Отражение

День Сон Дже прошёл, в привычной мертвой тишине и леденящем душу покое, время застыло в безмятежном сне, где никогда не было места ни учебе, ни заботам обычных смертных. Он сидел на крыше школы, сигарета лениво свисала из уголка рта, а взгляд рассеянно скользил по происходящему рядом. Его шайка, привычно жестоко и беспощадно, избивала очередного паренька со школы хриплые крики и удары эхом разносились по пустой крыши где не было кого-то постороннего . Но в этот раз Сон Дже был словно чужим в этом шуме, далеким наблюдателем - он смотрел в полглаза, без прежнего интереса и яркого желания вмешаться вставив свои точные удары в цель. Раньше он с жадностью впитывал этот шум, этот адреналин растекающийся по телу, когда кулаки разбивали лица, когда страх и боль отражались в глазах жертвы. Тогда он чувствовал себя живым, сильным - каждое насилие давало ему силу, подтверждало власть, он испытывал особое садистское наслаждение. Но сейчас - ничего. Пустота. Никакого огня в груди, никакого трепета.

Его душа жаждала совсем другого - странного, непонятного чувства, которое никак не удавалось дать определенное название или хотя бы осознать. Оно было настолько новым, настолько ярко насыщенным, что казалось, будто сердце не просто сжималось, а уже чем-то начинало болеть. И всё это из-за одного человека. Как вообще какая-то девушка могла стать центром его мира, эпицентром бесконечного круга мыслей, вызывать столько разных эмоций. Для Сон Дже люди обычно были лишь серой массой: глупыми, наивными, бесполезными. Но она исключение из всех правил. Юна была как вспышка света в темном мире: яркая, нежная, невероятно красивая. Её эмоции смех, слёзы, улыбка, пробуждали что-то глубоко спрятанное, заставляли тело дрожать от напряжения и нахлынувшего волнения.

Мысли Сон Дже плелись тонкими, прозрачными нитями напоминая паутина, которую он отчаянно пытался разорвать, не допуская в сознание образ той девушки, что свалилась в его жизнь из ниоткуда. Но разум предательски, заполнялся лишь её лицом, мягкими чертами , темными глазами, которые не давали покоя ни днём, ни ночью. Самое ужасное это едкое чувство беспокойства, напоминающее раскаленную сигарету, которой кто-то жёстко тушил его разум, прожигая мысли насквозь.

«Всё ли с ней хорошо?» - этот вопрос не давал ему покоя, как навязчивая мантра. «Никто ли не доставляет ей проблем? В порядке ли она? Как она сейчас? Какое выражение лица у неё сейчас?» - мысли сыпались одна за другой, не оставляя места для мимолетного покоя. И, что самое страшное, в его голове всплывал образ посторонних глаз, которые могли смотреть на Юну с интересом или, хуже того, с злобой. «О, не дай бог, чтобы кто-то посмел на неё смотреть», - шептал он себе, ощущая, как в груди разгорается жгучее чувство собственности. Для Сон Дже это была не просто девушка , она стала частью его самого, как жизненно важный орган, без которого организм бы просто перестал функционировать.
С каждой новой затяжкой сигареты мысли о ней становились всё сильнее и острее, как горький никотин, который раньше мог затуманить сознание, на несколько минут унять разум, но теперь лишь обжигал горло и безжалостно пожирал сигарету за сигоретой. Сон Дже чувствовал, как дым разливается по лёгким, но вместо успокоения приходило только жжение вместе с внутренним напряжением.

Телефон в руках становился одновременно сладким спасением и мучительной пыткой. Он проверял её профиль снова и снова, словно одержимый сталкер, изучая каждое селфи, эти немногочисленные, наивные снимки, сделанные не ради смысла, а просто чтобы запечатлеть мимолётный момент. Он рассматривал её улыбку, взгляд, мельчайшие детали, которые раньше не имели значения на других. Переписка становилась для него окном в её мир, а онлайн-статус - маяком спасения, хотя он прекрасно осознавал, что сейчас у неё нет телефона и она не зайдёт в сеть.
Но жажда общения с ней была сильнее всякой логики. Внутри начиналась ломка - болезненная, жгучая, напоминающаяя зависимость. С каждым днём это чувство обострялось, разрывая тело и душу изнутри.

