Глава 10
========== Глава 10 ==========
Когда Бикслоу проснулся, в палатку проникал солнечный свет, а снаружи доносились тихие голоса. Он понял, что голова его покоится не на коленях Эвер, а на спальнике и его друзей в палатке уже нет. Парень потянулся, зевнул и нашарил свой шлем, который снял перед сном. Поразмыслив пару секунд, он не стал пока его надевать и вышел наружу. Его приветствовали две пары растерянных глаз.
— Доброе утро! — улыбнулся повелитель душ и тут же понял, что что-то не так. — Эй, что случилось?.. И где Лексус?
— Он ушел, — глухо ответил Фрид. Бикслоу вопросительно взглянул на друга, ожидая продолжения. Но его не последовало.
— Но обещал вернуться? — парень пытался хоть как-то разрядить атмосферу. — Куда ушел? Он же… Он же не мог навсегда?..
Маг письмен опустил голову. Девушка, мельком взглянув на зеленоволосого, ответила за него:
— Лексус никому ничего не сказал. Просто ушел, пока все спали. Я думаю, что он отправился в гильдию! — она сжала кулачки.
— Тогда идем за ним? — Бикслоу вопросительно посмотрел на друзей. Эвер согласно кивнула, Фрид тоже, но как-то вяло.
Зеленоволосый волшебник никому не стал говорить, что успел застать Лексуса до того, как он ушел. Ведь если их лидер оказался прав, и мастер действительно…
— Фрид? — повелитель душ внимательно посмотрел на друга. Он чувствовал, что-то не так.
— Да, конечно. Идем, — с этими словами маг пристегнул шпагу и начал спускаться с холма, не дожидаясь, пока у друзей возникнут новые вопросы. Бикслоу и Эвергрин переглянулись и поспешили следом, каждый думая о своем.
Хотя синеволосый волшебник успел захватить свой шлем, его не покидало странное чувство, как будто он забыл что-то важное. Но сейчас было не время задумываться об этом, и все мысли парня были устремлены в гильдию, где в этот самый момент состоялся диалог между мастером и его внуком.
***
Лексус стоял перед мастером.
Сегодня утром маг молний сказал Фриду, что пойдет в гильдию, скорее всего, в последний раз, ведь мастер может изгнать его за все, что он натворил. Перед его глазами все ещё стояло побледневшее лицо друга и отчаяние в его взгляде. Но что поделать, так надо, ведь совесть не позволила бы громовому волшебнику спокойно существовать, не встретившись лицом к лицу с последствиями своих действий. Его глодали сомнения, терзал стыд, и тешила слабая надежда на то, что дед простит его, и вот теперь Лексус стоял перед мастером.
Первое, что он испытал, зайдя в лазарет, было громадное облегчение, ведь его дедушка жив. Если бы он знал, что творилось в душе у Макарова в этот момент! После справедливых слов мастера, равных приговору, на Лексуса пала тяжкая вина, которую до сих пор приглушал голос рассудка. Но он не сломился, продолжая все так же смотреть в лицо судьбе. В маге молний бурлили эмоции, которые он сдерживал усилием воли, оставаясь внешне спокойным и безразличным. Слова деда о гильдии пробили бы на слезу даже Эльзу, но Лексус держался. До тех пор, пока…
— Лексус… Настоящим, ты изгнан из гильдии!
На долю секунды парень изменился в лице, а сердце его пропустило удар. Как будто его оглушили; в ушах звенело, а перед глазами плясали темные круги. Лексус видел, как старый мастер отвернулся, видел, как трясутся его плечи.
— Да… — парень развернулся, уходя до того, как эмоции вырвутся наружу. — Спасибо тебе, дедуля…
— О, просто уходи!!!
Желтоволосый улыбнулся. Он любил своего деда.
«Изгнан, изгнан, изгнан…», — стучало в голове у мага молний. Он шел и ничего не видел перед собой. — «Как же мне сказать об этом им?»
