Моя соседка сладкоежка!

Честер окончательно пришёл в себя только на третий день.
Температуры больше не было, голова не кружилась, и организм наконец перестал жить по принципу «я сегодня и существую, и не существую одновременно».

— Ну всё, я герой, я восстал, я жив, я… —
Он попытался сделать бодрый вдох — и закашлялся.

Мэнди сидела на диване, укутанная в плед, с кружкой чая и абсолютно безэмоциональным лицом.

— Да-да. Гордость всей планеты. Только шарф надень.

— Я не ребёнок, — обиделся он.

— Ты вчера падал в ванну, потому что «плитка предательская».

Честер прикусил щёку, отвернулся, сделал вид, что не слышит.

---

К обеду он собрался на работу.
Шарф всё-таки надел (потому что жить хотелось).
Перед тем как выйти, он бросил через плечо:

— Не скучай без меня, сладкоежка.

— Я буду праздновать, что тишина наступила, — ответила Мэнди, не отрываясь от ноутбука.

— Ага. Ну-ну.

Дверь закрылась.

И в квартире стало тихо.
Настолько тихо, что даже кот выглянул из спальни, будто проверяя:
"Стоп. Этот орущий человек реально ушёл?"

Мэнди поработала ещё часа три.
Глаза болели, спина нытьем напоминала о том, что она живёт в эпоху стульев без поддержки.
Она закрыла ноутбук.
Потянулась.
И тут её взгляд упал на дверь комнаты Честера.

Её внутренний мозг-голос сказал:

Не лезь. Это не твоё. Будь умной.

Но второй голос — более громкий, живущий на чистом любопытстве и хаосе — сказал:

А что? Посмотреть же можно. Немножечко.

— Я просто… проветрю, — сказала она самой себе, как будто это оправдание существовало в реальности.

Она тихо открыла дверь.

И в этот момент будто попала в другой мир.

Комната Честера была… удивительно аккуратной.
Не стерильной, но живой.
Плакаты, светодиодная лента, пара фигурок на полке, гитара, брошенная на кровать.
И стол — весь завален коробками.

Коробками с надписями:

«ПРАНКИ: НА ЧЁРНЫЙ ДЕНЬ».
«ПРАНКИ. ОЧЕНЬ ОПАСНЫЕ. НЕ ОТКРЫВАТЬ (серьёзно Мэнди, если ты это открыла — уйди)»
«СЛАДКОЕ. НЕ ТРОГАТЬ. Я СЧИТАЮ КОНФЕТКИ.»

Она прищурилась.

— Конечно считает…

Она открыла ящик стола. Там лежала пачка фотографий.

На большинстве — она.
Вся в блёстках.
В маске панды.
Замотанная в одеяло.
И одно фото — где она спит, а он рядом сидит на полу и держит кота, который смотрит прямо в камеру.

Мэнди замерла.

— …психопат, — прошептала она тихо, но уголки рта предательски дёрнулись.

Она повернулась к коробке с надписью «НЕ ОТКРЫВАТЬ СЕРЬЁЗНО».

И, конечно же, открыла.

Внутри были: резинка-хлопушка, записка «на случай когда она слишком серьёзная», и…
какая-то странная маленькая коробочка с кнопкой.

— Что ты делаешь в моей комнате, сладкоежка?

Голос прозвучал прямо за её спиной.

Мэнди резко выпрямилась, закрыла коробку и обернулась.

Честер стоял в дверях.
Руки в карманах.
С приподнятой бровью.
И выражением «я и зол, и amused, и вообще это лучшее, что я видел».

— Я… — начала Мэнди.

— Ты решила исследовать мой личный музей гениальных пранков?

— Я… проветривала.

— Без открытия коробок?

— Коробки… проветривала.

Он рассмеялся.
Мягко. Уставшим, но искренним смехом.
Так, что у неё внутри что-то мерзко, но приятно защекотало.

— Дай угадаю, — он шагнул ближе. — Ты увидела историю блёсток 2.0?

— Нет.

— Фото?

— Нет.

— Сладкоежка, ты врёшь хуже, чем я делаю чай.

Она шумно выдохнула, будто сдаваясь.

— Да, я посмотрела.

— И?

Пауза.

Она пожала плечами.

— Тебе… идёт, когда ты не делаешь вид, что тебе на всех плевать.

Эта фраза вышла слишком честной.

Слишком настоящей.

Честер на секунду перестал улыбаться.
Кажется, даже дыхание задержал.

— А тебе… — он провёл рукой по волосам и хмыкнул. — Тебе идёт, когда ты перестаёшь строить стену вокруг себя.

Тишина.

Не напряжённая — теплая.

Слишком теплая.

Мэнди сделала шаг назад.
Надо держаться в безопасности.
Хотя бы внешне.

— Мы всё ещё не друзья друзей, — сказала она.

— Конечно, — так же спокойно ответил он. — Мы просто люди, которые живут вместе, пиздят друг друга подушками и лечат, если что.

— Угу.

— И которые периодически смотрят друг на друга чуть дольше, чем надо.

Она фыркнула.

— Я смотрю, чтобы убедиться, что ты не затеял что-то.

— А я — чтобы увидеть, как ты собираешься меня прибить. Это искусство.

Улыбка.
Смех.
Атмосфера снова стала привычно лёгкой.

Честер подошёл, взял коробку у неё из рук и поставил обратно.

— В следующий раз — позови. Я сам тебе покажу, где я храню самые эпичные вещи.

— Ага. Я просто запишу: «Спросить, прежде чем нарушить территорию идиотов.»

— Ты меня любишь.

— Я люблю, когда ты уходишь на работу.