Еще и это парень - О Бом-Сок, этот жалкий и безвкусный персонаж с серой массы, свалившийся непонятно откуда прямо на голову Сон Дже. Из него сделали глупую пародию на няньку, и теперь он, облачённый в ту же форму, что и Сон Дже, с лёгкостью влился в компанию поверхностных пустоголовых школьников, которые за деньги готовы были общаться с кем угодно, лишь бы платили, лишь бы было весело, не важно с кем и как. Сон Дже смотрел на эту фарсовую маску дружелюбия с ледяной иронией, внутренним отвращением, которое с каждым днём только росло.

Бом-Сок с самодовольной ухмылкой пожирал взглядом окружающих, наслаждаясь потоком поверхностного внимания, которое лилось на него со всех сторон, словно он был каким-то королём дешёвого театра абсурда. Он казалось специально раздувал своё эго, демонстрируя дешевую щедрость и пустую болтовню, чтобы скрыть собственную ничтожность. Его голос, приторно сладкие фразочки, с нелепостью брошеные в кампаниях, резал слух Сон Дже, вызывая внутреннюю дрожь от раздражения.

Парни из его же компании, жадно хватая возможность получить выгоду, приняли пару купюр и купленное внимание как знак одобрения, а некоторые девушки, потерявшие видимо всякое достоинство, цеплялись за этого пустого олуха, ходили с ним под ручку, ожидая, что он купит им выпивку или какие-то бессмысленные безделушки. Всё это казалось Сон Дже пошлым и омерзительно спектаклем, в котором он был вынужден играть роль наблюдателя, ощущая себя пленником этой дешёвой игры, на которую Бэк Джин обеспечил билет.

Но самое невыносимое было то что этот пустой тип постоянно крутился рядом с ним, как назойливая тень, раздражающая и неотступная. Его присутствие было как заноза, вонзившаяся глубоко в личное пространство, жгущая и не дающая ни минуты покоя, доводя Сон Дже до предела внутреннего напряжения. Каждый раз, когда Бом-Сок появлялся рядом, в теле Сон Дже поднималась волна раздражения, которая захлёстывала с головой.
Сон Дже ощущал, как внутри растёт холодная ярость, смешанная с горьким разочарованием - ведь этот очкарик не просто отбирал у него пространство, он словно насмехался над его терпением и достоинством. Сон Дже чувствовал себя пленником в собственном мире, где Бом-Сок был воплощением всего того, что он презирал - поверхностности, лжи и купленного внимания.

- Сон Дже, пойдёшь с нами? - с наглой любопытностью спросил Бом-Сок, лениво облокотившись о ржавые перила крыши.
Сон Дже, небрежно запрокинув ноги на старую, почти развалившуюся парту, медленно выкуривал очередную сигарету. Его взгляд, холодный, острый, пронизывающий, с явным презрением упал на источник своего раздражения, этого бездушного пустышку, который с каждым днём всё глубже вонзал занозу в терпение.

- Зачем? - голос Сон Дже звучал ровно, спокойно, но под этой маской скрывалось отвращения. Каждый звук, каждое слово Бом-Сока жгло как кислотой, нарушая крохотное личное пространство, которое он пытался сохранить.

- Веселье - с ехидной улыбкой произнёс Бом-Сок, демонстрируя подобие власти и надуманного превосходство.
Вокруг уже собралась его стая безликие и вместе с этим продажные, готовые теперь следовать за этим парнем без вопросов, лишь бы получить мимолётную дозу дешёвого дофамина. Но Сон Дже оставался вне этой игры, холодно отвергая их общество. Ни деньги, ни приказы сверху не заставят его опускаться до уровня этого жалкого клоуна. Внутри зрела горечь и отвращение к этому фарсу, который разъедал всё вокруг, словно гнойная язва, и он не собирался становиться частью этой гниющей компании.

