Отражение

Утро мягко пробивалось сквозь полупрозрачные шторы, заливая комнату нежным золотистым светом. В воздухе витал тонкий аромат кофе, смешанный с едва уловимым запахом вчерашней булочки, которую Сон Дже настырно хотел разделить на двоих, но получал настойчивый отказ. За небольшим столиком, покрытым легкой паутиной солнечных бликов, Юна сидела на стуле, хрупкая и слегка взъерошенная, смотря на парня у которого на лице было выражение будто это она только что заставила Сон Дже убрать свои вещи с этого самого стула что служил вешалкой, обратно в шкаф, хотя на самом деле это была его собственная инициатива. Её глаза слегка прищуренны, а губы дрогнули в легкой улыбке.

Он расположился напротив, на краю кровати, расслабленно опираясь на локоть, вальяжно потягивая растворимый кофе из кружки с трещиной на ручке. Взгляд был немного рассеян, как у человека который еще не до конца проснулся, но в нем уже играла теплая искорка. В руках сжимал кусочек вчерашней булки, жевал медленно, наслаждаясь каждым крошечным кусочком. Оба были слегка потрепаны после почти бессонной ночи, но именно эта не совершенность делала их утро таким настоящим. Особая атмосфера, сотканная из тихих вздохов, мелких жестов и едва уловимых прикосновений, окутывала пару словно теплое одеяло, даря ощущение тепла и спокойствия.

- Ты же знаешь, что таким питанием здоровье угробишь - с легкой насмешкой и теплым упреком проговорил Сон Дже, отрываясь от своего завтрака. Голос звучал мягко, но в нем проскальзывала забота, которую он не умел иначе выражать, только через колкости, через игру, но никак не напрямую.

Юна сидела перекинув одну ногу на другую, расслабленно, умиротворённо, глаза сияли, казалось в них отражался весь свет прошедшей ночи, а улыбка, мягкая, чуть игривая, не сходила с лица, нежный отпечаток вчерашнего вечера, который девушка хранила в себе. Они были вместе всю ночь и весь вечер, Сон Дже не отпускал её ни на шаг, боясь потерять даже мгновение их короткой близости. Его руки, крепкие, уверенные, постоянно касались её тела, то скользя по талии, то осторожно поглаживая спину, заглядывая в самые нежные участки кожи, желая передать через эти прикосновения всю глубину своих чувств, желая оставить свой невидимый след.

Их разговоры текли легко и непринужденно, они говорили обо всём на свете, открывая друг другу новые грани души, читая историю друг друга по строчкам. А их поцелуи, жаркие, нежные, влажные, были как тихая буря, захватывающая с головой. Юна не могла понять, как они могли ограничиться только ими, но казалось, что именно самый инициативный из них, Сон Дже, сам сдерживал свой порыв. Он не спешил, не торопил события, то ли сам боялся таких резких поворотов с ней, то ли боялся смутить Юну ещё сильнее, оставляя именно ей пространство для выбора. Это было сложно понять, ведь с каждым новым прикосновением Сон Дже становился всё более настойчивым: его губы жадно искали её, руки крепче обнимали, тело стремилось слиться с ней в единое целое.

Но вместе с этим Сон Дже дарил ей невидимый ключ, право самой сделать первый шаг, переступить невидимую грань. И если решится, тогда уже не будет пути назад, сам Сон Дже не сможет остановиться. Самое притягательное в этом утре было то, что он остался рядом, не скрылся, не исчез в ранних сумерках утра, а мирно спал рядом. Его пальцы, цепкие и нежные одновременно, не спускались с девичьей талии, его прикосновения говорили без слов: «Я здесь. Я твой. И я не собираюсь исчезать».

- Это каким таким? - со смешком спросила Юна, прищурив глаза и играя с локоном волос, накручивая его на палец.

- Вот именно что никаким - наигранно возмущенно слегка повысив голос отвечал Сон Дже, но на такие слова Юна лишь улыбнулась тихо рассмеявшись.

- Вот не смешно - продолжал Сон Дже со смешком в голосе.

- Вчерашняя булочка, это кстати тоже не очень хороший завтрак. - с улыбкой сказала Юна, указывая на сдобу в руках, приподнимая брови в знак иронии.

- Зато я был готов поделиться последним - наигранно обиженно ответил Сон Дже, облокачиваясь одной рукой о кровать, глядя на девушку с мягкой улыбкой, в которой сквозила и нежность, и лёгкая игривость.

Сон Дже не знал, как объяснить это странное чувство, что скользило по его душе. Точнее, он понимал его, но не хотел признаваться в этом даже самому себе. Забота, это для слабых, это глупое, излишнее беспокойство о другом человеке. Как можно проявлять подобное к кому-то, если никогда не испытывал даже к себе? Его жизнь была построена на жёстких правилах и холодном расчёте, где не было места уязвимости. Но Юна, она стала исключением из всего этого мира.

Когда его пальцы осторожно касались её тела, парень с тревогой заметил, насколько тело Юны хрупко и измождено, её худоба казалась нездоровой даже по меркам их страны, где люди стремились к стандартам красоты, быть идеальными и похожими на кукол чем на живых людей. Юна же не стремилась быть публичной личностью, не гонялась за чужим вниманием, и всё же морить себя голодом - зачем? Этот вопрос мучил мысли, но Сон Дже боялся озвучить его вслух, поинтересоваться таким было равно признать слабость, признать волнение, прямо сказать, что он слаб.

- Я действительно не хочу есть, Сон Дже - тихо сказала Юна, голос был мягким, невинным, а на губах играла лёгкая, едва заметная улыбка.

Юна почти не ела за день и вовсе избегала завтрака. Каждый приём пищи, даже самый скромный кусочек, после резкого сброса веса стал испытанием. Желудок сжимался в тугой узел, предательски напоминая о своей слабости, порой боль была настолько острой, что из глаз невольно выступали слёзы, настолько физическая боль была сильна. Попытка позавтракать оборачивалась затяжной тошнотой, которая не отпускала ещё несколько часов. Поэтому Юна предпочла отказаться от этого раннего приёма пищи, того, что для многих был источником сил и энергии на весь день, а для неё лишь мучением.

Но когда Сон Дже осторожно протягивал ей чашку с горячим кофе или нежно заправлял выбившуюся прядь волос за ухо, сердце наполнялось странным, почти волшебным теплом. В душе расцветали невидимые цветы, яркие, живые, весенние бутоны, которые раскрывали свои лепестки навстречу солнцу. В животе порхали бабочки, каждый взмах их крыльев отзывался тихой радостью. В голове же мысли останавливались, застывая в воздухе, в его присутствии не было места ни тревогам, ни заботам, ни даже мимолётным размышлениям о повседневных мелочах. Единственное, что существовало в этот момент это он. Его глаза, полные заботы, его голос, мягкий и уверенный, его присутствие, которое давало ощущение покоя.

Юна просто смотрела на Сон Дже не отрывая взгляда, впитывая каждую деталь, как свет играет на его коже, как слегка приподнимаются уголки губ, когда он улыбается, как тепло его рук обволакивает тело. В эти мгновения весь мир вокруг замедлялся, ничто не могло нарушить эту гармонию, ни боль, ни страх, ни усталость. Лишь он и она, сливающиеся в тихий, нежный танец душ.

- Ты слишком вредная - с лёгкой претензией произнёс Сон Дже, уже съев свой небольшой завтрак. Его брови сошлись в недовольной гримасе, а губы наигранно выпячивались вперёд, словно ребёнок, который не получил желаемое.

- Да - тихо ответила Юна, медленно поднимаясь со стула. Движения были плавными, но немного неуверенными, тело ещё помнило неприятную усталость. Рука автоматически поправляла школьную форму, рубашка, высохшая за ночь, была помятой и возможности исправить этого не было, ведь у Сон Дже не было ни утюга, ни отпаривателя. Кардиган, который вчера промок до нитки, так и не успел высохнуть за ночь, из-за чего ей приходилось идти без него. Полностью скрыть этот хаос не удавалось, Юна ощущала дискомфорт от собственного потрепанного вида.

Проходя к выходу, она заметила ту самую толстовку, в которой Сон Дже был вчера, прежде чем накинул ей на плечи защищая от холода. Юна осторожно сняла вещь с вешалки, держа её в руках как нечто хрупкое и дорогое.

- Я могу надеть её? - тихо, почти шёпотом спросила Юна, повернувшись к Сон Дже. В голосе звучала неуверенность, боязнь, что эта просьба покажется слишком наглой с ее стороны.

Сон Дже повернулся и на мгновение уставился на девушку с лёгким недоумением. Но уже через секунду его лицо озарила улыбка, игривая, немного кокетливая, радуясь тому, что Юна позволила себе такую близость.

- Ты начинаешь меня обкрадывать - произнёс он с улыбкой и лёгкой усмешкой, кивая в её сторону. В губах уже сжата сигарета, готовясь к выходу, но взгляд остался прикован к девушке, полон теплоты и поддразнивания.

Юна замялась, почувствовав, как в груди распирает странное чувство, с одной стороны, искра в глазах Сон Дже дарила ей тепло, а с другой неловкость от этого комментария. Она никогда не просила у друзей или знакомых ничего подобного, ее гардероб был скромен и обновлялся редко, и вот, по наитию, осмелилась попросить чужую вещь. Юне было неудобно идти в школу в таком виде, помятой, неопрятной, когда эта кофта могла бы скрыть большую часть её внешнего вида, делая его менее взъерошенным.

- Ладно... - прошептала Юна себе под нос, опуская глаза в пол. Сердце билось учащённо, смущаясь своей просьбе. Юна развернулась, аккуратно повесила толстовку на место и не поднимая глаз, вышла из небольшой квартиры, пытаясь спрятаться от своей глупой смелости и не встречи с взглядом Сон Дже.

В лицо Юны сразу же ударил свежий прохладный утренний воздух. Он был прохладным, но не резким, скорее, мягким и бодрящим, с едва уловимыми нотками сырой земли и влажной листвы после прошедшего накануне дождя. Капли воды ещё не успели испариться за ночь, на крыше блестели маленькие лужицы, напоминая разбросанные бриллианты, отражая первые робкие лучи солнца. Небо над городом постепенно окрашивалось в нежные оттенки персикового и лавандового, где солнце только-только начинало подниматься над городом, заливая просыпающиеся улицы светом.

Юна, ощущая холод, скрестила руки на груди, пытаясь согреться. Её пальцы слегка дрожали, а кожа на щеках покраснела от утреннего ветра. Подойдя ближе к перилам, осторожно опираясь на холодный металл, взгляд задержался на панораме города, который только пробуждался от сна. Для Юны все это было в новинку, редко выходящая из своей зоны комфорта и в принципе из дома, она воспринимала даже такую простую деталь, как крыша здания, как нечто удивительное и волшебное. Город уже оживал, где-то вдали слышался гул машин, в воздухе витал запах свежего кофе из открывающихся кофейни, лёгкий ветерок играл с распущенными волосами, заставляя их танцевать вокруг лица.

Юна достала из рюкзака пачку сигарет, те самые, что Сон Дже благородно отдал ей вчера. Начинающийся утренний ритуал был одновременно знакомым и новым в таком месте, щелчок зажигалки, но огонь никак не воспроизводился, пальцы дрожали, искра упрямо не зажигала сигарету. Внутри появлялось раздражение, смешанное с усталостью, казалось, сама жизнь сейчас будто сопротивляется ее воле.

В этот момент на плечи легла тяжёлая, тёплая ткань. Опустив взгляд вниз, Юна увидела ту самую толстовку, ту зипку, которую не смогла взять после невинной шутки Сон Дже. Ткань была мягкой и пахла его лёгким, едва уловимым ароматом. Сердце Юны чуть учащённо забилось, на миг в груди появилось тепло, которое не могло согреть холод снаружи, но согревало душу.

Обернувшись, она встретила взгляд Сон Дже. Его глаза были спокойны и внимательны, а губы чуть приоткрыты, словно он собирался что-то сказать, но удержался. Парень уже протягивал в ее сторону зажигалку, прикрывая огонёк ладонью, оберегая его от самого легкого порыва ветра. В его движениях чувствовалась нежность, не привыкший к открытым проявлениям чувств, но нескрываемо искренняя забота.

Юна осторожно приблизилась делая долгожданную затяжку. Дым медленно проникал в лёгкие, а глаза оставались широко раскрытыми, устремленные на Сон Дже, пытаясь прочесть в его лице что-то большее, нечто, что он не мог или не хотел сказать словами. В её взгляде мелькали вопросы и надежда, а внутри бушевала тихая буря эмоций, от благодарности и растерянности до желания понять, что происходит с его эмоциями.

- Тебе она идёт слегка больше, чем мне - выдыхая густой дым в сторону от девушки, Сон Дже старался выглядеть как можно более непринуждённо. Его голос звучал спокойно, почти безразлично, но в глубине глаз пряталась глубокая нежность, которую он тщетно пытался скрыть. Парень повторял себе, что это всего лишь вещь, что ничего особенного не происходит, что он просто отдаёт толстовку и не более, но сердце не хотело слушать разум. Впервые кто-то попросил у него что-то по-настоящему и искреннее. После его лёгкой шутки и опущенной головы Юны он остался стоять один в комнате, потерянный, не в силах понять, что только что произошло, не понимая почему она просто молча вышла.

- О, это что, великий Сон Дже попытался сделать комплимент? - Юна улыбнулась, глаза блестели в утреннем свете, отражая иронию в сказанном. Она заметила, как Сон Дже старательно натягивает маску гордости и бесчувственности, которая при Юне трещащая по швам. Она облокотилась о холодные перила, делая долгие затяжки, внимательно вглядываясь в этого наигранно гордого парня.

- Сейчас заберу - спокойно произнёс Сон Дже, его голос звучал скорее, как вызов, чем угроза. Улыбка играла лишь уголками губ, а взгляд был настолько пристальным и сосредоточенным, что казалось, он говорит не просто с Юной, а старается говорить с душой.

Юна среагировала мгновенно. Быстро сунув руки в рукава толстовки, ткань окутала тело, скрывая почти всю фигуру, оставался лишь краешек юбки, едва выглядывающий снизу. Застегнув кофту до горла, сверху накинув капюшон, создавая вокруг себя небольшой островок защиты.

Юне было приятно, слишком приятно, находиться в его вещах. Вдыхать запах, оставшийся на ткани, лёгкий шлейф его присутствия, ощущать тепло, которое он сам невольно передал через простой элемент гардероба. Осознавать, что Сон Дже носил эту толстовку, а теперь в ней стоит она , и эта мелочь связала невидимой нитью по рукам и ногам.

Сон Дже не выдержав сорвал свою фальшивую маску, рассмеявшись, лёгким, искренним смехом, который рождался из простого удовольствия наблюдать за девушкой. Юна быстро застёгивала молнию на толстовке, запирая свое хрупкое тело в его вещи, в этот момент она казалась ему особенно милой. Ткань мягко облегала её плечи, словно он сам обнимал их, подчёркивая всю ее хрупкость в его вещи, что была на несколько размеров больше чем сама Юна. В этом образе она была невероятно очаровательна, до такой степени, что у Сон Дже по коже пробежали мурашки, а сердце сжалось, словно кто-то нежно давил на него изнутри.

Они стояли на краю крыши, на которой ещё лежали мокрые пятна от дождя, по улице неспешно текли редкие прохожие, кто-то с зонтом, кто-то с сумками, а где-то вдали слышался звон звонка велосипеда. В воздухе витал свежий, прохладный запах влажной земли. Она наблюдала за прохожими, за мелкими деталями этого утра, а Сон Дже не мог отвести глаз от Юны от того, как капюшон слегка спадал на ее лоб, от лёгкого румянца на щеках, от того, как её изящные пальцы нервно играли с краем кофты. В его взгляде отражалась тихая скрывающаяся радость и трепет, ведь с каждым таким маленьким жестом Юна становилась ближе, чем кто-либо прежде, ощущая, как тонкая красная нить всё плотнее связывает сердца.

Сон Дже протянул в ее сторону раскрытую ладонь, простой, но наполненный смыслом жест. Он приглашал её идти вместе, не отпуская, быть рядом, несмотря ни на что. Юна без колебаний вложила свою руку в ладонь, их пальцы переплелись легко, как будто давно привыкли теплу друг к друга.

Шаг за шагом они двинулись по улице, где дома, украшенные яркими вывесками и цветочными горшками на подоконниках, создавали уютную и живую атмосферу вокруг. Ветер играл с занавесками в открытых окнах, слышался шум редких машин и разговоров прохожих. Школа Юны, место, где их пути временно расходятся, а эти мучительные часы разлуки начинали казаться для Сон Дже вечностью, где разум терял последние капли самообладания, становясь одержимым мыслью о девушке. Но сейчас, в этом мгновении, когда они шли рядом, рука в руке, мир казался чуточку лучше, чем был на самом деле.

Они вновь остановились только подойдя к школе Ин Чан, не разрывая хватки рук. Сон Дже сжал ладонь крепче, неосознанно, боясь отпустить, как будто в этом жесте заключалась все его желание сохранить момент, остаться рядом еще на минутку. Юна, почувствовав эту силу, бережно обняла парня, прижимаясь к его телу нежно, со всей осторожностью, руки ловко скользнули под бордовый пиджак, отдавая Сон Дже свое тепло и заботу. Ноготки слегка цеплялись за ткань, оставляя едва заметные зацепки, маленькие знаки её присутствия. Сон Дже сразу же обнял в ответ без преждних раздумий и переживаний о посторонних шепотах, о лишних мнениях, но сильнее, закрывая в своих объятиях от всего остального мира, загораживая своей спиной от посторонних взглядов, скрывая ее облик за своей фигурой, словно они были неразделимым целым.

Этот маленький нежный ритуал, становился их тихой защитой, их обещание друг другу, становясь всё более значимым с каждым днём. Даже если вокруг шептались, бросая косые взгляды или пытались понять почему такой как Сон Дже вновь обжимается с какой-то девкой из Ин Чана, для них это не имело никакого значения. Пока они были рядом, было плевать на чужие мнения.