Он рассмеялся и щёлкнул её по кончику носа.

— Вруша.

— Сам вруша.

Они стояли слишком близко.
Снова.

Секунды три.

А потом кот вбежал в комнату, спрыгнул на коробки и всё уронил.

— Ладно, романтическое напряжение закончилось, — сказал Честер.

— Кому оно нужно вообще, — пробормотала Мэнди, подбирая кота.

Но у обоих были покрасневшие уши.

Прошло уже почти три недели, как они жили вместе.
Пранки, ссоры, смех, чай по ночам, совместные завтраки — всё это странно вплеталось в обычную жизнь, делая квартиру уютной, как будто она наконец обрела дыхание.

Сегодня было тихо.

Слишком тихо.

Мэнди сидела на диване, ноутбук перед ней.
Она должна была редактировать дизайн баннера для клиента — мелкая рутина, работа пальцев. Но мысли упрямо разбредались.

На кухне Честер готовил что-то — судя по запаху, опять его странные попытки приготовить суп «как в интернете».
Он тихонько насвистывал.
Спокойно.
Тепло.

И вот — это и ударило.

Не громко.
Не внезапно.
А именно тихо.

Как будто внутри кто-то сказал:
«Слушай… тебе с ним хорошо».

Мэнди замерла.
Пальцы над клавиатурой зависли.
Сердце сделало тот самый короткий, резкий удар — будто пропустило шаг и тут же попыталось наверстать.

Нет.
Нет-нет-нет.

Она глубоко вдохнула, отложила ноутбук, поднялась и пошла в ванную умыться холодной водой.

—

Холод немного вернул землю под ноги, но голову — нет.

Она привязывается.

Не просто «привыкает жить с соседом».
Не просто «смирилась с придурком».
А привязывается.
Как к привычке.
Как к теплу, которого давно не было.
Как к человеку, который стал ближе, чем должен.

А если он уйдёт?
Если устанет?
Если она станет ему скучной?
Если он был просто игрой, а она… поверила?

От этих мыслей в груди стало тяжело, почти больно.

Она вышла из ванной.
Села к себе в комнату на пол и уткнулась лицом в колени.

Слов не было, но внутри шло:
«Не смей.
Не вздумай.
Ты уже через это проходила.
Ты знаешь, чем всё заканчивается.»

И всё же…

С кухни:
— Эй, сладкоежка, суп вроде получился! Не уверена, что он съедобный, но я, конечно, герой, попробовал и ещё жив!

Мэнди закрыла глаза.

Сердце ударило снова.

Чёрт.

—

Она вышла на кухню уже с обычным своим выражением лица. Спокойным. Немного лениво-надменным. Тем, которое она носила как броню.

Честер поставил перед ней тарелку, сел напротив, заглядывая в неё с ожидающей улыбкой.

— Давай, критик, разнеси моё творение.

Она попробовала.
Суп был… ну, странным. Но тёплым. Домашним.
Как чувство, которое она так панически старалась из себя выгнать.

— Ха. Знаешь… это можно есть. Даже без выживания.

— Так и знал, я гений. Просто скрытый. Трагически недооценённый.

Она хмыкнула.
Слишком мягко.
Слишком тепло.

Стоп.

Тонкая трещина внутри дала о себе знать.

Она быстро отодвинула тарелку.

— Я… потом доем. Мне надо ещё поработать.

Честер моргнул.

— Эй… всё нормально?

— Да. — слишком быстро.

Он заметил.

Конечно заметил.
Он же жил рядом уже двадцать дней.

— Мэнди… ты сейчас выглядишь так, будто я сказал тебе жениться на мне и переехать в Таиланд разводить креветок.

Она чуть дёрнулась.
Смех должен был сорваться.
Но не сорвался.

— Серьёзно, что случилось?

Она попыталась уйти.

Но он встал рядом и положил руку ей на плечо — не держа, не навязываясь — просто тихо.

— Со мной всё окей. — прошептала она.

— Хм.
Тогда почему глаза… такие?

Она не выдержала.
Выдох сорвался.

— Потому что ты… — и тут всё застряло.

Потому что ты мне важен?
Потому что я боюсь привыкнуть?
Потому что рядом с тобой тепло, и это страшно?
Потому что жутко хочется остаться, даже если будет больно?

Слова не вышли.

Она опустила взгляд и сказала:

— Не спрашивай. Хорошо?

Он молчал пару секунд.
Потом тихо сказал:

— Ладно.
Не буду.
Но…

Он мягко коснулся её волос и чуть сдвинул прядь с её лица.

— Если тебе станет тяжело — просто сядь рядом. Не надо слов. Я не кусаюсь.

Она фыркнула слабо:

— Ты вчера меня два раза укусил.

— Ну ладно, иногда кусаюсь. Но только выборочно.

И он улыбнулся.
Не широкой идиотской ухмылкой.
А маленькой.
Тёплой.
Настоящей.

Её внутри будто отпустило на секунду.

Мэнди медленно присела на пол рядом со столом.
Просто сидела.
Глядя в одну точку.
Дыша глубоко.

Честер сел рядом.
Не прикасаясь.
Не давя.
Просто рядом.

И этого было достаточно.

Минут через десять её плечи расслабились.
Голова качнулась в сторону.

Она слегка опустила голову на его плечо — сначала случайно, потом чуть-чуть сильнее.
Честер ничего не сказал.

Он просто был.

И она закрыла глаза.

Тихо.
Спокойно.
Без войны с собой — на секунду.

Через пару минут она уже спала.

Он посмотрел на неё, улыбнулся уголком губ и тихо сказал:

— Я никуда не уйду, дурочка.

И аккуратно поправил одеяло на её плечах.