Заражение
Утро началось подозрительно тихо.
Тишина в их квартире — это всегда была тревожная примета. Либо кто-то задумал пакость, либо кто-то уже устроил пакость.
Но сегодня не хлопали двери, не падали банки, не звучало «СЮРПРИИИИЗ!».
Только лёгкое шуршание одеяла и странный сиплый кашель из комнаты Честера.
Мэнди осторожно заглянула.
Честер лежал, закопанный в одеяло почти до носа, волосы в полном хаосе, глаза красные, лицо помятое — выглядел он словно кот, которого только что уронили в стиральную машинку и забыли выключить.
— ...Ты умер? — осторожно уточнила Мэнди.
— Хххррр... я... — голос у него сорвался на странный, жалкий писк.
— Я не умираю... — и тут же он кашлянул так, будто выплюнул одну из своих душ.
— Ну да, конечно, живее всех живых, — Мэнди скрестила руки. — Сколько температуры?
— Я не мерил, — прошептал он, драматично, будто это была последняя просьба на смертном одре.
— Тогда я померяю.
— Не подходиии... — простонал он и пополз назад, но сил у него хватило всего на сантиметр. — Я могу заразить тебя...
— Ты уже трое суток чихаешь мне в чай, — напомнила она. — Переживу.
Она приложила ладонь к его лбу.
Лоб был горячим, почти как сковородка, на которой он однажды пытался подогреть пиццу бумагой (тот случай лучше не вспоминать).
— Вау, ты пылаешь как солнце, — сказала она. — Градусник, живо.
Честер закатил глаза: — Это конец... Я всё... Я ухожу красиво...
— Честер, замолчи, — устало сказала Мэнди.
Она поставила ему градусник, согнала с него три лишних слоя одеял, приготовила чай и вернулась.
— 38.9, — прочитала она. — Отлично. Почти можно жарить яйца.
— Если я сейчас умру, — сипло выдал Честер, — прошу, похорони меня с пачкой сигарет и моим худи с черепами.
— Если ты умрёшь, это будет от собственной идиотии, — сказала она, поправляя ему подушку. — И да, сигареты я в гроб не положу. Я лучше в тебя их вставлю, чтоб ты даже на том свете не курил.
— Жестоко... — простонал он.
Она села на край кровати и протянула ему чай.
— Пей.
Он взял, сделал глоток — и лицо скривилось.
— Что это? Это не чай. Это... это...
— Это имбирь.
— ТЫ ЧТО МЕНЯ УБИВАЕШЬ?!
— Я тебя лечу.
Он откинул голову назад и простонал: — Лучше бы я умер...
Она тихо фыркнула и подтянула одеяло ему к плечам.
---
Днём Честер заснул.
Спал он беспокойно, как ребёнок, которому снится, что кто-то забрал последнюю конфету. Иногда что-то бормотал невнятное, иногда злился на одеяло, которое «нападает» (по его словам).
Мэнди сидела рядом, читая книгу, но косым взглядом следила за ним.
Первый раз за всё время, что они живут вместе, он был тихим.
И странно — квартира без его голоса казалась слишком пустой.
Когда он проснулся, она протянула ложку с лекарством.
Он покосился на неё с выражением «лучше убей меня сразу».
— Открой рот.
— Я не хочу.
— Честер.
— Это горькое!
— Ты пробовал?
— Нет! Но я знаю!
Она вздохнула.
Подалась к нему.
И тихо ткнула его ложкой в щёку.
— Глотай.
Он открыл рот. Глотнул.
И выглядел как человек, попробовавший предательство.
— Боже.
— Не драматизируй.
— Я чувствую, как моя душа отделилась от тела...
— Отлично. Значит, лекарство работает.
Он уставился на неё.
Молчал.
А потом тихо сказал:
— ...Спасибо.
И без привычного ехидства.
Она остановилась.
— За что?
— За то, что ты... ну... не бросила. Тебя ведь бесит, когда я шумный. Но, оказывается... когда я тихий... это тоже бесит.
Она рассмеялась тихо, но искренне.
— Удивительно, что ты понял.
Он улыбнулся слабо.
Настояще, не криво, не ради эффекта.
Она поправила ему волосы, холодные пальцы легко коснулись его виска.
Он не отстранился.
— ...Хочешь?.. — спросила она мягко.
— Чего?
Она наклонилась и легко поцеловала его в висок.
— Чтобы ты быстрее выздоравливал.
Он вдохнул резко.
А потом отвернулся в подушку, чтобы не видно было выражения лица.
— ...Это точно лекарство?
— Угу. Побочный эффект — ты перестаёшь быть невыносимым.
— Не-е-е... тогда я лучше болеть, — буркнул он, но голос был слишком тёплым, чтобы поверить.
— Ладно, герой, — сказала она. — Спи. Я рядом.
Он снова укутался, но прежде чем закрыть глаза, тихо пробормотал:
— Мэнди?..
— Да?
— Если я умру... поставь на мою могилу табличку «Шутник всегда жив, особенно у тебя в голове».
— Иди уже спать, идиот.
Она сидела рядом до тех пор, пока его дыхание не стало ровным.
И впервые за долгое время она улыбалась просто так.
Честер проспал почти до полудня.
И если вчера он выглядел как «умираю красиво», то сегодня он выглядел как «я пережил войну, но морально проиграл».
