от чего-то, что сдерживалось слишком долго. — А ты уверена, что знаешь, кто я такой?

Мелиса растерялась, сделала шаг назад, но не опустила взгляда.

— Локи, о чём ты говоришь?.. Конечно, знаю. Ты мой друг и брат. Мы семья.

— Семья... — прошептал он, и на его губах мелькнула горькая усмешка. — Брат Тора, сын Одина, Принц Асгарда. — Он встал так резко, что кресло едва не опрокинулось. Его шаги были стремительными, и через мгновение он оказался прямо перед ней.

Она вскинула голову, встречая его взгляд — и замерла. В этих зелёных глазах вспыхнул холодный, чужой свет.

— А если это ложь? — прошептал он. — Если всё, кем я был, — обман?

— Обман? О чём ты говоришь? — недоумённо спросила она, искренне не понимая его слов.

— Не притворяйся, будто не понимаешь! — раздражённо произнёс он. — Всё это чертово время мне врали. Врали, что я достоин трона, врали, что я родной сын! — сорвался он на крик.

— Что? — Мелиса удивлённо вскинула брови, глядя на него.

— Только не притворяйся, будто ты не знала, — процедил Локи, глядя на неё.

— Локи, я правда не знала...

— Не надо врать! — его взгляд переметнулся на камин и его брови ещё больше на хмурились. — Хочешь знать самое интересное? Я тот, кем пугают детей. Я — монстр, Мелиса.

— Что ты такое говоришь? Ты не монстр! — Она протянула к нему руку, но он перехватил её запястье. Его пальцы стиснули кожу, словно железо.

— Скажи мне, Мелиса, — голос сорвался на хриплый шёпот, — если я не монстр, то кто я, по-твоему?

И в следующее мгновение его кожа изменилась. Перед ней, привычное лицо Локи растворилось, уступая место чужой, ледяной природе: синяя, с узорами жил, алые глаза, горящие холодным светом. Мелиса замерла. Сердце билось в груди, но она не отдёрнула руку — хотя холод от его пальцев жёг сильнее огня.

— Не монстр?! — почти выкрикнул он, и сжал её запястье так сильно, что кожа побелела. — Я самое настоящее чудовище.

— Локи... — Она прошептала его имя, и в её голосе не было страха — только боль. — Нет...

Он замер. Его дыхание стало тяжёлым, плечи дрожали. Затем он отпустил её, резко отстраняясь и облик вернулся прежний — снова зелёные глаза, светлая кожа. Только на её запястье остался след: синеватый отпечаток, словно ожог от ледяного пламени. Мелиса сжала руку, глядя на него, но он уже отворачивался.

— Уходи, — глухо сказал он, и шагнул к камину, снова скрываясь в полумраке.

Девушка напоследок взглянула на него и вышла из зала, вытирая подступающие слёзы.

***

Огонь в камине треснул, выбросив вверх сноп искр, и этот короткий звук выдернул Мелису из странного оцепенения. Она вдруг поймала себя на том, что уже несколько минут просто смотрит на пламя, не делая ничего. На коленях у неё лежала папка, оставленная Стивом. Кожа обложки была чуть потрёпанной, края страниц загнуты, словно их спешно листали десятки раз.

Она медленно выдохнула, провела ладонью по обложке и раскрыла папку. Взгляд скользнул по уже знакомым листам — она открывала их за сегодня не впервые, но всякий раз словно заново сталкивалась с чужой, трудной судьбой.

Фотографии, чёрно-белые, резкие, официальные. Мужчина в военной форме, а рядом — подписи и даты. Джеймс Бьюкенен Барнс, Баки. Сухие строки биографии, написанные чужой рукой: год рождения, место службы, участие в операциях. Всё это казалось безличным, но чем дольше она вчитывалась, тем яснее проступал за сухими словами живой человек — тот, кто смеялся, верил и шёл рядом с другом в самое пекло войны.

Мелиса перевернула очередной лист и ощутила, как привычный ритм чтения ломается. Страницы были другими — более плотными, испещрёнными чужими, резкими записями. Чернила, местами расплывшиеся, отличались от сухих армейских отчётов: здесь чумтвовалось что-то иное, куда более холодное и расчётливое.

Она нахмурилась. Сначала решила, что это примечания американских аналитиков, но уже через пару строк поняла: стиль явно не тот. Почерк был словно механический: в словах не ощущалось жизни, лишь сухая фиксация и безжалостная точность.