Гым Сон Дже прищурился, пристально вглядываясь в этого жалкого парня, пытаясь разглядеть каждую трещину в его наигранной маске. Он видел, как тот изо всех сил пытается скрыть свою жалкую неуверенность , дрожащие пальцы, нервные подёргивания уголков рта, как Бом Сок трусливо отводит взгляд, боясь быть разоблачённым. Его сутулость была не просто неловкостью, она кричала о слабости , выдавала каждую каплю лжи, которую он пытался скрыть. Этот мерзкий контраст между его жалкими, неуклюжими движениями и фальшивым, высокомерным тоном вызывал у Сон Дже невыносимое раздражение и жгучую ненависть. В груди разгоралась бешеная ярость , хотелось сорваться, ударить, раздавить эту отвратительную фальшь, уничтожить этого пафосного пустышку, чтобы он наконец понял, что его деньги и отцовское покровительство - ничто.
Но самое отвратительное это осознание, что за этим ничтожеством стоят деньги, власть и люди, готовые прикрыть спину. Эта несправедливость жгла душу, вызывая холодную, гниющую неприязнь, которая сжимала сердце, превращая его в камень. Сон Дже чувствовал, как вены на шее набухают, руки непроизвольно сжимаются в кулаки.

Его нервы, натянутые до предела струны, рвались с каждым словом этого высокомерного, наигранного тона. Этот самодовольный задрот позволял себе обращаться к нему с такой дерзостью, словно Сон Дже был ничтожной помехой, а не тем, кто мог бы легко прихлопнуть его, как надоедливую блоху, и даже не заметить. Без капли страха или уважения он бросал вызов, словно инстинкт самосохранения даже перед Сон Дже выключался.

Гым Сон Дже медленно поднялся с места, каждое движение было пропитано вальяжным презрением, он специально растягивал момент, напоминая всем вокруг, кто здесь действительно главный. Руки глубоко засунуты в карманы бордовых брюк, пальцы лениво играют с краями ткани, голова слегка наклонена набок, демонстрируя безразличие и превосходство. Его тело расслаблено, походка размеренная и неспешная, показывая, он гуляет по своему владению, но в глазах - искры холодного презрения, смешанные с ядовитым гневом, который медленно разгорается внутри от подобных дерзких выходок в свой адрес.

Он приблизился к парню, каждый шаг отдавался тихим эхом на крыше, не спеша, но с предельной уверенностью. Взгляд прищуренный, пронзительный, прожигающий насквозь ,Сон Дже пытался разорвать на части всю жалкую оболочку, заглянуть в самое нутро, где трепетала слабость и страх перед ошибкой. Его глаза не отрывались, держали в плену, заставляя Бом Сока ощутить всю тяжесть своего положения. Тот, не выдержав, спустя секунду отвёл взгляд в сторону, губы чуть поджались, а горло нервно дернулось ,и этого было достаточно. Сон Дже понял: этот парень слишком жалок, слишком много возомнил о себе, даже не понимает с кем говорит.

Но приказ есть приказ и с ледяной самодовольной ухмылкой на губах Сон Дже развернулся, направляясь к выходу с крыши. Его шаги были такими же ленивыми, по-прежнему уверенными, он оставляет за собой безмолвное предупреждение. Вокруг воцарилась гнетущая тишина: парни, что только что смеялись над избитым парнем, замолчали, перестали трогать бедолагу, устремив на конфликт напряжённые взгляды. Воздух вокруг сковало, и даже ветер, казалось, замер в ожидании. Тишина прервалась в тот самый момент, когда Сон Дже уже коснулся холодной металлической ручки двери.

- Я заплачу, ты можешь не переживать по поводу денег - выкрикнул Бом Сок, стараясь повысить голос, чтобы привлечь внимание, но в его голосе дрогнула жалкая неуверенность.

Сон Дже уже приоткрыл дверь и собирался покинуть эту проклятую крышу, место что когда-то было его тихим убежищем, теперь же превратившееся в адский оркестр, где он был лишь инструментом, а Бом Сок раздражающим дирижёром, безжалостно терзавшим его нервы , которые и так давно были на пределе. Юны рядом не было ,той кто умел унять его гнев, и без неё в теле всё кипело, обжигая и сжимая органы, заставляя злость взрываться без предупреждения, такой же острой и беспощадной, как прежде.

С грохотом захлопнулась железная дверь, разрезая тишину, Сон Дже выдохнул, ощущая, как раздражение сжимает горло, заставляя каждую мышцу тела дрожать от внутреннего напряжения. Он повернулся к Бом Соку, который теперь стал еще более жалким и нелепым, словно мелкий зверек, пытающаяся казаться огромной от страха. Сон Дже медленно закурил новую сигарету, его пальцы дрожали от нарастающей злобы, с каждым шагом к парню терпение рвалось на куски, а на лице появлялась холодная, безумная улыбка . Его взгляд холодно скользил по Бом Соку, пытаясь прочесть в нем либо безумного глупца, либо безрассудного самоубийцу, который не понимает, с кем говорит.