***
Громовержцы ждали Лексуса недалеко от гильдии, на прекрасной солнечной поляне, спрятавшись от горячих лучей под раскидистым деревом. Бикслоу лежал, наслаждаясь теплом, и жмурился от редких солнечных бликов, пробивающихся сквозь крону дерева и щели забрала. Он вдыхал запахи цветов и нагретой земли, иногда поглядывая на друзей, расположившихся тут же. Фрид был бледен; в тени даже казалось, что его лицо было зеленоватым под стать волосам. Он сидел, тяжело прислонившись к дереву, и синеволосый парень все не мог понять, что же так тревожит мага письмен. Он был уверен, что с Лексусом все обойдется, и уже даже присмотрел отличный бар, куда можно было бы сходить и отметить окончание всей этой заварушки. Эвергрин, отказываясь сидеть в новом платье на траве, постелила плед и теперь делала вид, что читает, через каждые две минуты нервно поглядывая в сторону гильдии. Собственно, она первая и заметила приближение Лексуса. Не в силах больше ждать, она вскочила и оповестила друзей о том, что маг молний скоро будет здесь.
Эвер хотела было кинуться к Лексусу, но что-то её остановило. Уж больно непривычным был задумчивый взгляд их друга. Феечка была готова поклясться, что видела растерянность и боль в глазах мага молний, но, когда тот подошел, перед громовержцами стоял во всем уверенный человек с таким привычным, слегка насмешливым выражением лица.
Повелитель душ уже давно был на ногах и с улыбкой приветствовал Лексуса, а вот Фрид только сейчас поднялся. Цвет его лица ничуть не изменился, и только глаза, которыми он всматривался в лицо друга, лихорадочно блестели.
«Вот сейчас», — подумал маг молний, и собрался с силами, чтобы не дрогнуть в последний момент. Он решил, что не должен показывать слабость перед своими верными друзьями, иначе это было бы слишком жестоко по отношению к ним. Они и так многое пережили по его вине, так зачем давать им ещё один повод страдать? Убийца драконов судорожно вздохнул. Бикслоу, Фрид и Эвергрин молча смотрели на своего лидера в ожидании его слов.
«Вот сейчас», — твердо решил Лексус.
— Я ухожу из гильдии.
Удар.
Удар сердца, отозвавшийся в пустоте.
Только что Бикслоу испытывал счастье, и вдруг не осталось ничего... Земля ушла из-под ног, оставив после себя только непроглядную темноту и непонятный холодный жар в голове. Наверное, это нервы, с трудом осмысливающие сигнал мозга, лопались от звенящего напряжения, не в силах больше заставить тело совершить какое-либо действие. Темнота и разгорающееся пламя внутри грудной клетки, сжигающее сердце, легкие и все остальные жизненно важные органы.
Парню показалось, что он умер, потому что какое-то время для него не существовало ни света, ни звука, ни вкуса, ни запаха, ни ощущения. Он стоял на той же поляне, возле него были две точно такие же статуи. Если бы он мог мыслить в этот момент, то, наверное, подумал бы, что это Эвергрин сыграла с ним злую шутку и обратила в камень. Но это была не магия.
К Бикслоу вернулась способность контролировать свое тело, и тут же навалилась раздирающая на части боль, которую он предвидел за секунду до её появления. Сердце, накалившись до предела, подобно умирающей звезде взорвалось, образовав на своем месте черную дыру, способную поглотить и душу, и разум человека. Нет, это была не магия, но оставалась призрачная надежда на то, что слова Лексуса окажутся шуткой.
— Невозможно! — закричала Эвергрин. — Скажи, что ты меня разыгрываешь!!! — в её голосе не было слез, только шок и неверие.
— Мы совершили то же преступление, что и ты, — голос у синеволосого мага был хриплый, и он срывался. Жизнь постепенно возвращалась к повелителю душ, а вместе с ней появлялись и эмоции. Теперь он был готов кричать, умолять, сделать все, что угодно…
— Это решение деда, — в лице Лексуса ничего не поменялось. Только Бикслоу мог бы сейчас разглядеть за этой маской ледяные силки, сжимающие сердце мага молний, когда он смотрел на своих друзей. Но повелитель душ был не в силах применять магию, потому что его собственная душа кричала от боли. Он уже был готов сдаться, а вот Эвергрин нет:
— Раз так, то я тоже уйду! — за показным упрямством скрывалась отчаянная надежда.