Юна выглянула через плечо Сон Дже замечая у входа в школу два знакомых силуэта. Они стояли неподвижно, перекидываясь фразочками между собой, внимательно высматривая кого-то среди многочисленных школьников что проходили мимо, как охотники в ожидании добычи.

- О нет... - с отчаянием прошептала девушка, уткнувшись в плечо Сон Дже.

Тот лишь тихо промычал в ответ, слегка отстранившись, но не отпуская рук с тела Юны. Взгляд встретился с ее встревоженным лицом, задавая немой вопрос о происходящем.

- Там... - Юна указала пальцем на вход в школу - стоят Го Так и Баку. И явно кого-то ждут.

Она не стала уточнять, кого именно, это было слишком очевидно. После вчерашнего инцидента мало кто сомневался, что они высматривают именно её. Вряд ли это мог быть побитый Го Таком Ши Ын, перед ним парень хоть как-то пытался извиниться, пусть и нелепо, глупо, не до конца признавая вины за содеянное. А Юна и вовсе не позволила никому из них загладить свою вину или объясниться за сказанное, переполненная гневом и раздражением она пресекла попытку извинений не раздумывая. Юна не желала слушать оправдания, не хотела снова ввязываться в разборки, зарабатывая новые проблемы.

Сейчас же, стоя рядом с Сон Дже, она просто не была готова с самого утра выяснять отношения, не желала слышать, как теперь её будет донимать не только Го Так, но и Баку, который уже покрасил волосы из ярко-красного в привычный естественный цвет, начиная походить на обычного школьника.

Сон Дже резко обернулся, вглядываясь туда, куда был устремлён взгляд Юны секунду назад. И действительно, два знакомых парня стояли неподвижно, словно тени, нависая над входом в школу. От этого в душе у Сон Дже что-то скребло, острый камень, впиваясь в самые глубокие уголки души. Они ждали именно её, девушку которой парень не готов, не желал делиться ни граммом ее внимания. Вчера эти парни испортили ей настроение, заставляя злиться, грустить, утопать в собственных сомнениях и почти довели до того, что бы та разгромила компьютерный клуб. А сейчас, несмотря ни на что, они спокойно стояли и ждали девушку, будто ничего вчера и не было.

- Хочешь, подойду с тобой? - голос Сон Дже стал резче, в нём прозвучал холод и сдерживаемая злость. Его руки сжали талию Юны сильнее, а пальцы впивались в ткань одежды.

Юна взглянула на лицо парня, который не отводил глаз от нежеланных гостей. Видела в глазах пылающие эмоции, смесь ревности, злобы и беспокойства. Это было одновременно и мило, и страшно. Сон Дже казался на грани взрыва, а Юна боялась, что он может пойти на крайние меры в порыве эмоций. Ей не хотелось видеть, как он ссорится или избивает парней, не хотелось усугублять ситуацию. Но позволить ему переживать из-за них тоже не могла. Это чувство стало для неё важнее всего остального.

- Ты же не хотел пугать инчановцев? - наклонив голову набок, Юна игриво улыбалась, но в уголках губ застыла тень сомнений. Глаза сверкали, пытаясь скрыть тревогу, а брови чуть приподнялись, словно спрашивая без слов: «Правда ли я всё делаю правильно?»

- Этим хочу, - холодно ответил Сон Дже. Его брови нахмурились, образуя глубокие складки на лбу, губы сжаты в тонкую линию. Взгляд был острым, напряженным, пронизывающим, словно хищник увидевший угрозу, его челюсть нервно дергалась, выдавая напряжение.

Юна глубоко вздохнула, её плечи невольно опустились, словно тяжесть ситуации легла прямо на тело, начиная давить физически. Взгляд стал рассеянным, глаза слегка блестели от сдерживаемых эмоций, губы дрожали, пытаясь удержать слова, которые не решалась произнести. Начиная искать глазами спасение, заметила знакомую фигуру - Ши Ын. Брови слегка приподнялись в надежде, губы едва заметно приоткрылись, взгляд стал более сфокусированным на его образе что двигалась прямо к воротам школы.

Сон Дже сразу же заметил удерживаемое внимание Юны на незнакомом парне, его лицо мгновенно исказилось от раздражения. Нос слегка поморщился, глаза сузились до узких щелочек. Он повернул голову в сторону парня, на котором она заострила свое внимание, который шёл с согнутыми плечами, с шагами которые казались слишком тяжелыми, словно парень тащил на себе не рюкзак, а тяжелый валун, руками по обе стороны, не обращая ни на кого внимания, погруженного глубоко в свои мысли.

Внутри начинала бурлить смесь гнева и ревностной. Грудь поднималась и опускалась учащённо под натиском собственного едкого чувства собственничества, что давило на грудь затрудняя дыхание, взгляд метался между Юной и незнакомцем, пытаясь найти ответ на невысказанный вопрос, найти объяснение почему ее взгляд зацепился за этого школьника. Губы дергались, а пальцы сжимали ткань одежды, словно в этом жесте он пытался удержать себя от взрыва эмоций, переключить внимание Юны на себя.

- У тебя оказывается такой вкус на парней? - Сон Дже продолжал хмуриться, переводя пристальный взгляд на Юну, пытаясь разгадать, что творилось в её мыслях. Его брови были сдвинуты в глубокую морщину, губы слегка поджаты, а в глазах смешались раздражение от ситуации и ревность. Он понимал, насколько глупо звучал этот вопрос, но чувство собственничества дергало за самые сокровенные струны души.

Юна, услышав этот нелепый вопрос, не смогла скрыть улыбку, лёгкий, искренний смех сорвался с губ, а уголки слегка приподнялись, озарённые теплом. Она перевела взгляд с проходящего мимо Ши На на напряжённое лицо Сон Дже, встретив его пристальный взгляд. В ее нежном взгляде была едва уловимая насмешка, словно шепча: «Ты слишком серьёзно всё воспринимаешь». Нравится ли ей кто-то из школы как парень? Определённо нет, они больше походили на забавных, но глупых братьев. А Ши Ын... выделялся своим спокойствием и рассудительностью, с ним было куда спокойнее, чем с остальными.

Юна приподнялась на носочках, её ладони мягко легли на обе щеки Сон Дже обрамляя его лицо в своих руках. Пальцы едва касались лица, а сердце билось чуть громче обычного. Она задержала взгляд в глубине темных глаз, не позволяя разорвать этот хрупкий, но такой интимный контакт. В ее поведении читалась искренняя забота и тихое признание, этим простым, трогательным жестом Юна хотела показать, насколько сильно он стал важен.

- У меня вот такой вкус - прошептала Юна, не отрывая взгляда, голос был мягким, становясь нежным прикосновением, раскрывающее сердце перед Сон Дже.

Сон Дже застыл, словно время вокруг них застыло. Вновь утопая в темно карих глазах, забывая о тех ядовитых чувствах ревности и собственничества, которые только что терзали душу, безжалостно разрывая на куски. Взгляд скользил по улыбке Юны, такой лёгкой и милой, по маленькому носику, по той самой кофте, что он без сомнения отдал утром. Он видел, как она закрылась в ней с капюшоном на голове, смотря только на него, в этот момент всё остальное переставало иметь значение.

Сон Дже не сомневался в ней. Нет, сомнения терзали его самого, в себе, в том, достоин ли он быть рядом с такой девушкой, достоин ли касаться её, дышать одним воздухом, просто быть рядом, претендовать на ее внимание. Ведь всё, что о нём говорят чистая правда. Он - мерзавец. А она - словно ангел в его жизни. Их союз не был каноничным, не был красивым для окружающих, но для них, когда они оставались наедине, он был единственно правильным.

- Как ты это делаешь? - спросил Сон Дже, метаясь взглядом по девичьему лицу, он был словно загипнотизирован лишь взглядом.

Юна прищурилась, нахмурившись, и выпучив губы, пытаясь понять, что именно он имеет в виду.

Он не ответил словами. Его руки сжали крепче тонкую талию, притягивая к себе до той степени пока между ними не останется и малейшего промежутка, Сон Дже склонился, ощутить тепло её дыхания на своих губах. Пухлые, слегка влажные губы Юны оказались так близко, что Сон Дже мог рассмотреть их мягкую текстуру, замечая лёгкое дрожание. Его нос коснулся щёки девушки, вдохнув тонкий запах парфюма, смесь свежести и сладости, к которой он так сильно привык, от которой появлялся нежный трепет в сердце, а на душе появлялось чувство спокойствия. Глаза жадно искали её взгляд, ныряя в глубину темных глаз, пытаясь прочесть в них ответы на терзающие вопросы.

- Сводишь с ума - прошептал Сон Дже, его голос был настолько низким и горячим, казалось он начинает обжигает воздух между ними.

Юна вместо слов ответила нежным прикосновением губ, её поцелуй был лёгким, осторожным, без страсти и жажды, наполненный трепетом и нежностью. Она не торопилась, боясь нарушить хрупкую магию момента, позволяя себе раствориться в этом прикосновении и в его тепле. Сон Дже отвечал ей, не углубляя поцелуй, но его руки дрожали, пальцы сжимали ткань кофты, ощущая под ней хрупкое тело, требуя больше, но вновь повинуясь ее желанию. Её дыхание стало чуть чаще, Сон Дже слышал, как оно смешивается с его собственным, ровным, но напряжённым. В каждом движении чувствовалась невыразимая близость и желание остаться рядом, желание показать насколько они близки.

- Хорошего дня, Сон Дже - прошептала Юна, осторожно разрывая поцелуй. Она быстро освободилась от его рук, боясь, что если останется ещё на немного, то просто не сможет уйти.

Сон Дже усмехнулся на фразу Юны, не оборачиваясь, когда она ускользала из объятий. Он прекрасно понимал: если сейчас увидит, как кто-то приблизится к ней с любыми намерениями то просто не сможет сдержаться. Его тело уже было на пределе, напряжение жгло каждую клетку организма. Но она, так искусно и красиво остановила его порыв злости, становясь невидимой преградой между его эмоциями и разумом, не позволяя сорваться с места, не дала выплеснуться негатив в сторону ее дружков. И эта черта притягивала к ней только сильнее. Юна обладала полным контролем над его разумом, над его мыслями, над каждым порывом, что рвался наружу. Она захватила всё, что было в нём, целиком и полностью.

Сон Дже остался стоять там, неподвижный, погружённый в собственные мысли. Кулаки сжались в карманах брюк, пальцы сжимали ткань, пытаясь удержать себя от взрыва эмоций. Медленно проводя языком по губам, собирая остатки её бальзама, тонкий, сладкий след, который остался на его коже, напоминая о её присутствии.

Юна быстро удалялась от Сон Дже, пытаясь ускользнуть от всего мира, ее шаг переходил на мелкий бег. Большой капюшон кофты был натянут так низко, что ткань почти скрывала половину лица, оставляя лишь тёмные, напряжённые глаза, устремлённые в землю. Она сгорбилась, плечи сжались словно под невидимым грузом, а голова опустилась вниз, сейчас она хотела не просто остаться незамеченной, она хотела стать невидимой для каждого прохожего. Шаги были быстрыми, но осторожными, Юне казалось, что каждый звук мог выдать её присутствие рядом. Она старалась пройти мимо Баку и Го Така так, чтобы никто не заметил, не остановил, не сказал ни слова, хотела стать ветром что витал вокруг.

Прохожие становились размытыми тенями, но именно в этот момент, казалось, время становилось тягучим от напряжения и тревоги. Юна выдохнула, задержавшийся воздух из лёгких вырывался с тихим шипением, принося краткое облегчение, когда она прошла мимо парней и ее никто не остановил, никто не окликнул. Юна почти поверила в собственную победу, расслабляясь лишь на мгновение.

И это было ошибкой.

- Юна! - голос Баку прорезал воздух вокруг, резкий и слишком громкий, как удар молнии на ясном небе. Он уже подбегал к ней, звук шагов за спиной заставил тело девушки напрячься.

Она не остановилась сразу, пытаясь сохранить дистанцию, но внезапно рука дернула за рукав кофты. Резкий рывок заставил нехотя обернуться. Лицо Юны исказилось раздражением, брови сошлись в хмуром узоре, губы сжались в тонкую линию. Она скинула капюшон с головы, обнажив взъерошенные волосы и напряжённый взгляд, который метался между двумя парнями.

Баку застыл, улыбка, которая ещё мгновение назад играла на губах, исчезла так же быстро, как и появилась. Взгляд опустился вниз, голова медленно повернулась в сторону, скрывая смущение, вызванное таким пристальным испепеляющим взглядом. Плечи чуть опустились, словно вместе с ними улетучилась прежняя уверенность, оставляя после себя лишь тихую растерянность.

Го Так стоял неподвижно, в его взгляде вновь горела искренняя мольба о прощении. Глаза были широко раскрыты, пытаясь передать всю глубину испытываемых чувств, губы чуть приоткрыты, он может и хотел что-то сказать, но слова застряли в горле от вида девушки. Лицо было напряжено, эта беззащитность, почти детская в своей искренности, вызывала у Юны смешанные чувства: раздражение от повторяющейся боли, жалость к его уязвимости и усталость, пронизывающую встречу, словно бесконечный повторяющийся круг.

- Давай поговорим...- робко произнёс Го Так, голос дрожал, он балансировал на грани отчаяния и надежды.

- Не хочу - Юна сосредоточила все свое внимание на парне, глаза сверкали холодом, острым, словно лезвие. Она процедила слова сквозь сжатые зубы, они прозвучали как льющийся яд на рану.

Это было не ненавистью и не злобой, вспыхивающей наружу, а глубокой, тягучей обидой, медленно пожирающей нутро изнутри. Ощущала, как эта рана кровоточит, но не могла позволить себе показать слабость, слишком много пришлось пережить, чтобы теперь дать ей вырваться наружу, слишком много гордости перед собой испытывала Юна что бы показывать такое человеку что оскорбил.

- Не веди себя так... - взвыл Го Так, внезапно схватив её за запястье. Его рука была настойчивой, но Юна резко отдернула её, не желая, чтобы он прикасался.

- Как? Как двуличная сука? - ее глаза вспыхнули яростью. Голос стал громче, резче, в нем было и раздражение, и боль, слова ударили по парню словно плеть, тяжёлые и болезненные.

Юна хотела, чтобы он понял и осознал: обычные, брошенные на ветер слова, сказанные в порыве эмоций или бездумно, могут ранить глубже любой физической боли.

Го Так замер, лицо побледнело, губы дрогнули, но он остался в звонком молчании. В глазах мелькнула смесь шока от услышанного и глубокого раскаяния за содеянное. Впервые он осознал, что за каждым словом Юны скрывается целый мир боли и предательства.

Никто из троицы стоящий у входа в двор школы, не произнёс ни слова. Го Так опустил голову, тяжесть всего мира свалилась на его плечи за грубую фразу. Губы слегка приоткрылись, но слова так и не вышли наружу. Взгляд был опущен, глаза блестели от сдерживаемых эмоций, в них была растерянность, боль и безмолвное отчаяние. Он искал нужные слова, но они ускользали, оставляя его в плену собственных горьких чувств.

Рядом стоял Баку, обычно жизнерадостный и разговорчивый парень, который всегда умел найти что сказать, чтобы разрядить обстановку. Но сейчас он молчал, руки глубоко засунуты в карманы, плечи немного сгорблены, взгляд устремлён куда угодно, в трещины асфальта, в небо, в проходящих мимо учеников, только не на Юну. Лицо выражало смесь неловкости и беспомощности, он пытался спрятаться за привычной маской весельчака, но внутренне ощущал всю тяжесть происходящего между друзьями.

Юна стояла неподвижно, глаза горели холодным огнём, устремлённые только на Го Така. Взгляд был настолько пронизывающим, что казалось, он мог прожечь парня насквозь. В её душе бушевала обида и злость, которые постепенно затмевали разум, а ком боли сковывал горло, мешая нормально дышать. Дыхание было прерывистым, почти слышным в этой давящей тишине, которая начинала сжимать грудь, делая каждый вдох трудным, начинала давить не только на уши и разум, но и на терпение.

Не выдержав, Юна резко развернулась, быстрыми шагами направляясь к входу в школу. Движения были резкими, жесткими, стремительными, сейчас она пыталась убежать не только от тяжелой ситуации, не только от парней, но и от собственных эмоций что окутывали с каждым мгновении в присутствии Го Така только сильнее. Юна не оборачивалась, не замечая осуждающих взглядов окружающих, холодных, оценивающих, наполненных недоумением и сплетнями. Шепоты витали в воздухе со вчерашнего дня, они целились прямо в девушку невидимыми стрелами, но на этот раз Юна была в пузыре, где всё это становилось лишь гулким фоном.

Позади звучал бубнеж парней, которые пытались догнать девушку, что-то сказать, но их слова тонули в шуме школьных коридоров, не достигая ее ушей. Их голоса стали пустыми, чуждыми, не имеющими значения. Го Так шел за ней, не отрываясь пытаясь заговорить, но каждый раз, когда он открывал рот, слова терялись в пустоте. Его голос дрожал, но Юна словно стала той самой невидимкой, растворяясь в воздухе, не замедляя шаги шла к классу.

Баку время от времени вставлял свои фразы, стараясь отвлечься и отвлечь других, здороваясь и шутя с проходящими мимо школьниками. Его смех звучал натянутым, искусственным, попыткой внести лёгкость в атмосферу, которая становилась всё тяжелее. Но даже он не мог вернуть прежнюю лёгкость момента, его глаза иногда невольно бросали тревожные сигналы на удаляющуюся фигуру Юны и на Го Така.