Имя Барнса мелькало всё чаще. Вместо дат рождения и отчётов о службе — записи о «субъекте», «объекте», «тесте». Каждое слово резало взгляд своим бесстрастием. Взгляд Мелисы зацепился за новую страницу. Схемы, набросанные чернилами и карандашом, перемежались с резкими комментариями. На них — человеческая фигура, контур тела, но с правой стороны вместо руки металлическая конструкция.

Мелиса наклонилась ближе, пытаясь рассмотреть каждую линию. Крепления, стальные суставы, обозначенные углы подвижности. Не грубый протез, каким пользовались бы простые воины, после ранения — это было оружие, продолжение тела, усиленное, доведённое до предела.

Скулы Мелисы напряглись. Каждая деталь кричала о том, что это не забота о человеке, а переделка. Не помощь, а контроль. И рядом былакороткая подпись: «усиление».

Она перевернула страницу и заметила в углу страницы был символ — круг с черепом внутри, из которого расходились щупальца. Мелиса разглядела рисунок, и она нахмурилась. Девушка провела пальцами по контуру изображения, повторялся снова и снова — в углах отчётов, на схемах, рядом с подписями.

— Что это за организация?... — прошептала она сама себе.

Сначала шли привычные строки отчёта, но вскоре взгляд наткнулся на последовательность слов, выделенных особенно чётко. Она скользнула взглядом по ним и поняла: это другой язык. Земной, но не тот, на котором писали предыдущие документы. Буквы показались ей знакомыми — кириллица.

Асгардцы знали все земные языки, и потому для неё эти строки не были загадкой. Но вот их смысл заставил холод пробежать по спине. Это были не фразы в обычном понимании — это были команды. Короткие, резкие, словно удары: «Желание», «Ржавый», «Семнадцать»...

Мелиса ещё раз пробежала глазами по этим странным словам, будто надеялась уловить в них какой-то скрытый, пугающий смысл. Она уже собиралась перевернуть страницу, как тишину дома прорезал резкий крик. Глухой, сдавленный, но полный боли. Он доносился из соседней комнаты — там, где находился Баки. Мелиса резко вскочила; папка со стуком захлопнулась и соскользнула с её колен на пол. Она не раздумывала ни секунды сразу поспешила к нему.

Дверь в его комнату оказалась приоткрытой, и за ней слышалось прерывистое дыхание — будто человек боролся с самым воздухом.

— Баки! — позвала она, толкнув дверь.

В полутьме комнаты, освещённой лишь тусклым светом луны из окна, она увидела его. Он сидел на кровати, ссутулившись, закрыв лицо руками. Плечи вздрагивали, дыхание рвалось, словно каждое вдыхание давалось с болью.

— Что случилось? — Мелиса подошла ближе, но остановилась в паре шагов, не желая вторгаться в его личное пространство.

Он не ответил. Только убрал руки от лица — глаза горели чем-то диким, в них отражался тот ужас, что ещё держал его во сне. Капли пота блестели на лбу, а волосы прилипли к вискам.

— Всё в порядке, — тихо сказала она, протягивая руку, но не дотрагиваясь. — Это всего лишь сон. Ты в безопасности.

Баки тяжело сглотнул, будто сам пытаясь поверить её словам. Он провёл рукой по лицу, зажмурился, но напряжение не отпускало.

— Они... — выдохнул он хрипло. — Я словно снова был там...

Этих слов хватило, чтобы Мелиса поняла: кошмары не были просто снами. Это были воспоминания, терзавшие его вновь и вновь.

Она чуть прикусила губу и, не говоря ничего, вышла из комнаты. Среди своих вещей она достала небольшой мешочек с травами. Ещё в Асгарде она училась составлять отвары, которые могли успокоить разум и вернуть силы. Здесь, на Земле, у неё остался лишь тот запас, что удалось взять с собой.

Через несколько минут она вернулась с кружкой, из которой поднимался тонкий пар. Запах был терпким, но мягким, с лёгкими нотками сладости.

— Выпей, — мягко сказала она, присаживаясь на край кровати.

Баки посмотрел на неё настороженно, словно его ещё держал остаток сна. Но в её голосе не было давления, только тихая уверенность. Он взял кружку, задержался на секунду, а потом сделал глоток. Мелиса наблюдала, как он медленно пьёт, и только когда кружка опустела, осторожно забрала её. Его дыхание постепенно выровнялось, плечи расслабились.

— Это поможет, — сказала она мягко. — Сон придёт, без всяких кошмаров.

Барнс не ответил — он уже опускался на подушку, а его веки медленно смыкались. Но в последний миг, прежде чем сон окончательно увёл его, он чуть заметно кивнул, будто в знак признательности.