- Ты зазнаешься не перед тем, - с ядовитым, едким смехом прошипел Сон Дже, выпуская клубы дыма прямо в лицо парню что сейчас стоял с растерянным, испуганным и жалким взглядом. - Мне глубоко наплевать, сколько у тебя денег, что ты можешь подкупить всю школу - его жест охватил пространство вокруг с презрительной насмешкой. Сделав долгую, ядовитую затяжку, Сон Дже с трудом сдерживал взрыв ярости, жаждя разорвать всё на куски.

- Ты мне противен, и никакие деньги, никакие приказы Бэк Джина не заставят меня плясать под твою дудку - холодно с издёвкой произнёс Сон Дже, наклонившись так близко, что дыхание его стало ощутимо. Глаза светились садистским наслаждением, наблюдая, как в глазах Бом Сока расползается паника, как жалкий зверёк, забитый в угол, дрожит от беспомощности. Это разжигало в Сон Дже ещё большую жестокость, он наслаждался каждым мгновением этой психологической пытки, смакуя этот страх.

- Мне плевать на тебя, - холодно и безжалостно прошипел Сон Дже, не отводя взгляда, заставляя Бом Сока метаться глазами, как загнанный зверь, тщетно пытающийся избежать неминуемого наказания. Его голос резал воздух, как острое лезвие, оставляя после себя только ледяное ощущение безысходности.

Сон Дже выпрямился, на лице расползлась безумная, зловещая улыбка, искрящаяся мрачным восторгом, в его глазах искрились искры безумия. Несмотря на то, что благодаря Юне ему не нужно было черпать силы из чужих негативных эмоций, сейчас, в этот момент, возможность унизить этого засранца была для него настоящим бальзамом на душу - горьким, но сладким одновременно. Вся его сущность ликовала, внутри вспыхнула буря гнева и жестокости, где черти плясали в хаотичном, безумном танце, питаясь садистским наслаждением и жаждой разрушения своего хозяина.
Он задержал взгляд на Бом Соке, его лицо исказилось смесью страха, унижения, отчаяния и полной беспомощности, забивая последний гвоздь в крышку гроба. Это зрелище наполняло Сон Дже садистским восторгом. Медленно развернувшись, он направился к выходу, лёгкий свист рвался с губ, режущий тишину вокруг. Шаги уверенные, вальяжные, самодовольные.

Уходя, Сон Дже оставлял за собой не просто шлейф страха и растерянности, это было тёмное, удушающее облако, густое и вязкое, пропитанное едкой, тягучей атмосферой боли и безысходности. Воздух наполнился горьким привкусом отчаяния Бом Сока и гнева Сон Дже, который цеплялся к коже оставался на одежде, заставляя каждого, кто осмеливался приблизиться, ощущать холодное дыхание ужаса и жгучую боль внутреннего разложения. В этом зловещем следе, оставленном Сон Дже, звучали эхо сломанных судеб.

В душе Сон Дже разгоралась нестерпимая, жгучая ярость, пламя, которое прежде только обжигало тело, теперь пожирало изнутри, превращаясь в неукротимый пожар безумия . Адреналин, как яд, бешено разливался по венам, заставляя каждую клетку трепетать от злобы. Его разум затуманивался, душа требовала не просто наказания, а мучительной расправы, он жаждал вернуться и избить этого ничтожного парня до состояния, когда тот будет корчиться в агонии, рыдать и умолять о пощаде, заглатывая свои гнилые извинения, сжав зубы от боли и стыда.

Каждое слово Бом Сока, тупое, наглое, как плевок в лицо, жгло сильнее языков пламени. Деньги, которыми тот пытался заткнуть рты и купить лояльность, вызывали у Сон Дже только тошнотворное ощущение мерзости . Он хотел, чтобы этот парень навсегда исчез из его жизни, чтобы больше никогда не смел дышать одним воздухом с ним, чтобы его имя стерлось из памяти, а сам он стал бы призраком, которого никто не заметит. Его внутренний голос кричал, требуя расправы - жестокой, беспощадной, окончательной.