Юна с грохотом распахнула дверь кабинета, резкий звук эхом разнесся по комнате, заставляя всех присутствующих обернуться. Взгляды, полные любопытства и скрытого осуждения, устремились прямо на виновницу шума, та что являлась эпицентром уже новых слухов, Юна которая теперь оказалась в центре внимания из-за подозрений в организации вчерашней драки. Сердце девушки сжалось от жгучей боли, ледяные иглы впивались в кости при каждом новом шепоте, разжигая внутренний порыв злости. Юна глубоко вдохнула, задерживая дыхание, пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции, которые настойчиво рвались наружу.

С шумом отодвинув скрипучий металлический стул, Юна жестко с шумом опустилась на своё место. Движения были резкими, похожие на взрыв, воздух вокруг сжался от напряжения. Взгляд Юны был острым, царапающим присутствующих, полыхал яростью, которая прожигала пространство между ней и остальными. Взбешённый блеск в глазах заставил окружающих ощутить холодок тревоги, цепкий взгляд, который казалось, может разорвать на части любого, кто осмелится встретиться с ним.

Люди в классе замерли в момент столкновения с этими леденящими душу глазами, а затем один за другим отвернулись, стараясь не замечать инцидента. Голоса вокруг заговорили взволнованно, но с явным желанием отвлечься, тихие шёпоты и приглушённые смехи заполнили пространство вокруг, пытаясь тщетно заглушить напряжённость, перевести тему на обыденную, более простую, отведя внимание от Юны. В воздухе висело ощущение неловкости и скрытого страха, все боялись, что следующий взрыв эмоций может обрушиться уже на них.

Го Так, чье место находилось перед ней, сразу же повернулся к Юне. Все его тело гудело от тревоги и напряжения, губы сжаты, а плечи напряжены. Он пытался понять, как подойти к ней, как сказать то, что могло бы изменить ее отношение, как объясниться и наконец извиниться не в пустоту.

Сбоку, скрестив руки на груди, сидел Баку. Лицо было необычно серьёзным, глаза внимательно следили за каждым движением Юны.

- Позволь мне объясниться - все же заговорил парень, голос Го Така прозвучал почти жалобно, глаза горели отчаянием. Он смотрел на Юну так, будто пытался пробиться сквозь её молчание, найти в её взгляде хоть малейший проблеск понимания.

Юна не отвечала. Глаза такие же холодные, вид отстранённый. В груди копилась горечь, не просто раздражение, а глубокое чувство предательства, перемешанное с одиночеством, которое брало сердце в плен ледяными тисками. Ощущая, как слова Го Така вторгаются в личное пространство, нарушая границы, которые она выстроила вокруг себя, как защиту от внешнего, защиту от таких как он.

Баку, наблюдав эту сцену, не смог выдержать оставаясь лишь наблюдателем. Его тело напряглось, резко вскочив, схватил Го Така в захват, дружески наигранный. В его движениях была одновременно поддержка и раздражение от того что он творит, Баку хотел защитить друга, но и постараться подтолкнуть к примирению девушку.

- Извини этого придурка! - Голос Баку был крепким, но с ноткой шутливости, как будто он все еще не оставлял попыток разрядить обстановку что витала между друзьями.

- Дай мне самому сказать! - Го Так, пытаясь вырваться, выкрикнул, голос срывался от раздражения на друга за подобные выходки.

Но Баку не собирался отпускать.

- Ты уже сказал, придурок!

Юна почувствовала, как у Баку такими движениями все же получалось слегка разрядить атмосферу между ними, ощущала, как напряжение в комнате немного ослабевает. Губы дрогнули, на миг в уголках появилась слабая тень улыбки, смотря на взаимоотношения этих парней, как смешно Го Так пытался вырваться из хватки, и какую смешную рожицу при этом строил Баку не отпуская парня. Но раздражение не отпускало, сверлило как укус комара. Она понимала, что эти извинения, лишь поверхностный жест, не способный изменить того, что уже произошло. Её мысли метались, ведь они не понимают. Никто не понимает, что между ними с Сон Дже происходило. Го Так не знает ни его, ни девушку. И все равно пытается вмешаться, навязаться и переубедить, доказать свою истину как единственно верную.

Юна вновь оказалась в пузыре собственного сознания, отделённом от всего происходящего вокруг. Слова Го Така, крики и шутки Баку, всё вокруг скользило мимо, не оставляя никакого следа. Взгляд стал пустым, устремлённым сквозь класс, начиная походить на стеклянный, стены и лица, окружающих растворялись, уступая место тёмному всепоглощающему водовороту мыслей.

Внезапно из этой внутренней бездны её вырвал мягкий, твёрдый голос Ши Ына. Вместе с Джун Тэ они стояли рядом с ее партой, наблюдая за игрой Баку и Го Така, но без осуждения, молчаливые зрители дружеской игры. Юна не поняла в какой именно момент они появились в классе, слишком тихие, скромные и закрытыми казались эти два парня.

- На нас нападают? - с лёгкой иронией, принимая оборонительную позу, спросил Баку.

- Нас вызывает учитель - спокойно и без эмоционально ответил Ши Ын, его голос был ровным, словно холодный камень, не поддающийся волнениям.

Юна почувствовала, как последние нити её самообладания натягиваются до предела. Медленно поднимая тело со своего места, стараясь не показать, насколько сильно её потрясло это известие. Юна первой вышла из класса, где теперь царил гул голосов и шорохи, словно рой мух, который не унимался и мешал сосредоточиться. За ней молча последовала вся компания, оставив позади вчерашнюю заварушку и все неразрешённые конфликты, направляясь навстречу новой, неизбежной проблеме.

Учитель сидел за своим столом в учительской, развернувшись на стуле в сторону нашкодивших учеников, лицо было спокойно, но в голосе звучала твёрдость, которая не допускала споров. Он уже знал, что произошло, но хотел услышать всё из первых уст, понять, кто и как участвовал в драке. Его глаза внимательно сканировали присутствующих, задерживаясь на каждом из учеников.

- Все, кто общается с Чхве Хе Маном, сегодня отсутствуют, - произнёс он ровно, без упрёка, но с явным разочарованием. - Несколько учеников видели драку. Преувеличение?

Го Так напрягся делая глубокий вдох, его взгляд метался между учителем и остальными, губы дрожали, когда он пытался подобрать слова для оправдания. Голос звучал спокойно, но с явной осторожностью, нервозность от происходящего чувствовалась в каждом слове. Он говорил, но слова казались пустыми, неубедительными, говоря чистую правду, но у учителя была уже своя правда которой он решил придерживаться, не давая поблажки.

Баку наоборот стоял неподвижно, с гордо поднятой головой и каменным выражением лица, он принимал обвинения хотя прекрасно понимал, что не виноват. Весь его вид говорил о уверенности в себе, он явно не собирался прятаться от наказания. В какой-то момент он выдал нелепую фразу, подключившись таким образом к оправданиям своего друга. Все, включая учителя, обернулись к Баку с недоумением, в выражении каждого было непонимание от нелепой фразы.

Юна же не обернулась, стояла немного в стороне, отделённая невидимой пеленой от всего происходящего. Взгляд пустой, рассеянный, она смотрела сквозь помещение, погружённая в свои мысли. Плечи слегка опустились, а дыхание стало ровным и спокойным, это был ее прочный щит, который она выработала годами, чтобы не дать словам и упрёкам проникнуть глубже чем следует.

Её часто отчитывали, за пропуски, за участие в подобных заварушках, куда она попадала не по своей воле, как и сейчас. Еще и отец, строгий, жестокий и грубый, не раз делал ей замечания или просто оскорблял дома, начиная ссору, каждый подобный момент оставил глубокий след в душе девушки. Поэтому навык уходить в себя, прятать свои настоящие чувства за маской безразличия и спокойствия, стал для неё естественной защитой в такие моменты. Несмотря на шум и напряжение вокруг, Юна была недосягаема для чужих слов и взглядов, её внутренний мир оставался неприступен, а слова проходили сквозь, не попадая в уши, не затрагивая эмоций.

Учитель медленно вытащил из стола несколько ярких буклетов и протянул их в сторону ребят. Этот момент заставил Юну вынырнуть из глубины своих мрачных мыслей, резко подняв голову, её глаза на миг заискрились непониманием.

- На выходных будете волонтёрами, - твёрдо произнёс учитель, - и штрафные балы остаются в силе.

Последняя фраза была ударом под дых для девушки, что-то внутри Юны оборвалось, невидимая нить самообладания с треском порвалась. Какого чёрта у неё теперь проблемы из-за этого придурка Хе Мана, который постоянно ищет повод для ссоры и драки, постоянно пытается задеть, так еще и телефоны крадет, а отдуваться приходится людям что защищались. Возмущение охватило не только девушку, но и Го Така, который не выдержал и начал пререкаться с учителем, пытаясь доказать их невиновность в произошедшем.

- Это несправедливо. - чуть повысив голос, вскликнул Го Так. - А Хе Ман и другие? Это они начали драку!

Учитель нахмурился, его глаза сверкнули строгостью, голос стал громче и тверже.

- Слушайте, это что, похоже на дискуссию?! - резко перебил пожилой мужчина, пресекая попытки уйти от наказания.

Юна проклинала всю свою вчерашнюю инициативу, зачем она вообще пошла тогда за Го Таком? Зачем вмешалась, хотя изначально не собиралась? Зачем защитила этого придурка, который затянул ее в неприятно, так еще и оскорбил перед этим. Теперь она влипла в это волонтёрство и ужасные штрафные баллы, это было наказание за свою доброту и слабость, а не за чертову драку. Сердце билось учащённо, в голове крутились мысли, захватывающая в водовороте: «Если бы я не вмешалась, всё было бы проще...»

- Это правда... - тихо начал говорить Ши Ын, которому, казалось, должно было всё равно, волонтёрство или штрафные баллы. Он ведь был отличником, для него такие мелочи не должны иметь особого значения. Его голос прозвучал ровно, почти без эмоционально, но в глазах мелькнуло лёгкое беспокойство, похожая на борьбу за справедливость.

- Да, Хе Ман с другими начали драку, мы просто... - решив поддержать инициативу Ши Ына, Юна продолжила мысль, стараясь говорить уверенно, хотя внутри всё сжималось от напряжения.

- Эти двое давили на вас, да? - учитель, указав жёстким жестом на Баку и Го Така, перебил не успев Юна начать.

- Да, - с отчаянием и усталостью в голосе ответила Юна, её плечи немного опустились, слово резко вылетело с губ, а в душе тешилась надежда что такая глупость спасла бы хотя бы от штрафных балов.

- Нет, - одновременно с ней сказал Го Так, стараясь сохранить достоинство, но в его взгляде читалась растерянность от услышанного.

В этот момент головы Го Така и Ши Ына что стоял рядом, мгновенно опустились вниз, под напором рук Баку, который, сжав зубы и нахмурившись, начал говорить.

- Извините, учитель! - громко и чётко, как всегда уверенно, на одном дыхании произнёс Баку, - мы будем добросовестными волонтёрами, и я, как капитан баскетбольной команды, больше не буду втягивать их в неприятности! - на последок парень поднял голову сверкая самоуверенностью и яркой улыбкой.

В классе повисла напряжённая тишина. Джун Тэ, заметив, как Юна всё ещё стоит на месте, а не как все в поклоне в качестве извинений, потянул её за рукав, мягко, настойчиво, призывая тоже склонится вниз и признать вину. Юна неохотно склонилась в извинениях перед учителем, как и все остальные. Она признала вину, хотя и полностью ее отрицала.

- Идите, - учитель глубоко вздохнул, словно сбрасывая с себя тяжесть, и с усталым жестом указал на дверь из учительской. Наконец этот затянувшийся и нелепый театр упрёков и отчитываний за чужие ошибки подошёл к своему завершению.

Первыми из учительской вышли Го Так и Баку, их шаги звучали уверенно, а протяжные возгласы протеста перед наказанием Го Така отдавались эхом по коридору. За ними последовали остальные, Юна же осталась самой последней кто вышел из комнаты. Она стояла в стороне, скрестив руки на груди, пытаясь защитить себя от растущего чувства злости на всех вокруг. Взгляд был сосредоточен, но в глубине глаз мелькала смесь раздражения и тревоги. Она наблюдала, как Баку, с характерной для себя лёгкой усмешкой и прищуром, заставляет Го Така извиниться перед Ши Ыном за вчерашнее и поблагодарить что тот встал на их сторону перед учителем.

- Извини за вчерашнее, - произнёс Го Так искренним, немного сдавленным голосом. В его тоне звучало настоящее раскаяние, даже если слова давались с трудом.

Юна почувствовала, как напряжение в груди немного ослабло, словно тяжёлый камень сдвинулся с места благодаря такому жесту с его стороны. Он признал вину перед ним, и пусть это было не полностью искренне, но хотя бы он сделал шаг навстречу. Однако её мысли блуждали вокруг Ши Ына, ведь именно он пострадал сильнее всего. Го Так задел его гораздо больнее, чем её саму, обвиняя парня в самом ужасном что случилось с его другом. Го Так, хоть и не слушал предупреждений Юны, не слышал ее слов, когда она пыталась его остановить, переубедить, заставить хотя бы на мгновение задуматься, втянул Ши Ына в конфликт. И всё же, несмотря на это, Го Так хотя бы смог извиниться перед ним.

- И ты меня извини, мне жаль. - спокойно, ровным тоном ответил Ши Ын, а в глазах читалась искренняя готовность к примирению.

Это удивило Юну. Ши Ын, который не имел никакой вины в случившемся, всё равно принял на себя часть ответственности и извинился, неясно за что именно и почему он извинялся. Это показалось Юне странным с его стороны, но и одновременно трогательным, он показал себя с новой удивительной стороны.

- Похоже, вы помирились. Вот смотри, Юна, как надо, - обратился к ней Баку, оборачиваясь с лёгкой усмешкой и насмешливым блеском в глазах.
Юна уже почти прошла мимо не отвечая на шутки Баку, но слова Ши Ына, прозвучавшие тихо, словно шёпот ветра, заставили замереть у окна. Она встала в самом центре группы парней, ощущая, как холодное стекло отражает её смятённые мысли и неуверенность в будущем развитии их диалога.

- Слушай, я не из твоей команды. И не трогай мою голову. - Ши Ын сказал это спокойно, без агрессии, без раздражения, просто констатируя очевидный факт. Его голос был ровным, без нотки обиды, а взгляд, твёрдым и уверенным. Не дожидаясь ответа, он плавно развернулся, медленно начиная движения по длинному коридору, его шаги звучали размеренно, будто он хотел уйти от этой бессмысленной игры в друзей.

Но Баку явно не собирался оставлять разговор на этом. Он быстро подскочил к Ши Ыну, который только двинулся с места, не ожидая продолжения этого бессмысленного диалога. Баку с игривой усмешкой наклонился и начал трепать волосы Ши Ына, не обращая внимания на то, что тот попытался оттолкнуть его руку. Даже когда Ши Ын слегка отстранился, Баку не отступил. Он наоборот положил руку Ши Ына себе на голову, словно заставляя того трепать свои волосы в ответ, как послушного щенка.

Юна застыла на месте как вкопанная, глаза расширились от изумления и недоумения наблюдающей картины. Ее дыхание на мгновение сбилось, а в голове пронеслась мысль: «Что он вообще себе позволяет?» Не выдержав, Юна резко подбежал к Баку и резким жестом оторвала его руку от Ши Ына.

- Баку, прекрати, не переходи личные границы! - ее тон стал настойчивым, без злобы, скорее, с шоком от увиденного. Рот Юны оставался приоткрытым, словно она не могла до конца поверить в то что это действительно произошло, глаза искали у Баку хоть какое-то объяснение его странному поведению.

Она смотрела в его задорные, игривые глаза из которых лилась радость от шалости, почувствовав, как напряжение немного спадает, сразу же убрала руку, когда он успокоился и начинал шутить в сторону окружающих. Девушка уже собиралась пройти мимо, но вдруг почувствовала, как кто-то настойчиво схватил её под локоть останавливая на месте.

- Сестренка, постой - прозвучал голос Баку, на этот раз с неожиданной серьёзностью. - Пожалуйста.

Юна нехотя остановилась медленно развернувшись к нему. В взгляде уже не было прежней злости, вместо этого появилась усталость от непрекращающегося внимания в ее сторону. Она была морально готова к очередному витку этого бесконечного противостояния, к новым нотациям и спорам, которые, как всегда, не ограничатся простыми извинениями. Она знала, что они методично будут бить в одну и ту же точку, доказывая свою правоту, пока не добьются желаемого результата, как тогда, когда эти парни пытались подружиться с ней.

Но в этот раз всё было иначе. Это был не просто спор или недоразумение. Этот разговор был о человеке, которого она была готова защищать при любых обстоятельствах, даже если он сам не просил о помощи, даже если ему было глубоко плевать на мнение окружающих. Юна твердо решила, она не позволит никому оскорблять Сон Дже, не позволит стоять в стороне и слушать оскорбления в его адрес.

Юна крепко сжала зубы, стараясь удержать эмоции внутри не давая им вырваться наружу. Глаза, прикрытые на миг от безысходности, медленно раскрылись, в них заблестела ледяная решимость к разговору.

- Баку, прекрати - голос Юны прозвучал ровно, без эмоционально, но в каждом слове чувствовалась скрываемая горечь. - Ты будто отреагировал иначе узнав подробности.

Баку замялся, отводя взгляд в сторону Го Така, который стоял неподалёку, опустив голову и тщательно подбирая слова, вновь боясь произнести что-то лишнее.

- Нет -произнёс Баку - но я не считаю тебя... - голос его дрогнул, он замялся, не в силах закончить фразу. - Тем, кем тебя назвал этот придурок, - он кивнул в сторону друга, выдыхая с явным сожалением.

- И на этом спасибо. -процедила сквозь зубы Юна, сарказм резал слова острым лезвием.

Она резко вырвала локоть из хватки Баку, пытаясь скрыться от продолжения диалога, но он вновь схватил её за руку.

- Пожалуйста, постой - настойчиво сказал Баку, не отпуская руки. - Это парень, он не настолько прост как кажется. Ты не знаешь его... - в его голосе мелькнуло что-то похожее на тревогу и переживание.