Волосы торчат, футболка где-то свернулась в неряшливый рулон, одеяло наполовину лежит на полу, и сам он, похоже, тоже пытался туда сползти.
Мэнди заглянула и просто прислонилась к дверному косяку:
— Жив?
Честер медленно повернул голову.
Медленно, как зомби в фильме, который осознал, что мозгов нет.
— Мне лучше… — прохрипел он.
И после паузы:
— Кажется.
— Кажется? — уточнила она, уже подходя ближе.
Он снова попытался подняться… и тут же упал обратно.
— Чувствую себя как обнимашка, которую переехали автобусом, — сказал он, глядя в потолок.
— Романтичное сравнение, — Мэнди поставила градусник. — Давай проверим твою температуру, поэтичная ты личность.
Через минуту градусник пискнул.
— 37.4, — сказала она. — Так что ты не умираешь.
Честер глубоко вздохнул.
— Слава богам. А я уже начал прощальное письмо составлять…
Он приподнялся и сделал вид, будто говорит на похоронах:
— «Он жил, он шутил, он отнял у всех нервные клетки, но был красивым…»
Мэнди просто взяла подушку и швырнула в него.
— Заткнись.
— Ай! Жестоко.
— Это терапия, — сказала она. — Пей чай.
Он взял кружку, сделал глоток… и на этот раз не умер морально.
Похоже, вкусовые рецепторы уже смирились.
— Ты сегодня спокойная, — пробормотал он.
— Могу и передумать.
— Нет-нет, будь такой, ты красивая, когда… не собираешься меня убить.
Она прыснула смехом.
— А ты красивый, когда не дышишь.
— Оу, мы снова играем в это?
— Точно хочешь?
— Нет, — моментально ответил он.
---
Днём он смог встать и даже дошёл до кухни.
Мэнди варила суп.
С обычным выражением лица, но с той самой интонацией «только попробуй дохнуть».
— Пахнет вкусно, — сказал Честер, прислонившись к дверному косяку, повторив её утреннюю позу.
— Да. И не смей говорить, что суп похож на боль, тоску и имбирь.
— …Ты читаешь мысли?
— Ты предсказуем, как дневная серия новеллы с драмой.
Он сел.
Она поставила перед ним тарелку.
Он попробовал и даже не скривился.
— Ничего себе… ты могла бы работать поваром.
— Я работаю. Просто не там, где должны терпеть твоё лицо.
Он хмыкнул.
— Ты заботишься обо мне.
— Не начинай.
— Нет, правда. Заботишься.
Он поднял глаза.
Спокойные.
Без шутки.
— Спасибо.
Мэнди замерла на секунду, как будто эта фраза была чем-то… слишком личным.
— …Да перестань ты, — она отвернулась, чтобы не выдать выражение лица. — Просто не хочу, чтобы ты сдох посреди квартиры. Убираться потом мне.
— Оу, вот это любовь.
Она стукнула его по плечу ложкой.
— Ешь.
---
Ближе к вечеру, когда Честер уже уверенно держался на ногах, он заметил, что Мэнди как-то странно потирает лоб.
— Ты чего? — спросил он, глядя подозрительно.
— Да нормально всё, — отмахнулась она, хотя выглядела как человек, у которого батарейка садится медленно, но уверенно.
— Покажи.
— Нечего показывать.
— Покажи лоб.
— Не покажу.
— Покажи.
— Я сказала —
Он наклонился, быстро коснулся её лба тыльной стороной ладони.
И замер.
— Ты горячая.
— Я всегда горячая, спасибо что заметил, — сказала она с пафосом.
— Нет, я серьёзно, у тебя температура.
Мэнди моргнула несколько раз, а потом…
присела на стул и устало положила голову на стол.
— Чёрт.
— Ага. Добро пожаловать в ад.
Она простонала:
— Я ненавижу тебя.
— И я тебя тоже, — сказал Честер с широкой улыбкой.
Он встал, пошёл в кухню, взял то же лекарство, что пил сам, вернулся к ней и поставил на стол:
— Пей.
— Не хочу.
— О, знакомая стадия отрицания.
— Оно горькое.
— И что? Я выпил — ты выпьешь.
Она подняла голову, посмотрела на него медленно, с обречённостью.
— Если я сейчас умру…
— Тогда я поставлю табличку: «Она умерла, потому что была упрямая, как кирпич».
Она сделала вдох…
И выпила.
С выражением максимальной трагедии.
— Тьфу… гадость!
— Ага. Почувствуй мою боль.
И вот тут настала тишина на пару секунд.
Потом Мэнди медленно сползла на пол.
Прямо вниз со стула.
Как тряпичная кукла.
Честер:
— …Серьёзно?
— Я сейчас умру, — простонала она с пола.
Он сел рядом на пол.
Тихо.
Просто рядом.
Они лежали рядом, оба на холодной плитке, оба страдающие.
И тогда Мэнди прошептала:
— Если ты заразил меня… я тебя прибью, когда поправлюсь.
— Справедливо, — кивнул он.
Пауза.
Они посмотрели друг на друга.
И оба одновременно рассмеялись.
Громко.
Бессильно.
Срываясь на хрип.
Так смешно кончилась их эпидемия.
К случаю, я заметила в тик токе прикол что, девушки расстаются с парнями потому что у них длинный дефис, и то что это признак ИИ. Бля я вахуе, я теперь один из ИИ •__•