Мелиса тихо поднялась, поправила одеяло на его плечах и задержалась у кровати на мгновение дольше. Слабый лунный свет ложился на его лицо, которое теперь было спокойное. Она выдохнула и вышла, закрыв дверь, стараясь не издавать лишнего шума.

Утро встретило Мелису солнечным светом, который лишь начинал пробиваться сквозь шторы. Она проснулась раньше обычного — всю ночь её терзала мысль о том, как извлечь из сознания Барнса этот код. И теперь она знала одно: ждать больше нельзя.

Мелиса набросила лёгкую кофту и, не спеша, разложила на столе свои скудные припасы. Перед ней легли небольшие мешочки с травами, плотно перевязанные верёвкой; крошечные пузырьки с густыми настоями; тёмная баночка со смолой; пара сушёных корней. Она разложила всё перед собой, словно пыталась выстроить из этого нечто большее, чем было в её силах.

Её пальцы скользнули по шероховатой ткани мешочка. В Асгарде этого хватило бы для целого месяца работы с воином, измученным битвами. Там она знала, где искать свежие побеги и нужные корни, где выпросить у лекарей зелье, укрепляющее сознание. Здесь же, на Земле, у неё оставалась лишь жалкая горсть припасов.

— Этого недостаточно... — прошептала она.

У неё сжалось сердце. Баки был не просто ранен, он был изломан изнутри, в самых глубинах сознания. И то, что держало его, было сильнее любых ран, сильнее самой стали. Код, слова-команды, чужая воля. Их невозможно вытравить простыми травами.

Мелиса опустила ладони на стол, задержав взгляд на скудных припасах. Простые травы, способные лишь облегчить боль или подарить сон, казались здесь ничтожными. Она понимала: этого слишком мало, чтобы противостоять той тьме, что глубоко засела в сознании Баки.

Она вздохнула и отвела взгляд в сторону. На краю стола, почти затерянное среди прочих вещей, лежало небольшое устройство. Оно было неброским, металлическим, с мягким отблеском на гранях. Его оставил Стив — как возможность связаться, если что-то пойдёт не так. Она протянула руку и кончиками пальцев коснулась холодного металла. Девушка помедлила: в груди боролось желание справиться самой и осознание, что в этот раз ей нужна помощь. Медлить было нельзя. Она подняла устройство, повернула в ладонях, словно взвешивая решение. В Асгарде, среди горных склонов и тенистых лесов, росли травы, способные вытянуть душу из самых глубоких теней. Здесь, на Земле, таких не найти.

Её пальцы уверенно нажали кнопку активации. Устройство мягко засветилось, и в тишине прозвучало короткое, ровное жужжание. Мелиса вдохнула глубже, собираясь с мыслями.

— Стив? — её голос прозвучал чуть тише, чем хотелось бы, и устройство мягким сигналом откликнулось ей в ответ.

Прошло несколько секунд тишины, наполняемой лишь ровным дыханием в динамике. Потом раздался его голос: спокойный и усталый.

— Мелиса, что-то случилось? — он спросил без лишних слов, но в тоне звучала та самая настороженность, с которой он всегда относился к любому тревожному звонку.

Она крепче сжала устройство в ладони, чувствуя холод металла, словно тот мог удержать её решимость.

— Нет, — произнесла она и сразу покачала головой, словно перечёркивая сказанное. — То есть... да. У меня слишком мало того, что могло бы помочь Барнсу.

На миг в динамике повисла тишина, и лишь его дыхание напоминало, что он всё ещё слушает. Мелиса опустила взгляд на травы, разложенные на столе: тёмные корешки, сухие листья, пузырьки с настоем. Всё это выглядело жалко, почти беспомощно.

— Травы, что у меня есть, могут лишь приглушить боль, помочь уснуть. Но его сознание... — она запнулась, словно само слово жгло язык. — То, что сделали с его разумом, не снимешь просто так. На Земле нет того, что способно вытащить его из этой тьмы.

Стив не перебивал, давая ей возможность выговориться. Она почувствовала, что его молчание — это не пустота, а поддержка, словно он стоял рядом и просто кивнул бы в ответ.

— Некоторые растения, которых у меня нет... их просто невозможно найти на Земле, — наконец сказала она. — Они растут только в Асгарде. Там есть корни, что укрепляют дух, и трава ночного сияния, очищающая разум... Всё это необходимо, чтобы хотя бы попытаться вытащить Баки. Без них я бессильна.

— Асгард... — тихо повторил Стив, и в его голосе прозвучала та осторожность, с которой он всегда принимал решения.

— Это единственный путь. Если я не достану этих трав, всё, что я делаю сейчас, — лишь отсрочка. Он... он будет оставаться в плену того кода, как бы я ни старалась.