Юна не смогла до конца понять, что именно он чувствовал в этот момент, но эта фраза «ты не знаешь его» ,словно нажали на невидимую кнопку внутри разума, переключив её спокойствие в режим ярости.

Она была той, кому Сон Дже доверился, с кем он стал проводить каждый свой день. Она носила его вещи, казалось знала его лучше всех остальных. И тут Баку говорит, что она всё неправильно поняла. Это злило до предела, челюсть сжалась так сильно, что казалось, вот-вот появится боль, пелена опустилась на глаза, дыхание стало прерывистым, внутри развернулась буря, которую она отчаянно пыталась сдержать, но все было тщетно.

Юна резко сделала шаг вперед, её голос прозвучал как удар молнии:

- Ого, а кто знает? Ты? Или твой младший братик? - агрессивно, холодно, с ядовитым сарказмом бросила слова Юна, сверля взглядом Баку.

Парни застыли на месте, загипнотизированные её напором, не зная, что ответить на эту агрессию. Но тот, кто казался более дружелюбным и «простым», казалось решил подлить масла в огонь.

- Пожалуйста, послушай, он двуличный, он участвует в драках и совершает грязные делишки, и как бы ужасно ни было, Сон Дже скорее всего тебя использует... - голос Баку был необычайно серьёзным, без привычного задора и игривости, словно он пытался донести что-то жизненно важное, что одновременно казалось очевидным и невыносимым.

Эти слова ударили Юну резкой болью прямо в сердце. Она знала многое о Сон Дже, но последнее обвинение звучало как колющее ножевое, заставляя внутри взорваться последнюю грань спокойствия отделяющую девушку от внутреннего взрыва.

- Ху Мин. - впервые она произнесла полное имя парня, демонстрируя всю серьёзность своих убеждений и показывая, что он зашёл слишком далеко. - Из вас всех его больше всего знаю именно я, и я ему верю. Я больше не хочу с вами ругаться или выяснять отношения. - голос Юны был острым, холодным и ровным, а лицо сохраняло бесстрастность, лишь глаза сверкали злобой, отражая внутреннюю борьбу между гневом и острой болью.

- Я пытаюсь предотвратить ужасное - произнёс Баку переходя почти на шепот, боясь, что слова, сказанные вслух, могут сделать происходящее ещё более необратимым. Его голос дрогнул, но в нём было столько серьёзности, что Юна невольно замерла вглядываясь в его глаза стараясь найти ответ.

- Что же? - холодно выдохнула Юна, голос наполнился отвращением и злостью, словно весь мир вокруг вдруг превратился в нечто враждебное.

Баку молчал, начиная взвешивать каждое слово, боясь, что одна неосторожная фраза разрушит то, что они только начали строить, хрупкие зачатки дружбы и доверия. Он видел, как Юна меняется на глазах, её лицо, обычно спокойное не проявляющее эмоций, теперь было покрыто тенью сомнений, боли и злости на весь мир. Он боялся задеть её ещё сильнее, боялся, что она отвернётся навсегда.

В его голове крутились мысли о Гым Сон Дже, человеке, которому он не мог доверять ни на йоту. Воспоминания о драках, интригах и двуличии этого парня всплывали один за другим. Баку был уверен: Сон Дже использует Юну. Возможно, ради союза, возможно, ради собственной выгоды, точной картины у него не было, но сомнений в собственных убеждениях не возникало.

- Это может оставить глубокую душевную травму, - сказал тихо Баку, пытаясь донести до неё всю серьёзность ситуации.

Дыхание Юны внезапно перехватило от услышанного, холодный комок застрял в груди и сжал сердце до предела. Она ощутила, как внутри всё сжалось и потемнело, будто в её душе вспыхнул тихий, но неумолимый шторм. Раньше она уже теряла людей, друзей, тех, кто уходил, оставляя за собой пустоту и боль. Но Сон Дже был другим. С ним не было места предательству, лжи или обману. Они просто существовали вместе, как две половинки одного целого, без лишних слов, без страха и сомнений. Это была их тихая гавань, где она чувствовала себя в безопасности.
Воспоминания о его искреннем взгляде, наполненном теплом и неподдельной заботой, пронзали её сознание насквозь. Каждое его слово, каждое действие казались ей доказательством того, что их связь настоящая, неподдельная. Юна верила в это всем своим существом. Они были безумно похожи и одновременно совершенно разные, и именно эта разница притягивала друг к другу, словно два магнита, не способных разорвать связь. Это чувство было глубоко укоренено в душе, оно давало ей силы и уверенность.

Но сейчас, когда Баку говорил о сомнениях и предательстве, внутри Юны что-то треснуло. Слова друга, которые раньше казались пустыми страхами, теперь звучали как холодный ветер, пробирающий до костей. Разум начал метаться между доверием и тревогой, между уверенностью и сомнением. Она чувствовала, как внутренний мир, казавшийся таким прочным, начал шататься на зыбкой почве неуверенности.

Юна пыталась заглушить эти мысли, оттолкнуть их подальше, но они возвращались снова и снова, словно тени, преследующие в темноте. Внутренний голос кричал, что, возможно, именно Баку прав, что она слепо верит в иллюзию, которая может разбиться в любой момент. Это осознание вызывало в ней болезненный узел тревоги, который сжимал грудь и не давал дышать свободно.

Эмоции переполняли тело, страх потерять то, что казалось неприкосновенным, гнев на саму себя за сомнения, отчаяние от невозможности найти ясность. Внутри начинала разгораться борьба между сердцем, которое хотело верить в искренность чувств, и разумом, который требовал осторожности в действиях. Юна стояла на грани, балансируя между светом и тенью, пытаясь сохранить хрупкое равновесие в мире, который вдруг стал таким неопределённым.

Юна перевела взгляд в сторону, её глаза встретили неподвижные фигуры парней, словно застигнутых во мгле замершего времени. Они стояли молча, словно тени, с лицами, лишёнными эмоций, будто весь мир вокруг замер вместе с ними, наблюдая за нелегким разговором. Воздух наполнился тяжёлой, почти осязаемой тишиной, которая висела между ними, невидимой стеной, разделяющая пространство и время. Сердце Юны билось громко, неровно, тревожно, эхом отдаваясь в этом безмолвии.

Вдруг из этой застывшей сцены медленно выплыла фигура девушки, которая, словно луч света, прорезала мрак и вернула реальность в происходящее. Шаги были осторожны, но уверены, а взгляд, внимателен и сосредоточен, скользивший по фигурам впереди. Она приближалась, и с каждым её движением в груди Юны появлялся свет надежды на побег из этого мрака сомнений, побега от пристальных глаз и обвинений.

- О, привет - громко и ясно прозвучал голос Юны, разрезая тишину, она помахала свободной рукой в сторону приближающейся девушки. В её жесте звучала надежда и мольба о помощи, а глаза просили поддержки без слов. Пока парни обернулись на неожиданное вмешательство, Юна, не отводя взгляда, шевелила губами слово «помоги», тихим криком, обращённый к единственной надежде.

Девушка, не теряя ни секунды, внимательно посмотрела на Юну, прочитала фразу с ее губ и не замялась. Наоборот, в её взгляде вспыхнуло понимание, а на лице появилась лёгкая, но уверенная улыбка. Она подошла вплотную, словно защищая Юну своим присутствием, взяв ее под руку, жест, полный поддержки который уже вытаскивал ее из непростой ситуации.

- Привет, слушай, я забыла тебе кое-что отдать, пойдем к моему классу, -дружелюбно произнесла девушка, с лёгким оттенком настойчивости, бросив недоумённый взгляд на Баку, который всё ещё крепко держал Юну, не желая отпускать.

- С удовольствием - ответила Юна, наконец вырвав руку из хватки, чувствуя, как напряжение постепенно уходит, они вместе начали удаляться от компании парней. Шаги девушек эхом отдавались в пустом коридоре. За их спинами парни стояли, всё ещё ошарашенные и молчаливые.

- И кто это был? - Го Так, нарушая тишину, спросил в воздух.

- Понятия не имею, но она такая симпатичная - пробормотал Баку, не скрывая интереса и восхищения к новой особе.

- Баку! - рыкнул на друга Го Так, пытаясь вернуть его к серьёзности.

- Ну правда ведь! - улыбнулся Баку, перекинув руку через плечо товарища, вместе они покинули место тяжёлого разговора, оставляя позади мрачную атмосферу, наполненную тревогой и злости.

Юну всё ещё под руку вела знакомая, которую она вытащила недавно из уборной, но сейчас она была ухоженной, милой девушкой с быстрым умом, и именно это помогло Юне выбраться из затруднительного положения. Девушка держала её крепко, но нежно, словно понимая, что сейчас Юна особенно уязвима и нуждается в поддержке. Юна не пыталась вырваться, внутри проснулась тихая благодарность и облегчение.

Вместо того чтобы идти к классу, где могли бы встретиться лишние глаза и услышать лишние голоса, они направились в более укромное место, в отдалённый уголок школы, где коридоры становились уже и тише. Там, у старого окна с широким подоконником, покрытым лёгкой пылью и царапинами от времени, они присели, укрывшись от всей школы.

Юна опустила голову, её волосы мягко касались холодного стекла, а дыхание слегка запотевало на нём.

- Спасибо и прости... - голос Юны вышел тихим, почти полушёпотом, слова звучали искренне, но в них сквозила смущённость от проявленной помощи.

- Да ладно, хотя бы так помогла. Не переживай. - девушка улыбнулась, на губах заиграла лёгкая улыбка, которая сразу же рассеяла напряжение. Она отпустила робкий смешок и слегка поддразнила Юну, мягко подталкивая её локтем.

- И я не запомнила, как тебя зовут... - Юна сжмурилась, пытаясь справиться с волнением после признания, стыд охватывал все тело, скреб душу, но лучше уж так, чем скрывать или узнавать через третьих лиц как зовут ее спасительницу.

- Кан Су Джин. - Су Джин взглянула на неё с теплотой, улыбаясь без обиды и горечи от услышанного.

Су Джин выглядела дружелюбной, простой, без заносчивости или слащавости, просто обычная школьница, которая не пыталась казаться лучше других. В её взгляде светилась искренняя заинтересованность, а в манере общения ощущалась неподдельная доброта.

- Что у тебя с ними случилось? - с лёгким любопытством спросила Су Джин, внимательно глядя на Юну.

Юна почувствовала, как напряжённость постепенно спадает, атмосфера становилась теплее и спокойнее. Девушка располагала к себе, и это давало Юне чувство безопасности. Она повернула голову к Су Джин, стараясь подобрать слова.

- Не верю, что ты не понимаешь... - тихо произнесла Юна, словно проверяя, насколько можно довериться.

- Из-за Гым Сон Дже? - спокойно и мягко спросила Су Джин, не отводя взгляда и не меняя тона. В голосе звучала забота и желание понять, а не осудить.

Такая манера разговора успокаивала Юну, отпускала тревоги, хотя горечь на душе всё ещё оставалась не покинутой. Она кивнула в ответ, покачивая ногами в лёгком беспорядке, не в силах или не желая добавлять подробности в этот ответ.

Между ними повисла тишина. Су Джин задумчиво скрестила ноги и руки, взгляд устремился куда-то вдаль, сквозь лестничные пролёты, пытаясь найти ответы в своих мыслях. В этом молчании чувствовалась глубокая поддержка, не требующая слов, но очень важная для Юны.

- Слушай... я не даю советов и не осуждаю, не пытаюсь тебя переубедить или что-то ещё, - осторожно и тактично сказала Су Джин, тон был мягким, почти шёпотом, словно она боялась нарушить еще сильнее хрупкое равновесие в душе Юны. Она не хотела вторгаться в личное пространство девушки, лишь хотела поделиться своей точкой зрения, которая, возможно, была не нужна, но остаться в стороне она просто не могла. - Но я знаю, что у него репутация скверная... Просто будь осторожнее.

- И ты тоже... - Юна подняла голову, глаза на мгновение встретились с глазами Су Джин. Она протянула тихо, словно обращаясь не к человеку, а к самой себе.

Эти слова не звучали как упрёк или протест, это были первые слова, которые не пытались отговорить её от связи с парнем, а просто признали факт, который и так был известен всем вокруг. В них не было осуждения, только тихое принятие ситуации.

- Я просто говорю, - мягко улыбнулась Су Джин, губы чуть приподнялись, а глаза светились теплом и поддержкой. Она смотрела на Юну, которая казалась сейчас словно опущенной в воду, расстроенной, уставшей и потерянной в собственных мыслях. - В любом случае, это будет твой выбор.

- Ну хотя бы так, - тихо произнесла Юна, в этих словах звучала благодарность за то, что её не пытаются контролировать, не пытаются отговорить или обвинить в неведении.

Между ними повисло молчание, не тяжёлое и не напряжённое, как это бывало с Баку или Го Таком, а умиротворённое, тихое утешение. Вокруг играли мягкие лучи солнца что проникали внутрь через стекла окна, которые окрашивали стены в тёплые оттенки. Они просто сидели так пару минут, позволяя времени смягчить травмы, Юна первой спрыгнула с подоконника, поправляя форму, рука нервно сгребла край блузки, собираясь направится на занятия.

- Не хочешь после школы поесть чего-нибудь? - спросила Су Джин, всё ещё сидя у окна, голос был лёгким словно перышко, дружелюбно искренним, это было приглашение к маленькому побегу из повседневной суеты.

Юна задумалась всего на пару секунд, её взгляд скользнул по коридору, где мелькали одноклассники, разговаривающие и смеющиеся. Стоит ли сближаться с ней? Стоит ли дать шанс ещё одному человеку? Но в этот раз она решила пустить всё на самотёк. Как бы она ни старалась держаться подальше от Баку и Го Така, всё шло наперекосяк, и сейчас отношения с ними были натянутыми, наполненными злобой и обидами. С Сон Дже всё было иначе, всё получилось само собой: спонтанно познакомились, спонтанно встретились, и их связь казалась естественной и непринуждённо правильной. Возможно, всё происходящее, хоть и непреднамеренно, не так уж и плохо.

- Ладно, - кивнула Юна в знак согласия, в голосе прозвучала надежда, будто она впервые за долгое время позволила себе поверить, что все будет хорошо, без проблем и конфликтов.

Девушки вместе двинулись в сторону своих классов. Несмотря на то что они учились в параллельных потоках, их кабинеты располагались рядом, шаги Юны и Су Джин звучали в коридоре почти в унисон. Они обменивались лёгкими улыбками, такими тихими, что казались почти секретом, который никто кроме них не мог понять. Су Джин слегка приободрила Юну своим присутствием, стала ее невидимой опора в этом шумном и враждебном школьном мире. Когда они подошли к своим дверям, Юна остановилась, глубоко вдохнула, провожая Су Джин взглядом, села за своё привычное место у окна. Она опустила плечи, пытаясь сбросить с себя тяжелое начало учебного дня, устало посмотрев на часы, ожидая момента, когда можно будет наконец уйти.

Весь этот чертов день Го Так и Баку не оставляли попыток завязать с ней разговор. Сначала они осторожно спрашивали о Сон Дже, пытаясь понять, что происходит, но быстро поняли, что Юна не настроена обсуждать эту тему, по ее колким агрессивным ответам. Тогда их вопросы стали более общими, о погоде, о предстоящих тестах, о последних новостях школы обходя стороной главную новость о Юне. Они звали её на обед, предлагали побыть вместе с ними в баскетбольном клубе, шутили и пытались рассмешить её. Но Юна отвечала лишь молчанием, холодным и отстранённым. Она сидела, уставившись в тетрадь или в окно, старательно пытаясь спрятаться от навязчивого внимания. В какой-то момент, когда шум и настойчивость парней начали сводить с ума, она закрывала глаза и затыкала уши руками, защищаясь от мира, который казался слишком громким в их присутствии.

В момент, когда внимания этих парней переходило все грани, в момент, когда Юна уже почувствовав себя совсем разбитой от происходящего, девушка подошла к Ши Ыну и тихо попросила объяснить ей самый простой, самый глупый пример, тот, который даже она с плохой успеваемостью могла бы понять. Ши Ын, заметив, как рядом с ней суетятся Го Так и Баку, которые чуть ли не прыгали от настойчивости, с лёгким сожалением посмотрел на Юну. Она выглядела ужасно измученной: глаза были покрасневшими и тусклыми, голос, слабым и хриплым, а взгляд, молящим хоть на минуту освободиться от этого эмоционального давления.

Ши Ын терпеливо и спокойно объяснял ей шаг за шагом, не торопясь, не показывая раздражения. К удивлению, Юна начала понимать. Впервые за долгое время она погрузилась в математику глубже, чем просто «на глазок». В эти редкие моменты концентрации Баку и Го Так отступали, словно уважая не её пространство, а пространство Ши Ына, нехотя давая её мозгу передышку и исключая свои мелькающие фигуры из поля зрения. Это было небольшое, но такое необходимое облегчение, возможность забыть хотя бы на время о навязчивых мыслях, о давлении и внутреннем конфликте, который не отпускал ни на минуту. Юна ощущала, что ещё может контролировать что-то в своей жизни, что ещё есть место для спокойствия и понимания, пусть даже в простом школьном предмете она нашла это спасение.

После классного часа Юна, схватив телефон из папки одной из первых, пытаясь как можно скорее вырваться из тесного и душного класса, резко вылетев в коридор. Её шаги звучали гулко по кафельному полу, отражаясь от стен, покрытых плакатами с расписанием и объявлениями. В коридоре, среди шумных групп одноклассников, она мгновенно заметила Су Джин, та стояла у окна, спокойно ожидая появления подруги. Юна без слов схватила под руку девушку, и они вместе двинулись к выходу из школы.