Но в глубине сознания Сон Дже мелькала холодная тень здравого смысла - Бэк Джину бы это не понравилось. Такие действия могли привести к серьёзным проблемам, ведь богатенький отец Бом Сока был влиятельным человеком, способный принести неприятности союзу. Это осознание лишь подлило масла в огонь внутреннего конфликта ,желание жестокой расправы боролось с необходимостью сдержанности, оставляя в душе болезненный узел ненависти к происходящему.

Разблокировав телефон, Сон Дже сразу же увидел профиль Юны - яркое, живое изображение, свет в темной комнате души. Он так и не закрыл его, словно его подсознание боялось потерять эту крошечную нить спокойствия, которая, несмотря на бушующий внутри гнев, приносила странное облегчение. Пальцы дрожали, когда взгляд цеплялся за её лицо, в груди разгоралась буря, одновременно невыносимая боль и жгучее желание. Это чувство было как яд, приторно сладкий и горький одновременно, желание уничтожить, того парня в очках, и вместе с тем невозможность вспоминая о ней. Это чувство притягивало и терзало, заставляя сердце биться в бешеном ритме, а разум заставляя сходить с ума.

Сон Дже с натиском признал, он скучал по ней, хотя видел всего пару часов назад, и эта тоска жгла душу. Он хотел, чтобы Юна была рядом всегда, чтобы её дыхание звучало рядом, чтобы её тепло растворяло холод одиночества, который сжимал каждый день изнутри. Его эгоистичная сущность пылала, искрилась в каждом вздохе, не думая о том, хочет ли она того же. Сон Дже не мог и не хотел думать о её чувствах он просто жаждал, требовал, нуждался, осознавая, что без неё теперь мир терял смысл.
Стиснув зубы, проглотив комок эмоций, он вышел в коридоры школы, где классы и шумящие голоса были чужими, неуместными, раздражающими. Он бродил, словно потерянный, каждый шаг отдавался эхом в душе, в ожидании конца этого тягучего, медленного дня. В его голове кружились мысли, запутанные и болезненные, но одна самая яркая была о ней. Виновнице всей этой внутренней катастрофы, источнике боли и надежды, которая рвала на части. Стоило ему только подумать о Юне, увидеть её образ - и весь мир вокруг превращался в хаос, который Сон Дже не мог контролировать, в котором горело всё его существо.

***

Поздний вечер. Гул мониторов и шум соседних столиков сливались в одно раздражающее фоновое гудение, нескончаемый поток грязных звуков, давивших на уши и душу. В этом душном, затхлом клубе воздух был густым от запаха дешёвого энергетика и едких испарений электронных устройств, сама атмосфера пропитывалась напряжением. Юна сидела за столом, её тело будто сковывалась невидимыми цепями сердце билось как молот, грудь сдавливало, а в животе крутилась холодная кома злобы.
Она играла одну партию за другой, отчаянно пытаясь выплеснуть накопившуюся злость и разочарование в виртуальный мир, но каждый раз получала лишь очередной удар, красный экран с безжалостной надписью «Поражение», который вонзался в сознание острыми, как лезвия, иглами, разрывая душу на мелкие осколки. Пальцы тарабанили по клавиатуре с такой силой, что казалось, клавиши уже давно должны были вылететь, а кнопки мыши трещали под давлением сжатых рук, словно сопротивляясь ярости. Руки были напряжены до предела, вены выступали на изящных руках, пульс бился в висках, а в ушах грохотал громкий бит, заглушая всё, кроме бешеного стука сердца и безумного шума внутри головы.

Каждая новая игра была как приговор, Юна уже видела, как проигрыш неотвратимо приближается, как всё рушится и летит к чертям, будто тёмная бездна, затягивающая в безысходность. Гнев и раздражение разрастались внутри, превращаясь в злобный, жгучий яд, который медленно, но верно расплавлял изнутри все что было доступно, рвав нервы в клочья. Внезапный порыв агрессии захлестнул девушку, неконтролируемый, слепой, необдуманный. Юна сжимала мышь так сильно, что ногти впивались в пластик, почти ломаясь от хватки, кожа на пальцах побелела и покалывала от боли.