Снова пауза. Казалось, Стив что-то обдумывает, и она почти слышала, как внутри него сталкиваются осторожность и вера. Наконец его голос вернулся — твёрдый, спокойный, но с оттенком того человеческого тепла, за которое его всегда любили.

— Хорошо. Я передам Тору. Если кто и сможет достать тебе то, что нужно из Асгарда, так это он.

Мелиса едва заметно улыбнулась и впервые за утро позволила себе вдохнуть чуть свободнее.

— Спасибо, Стив, — тихо сказала она, крепче сжимая прибор в руках. Устройство мигнуло, и связь оборвалась.

Девушка медленно опустила устройство на стол и глубоко вздохнула. Она провела ладонью по лицу. Баки всё ещё спал, что означало: отвар подействовал прекрасно. Мелиса решила отвлечься и заняться обычными делами. Сначала она аккуратно убрала травы и настои, расставив их по местам. Затем закинула в очаг пару поленьев, чтобы в доме стало теплее. Она по привычке протёрла стол, поправила занавеску у окна и собрала книги с записями в аккуратную стопку.

Время шло незаметно. Солнечный свет становился ярче, косые лучи ложились на пол и тянулись к стенам. Она не смотрела на время, просто делала то, что нужно, позволяя мыслям собраться в спокойное русло.

Примерно через полтора часа, когда она наклонялась, чтобы переставить миску с водой, в дверь раздался уверенный, гулкий стук. Он не был резким — скорее тяжёлым, с тем особым отзвуком, который могли породить только руки воина. Девушка догадывалась, кто мог быть этим гостем. Она подошла к двери и на мгновение замерла, положив ладонь на холодную ручку. Затем, повернула её и распахнула створку.

На пороге стоял Тор — высокий, словно сам излучающий свет. Его присутствие было как внезапный солнечный луч — мощный, яркий и отбрасывающий в сторону всю тьму.

— Здравствуй, — сказал он. — Роджерс сказал, что тебе нужна моя помощь, в деле нашего зимнего друга.

Она молча отступила в сторону, приглашая его войти внутрь. Тор переступил порог, и пространство сразу показалось теснее от его внушительной фигуры и тяжёлых шагов. Он окинул взглядом коридор и обернулся к Мелисе.

— Роджерс сказал мне, что тебе нужны особые травы, — произнёс он, голос звучал ровно, без тени сомнения. — Ты должна указать точно, какие именно. Боюсь, всё на память я не удержу.

Мелиса кивнула, чуть приподняв подбородок.

— Я составлю список, — сказала она. — Там будут редкие растения, часть из них ты наверняка знаешь. Но если встретится что-то незнакомое, Тор... обратись к матушке. Она всё объяснит и поможет.

— Как скажешь.

Он хотел было сказать ещё что-то, но в тишине раздался мягкий скрип двери. Мелиса и Тор обернулись. В проёме появился Баки: волосы растрёпаны, глаза ещё затуманены сном, но в движениях уже ощущалась привычная настороженность.

Тор улыбнулся, увидев его, и приветствовал с открытой, искренней прямотой:

— Здравствуй, друг!

Баки задержал взгляд на нём, лицо его оставалось непроницаемым. Он коротко кивнул, ничего не сказав, и направился к ванной. Дверь за его спиной закрылась, оставив после себя лишь лёгкий отголосок шагов. Мелиса едва кашлянула в кулак, нарушая повисшую тишину.

— Кхм... я сейчас напишу список.

Она развернулась и подошла к шкафчику, где среди свитков и обрывков бумаги хранила несколько чистых листов. Выбрав подходящий лист, она потянулась к полке и достала простую шариковую ручку — одну из земных мелочей, к которым уже успела привыкнуть, хотя иногда всё же скучала по асгардскому резцу и мягким чернилам.

Сев за стол, она аккуратно расправила лист, глубоко вдохнула и начала писать. Чернила ложились чётко, буквы выходили твёрдыми и уверенными, словно вместе с ними на бумагу переносилась её решимость. В списке одно за другим появлялись названия редких растений, каждое с короткой пометкой о назначении.

Тор стоял неподалёку, не вмешиваясь, но следя за ней с вниманием. Закончив, Мелиса перечитала список один раз, затем ещё раз — чтобы убедиться, что не упустила ничего важного.

— Вот, — сказала она, складывая лист пополам и протягивая его Тору. — Всё необходимое здесь.

Он осторожно взял бумагу, пробежал взглядом по строкам и коротко кивнул.

— Скоро вернусь, — с лёгкой улыбкой произнёс он и, не медля, направился к выходу, чтобы как можно скорее достать необходимые ингредиенты для сестры.