Шагая быстро, почти бегом, девушки миновали ряды шкафчиков, прошли мимо столовой, откуда доносился аромат свежеприготовленной еды и разговоры учащихся. Коридор постепенно опустел, шум сменился лёгким эхом шагов. Су Джин выбрала лапшичную, небольшое уютное кафе в нескольких минутах ходьбы от школы, с деревянными столиками и тёплым светом лампочек, где всегда пахло имбирным чаем и соевым соусом. Юне было всё равно, куда идти, как далеко или сколько это стоит. Необходимо было лишь побыстрее уйти, сбежать от всех взглядов и вопросов, от навязчивого присутствия Баку и Го Така.

Когда девушки уже отдалились от корпуса школы достаточно далеко, казалось, что их никто не преследует, но вдруг позади донёсся тихий, но знакомый смех. Юна обернулась увидев привычную дружескую картину, Го Так прижимал ладонь к рту Баку стараясь не выдать своего присутствия рядом с девушками, чтобы тот не смеялся слишком громко и не привлекал их внимания. Но было уже слишком поздно, их заметили, и скрываться больше не имело смысла. Юна разочарованно выдохнула, замедлив шаг в привычно расслабленной ходьбе, глаза на мгновение встретились с глазами парней.

Спустя пару минут смех снова раздался позади, Юна раздраженно, резко повернула голову в их сторону.

- Хватит идти за нами - сказала она с не скрывающим раздражением, но не повышая голос, стараясь сохранить спокойствие и не доставлять дискомфорта Су Джин.

- Нам просто по пути - быстро сообразив, уверенно выкрикнул Баку, пытаясь придать своей фразе невинность, хотя в глазах светилась решимость не отставать от девушек.

Каждый прекрасно понимал, почему они идут за ними, и именно это понимание делало ситуацию ещё более невыносимой для Юны. Внутри вновь начинало бурлить раздражение, но ещё сильнее чувство настигло перед подругой, неловкость перед Су Джин, которую она тщательно скрывала, чтобы не показать слабость. Это было странно: в первую встречу Су Джин была застенчивой и не могла постоять за себя, а сейчас она выглядела словно совершенно другая девушка. Она шла с уверенностью в каждом шаге, с прямой спиной и взглядом, который не позволял сомневаться в её уверенности. С первого взгляда никто бы и не подумал, что совсем недавно над ней издевались, все скорее наоборот, она выглядела сейчас так, будто сама могла защитить или оскорбить других.

Все вместе они подошли к небольшой лапшичной, уютному уголку, спрятанному в тихом переулке недалеко от школы. Здание было небольшим, с деревянной вывеской, на которой выжжены иероглифы, а из-за больших окон мягко проникал свет только включившихся уличных фонарей, создавая тёплую уютную атмосферу вечернего спокойствия. Су Джин вошла первой, плавно толкая дверь, которая тихо заскрипела на петлях. Она придержала дверь для Юны, словно говоря без слов: «Ты не одна». За ними, словно тени, последовали Го Так и Баку, их шаги звучали чуть громче, чем хотелось бы Юне.

Внутри лапшичной царила атмосфера домашнего уюта: приглушённый тёплый свет лампочек с абажурами из рисовой бумаги мягко обволакивал помещение, заставляя забыть о суете внешнего мира. Простые деревянные столики с тёмными стульями стояли на полу из состаренного дерева, а по стенам висели картины с пейзажами и каллиграфией. Рядом с одним из окон стояли обитые мягкой тёмно-коричневой кожей диванчики, именно туда и направились девушки. В заведении было не так много людей, лёгкий шёпот разговоров, смешанный с тихой музыкой, создавал ощущение спокойствия.

Су Джин, с лёгкой улыбкой, первой заняла место у окна, а Юна села рядом, чувствуя, как напряжение постепенно уходит, уступая место теплу и приятной компании. Девушки начали листать меню, страницы с яркими фотографиями аппетитных блюд и ароматных напитков, которые казались такими далекими от школьных проблем. Но их уединение было недолгим: на противоположный диванчик, буквально напротив, без приглашения присели Баку и Го Так. Их появление нарушило невидимую границу, воздух наполнился новой порцией напряжения. Взгляды столкнулись, в этом молчании говорилось больше, чем словами: игра сил, недосказанность и желание контролировать ситуацию в которую эти парни не имели права вмешиваться.

- Да вы издеваетесь - с усталым, раздражённым взглядом опустила меню Юна, не отрывая глаз от парней, напротив. Пальцы слегка сжали края страницы, пытаясь удержать себя от резкого движения. Баку же лишь улыбнулся ещё шире, он будто наслаждался моментом, глаза блестели не наигранной уверенностью.

- Примирительный ужин! - воскликнул Баку, голосом, полным нахальной игривости, и, перелистывая страницы меню, показал Го Таку фотографию одного из блюд.

Юна откинулась на спинку диванчика, приподняв брови в недоумении и переполняющим возмущении. Глаза метались между Баку и Го Таком, ощущая, как внутри поднимается смесь раздражения и невольного смешка. Такая наглость, врываться в их ужин, в их пространство без малейшего стеснения или даже вопроса, казалась одновременно абсурдной и удивительно простой для поведения Баку. Она удивлялась, как легко он нарушает чужие границы, словно это было для него естественно и обыденно.

- Су Джин, прости меня - тихо проговорила Юна, чуть наклонив голову и указывая взглядом на парней, которые всё ещё внимательно изучали меню - видимо, это моё ходячее наказание.

Су Джин рассмеялась, лёгкий смех дрогнул в воздухе, но тут же оборвался, когда она заметила, как Баку резко откинул меню в сторону. Его глаза задержались на Су Джин, и он начал нагло рассматривать её облик. Взгляд был открытым, почти вызывающим, с оттенком напыщенности и игривой детской провокации.

- Так вот как зовут эту прекрасную девушку - с необычно слащавым голосом протянул Баку, прищурившись и наклонив голову на бок, пытаясь сыграть роль романтического героя из дорам. Его губы растянулись в самодовольной улыбке, а глаза блестели озорством и уверенности в собственных силах.

Юна не смогла сдержать смешок, наблюдать, как он нелепо подкатывает к Су Джин, было слишком забавно. В взгляде появилась искорка веселья, несмотря на усталость и раздражение, которые всё ещё тлели внутри. Это был настоящее представление: Баку без устали пытался флиртовать почти со всеми девушками в школе, за что регулярно получал нагоняи от Го Така. Юна даже удивлялась, что к ней таких попыток не было или они были настолько неуклюжими, что девушка просто не заметила.

- А это уже твоё личное наказание, крепись. - наклонившись ближе к подруге, Юна тихо, прикрывая рот ладонью, прошептала мягким чуть игривым голосом.

Су Джин улыбнулась, слегка покачивая головой в сторону, а в глазах блеснула поддержка и понимание. Взяв в руки телефон, Юна попыталась отвлечься от происходящего, её пальцы уверенно скользили по экрану, но взгляд всё равно мельком ловил движения Баку, словно внутренний радар, не дававший расслабиться полностью даже погружая свое внимания в смартфон.

Открывая единственную переписку, которая велась каждый день после занятий, этот чат был её единственным успокоительным в суете подростковых дней.

*Дьявол🖤*

- Почему я возле твоей школы, а тебя еще нету?

- Потому что я хотела поужинать со знакомой, а за нами увязались парочка приколистов.

- Где ты?

Юна сжала телефон в ладони, не отрывая взгляда от экрана, скинув геолокацию лапшичной. Сообщение тут же было прочитано, а экран телефона погас - абонент сразу же вышел из сети. Девушка отложила устройство на стол, взгляд лениво скользнул по меню, пытаясь сосредоточиться на выборе блюда.

Вокруг царил лёгкий непринужденный шум, смешки Баку, который беззастенчиво шутил и флиртовал с Су Джин. Та нервно улыбалась, пальцы подруги непроизвольно теребили край салфетки, а после смех неожиданно стал искренним и мягким, словно лёд на душе начал потихоньку таять. Юна наблюдала за этим издалека, чувствуя, как тепло поддержки поднимается внутри растворяясь по телу. Она привычно выбрала рамен и молочный коктейль, простую, но знакомую еду, которая была для неё островком стабильности в этом хаосе жизни.

Когда парочка замолчала, в момент, когда Баку что-то искал в телефоне для показа новой подружке, Го Так, с лёгким напряжением в плечах и нервным движением пальцев по столу, решил прервать тишину в новой попытке поговорить с Юной.

- Юна, я не это имел в виду - сказал Го Так громче, чем утром, стараясь придать словам больше уверенности, но в голосе всё ещё слышалась искренняя просьба о понимании и прощении.

В этот момент Баку резко подхватил извинения, нанося звонкий подзатыльник другу.

- Да сколько можно! Извиняются не так! - прошипел он сквозь зубы, покачивая головой, будто не желая принимать слова Го Така всерьёз.

Го Так, не обращая внимания на резкую реакцию, быстро исправился, направляя всё своё внимание на Юну, даже голос стал более уверенным после дружеского удара.

- Прости меня, я не считаю тебя такой, как назвал - произнёс он с искренностью, слегка опустив голову. - Просто этот мудак... - продолжил парень, но тут же был жестко прерван.

Юна резко подняла взгляд, глаза сверкнули прежним холодом, губы сжались в твёрдую линию. Она скрестила руки на груди, спина выпрямилась, поза стала закрытой и непроницаемой.

- Перестань так говорить о нём в моем присутствии. - чётко и без колебаний оборвала Юна, голос звучал ровно и твёрдо, словно каменная непоколебимая стена.

Го Так застыл, рот приоткрыт от неожиданности. Его глаза расширились, отражая смесь возмущения, обиды и шока от фразы.

- Чего? - выдавил Го Так, словно не понимая, что происходит.

Юна не отводила взгляда, бросая вызов не просто парню, а всему миру.

- Я уже сказала: я не считаю его таким. Если хочешь помириться со мной, перестань так отзываться о нём - твёрдо повторила Юна, голос не дрогнул, оставался ровным и холоднокровным, взгляд был непоколебимо острым.

Она была абсолютно уверена в Сон Дже, кто бы что ни говорил, переубедить её мог либо он сам, либо никто. Он был не просто другом, а настоящей опорой, стеной, за которой можно было спрятаться от любого шторма, тем, кто поймет и примет любой, тем, кто утешит и защитит в любой момент. Парни, казалось, тоже это почувствовали. Они уже собирались что-то возразить, но, встретившись взглядами, обменялись молчаливым сигналом и оба отвели взгляд в сторону. Их лица моментально стали серьёзнее, напряжение в воздухе ощутимо выросло, когда они заметили, что в их пространство вошёл кто-то новый, тот кого они точно не хотели видеть и даже знать.

- Как у вас тут весело - с лёгкой, уверенной улыбкой, искрящейся в глазах, произнёс Сон Дже. Его голос был спокойным и в то же время властным, словно он без труда мог взять ситуацию под контроль. Он не спеша присел рядом с Юной, вальяжно закинув ногу на ногу, руки глубоко засунув в карманы, поза, которая говорила о полной уверенности и расслабленности.

Юна почувствовала, как неожиданное появление Сон Дже буквально перехватило ей дыхание. Сердце на мгновение застучало сильнее, но вместе с этим внутри словно зажёгся тихий огонёк спокойствия. Его присутствие было как невидимая броня, которая автоматически включалась, защищая её от всего происходящего вокруг. Юна знала: если кто-то и осмелится ей сейчас докучать, он не позволит этому случиться. Ей оставалось лишь позволить себе попросить о помощи и Сон Дже, без лишних слов, сделает всё, чтобы защитить.

- Давно не виделись - с лёгкой насмешкой произнёс Сон Дже, внимательно изучая лица Го Така и Баку. Он не мог сдержать тихий смешок, глядя на их одинаково напряжённые и серьёзные выражения лица: брови нахмурены, челюсти напряжены, кулаки сжаты до бела. Эта картина казалась Сон Дже одновременно забавной и немного смешно трогательной, похожие на двух воинов, готовые к битве, но ещё не понимающие, что бой сегодня не состоится.

- Ну же, перестаньте - с лёгкой улыбкой и вкрадчивым тоном сказал он, указывая кивком в сторону Юны - я не собираюсь драться при ней.

Сон Дже действительно не собирался ввязываться в драку, не здесь и не сейчас. Он видел, как утром Юна остановила его, как её глаза горели беспокойством, когда она просила не трогать Го Така еще вчера вечером, раскрывая все детали вчерашнего дня. Всё, что могло причинить ей боль, было под строгим запретом. Поэтому он держался словно зверь, пришедший в ее плен по собственной воле, принимая все условия, хотя внутри бурлил адреналин и желание защитить.

- Ты тут что забыл? - процедил Го Так сквозь зубы, не сводя взгляда с Сон Дже. Его голос дрожал от сдерживаемой накатившей злости.

Лицо Сон Дже мгновенно изменилось, улыбка исчезла, уступив место холодному, ледяному презрению в адрес этого парня. Глаза сжались в узкие щёлочки, пронизывая Го Така взглядом, в котором читалась безусловная уверенность и сила. Он знал, что превосходит его, и это придавало ему ещё больше власти в этой молчаливой дуэли. Его губы сжались в тонкую линию, а воздух вокруг ощутимо похолодел от напряжения.

- По зову души пришёл, - с ядовитой усмешкой выдохнул Сон Дже, эта усмешка была не просто насмешкой, это был вызов, холодный и бескомпромиссный, который заставлял даже самых смелых почувствовать лёгкое дрожание в коленях.

Резко, с грохотом, вскочил с места Баку, его взгляд был таким же пристальным и серьёзным, как и у Сон Дже. Вся его фигура наполнилась напряжением, мышцы на руках и шее заметно напряглись, готовясь к неминуемому столкновению.

- Давай выйдем - твёрдо произнёс Баку, голос звучал ровно, но с оттенком вызова что он бросал в сторону Сон Дж, - думаю, нам есть что обсудить.

Сон Дже уже почти поднялся с места, но в этот момент Юна осторожно схватила его за ладонь под столом, крепко удерживая на месте. Пальцы сжали его руку с такой силой, что в коже проступили едва заметные белые полоски, знак того, насколько сильно она не хотела, чтобы он выходил с ними, навлекая на себя проблемы.

- Если вы начнёте балаган - голос Юны прозвучал твёрдо и безапелляционно - я больше с вами не заговорю.

Вся компания удивлённо посмотрела на девушку, не понимая, насколько серьёзна была её угроза.

- Даже со мной? - усмехнулся Сон Дже, не отводя взгляда от серьезного лица девушки, в этот момент он ловко переплёл пальцы с её ладонью. Рука была теплая и уверенная, та самая тихая гавань посреди бушующего моря проблем и конфликтов. Он слегка сжал её руку, давая понять, что рядом с ним она в безопасности и ничего не случится.

Юна помедлила после вопроса, вцепившись ногтями в его кожу, вызывая этим жестом у Сон Дже улыбку что стала еще шире, он чувствовал, как её нервы сжимаются, как будто она пытается удержать себя от того, чтобы не показать всю свою уязвимость перед ним. Он ответил ей широкой улыбкой и нежно кусая нижнюю губу, подшучивая над её серьёзностью.

- Да - ответила Юна, глядя ему прямо в глаза. Оба понимали, что это чистая ложь, но девушка старалась держаться серьёзной, ставя на кон всё, что у неё было.

Сон Дже рассмеялся, наблюдая за Юной, которая едва ли не из кожи вон лезла, пытаясь показать, что готова порвать с ним все связи что переплелись слишком крепко, в тугие узлы между судьбами. Он видел ее насквозь, чувствовал дрожь в её тонкой ладони, как взгляд нервозно метался по его лицу. Это поведение одновременно забавляло и трогало Сон Дже, напоминая о том, как тонка грань между игрой и настоящими чувствами.

- Как вы с ней учитесь, ужас - весело перевёл Сон Дже взгляд на компанию, сверкая улыбкой, которая была одновременно и вызовом, и обещанием, что он всегда будет рядом с ней, несмотря ни на что.

Но всё же Сон Дже встал ч места, медленно и размеренно начиная движение, каждый его шаг был тщательно выверен и наполнен значением. Он направлялся к выходу из заведения первым, не спеша, с ленивой походкой и лёгкой небрежностью в движениях, будто весь этот вечер, всего лишь игра, и он наслаждается каждым её ходом. Плечи слегка покачивались в такт неспешному посвисту, который Сон Дже тихо напевал себе под нос, разрывая напряжённую тишину, что висела в воздухе. За ним последовали Го Так и Баку, их шаги звучали гулко и уверенно, как громкие удары молота, разбивающие хрупкое спокойствие пространства вокруг. Когда они вышли, помещение будто наполнилось пустотой и холодом, напряжение, оставшееся после их ухода, густым туманом, окутало всё вокруг.

Внутри сидя за столиком остались две подруги Юна и Су Джин. Юна опустила оба локтя на стол, уткнувшись лицом в ладони. Пальцы дрожали, едва касаясь кожи, а глаза крепко жмурились, пытаясь заглушить поток тревожных мыслей. В позе читалась беспомощность, она хотела спрятаться от происходящего хотя бы на мгновение, от неизбежности того, что происходит за стенами этого заведения. Дыхание было прерывистым, а в груди начинал сжиматься комок отчаяния, который начинать раздражать изнутри, заставляя сердце биться всё быстрее и сильнее с каждым новым вздохом.

- Помогите... - прошептала она, почти беззвучно, слова застряли у неё в горле, и она едва могла поверить, что произносит их вслух, это были слова отчаяния, мольбы о помощи хотя бы у высших сил.

Су Джин сидела рядом, напрягая мышцы лица и сдерживая эмоции. Глаза были устремлены на дверь, через которую ушли друзья, губы чуть приоткрылись, она пыталась поймать невидимый смысл в происходящем. В взгляде читалась глубокая задумчивость о ситуации.

- Я беру свои слова обратно... - голос Су Джин прозвучал спокойно, но остро, холодным ножом, прорезающий воздух.

Юна приоткрыла глаза сквозь пальцы, медленно переводя взгляд на подругу. Брови нахмурились, губы сжались в тонкую линию, а в глазах вспыхнула смесь недоумения и тревоги.