— Что я буду делать, если тебя здесь не будет… — парень как будто разговаривал с воздухом. Он только сейчас заметил, что Фрид никак не реагирует на заявление мага молний, и догадка забрезжила в его голове.
Лексус был готов к настойчивости друзей. Он повторил вслух придуманные слова, которые вертелись у него в голове с тех пор, как он понял, что нужно расстаться с громовержцами и убедить их жить дальше без него:
— Какая раздражающая привязанность!
На глазах у Эвер выступили слезы. Этого синеволосый не мог допустить.
— Так не пойдет, Лексус! Зачем ты взял всю вину на себя?..
— Меня не простят после всего, что случилось в гильдии. Я не могу допустить, чтобы вы потеряли свой дом и свою настоящую семью из-за меня.
Фрид молча сжал кулаки.
— Дурак! — Эвергрин больше не могла сдерживать слезы. — Ты и есть наша семья!
— Мы все знаем, что это не так, — мягко возразил Лексус. — Кстати, Бикслоу, ты кое-что забыл, — маг протянул парню в шлеме дневник в красивой обложке. — Я ещё вчера вечером его взял, думал, что прочитаю… Ты уж извини. Теперь никогда не узнаю, о чем ты там писал… Жаль. — Короткие, рубленые фразы, прерывающийся голос, — Лексус держался из последних сил, чтобы не дрогнуть в последний момент, не проявить свою благодарность и привязанность.
Бикслоу стиснул зубы и взял дневник. Только сейчас он о нем вспомнил, и поступок Дреера, который привел бы повелителя в душ в бешенство ещё вчера утром, теперь заставлял закипать горькие слезы на его глазах. Все равно никто не узнает, и никто не увидит… Истинные чувства мага скрывались под привычным забралом.
Теперь лидеру громовержцев оставалось сделать лишь последний шаг — повернуться, чтобы больше никогда не видеть лица своих друзей. Повернуться всегда легче, чем смотреть на страдания тех, кто тебе дорог.
— Счастливо оставаться!
Фрид не стал кричать, а только тихо прошептал: «Лексус!..». За него это сделали другие:
— Лексус!!!
— Не уходи!!! Что же станет с громовержцами?! ЛЕКСУС!!!
Маг молний поднял руку в прощальном жесте, не проронив больше ни слова. Совсем недавно он так же помахал Нацу. Тот парень понял, что значит это прощание, поймут и его друзья. Хорошо, что они не видят его лица, искаженного от внутренней боли. Незачем им знать, как ему тяжело уходить.
Бикслоу колотила мелкая дрожь. Он чувствовал себя обманутым ребенком, которому пообещали, что все будет хорошо, а на деле лишили лучшего, что было в жизни. Он злился, потому что не мог побороть тоску, от которой хотелось выть, гасил злость, но ей на смену приходило отчаяние. Но самое ужасное, что место в душе, раньше занятое Лексусом, теперь заполняла липкая пустота. Высокий, плечистый парень стоял, широко расставив ноги и устало согнув спину. Силы стремительно покидали его.
— Вот черт…
Рядом стояла Эвер, гордо подняв голову, хотя по её лицу текли слезы. Ей хотелось кричать от безвыходности, но спина их друга все ещё маячила перед глазами, поэтому волшебница не смела издать ни звука, чтобы в последний раз доказать магу молний, что она достойна называть себя громовержцем.
Фрид единственный из них не выглядел раздавленным, потому что он, все это время переживавший мучительную внутреннюю борьбу, первый осознал правду в словах громового волшебника. Он знал, и Бикслоу, и Эвергрин рано или поздно тоже поймут то, что понял он.
— Мы ещё встретимся, верно, Лексус? — маг письмен чувствовал, как тепло становится внутри от мысли, что, когда они увидятся в следующий раз, связь между внуком Макарова и громовержцами станет ещё крепче. Третий раз за последние два дня зеленоволосый парень видел окружающее сквозь дымку слез, которые соединяли, восстанавливали по осколкам душу мага, разбитую от мысли о потери его лидера и лучшего друга. Его Лексуса.