- Чего? - произнесла Юна, пытаясь удержать равновесие в этом зыбком мире.

- Он ведёт себя странно... ну то есть... - Су Джин запнулась, слова застряли еще в мыслях не подходя к горлу, она зажмурилась, пытаясь выжать из памяти хоть какую-то ясность, подбирая нужные слова. - Гым Сон Дже выглядит таким же, как и раньше, но что-то... что-то изменилось, и я не могу понять, что именно... - её голос дрогнул, а в глазах мелькнуло смятение. Она тяжело вздохнула, откинувшись на диван, пытаясь сбросить с себя тяжесть непонимания, отведя взгляд от двери, боясь встретиться взглядом с тем, кто её так сбивает с толку.

Юна слушала подругу, а сердце начинало биться быстрее. Эти слова задели что-то глубоко внутри, возможно, Сон Дже действительно не менялся внешне, но что-то внутри него менялось, и эта перемена была едва заметна, почти незаметна для всех, но Су Джин уловила эти изменения. В то же время двое других друзей с самого начала были на взводе, их агрессия была явной, едва Сон Дже переступил порог их пространства.

- Ты думаешь, он настолько искусный игрок...? - голос Юны дрогнул, в нём сквозила смесь страха и сомнения. Она боялась услышать ответ, боялась, что правда окажется слишком горькой. Пальцы сжались в кулак под столом, пытаясь удержать себя от падения в бездну.

- Я не знаю, насколько глубоко вы погрязли в ваших играх - голос Су Джин был тихим почти шепот, но в нём звучало спокойствие, она пыталась удержать равновесие на зыбкой поверхности. Взгляд встретился с глазами Юны, в нём была искренняя поддержка, но и лёгкая тревога за новую подругу. - Но он выглядит искренним. Если это фальшь, я буду аплодировать стоя. - она снова взгляд к двери, где за стеклом мелькали силуэты парней.

- Да, я тоже... -голос Юны был слишком тихим, она говорила это скорее себе, чем подруге.

Она не могла позволить себе думать, что Сон Дже лжёт. Его искренность казалась слишком настоящей, но голос разума шептал о возможном предательстве. Если он действительно играл с ней, использовал ради своих целей, это была бы слишком красивая, слишком жестокая игра. В этом была своя горькая поэтичность, достойная даже великих поэтов. Юна почувствовала, как внутри неё борются страх и желание верить, сомнение и надежда, борьба оставляющая болезненный след в душе.

Тем временем воздух вокруг парней снаружи сгущался, словно становясь наэлектризованным, настолько напряжённым, что казалось, вот-вот посыплются искры из воздуха. Все трое были напряжены до предела, но в их позах чувствовалась совершенно разная энергия. Баку и Го Так стояли с серьёзными, нахмуренными лицами, каждый мускул в теле говорил о готовности к борьбе, глаза горели стальным огнём. Сон Дже же, напротив, казался беззаботным. Фирменная ядовитая улыбка играла на губах, спина была прямой, поза, непринуждённой, он играл в свою собственную игру где именно он был ведущим. Каждое движение, каждое напряжение в теле выдавали внутреннюю готовность к любому исходу.

- Что ты от неё хочешь? - прорывной голос Баку разорвал тишину. Он сделал шаг вперёд, кулаки сжались до белизны, желваки на челюсти ходили ходуном, а взгляд стальной, холодный и безжалостный.

Сон Дже улыбался, наблюдая за их взбешёнными, обеспокоенными лицами. Он ловил каждую нотку их нервозности, одновременно забавляясь и раздражаясь от их поведения. Внутри всё кипело, раздражение нарастало, как буря, поднимающаяся из глубины. Пальцы сжались, ногти впились в кожу, но он сдерживался, каждое слово, каждый взгляд этих придурков, говорящих о Юне, становились занозами что впивались в сознание, вызывая жгучую нарастающую злость.

Он знал, что они не устанут докучать ей, что их незваное вмешательство, это не просто дружба, а попытка контролировать то, что им не принадлежит. И это выводило его из себя, бесило Сон Дже до глубины души. Медленно опустив голову, парень достал из кармана пачку сигарет, пытаясь унять внутренний порыв, не желая причинять вреда этим глупцам, лишь по её просьбе. Его руки дрогнули от злости на мгновение, сигарета едва не выскользнула, но он сжал её между пальцами, глубоко вдохнул, стараясь заглушить бурю эмоций. Внутри всё ещё горел нахлынувший огонек ненависти, но он держал себя в руках, как будто на кону стояло нечто гораздо большее, чем просто очередной конфликт или драка.

- Много чего, но вас это явно не касается - сдавливая сигарету меж зубов, Сон Дже глубоко вдохнул едкий дым, который жёг горло заставляя переключить эмоции хоть на мгновение. Глаза потемнели, взгляд стал холодным и безжалостным. Когда речь зашла о Юне, внутри всё сжалось от злости, кто-то ткнул острым ножом прямо в сердце притронувшись даже словами к той что была дороже всего.

- Это из-за Бэк Джина? - с усмешкой, пропитанной ядом и раздражением, продолжал Баку, не скрывая своего презрения и нетерпения к персоне Сон Дже рядом.

Сон Дже медленно затянулся сигаретой, пытаясь выкурить всю эту грязь и хаос из своей головы. Дым клубился вокруг, обволакивая лицо, но не мог скрыть напряжённости в жестах. Он поднял руку и указав пальцами на Баку, подтверждая, что разговор наконец-то принял нужный оборот.

- Кстати о нём - голос Сон Дже стал ледяным и резким, начиная резать слех - вы можете уже перестать ссориться? Или вам нравится играть в этих жалких детей? - слова звучали с не скрывающим раздражением, вспоминая, как этот чертов Бэк Джин постоянно твердил о Баку.

Эта дурацкая игра двух старых друзей давно переросла во что-то гораздо более грязное. Единственный друг с детства Бэк Джина, этот гребанный Баку, превратился в врага, в предателя для Бэк Джина. Их дружба, когда-то крепкая и нерушимая, теперь была разбита на осколки, острые и режущие душу. Они поссорились, и теперь этот ублюдок был главным в Инчане, не желая вступать в союз как остальные школы, не желая сталкиваться с криминалом и грязью что творилась там. Каждый раз Сон Дже приходилось уговаривать его изменить решение, ломать его другу что крутился всегда рядом колено, применять любые средства, чтобы заставить принять приглашение, но это только разжигало в Баку ещё большую злобу и презрение к их организации. И все это приходилось делать стоило Бэк Джину только дать указку, а Сон Дже как чертова собачонка должна была выполнять приказы.

Хуже всего было то, что сам Бэк Джин никогда не воспринимал Сон Дже как человека, лишь как инструмент, как оружие, которым можно пользоваться и выбросить, когда он перестанет быть полезен. Хотя именно он всегда был рядом, в отличие от Баку, который предал их дружбу. Предательство, чувство несправедливости которое устраивало раньше сейчас жгло изнутри, словно раскалённые угли, заставляя сердце сжиматься в ледяной комок ненависти. Сон Дже чувствовал, как в нём растёт буря, тёмная, неукротимая, готовая вырваться наружу и начинать сметать всё на своём пути. Пальцы Сон Дже сжали сигарету так сильно, что ногти врезались в кожу, а глаза сверкали ядовитым блеском.

- Тебе не надоело? - прошипел Баку, глаза горели яростью, будто он вот-вот взорвётся.

- Мне очень надоело - Сон Дже медленно выдохнул дым в их сторону, Баку невольно закашлялся, пытаясь избавиться от едкой копоти. Он провёл языком по обратной стороне губ, стараясь сдержать ярость, не дать злости вырваться наружу. Внутри всё бурлило, словно вулкан, готовый разорваться, но он сжимал зубы, пытаясь сохранить хоть каплю контроля над эмоциями.

Сон Дже было жутко противно, эта бесконечная игра, где он был лишь пешкой в чужих руках, где каждый его шаг контролировал Бэк Джин, словно хищник, играющий с жертвой. Сон Дже чувствовал, как внутри всё горит и разрывается, будто его душу медленно раздирают на части. Он ненавидел себя за слабость, за то, что просто не может сказать «нет».

Что он мог сделать? Ничего. Ни отказать, ни возразить, ни просто уйти, лишь молча выполнять приказы, словно бездушная марионеточная кукла, скованный цепями чужой воли. Эта безысходность душила сильнее любого дыма, в груди тяжело давила непрошеная горечь. Сон Дже ненавидел этот мир, ненавидел себя и тех, кто так легко ломал его, не оставляя ни капли надежды. Каждое слово, каждый взгляд, каждая тень прошлого, всё это превращалось в ядовитую смесь, которая медленно убивала его изнутри.

- Зачем тебе Юна? - с не меньшей злобой в голосе вмешался Го Так, делая шаг вперёд, но оставаясь за плечом Баку, похожий на тень, готовая напасть.

Сон Дже усмехнулся, переводя взгляд на этого парня, который, несмотря на видимую уверенность, казался жалким и смешным в своей напыщенности.

- О, герой Го Так, как колено? - язвительно поинтересовался Сон Дже, улыбка медленно расползалась по лицу, но глаза все так же горели ледяной злобой.

- Если ты её тронешь... - прошипел Го Так, сжимая кулаки, брови сводились в жёсткую дугу, вся его поза кричала о готовности к драке. Но Сон Дже лишь рассмеялся, этот смех был горьким, наполненным презрением к парню.

- О, нет - перебил Сон Дже, не давая договорить парню - тебе не следует указывать мне, что делать и как относиться к Юне. Или что понравилась? - прищурившись, он вгляделся в парня, делая глубокую, тугую затяжку сигареты, пытаясь заглушить внутренний жар, что раздирал грудь не оставляя ни кусочка. Он всего лишь друг, не брат и не родственник. Так какого чёрта он лезет со своими жалкими угрозами. Это выводило из себя только сильнее.

- Что если так? - быстро и уверенно ответил Го Так, подняв подбородок стараясь показать мнимое превосходство.

От услышанного Сон Дже изменился на глазах. Взгляд стал еще более холодным и острым, лезвия ножа что метали в его сторону с точностью, челюсть сжалась до боли, а тело напряглось, как натянутые струны. Внутри не просто бурлила ревность, она взорвалась распространившись по всему телу, затмевая последние крупицы разума, жгучая и невыносимая, как яд, разъедающий внутренности. Его сердце сжималось от ярости, кто этот ничтожный парень, чтобы покушаться на то, что принадлежит ему? Его собственность. Его Юна.

Сон Дже резко выкинул недокуренную сигарету в сторону и шагнул вперёд, весь его облик излучал угрозу и превосходство над парнем.

- Тогда я сломаю тебе второе колено. - голос Сон Дже был тихим, но стальным, наполненным холодной яростью и уверенностью в действиях.

В мыслях уже рисовалась сцена, как он на глазах у всех разбивает этого никчёмного парня, если бы не одно - запрет Юны. Её слова не были приказом, но обладали всепоглощающей властью, и он не осмелился бы ей перечить. Это была добровольная отдача собственной воли, её власть над ним была абсолютной. Но внутри, за этой сдержанностью, ревность и боль испепеляла дотла, заставляя сердце биться с сумасшедшей силой, а разум терять контроль.

Го Так взорвался первым, внезапно замахнувшись кулаком. Тело дрожало от неподдельной ярости, глаза горели жадной ненавистью, а каждая мышца кричала о желании разнести этого парня в клочья. Он был полон презрения и злобы к Гым Сон Дже, к ситуации, к себе за бессилие. Но прежде чем кулак успел прорваться к цели, Баку точно вцепился в руку друга, сжимая так крепко, что даже скрипнули суставы, останавливая вспышку насилия.

Сон Дже не сдвинулся с места, не моргнул, будто был каменной статуей, не поддающейся ни боли, ни страху. Взгляд, ледяной и пронзительный, острым кинжалом, впился в Го Така, морально ломая того сильнее любого удара. В его глазах играла холодная безжалостность, а губы изогнулись в едкой, издевательской улыбке, он не просто давил морально, он наслаждался этим моментом, чувствуя, как власть над ситуацией растёт с каждой секундой.

Баку опустил руку друга, не произнося ни слова, но в его взгляде читалась смесь раздражения и беспокойства, он боролся с собственным гневом и страхом одновременно. Он вновь обратился к Сон Дже, голос был холоден, но в нем проскальзывала тревога, почти боль от происходящего.

- Если ты это делаешь ради союза, то прекрати. Она не та, с кем стоит играть - сказал Баку, в его словах звучала не просто холодность, а горькое предупреждение, страх за Юну, смешанный с ненавистью к самому союзу. Он не желал девушке страданий, не хотел видеть, как её втягивают в эту грязь, как её душа разрывается на части от этой игры.

Сон Дже медленно наклонил голову на бок, весь облик сиял от злобы и презрения, губы растянулись в горькой усмешке, он смеялся над их наивностью и тщетностью в познаниях.

- Вы такие благородные, - произнёс Сон Дже с ядовитым смешком.

- Если ты причинишь ей боль, я убью тебя - глаза Баку вспыхнули яростью, пылая холодной ненавистью. Мысль о том, что он не собирался отступать, сжимала кулак до белых костяшек, готового нанести удар в любой момент.

Сон Дже не смог сдержать злорадного смеха, прямо в лицо Баку. Этот самодовольный парень угрожал ему, не зная ничего о их настоящих отношениях, не понимая глубины связей, не ведая истинных намерений. Попытка влезть в чужие дела казалась одновременно жалкой и раздражающей. Внешний вид и общество Баку вызывали у Сон Дже лишь насмешку, эта безудержная самоотдача была достойна уважения, но точно не с его стороны. Особенно раздражал этот Баку, который словно рыцарь в броне, вставал на защиту каждого инчановца и Го Така, хотя сам ничего не значил в его глазах.

- Смешно - бросил Сон Дже, проходя мимо вскипающих от злости парней. Он не касался их, но своим видом ясно показывал, что именно он здесь решает, как поступать и что делать. Походка была ленивой, горделивой, вальяжной, будто весь мир вращался вокруг него. Не оборачиваясь, он направился в здание, слыша, как Го Так пытался что-то выкрикнуть в воздух, но этот пустой трепет оставался без внимания. Сон Дже шел прямо к столику, за которым сейчас сидела его вселенная.

Девушки сидели за маленьким деревянным столиком в углу уютного кафе, где мягкий свет ламп отражался в стеклянных стаканчиках с напитками, создавая тёплую и одновременно напряжённую атмосферу. Перед ними стояли две тарелки с лапшой, из которых поднимался едва заметный пар, смешиваясь с ароматами свежих специй и зелени. Юна медленно водила палочками по поверхности блюда, не решаясь сделать первый укус, пальцы слегка дрожали от волнения. Глаза были затуманены, взгляд рассеян, она старательно пыталась убежать от реальности, погрузившись в собственные мысли, где не было ни Баку, ни Го Така, ни всей той боли, что сжимала изнутри.

Внезапно Сон Дже опустился рядом на мягкий диванчик, это простое движение резко вырвало Юну из глубокой задумчивости. Его присутствие было настолько внезапным и бесцеремонным, что девушка вздрогнула. Без малейшего стеснения он ловко забрал у неё из рук палочки начиная жадно поглощать лапшу из её тарелки. Каждый горячий кусочек, пропитанный ароматом специй и бульона, он смаковал с явным наслаждением, словно открывая для себя новый, неизведанный вкус. Его движения были дерзкими и бесцеремонными, а на лице играла лёгкая ирония, он специально хотел вывести Юну из равновесия. Юна же смотрела на него с удивлением и растерянностью, губы чуть приоткрылись, но слова так и не слетели с уст.

Сон Дже отложил палочки на край тарелки, наигранно задрал бровь делая вид, что лапша оказалась для него настоящим откровением вкуса. Парень тихо мычал от удовольствия, жуя пищу, глаза искрились игривым огньком.

- Я их не трогал, даже не смотри так - проглотив пищу, сказал Сон Дже, не отводя взгляда от входной двери кафе, из которой так и не появились ни Го Так, ни Баку. В его голосе слышалась смесь раздражения и напряжённого ожидания, он ждал какого-то ответа, какого-то движения, но в ответ была лишь гнетущая тишина и встревоженный взгляд Юны.

- Ты всё равно не собираешься со мной говорить? Это жестоко - добавил он, строя наигранно обиженное лицо. Тело расслабилось на диванчике, плечи чуть опустились, а глаза, полные ожидания, устремились в сторону Юны, строя глазки девушке, моля её хоть как-то ответить, хоть малейшим знаком дать понять, что она рядом, что не исчезла в своих мыслях.

- О чём вы говорили? - Юна, наконец, проронила слова, её голос дрожал, а взгляд был полон тревоги и заботы. Она внимательно изучала его лицо, словно пытаясь прочесть в нём всю правду, скрытую за маской равнодушия.

Глаза внимательно пробежались по его рукам и лицу, ни царапин, ни покраснений, ни следов борьбы. Этот факт немного успокоил, но тревога всё ещё жила в взгляде, тихий шёпот, который нельзя было игнорировать. В воздухе висела напряжённость, как перед надвигающейся бурей.

Сон Дже сделал вид, что задумался, устремив взгляд в потолок, где тусклый свет ламп мягко мерцал на поверхности. Но через мгновение плавно развернулся к Юне всем телом, его движения были уверенными и плавными, он притягивался к ней сам по себе невидимой силой. Парень облокотился о спинку дивана одной рукой, подпирая ею голову, взгляд, полный игривой насмешки и скрытого желания, встретился с девичьими глазами.

- О том, чтобы я тебя не трогал, мне послушаться? - вскинул брови Сон Дже, начиная их привычную игру, в которой не было места сомнениям или отказам. В этой игре каждый жест, каждое слово были наполнены обещанием, они отдавались друг другу полностью, без вопросов, без просьб, без границ. Он знал ответ, но задавал этот вопрос с лёгкой насмешкой, чтобы потешить себя, почувствовать свою значимость в её глазах.

От его голоса по коже Юны пробежала рябь мурашек, а тепло, исходящее от его близости, разлилось по телу, согревая и возбуждая одновременно. Она немного повернулась к Сон Дже, плечо коснулось его руки, прикосновение было словно тихий взрыв, нежный, полный страсти. Губы расплылись в хитрой улыбке, а глаза заблестели озорством и вызовом.

- А разве ты сможешь? - прошептала Юна, пододвинувшись ближе, так что их колени почти соприкоснулись. Голос мягкий и приглушённый, произнося эти слова как можно тише, играя лишь с ним, не давая посторонним услышать льющийся с их губ флирт.

Сон Дже почувствовал, как сердце забилось быстрее, дыхание стало чуть прерывистым. Пальцы медленно опустились на оголённую кожу ноги Юны, нежно сжимая её, будто боясь причинить боль, одновременно желая заявить о своём присутствии.

Он наклонился чуть ближе, между ними повисла лёгкая дымка желания, лица были так близко, что Юна могла почувствовать его тёплый дыхание на своей коже. В этот момент весь мир вокруг словно исчез, оставив только их двоих, в этой тихой, наполненной страстью близости, где слова были лишними, а каждое прикосновение говорило громче любых признаний.

- Нет - прошептал Сон Дже, не отводя взгляда, голос был тихим, хриплым, на глаза опускалась дымка, а рука сжала её ногу чуть сильнее.

В тот самый момент, когда Сон Дже и Юна, словно два потока воды, сливались в единое целое, забывая обо всём вокруг, не замечая посторонних, погружённые только друг в друга, в лапшичную с глухим стуком и легким скрипом двери вернулись Баку и Го Так. Их серьёзные лица, напоминавшие строгих преподавателей, резко контрастировали с подростковой лёгкостью и игривостью, которая царила вокруг. Они с шумом сели за стол, тяжело опускаясь на диванчик, скрестив руки на груди, и устремили холодные, оценивающие взгляды на новоиспечённую пару.

- Вот только давайте не при нас - процедил сквозь зубы Го Так, голос прозвучал как холодный ветер, грубо разрывая их хрупкий мир и возвращая обоих в суровую реальность.

Юна мгновенно оторвалась, смутившись под пристальным взглядом и резкой фразой Го Така. Щеки вспыхнули ярким румянцем, пламя, охватившее нежную кожу, взгляд опустился вниз, избегая прямого контакта.

Сон Дже, напротив, лишь улыбнулся шире, эта улыбка была ехидным вызовом в сторону парней. Он был доволен тем, что их близость не осталась незамеченной, что все видели, кому принадлежит Юна, кто стоит за её спиной и готов защитить в любой момент. Он не хотел громко заявлять о своих чувствах, не желал доставлять дискомфорт девушке, но все равно, таким образом показывал, это его территория. Услышав слова Го Така, в нём появились те самые едкие языки ревности, хотелось выбить эту информацию на каждом столбе, или хотя бы выбить её на лице самого Го Така что бы тот даже не думал о Юне.

Су Джин, ставшая невольной свидетельницей происходящего хаоса, сидела чуть в стороне, наблюдая за сценой с лёгкой, понимающей улыбкой. Она не вмешивалась ни в одну из сторон, её спокойствие и мягкость смягчали напряжённость в воздухе. Глаза бегло скользили по лицам, улавливая каждую эмоцию, в ее улыбке читалась глубокая эмпатия, она понимала каждого из присутствующих и принимала их такими, какие они есть.

- Стесняетесь? - расслабленно повернулся Сон Дже к парням, не убирая руки с ноги Юны, его голос был тихим вызовом, игрой, но в то же время явным заявлением.

- Закрой рот - резко отрезал Го Так, голос прозвучал как удар молотка, но в ответ он услышал лишь лёгкий смех Сон Дже, полный дерзости и уверенности в себе.

- Хватит! -останавливая следующую колкость Го Така, вмешалась Юна, её голос прозвучал устало, почти с отчаянием. - Давайте просто поужинаем - сказала она, стараясь придать голосу дружелюбный оттенок, хотя сама едва верила в возможность мира между ними. - Сделаем более дружелюбный вид, спасибо.

Но к удивлению, никто не возразил, воцарилась долгожданная лёгкая пауза, наполненная едва уловимым напряжением, которое постепенно растворялось в тишине, пока они не начали трапезу. Юна медленно пододвинула свою тарелку с раменам к Сон Дже, тихо разделяя с ним одно блюдо на двоих. Пальцы слегка дрожали, когда она подталкивала еду в сторону парня, но взгляд оставался мягким и сосредоточенным только на нём. Юна уже почти не чувствовала голода, сердце билося быстрее от их нежной короткой близости, а мысли кружились вокруг одного, быть рядом с ним.

Неожиданно вечер, казавшийся обречённым на неловкость и напряжение, начал обретать тепло и лёгкость. Баку, разрядив обстановку, неожиданно начал рассказывать глупые и смешные истории из своей жизни, голос был живым и заразительным, а жесты, выразительными и порой слегка неуклюжими. Каждый раз, когда он пытался подкатывать к Су Джин, это выглядело одновременно забавно и мило. Су Джин, краснея и неловко отводя взгляд, тихо смеялась, а её смех, немного робкий, но искренний, становился частью этого маленького уютного вечера. Вокруг за столом раздавались искренние улыбки и тихие смешки, а разговоры постепенно переходили на общие темы: фильмы, музыку, забавные случаи из школы. Со стороны их компания всё больше походила на группу друзей, а не на разрозненных подростков, связанных лишь случайностью.

Атмосфера становилась всё теплее и уютнее, мягкий свет лампы мягко обволакивал их лица, отбрасывая тёплые тени и создавая ощущение уюта. В эти моменты казалось, что они всего лишь подростки, проживающие свои лучшие годы, свободные от тяжести проблем и забот, которые обычно тяготят их плечи.

Между Сон Дже и Го Таком всё ещё висело напряжение, каждый взгляд, каждое слово было наполнено скрытым вызовом и открытой неприязнью. Они обменивались колкими репликами, играя в тонкую игру на грани, пытаясь задеть друг друга, но никто не переходил черту. В такие моменты Баку выступал миротворцем, его лёгкие шутки и добродушные замечания сглаживали острые углы, предотвращая эскалацию конфликта и возвращая всех к более спокойному и дружелюбному настрою.

Под столом руки Сон Дже нежно скользили по тонкой, чуть прохладной коже Юны. Его пальцы осторожно переплетались с её, гладили и нежно сжимали, вызывая лёгкую робкую рябь мурашек, пробегающих по её телу. Эти прикосновения были тихим, но мощным языком нежности и поддержки, они говорили без слов, что они здесь не ради всей этой компании, не ради чужих взглядов и слов, а ради друг друга. Спустя время Сон Дже вышел с телефоном на улицу отвечая на назойливый звонок, а Юна уловив момент решила скрыться из шумной компании хотя бы на пару минут.

Юна медленно вошла в уборную, за ней тихо захлопнулась дверь, отделяя её от шумного мира, где голоса и смех смешивались в неразборчивый гул. Здесь, в этом небольшом, почти пустом помещении, воздух казался плотнее, прохладнее, словно сама тишина обволакивала тело, давая передышку от постоянного напряжения. В голове всё ещё гудели разговоры, а внутри чувствовалась тяжесть, невидимый груз сковывал каждую мышцу, заставляя сердце биться медленнее, а мысли путаться в клубок.

Юна подошла к зеркалу и встретила своё отражение. Лицо казалось чужим, бледным и уставшим, глаза потускнели, лишившись привычного блеска. В них виднелась не только физическая усталость, но и растерянность, словно внутри неё разыгрывалась тихая буря сомнений и страхов. Юна ощущала, как усталость просачивается изнутри, заполняя тело тяжёлым, вязким чувством опустошения. Взгляд задержался на тонких морщинах у глаз, которые раньше казались незаметными, а теперь как отметины пережитых эмоций.

Внутри всё ещё жила та навязчивая мысль, а не играется ли с ней Сон Дже? Не является ли их связь лишь временной иллюзией, созданной для того, чтобы убежать от одиночества? Она не хотела признавать это, отгоняла эти мысли, как надоедливых мух, но они возвращались, всё настойчивее и громче. Это зерно сомнения начинало медленно прорастало в сознании, превращаясь в клубок, который душил и мешал воздуху заполнять легкие.

Юна глубоко вздохнула, пытаясь очистить разум. Она включила холодную воду. Поток резко обдал лицо, заставляя кожу пощипывать, пробуждая чувства и возвращая к реальности. Холод вымывал усталость, смывал тревоги, хотя бы на мгновение. Она закрыла глаза, позволяя себе почувствовать это короткое облегчение. Подняв глаза вновь на зеркало Юна заметила уже старого знакомого гостя.

- Это женский туалет - сказала Юна, глядя на Сон Дже, который, облокотившись плечом о холодную кафельную стену, смотрел на неё с искрящимися глазами, наполненными игривлстью и нежной страстью.

Сон Дже улыбался той самой мягкой, тёплой улыбкой, что заставляла сердце Юны биться чаще, той улыбкой что парень позволял себе показывать только ей. Внезапно он резко притянул девушку к себе, схватив за запястье и прижимая к холодной плитке. Его губы опустились на её, вовлекая в томный, медленный поцелуй, который с каждой секундой становился всё глубже и жаднее. Сон Дже целовал её так, будто хотел запомнить каждый её вздох, каждую дрожь, впиваясь в губы с нарастающей страстью. Его пальцы крепко сжимали девичье тело, притягивая ближе пока между ними не останется расстояния вовсе. Руки Сон Дже, нежные и одновременно сильные, скользили по её плечам, опускаясь ниже, исследуя каждую часть, каждую линию тела. Пальцы легко касались кожи закрадываясь под ткань одежды, вызывая дрожь, которая пробегала по всему телу. Разрывая поцелуй, губы Сон Дже следом нашли её шею, оставляя там лёгкие поцелуи, которые заставляли Юну невольно запрокидывать голову, открывая доступ к этим нежным прикосновениям. Дыхание парня было обжигающим и становилось все более частым, смешиваясь с её собственным, быстро учащённым. Каждый вдох казался наполненным электричеством, которое пульсировало между ними.

Юна ощущала, как его тело прижимается к её, сильное, надёжное, и в то же время такое бережное. Сердце билось так громко, что казалось, его могли услышать даже стены туалета. Она чувствовала, как внутри растёт напряжение, смешанное с желанием и лёгким страхом, балансируя на грани между уязвимостью и пылающей страстью.

Сон Дже скользнул руками по её талии, аккуратно притягивая еще ближе заставляя не открываться ни на мгновение, их тела слились в единое целое, словно два пазла, идеально подходящих друг другу. Юна вцепилась в его плечи, дыхание становилось все более прерывистым переходя на стоны. Внутри бушевала буря, с одной стороны, волна волнения и желания, с другой тихий голос разума, который не давал ей раствориться в этом моменте полностью забывая о окружающем. И всё же, собравшись с силами, она первой остановила порыв Сон Дже не грубо, но настойчиво, пытаясь вернуть контроль над собой и своим телом.

- Мы в общественном месте... - шепотом, тяжело дыша, проговорила Юна, опуская взгляд на полуприкрытые глаза Сон Дже.

Он на мгновение остановился, удивлённо подняв брови и взглянув на неё с лёгкой улыбкой:

- Вчера мы тоже были в общественном месте, но тебя это не смущало.

- Но не настолько же - парировала Юна, чувствуя, как кровь приливает к щекам, а внутри всё ещё пульсирует неловкость.

Её смущение было настоящим, мысль о том, что в любой момент кто-то может войти и нарушить их уединение, заставляла сердце сжиматься от тревоги и стыда. Она чувствовала, как смешанные эмоции, страх, влечение, смущение, переплетаются внутри тонкими нитями, создавая сложный клубок чувств, который было трудно распутать.

- Я ничего не могу с собой поделать - выдохнул Сон Дже, медленно прикрывая глаза, осторожно прижимая свой лоб к лбу Юны. Его голос дрожал, он боролся с внутренним бурлением эмоций. - Ты так мило с ними общалась... - произнёс он тихо, робко, боясь, что его слова могут разрушить атмосферу между ними.

За столом, окружённые шумом и смехом друзей, Сон Дже изо всех сил сдерживал привычную резкость и раздражение. Он не хотел создавать конфликт, не хотел казаться навязчивым или ревнивым, только ради неё. Он ощущал, как ревность медленно растёт внутри, холодным комком, давящим на грудь. Казалось, что он ревнует не к конкретным людям, а к самой атмосфере вокруг, к воздуху, который касался её, к голосам, которые не принадлежали ему. Сон Дже хотелось больше, больше её взгляда, больше её тепла, больше её присутствия, которое казалось ускользающим, несмотря на то, что она была рядом.

Юна смотрела на него, пытаясь понять, что происходит внутри его души. Она видела в его взгляде не просто ревность, а нечто глубже, страх потерять, страх быть недостаточно важным. Юне было больно видеть, как он мучается, и вместе с тем она не могла понять, почему её обычное общение с друзьями вызывает такую реакцию. Она старалась проявлять внимание к нему, говорить с ним, быть рядом, но его реакция казалась ей непропорциональной.

- Сон Дже - мягко проговорила Юна, осторожно положив руки на его лицо, чтобы удержать его взгляд. Глаза светились искренностью и нежностью, в них читалась глубокая забота и желание быть понятой. - Ты же знаешь, что я позволяю такое только тебе, только с тобой. - она медленно гладила его щёки, желая через прикосновение передать всю полноту своих чувств, всю ту нежность и доверие, которые испытывала к нему.

- Я готова поспорить, что ты слышал, как я защищала тебя, хоть тебе и всё равно на эти оскорбления, и ты всё равно во мне не уверен? - голос Юны звучал твёрдо, в нём сквозила мягкая забота. Она не отступала, стояла близко, глаза горели теплом обращенным только к Сон Дже. Взгляд был ясен и открыт, она хотела проникнуть в самую глубину его души, развеять все его тревоги и сомнения.

Сон Дже стоял неподвижно, время вокруг после ее вопроса застыло. Сердце билось громко, как барабан, эхом отдаваясь в груди. Он слышал каждое её слово, каждую искреннюю нотку, без капли лжи или наигранности. Эти слова проникали глубоко в сердце, тонкое лезвие, разрезая все его внутренние барьеры, заставляя пости насильно обнажиться перед ней, показать всю свою уязвимость. Юна была права, он помнил, как слышал её голос, когда она отстаивала его перед Го Таком, как твёрдо и без колебаний пресекала любые попытки оскорбить его имя в её присутствии. Это было как удар молнии в его израненную душу: вместо того чтобы сомневаться, он должен был полностью довериться ей, без остатка и сомнений.

Внутри бушевала шторм противоречий. Сон Дже чувствовал себя гнилым ублюдком, дьяволом воплоти, жестоким человеком, не заслуживающим её чистоты и искренности. Но судьба, казалось, подарила ему этот свет, эту девушку с открытым сердцем, которая видела в нём не монстра, а человека, способного на искренность и достойного понимания, принятия.

- Это не неуверенность - голос Сон Дже едва заметно дрожал, он медлил, боясь произнести вслух то, что таилось глубоко внутри - это желание, чтобы ты принадлежала только мне... - он потупил взгляд, пальцы сжались на теле девушки, пытаясь удержать себя от падения, цепляясь за Юну. В глазах мелькнуло легкое едва уловимое смущение и боль, он признавал, что это чувство тяжёлое, возможно, неправильное, но оно было сильнее него. Это было не просто желание быть рядом, это была потребность владеть, держать её как можно ближе, чтобы не потерять.

Юна почувствовала, как воздух вокруг наполнился напряжённой тишиной, смешанной с теплом и трепетом. Сердце мгновенно откликнулось на слова, на эту глубокую, болезненную привязанность. Она понимала, что за его признанием скрывается не просто ревность, а страх потерять то, что для них обоих было самым ценным.

Она протянула руку, мягко коснулась его щеки, её прикосновение было лёгким, но наполненным силой и уверенностью. В её глазах светилась любовь и принятие. Этот момент стал для них обоих новой ступенью - ступенью доверия, где можно быть собой, со всеми страхами и желаниями, и знать, что тебя примут и поддержат.

- Ты не сможешь меня запереть от мира - шепотом, но с непоколебимой серьёзностью произнесла Юна. Голос звучал словно тихий, но твёрдый камертон, на который настроены все её мысли и чувства.

Юна видела, как Сон Дже борется с этим болезненным чувством ревности и страха. Его губы чуть подрагивали, а в глазах мелькала тень боли, он пытался скрыть это, но она чувствовала каждой клеточкой своего тела его переживания. Юна не знала, что ждёт их дальше, не могла предсказать, как повернётся судьба, но жила настоящим моментом, отдавая себя полностью человеку, стоящему перед ней. Не думая о том, чтобы использовать его или извлечь выгоду, не рассматривала их отношения как опыт, это было впервые, когда она ощущала такую тяжесть на груди, будто весь мир сжался и сдавливал её дыхание, заставляя сердце биться всё сильнее и громче. Понимая только одно: если жизнь разведёт их, если судьба разлучит, это разрушит её до основания, разобьёт на тысячи осколков, которые уже никогда никто не склеит.

- Жаль... - произнёс Сон Дже, горько усмехнувшись, пытаясь придать словам лёгкую иронию, переводя ситуацию в шутку, но в глубине души он искренне желал обратного, чтобы никто её не видел, чтобы никто не мог коснуться её, чтобы она была лишь его, единственной и неповторимой. Он хотел стать для неё всем миром, защитой и опорой, светом и тенью.

- Сон Дже, я всегда буду рядом - сказала Юна, старалась передать ему всю свою искренность, пытаясь подавить тревогу, которая читалась в его глазах.

Сердце Сон Дже замерло. В этот момент перед ним звучало обещание, некая клятва, что его не покинут, не отвернутся, не откажутся, что примут его таким, какой он есть, со всеми страхами и мечтами. Никто и никогда не говорил ему ничего подобного, эти слова растопили последние тонкие льдинки души, открыв путь прямиком в сердце. Он поддался вперед целуя девушку, нежно, мягко, без прежнего яркого порыва страсти. Поцелуй длился всего несколько секунд, но в них было столько искренности и глубины. Отстранившись, он поймал на лице Юны мягкую улыбку, полную доверия и любви. Протянув ей руку, он пригласил идти вместе, а она безоговорочно приняла этот жест.

Они вернулись за столик, не разрывая рук, словно их пальцы сплелись в невидимое подобие наручников. Взгляд Го Така, полный явного презрения и недовольства, пытался прорваться сквозь эту связь, но Сон Дже и Юна не обращали на него ни малейшего внимания. Рядом Баку, напротив, продолжал оживлённо развлекать Су Джин, его шутки и смех наполняли пространство, и, судя по довольной улыбке девушки, ей уже явно начинало нравиться это внимание.

Вечер шел своим чередом, без ссор и скандалов, словно ненадолго унося всех прочь от напряжения и недомолвок. Юна тихо попивала молочный коктель из трубочки, взгляд был мягким и спокойным, а Сон Дже показывал ей смешные картинки на телефоне, забывая обо всем вокруг, даже о игре в колкости с Го Таком. В их мире существовали только они двое, Юна и Сон Дже, и никто больше не имел значения.

Внезапно резкая, словно раскалённое лезвие, боль пронзила желудок Юны. Она ощутила, как внутри что-то сжалось и сжало её изнутри, будто огненная спираль сжималась всё туже и туже, сдавливая каждую клеточку, каждую жилку, заставляя сердце бешено колотиться в груди. Боль не просто резала, она жгла, пульсировала и рвала на куски, словно внутри орган начинал разрываться, боль которая не оставляла ни малейшего просвета для облегчения. Юна скрючилась, инстинктивно прижимая ладонь к животу, пытаясь хоть как-то сдержать эту волну мучений, но боль разрасталась, захватывая всё новые участки тела, отдавая отдающейся волной в спину и грудь. Она сжала ладонь Сон Дже с такой силой, что ему пришлось откинуть телефон в сторону. Глаза были плотно закрыты, в ушах зазвенел резкий шум, заглушая все звуки вокруг, а мысли поглотила лишь жгучая, невыносимая боль, которая преследовала её последние годы, словно безжалостный зверь, не дающий ни минуты покоя. Сон Дже, видя её страдания, тут же наклонился к ней, пытаясь понять, как помочь.

- Что с тобой? - Сон Дже осторожно склонился к Юне, ладонь мягко поглаживала спину, пытаясь хоть как-то унять её страдания. Впервые за долгие годы он ощутил не просто беспокойство, он почувствовал настоящий страх. Страх за Юну, за ту, кого считал сильной, ту что показывала слабость только ему, но точно не на людях, а сейчас перед ним была девушка, сжавшаяся в комок боли, словно хрупкая ветка под тяжестью непереносимых мук. Для человека, который ежедневно видел чужие страдания и научился держать эмоции под контролем, это было новым и пугающим, его внутренний мир дрожал от переживания, казалось земля уходила из-под ног.

Его резкая фраза, наполненная тревогой, заставила всех за столом обратить внимание на Юну. Она сидела, скрючившись в позу креветки, пытаясь спрятаться от самой боли, которая пожирала изнутри. Лицо стало бледным, губы сжаты, а глаза зажмурены, словно она пыталась удержать себя в сознании, чтобы не дать боли разорвать её на части.

- Эй, эй, может, скорую?! - вскрикнул Баку, уже поднимаясь с места, голос стал резче от растущей паники.

Но Юна молчала. В её сознании всплывали обрывки воспоминаний, стертые, но болезненно яркие. Больницы, холодные коридоры, запах антисептиков, лица врачей, которые казались ей всегда безразличными. Она ненавидела это место, ненавидела тех, кто там работал. Страх и горечь после случая с матерью, грубая ошибка врачей, оставили глубокий шрам в душе. Врачи, символы боли и страха, которым она не могла доверять. Потому она всегда выбирала терпеть, скрывать свои страдания от всех, словно пряча рану под плотным покровом молчания.

Обезболивающие - её единственное спасение, временный щит, который позволял хоть немного дышать, когда боль становилась невыносимой. Боль росла, разрасталась, захватывая всё новые пространства организма, с каждым разом справляться с ней становилось всё труднее. Она молчала, сжимая руку Сон Дже, пытаясь показать, что всё под контролем, хотя внутри всё рушилось.

Сон Дже чувствовал, как её напряжение передаётся ему, как её страх и боль вплетаются в его собственное сердце, заставляя биться быстрее и сильнее. Он хотел помочь, хотел взять эту боль на себя, но к сожалению, это было просто невозможно. Он мог быть рядом, держать её за руку, быть опорой, но пройти этот путь ей придётся самой. И это осознание делало его страх ещё острее, страх быть бессильным перед лицом её страданий.

- В сумке... таблетки... - еле слышно прошептала Юна, сжимая руку Сон Дже так сильно, что пальцы его побелели от напора. Боль от этого сжатия прокатилась по его руке, но он не выдал ни единого знака дискомфорта. Для него не существовало ничего важнее, чем облегчить её страдания. Ему было всё равно, как на них смотрят окружающие, всё, что имело значение, чтобы Юне стало легче.

Сон Дже быстро потянулся за её рюкзаком, сердце колотилось в груди, словно он пытался поймать время в свои руки. В суматохе он начал рыться в карманах, наконец находя пластинку с сильным обезболивающим. Он аккуратно вытащил одну таблетку и укладывал её в рот Юне своей ладонью.

В этот момент сбоку появилась Су Джин, протягивая бутылку с водой. Она тоже склонилась над Юной, помогая открыть крышку и поддерживая, чтобы таблетка была проглочена. В компании повисла тишина, наполненная тревогой и переживаниями за подругу.

Все затаили дыхание, ожидая, когда же боль начнёт отступать. Но Юна оставалась в той же позе, скрученная, пытаясь удержать себя от падения. Прошло десять, пятнадцать минут, которые для каждого казались вечностью. Она сжимала ладонь Сон Дже, не ослабляя хватки ни на мгновение. Из-за зажмуренных глаз медленно текли слёзы, а дыхание становилось прерывистым, каждый вдох отдавался режущей болью в области желудка. Она на мгновения исчезала из реальности, погружаясь в собственный внутренний мир страданий. Всё вокруг стало приглушённым, отдалённым, как будто между ней и внешним миром выросла невидимая стена. Лишь рука Сон Дже, за которую она цеплялась, напоминала о том, что она всё ещё здесь, что кто-то рядом, кто не отпустит.

Баку, не выдержав молчания, начал что-то громко и грозно говорить. Голос звучал напористо, он пытался начать своё нравоучение, что так нельзя, что нельзя просто ждать, что нужно ехать в больницу, что нужно заботиться о здоровье. Но в этот момент его слова были пустыми, словно ветер, разбивающийся о каменную стену. Го Так старался как-то поддержать порыв друга, но все было без толку. Никто из присутствующих не мог заставить Юну почувствовать себя иначе, кроме как дать ей время и пространство, чтобы она могла справиться с болью на своих условиях.

- Давай мы отвезём тебя в больницу, Юна - голос Баку прозвучал громко и настойчиво, с нотками тревоги, которые не скрыть. Его глаза метались между Юной и Сон Дже, он искал поддержки или подтверждения. Но в ответ, только гнетущая тишина, прерываемая лишь редкими, пронзительными всхлипами боли, вырывающимися из груди девушки. Она не поднимала головы, лицо было бледным, а губы сжаты в тонкую линию. Вся её фигура дрожала от напряжения, каждая клетка сопротивлялась внешнему миру.

- Заткнись - сквозь зубы прорычал Сон Дже в сторону высказываний Баку, стиснув челюсти так крепко, что казалось, вот-вот треснут зубы. Его глаза горели смесью гнева и беспомощности, он был не меньше обеспокоен, чем Баку, а возможно и намного сильнее, но раздражение вызывала навязчивость парня. Сон Дже чувствовал, как в груди сжимается комок, когда он смотрел на Юну, она была настолько уязвима, и в то же время такая сильная, что он не мог позволить никому ставить под сомнение её выбор. Он знал, что она боится, что прошлое оставило глубокие раны, и сейчас самое важное, не давление, а поддержка. Он был готов в любой момент поднять её на руки и отвезти в больницу, если понадобится, но сейчас, именно сейчас, она должна была почувствовать, что рядом есть кто-то, кто не осуждает и не торопит.

Баку замолчал, осознав, что его слова только усугубляют ситуацию. Все присутствующие замерли, боясь сделать лишний шаг или слово. Сон Дже продолжал нежно гладить её по спине, пальцы медленно и аккуратно скользили по коже, пытаясь передать тепло и поддержку. Он склонился ближе, его лицо было рядом с её, но он не говорил, молчание говорило за него лучше любых слов.

Постепенно хватка Юны на его руке ослабла, и Сон Дже смог вздохнуть с облегчением. Девушка медленно начала распрямляться, тело расслаблялось, тяжёлый груз боли спадал с плеч. Спина опустилась на спинку дивана, а из уголков глаз потекли остатки слез. Дрожащая рука девушки потянулась к бутылке с водой, Су Джин осторожно подставила ладонь под её локоть, поддерживая и направляя руку. Когда Юна глотала воду, её дыхание становилось ровнее, приступ резкой боли постепенно отходил на второй план. В комнате повисло тихое чувство облегчения.

- Простите... - тихо произнесла Юна, глаза были закрыты, она все еще пыталась спрятаться от всего мира, сдерживая болезненные спазмы. Голос звучал хрупко, словно тонкая нить, готовая порваться.

- С тобой такое давно...? - осторожно спросила Су Джин, голос дрожал от искренней тревоги. Взгляд девушки был полон заботы и беспокойства, она пыталась проникнуть взглядом в душу Юны, понять, насколько давно эта боль мучает девушку.

- Иногда - тихо ответила Юна, её дыхание постепенно выравнивалось, грудь перестала так болезненно подниматься и опускаться. Тело дрожало меньше, но в каждом движении всё ещё чувствовалась слабость.

Баку, не умея молчать в такие моменты, снова начал свою привычную мораль о важности следить за здоровьем. Громко и настойчиво, как будто он пытался перекричать тревогу, которая витала в помещении. Он говорил не только для друзей, но и для самой Юны, хотел убедить её в необходимости беречь себя. Несмотря на его слова, атмосфера постепенно смягчалась, напряжение спадало, друзья начали воспринимать ситуацию менее остро.

Сон Дже сидел неподвижно, все еще словно на иголках, взгляд его не отрывался от Юны. В его глазах читалась глубокая тревога и желание помочь, но одновременно и уважение к её выбору. Когда Юна, уставшая и измождённая, медленно уронила голову ему на плечо, это было как тихая просьба о поддержке, которую он с готовностью принял.

- Уведи меня отсюда... - еле слышно прошептала Юна, голос был почти неслышен, словно она говорила сама с собой. Но Сон Дже услышал, и это было всё, что ему было нужно. Он мягко убрал её голову с плеча, ощущая, как её тело всё ещё дрожит от слабости. Резко встал, перекинул через плечо рюкзак, а затем, осторожно, протягивая ей руку, чтобы помочь встать. Она оперлась на него, доверяя ему своё измученное тело, а он крепко держал её за талию, обещая защиту.

- Мы проводим - провозгласил Баку, вставая с места, готовый сопровождать их, в его голосе звучала настойчивость.

- Я как-нибудь справлюсь. - резко ответил Сон Дже, не желая, чтобы кто-то видел их сейчас, особенно когда сама Юна просила увести её подальше от всех.

- Спасибо за вечер - тихо сказала Юна, сделав небольшой поклон перед ребятами. Голос был наполнен благодарностью, несмотря на боль и усталость, в этом поклоне звучало признание их заботы и поддержки, которые помогли ей почувствовать себя не такой одинокой.

Остались только Сон Дже и Юна - два человека, связавшихся невидимой нитью доверия и взаимной поддержки, готовые вместе пройти через любые испытания.

Они вышли из заведения, оставляя позади гулкую, шумную компанию, где смех и разговоры сливались в единый поток звуков, напоминающие живой организм, в пульсирующий энергией ночного города. В лёгкие ударил прохладный вечерний воздух, свежий, слегка влажный от недавно прошедшего дождя, с лёгким ароматом мокрого асфальта. Воздух словно обволакивал тело, охлаждая кожу и наполняя лёгкие кислородом, помогая Юне прийти в себя, возвращая силы после резкой боли. На небе горел ярко-алый закат, раскрашивая облака в огненно-розовые и пурпурные оттенки, словно художник мазками кисти создавал волшебный пейзаж. Вокруг шумел город, гудели машины, мелькали огни витрин, где отражались силуэты прохожих, но в этом постоянном гулком фоне было что-то умиротворяющее, казалось город сам успокаивал их после бурного вечера. Теперь они были вдвоём, без нравоучений и суеты друзей, только тихое дыхание и размеренные шаги по мокрому тротуару.

Они медленно шли по узким улочкам, Сон Дже крепко держал Юну за талию, его рука нежно, но надёжно обхватывала тело, невидимой опорой. Сон Дже подстраивался под её неспешный шаг, позволяя Юне восстанавливаться в своём ритме. Взгляд не отрывался от девушки, все еще обеспокоенный ее состоянием. Через пару минут остатки боли начали постепенно отступать, обезболивающее подействовало, а свежесть улицы, лёгкий ветерок, нежно касавшийся лица и волос, ласкала кожу, помогая организму прийти в норму.

- Ты можешь уже не держать меня так крепко, - тихо сказала Юна, поднимая глаза на Сон Дже. Она ощущала его крепкую хватку, но теперь уже не нуждалась в такой опоре, хотя и не хотела отпускать полностью это чувство защищённости.

- Не могу, - выдохнул Сон Дже, голос был серьёзен и лишён привычной лёгкости. - Ты выглядела так, словно умираешь. - в его тоне не было ни шуток, ни улыбок - только искренний страх и забота, которые тронули Юну до глубины души.

- Не умираю - попыталась приободрить парня Юна, перекинув ладонь через его тело и обнимая в ответ. Пальцы слегка сжимали его пиджак.

Они остановились, Сон Дже повернулся к ней всем телом, его глаза встретились с её, полные серьёзности и не отпускающей тревоги.

- Почему это случилось? - со всей серьезностью в голосе спросил Сон Дже, сверля взглядом в ожидании честного ответа.

- Потому что лапша была острой... - потупив взгляд, ответила Юна, слегка улыбаясь сквозь остатки дискомфорта, голос был тихим, почти шёпотом.

Сон Дже прикрыл глаза, осознавая с горькой иронией, что девушка, живущая в Корее, на самом деле не может нормально есть острую пищу. Это казалось даже немного забавным, но на душе становилось тяжело, ведь именно он добавил в её лапшу больше острого соуса, не спросив. Она съела всего немного, но эффект был слишком ярко наглядным.

Он уже тысячу раз за эту минуту отругал себя и винил в её боли, но промолчал, лишь глубоко выдохнул, пытаясь прийти в себя. Он запомнил этот важный факт о Юне, маленькую, но значимую деталь, которую теперь обязательно учтёт, чтобы больше не причинять дискомфорта. Рука всё ещё нежно держала талию, обещая заботиться и защищать, а в его взгляде горело тихое, но непоколебимое чувство ответственности за девушку.

Спустя пару минут Сон Дже крепко сжал её руку, переплетая пальцы так, словно хотел передать через этот жест всю глубину своей поддержки. Он старался разрядить напряжённость лёгкими шутками, которые вырывались из него спонтанно, тихие, почти невесомые. Голос Сон Дже был тёплым и спокойным, и Юна, несмотря на внутреннюю боль, ловила эти звуки, пытаясь улыбнуться и поддержать его порыв. Она старалась не давать волю своим страданиям, не желая, чтобы Сон Дже волновался, поэтому отвлекала его разговором и лёгкими поддразниваниями. Но он видел каждую тень на её лице, каждое мелькание боли в глазах и запомнил это навсегда, как тихое обещание быть внимательнее.

Когда они подошли к двери квартиры, Сон Дже, с улыбкой и очередной шуткой, нажал на ручку и плавно открыл дверь пропуская девушку вперед в ее же квартиру. В тот же момент смех Юны оборвался, а она застыла на месте, вцепившись в воздух. Внутри квартиры уже горел свет, мягкий, но достаточно яркий, чтобы выхватить из темноты каждый уголок. У самого порога стояла пара чёрных лаковых туфель на тонкой, изящной шпильке, туфель, которые казались слишком элегантными и слишком знакомыми. Они блестели в свете ламп, отражая отблески и создавая ощущение неожиданности и тревоги.

Сон Дже замер, его тело напряглось, а взгляд метался по комнате, пытаясь понять, что происходит. Он заметил, как Юна напряглась, как ее дыхание стало чуть прерывистым, а глаза широко раскрытыми и настороженными.

- У тебя гости? - осторожно спросил Сон Дже, заглядывая в квартиру, но тут же почувствовал, как напряжение в Юне усиливается.

В дверном проёме, ведущем из кухни, появилась женская фигура. Фигура была стройной, в элегантном платье, с аккуратно уложенными волосами и мягким, но серьёзным выражением лица. Она была такой родной для Юны, той самой женщиной, которая когда-то изменила её жизнь, поддерживала и вдохновляла во всех трудных моментах. Сердце Юны застучало быстрее, дыхание перехватило, она словно оцепенела, стояла неподвижно от шока. Глаза её метались, отражая смесь удивления, тревоги и некой невыразимой теплоты.

Из её губ вырвалось лишь одно слово, тихое, но наполненное всеми эмоциями сразу:

- Мама?