Рука, будто подчиняясь инстинкту разрушения, резко взмыла вверх с желанием бросить мышь в монитор, разбить этот чёртов компьютер, разнести всё вокруг оставив руины, выплеснуть всю эту бесконечную боль и злость, что копилась внутри, словно ураган, готовая смести всё на своём пути. Её дыхание стало резким, прерывистым, грудь поднималась и опускалась с трудом, а глаза сверкали опасным блеском, отражая внутренний хаос.
Но внезапно движение остановилось, резко, жёстко, настойчиво, когда кто-то схватил за запястье. Сердце бешено колотилось, дыхание сбилось, взгляд Юны, обернувшейся, стал настолько пронзительным и безумным, что в нём читалась не просто злость, а настоящий внутренний разрыв, смесь отчаяния, боли и ярости, которая могла разорвать на части.

За её спиной стоял Сон Дже, слегка склонившись к монитору, внимательно изучая происходящее на экране. Его лицо озаряла лёгкая улыбка, а глаза сияли нескрываемой радостью, словно он находил удовольствие в каждом моменте этого хаоса. Парень что видел ее с улыбкой что сияла ярче солнца, с опустошёнными глазами, со слезами, но в таком гневе еще нет, что-то неописуемо новое что напитывает с новой силой его нутро.

- Как всё плохо-то, - с лёгкой насмешкой пробормотал Сон Дже, глаза метались по экрану, а губы надув в наигранном гриме. Ему было всё равно на исход игры, но позволить себе не поддразнить Юну, которая сидела перед ним, он просто не мог.

- Ты же говорила, что хочешь кого-то убить, а не разбить аппаратуру, - медленно перевёл взгляд на неё Сон Дже, улыбка не слазила с лица, а в голосе звучала мягкая насмешка.

- Хочешь, я выиграю за тебя? - почти шепотом, предложил он, наклоняясь ближе, словно впервые разглядывая каждую черту лица, ловя в её глазах смешение боли, злости и скрытой надежды.

Юна сначала смотрела резко, остро, жестко, её взгляд был похож на холодное лезвие, пронзающее пространство вокруг. В глазах горело раздражение, отражалось усталость и накопившийся за день гнев. Но в тот момент, когда она встретилась взглядом с Сон Дже, в теле растаял лёд, а злость начала медленно рассыпаться, как песок, уносимый ветром. Тот яростный огонь, что кипел в ней весь день, отступил, уступая место мягкому, тёплому успокоению, которое приносило только его присутствие. Тело постепенно расслабилось, мышцы отпустили напряжение, лёгкие, наконец, выдохнули затхлый, неприятный запах душного клуба, наполнившись облегчением.

Юна не раздумывая поднялась с места, движения были плавными, но в них чувствовалась лёгкая неуверенность, как будто она до сих пор боялась нарушить хрупкое равновесие между ними. Она осторожно уткнулась в его плечо, её руки, слегка дрожащие от напряжения, обвили тело Сон Дже с такой нежностью и осторожностью, будто старались удержать его рядом, не давая ускользнуть. В каждом её прикосновении читалась потребность в безопасности и покое. Она не хотела выплёскивать свою злость на него наоборот, искала умиротворения, тепла и спокойствия. Вдыхая глубокими вдохами аромат его одеколона, Юна чувствовала, как тепло, исходящее от тела парня, проникает в неё, согревая и успокаивая. В этот момент она наконец ощутила себя защищённой, словно возвращалась домой после тяжелого дня, находя убежище в самом надёжном месте.

Сон Дже растерялся это читалось во взгляде, в каждом неловком телодвижении, в дыхании, что замерло в унисон с учащённым сердцем, бьющимся так громко, что заглушило посторонние звуки. В груди поднималась волна тревоги и удивления впервые она проявила инициативу, впервые её руки коснулись его с такой нежностью и уверенностью, которая заставила внутренний мир перевернуться. Раньше всегда он был тем, кто делал первый шаг он обнимал, он целовал, он притягивал её к себе в тот самый первый вечер, казалось весь этот танец чувств был его игрой, его инициативой. А теперь, теперь это была она, и он не знал, как реагировать, словно оказался в неизведанной для себя территории, где каждое движение требовало особой осторожности.

Медленно, боясь нарушить хрупкость момента, он положил руки на Юну, на такую тонкую, нежную, словно сделанную из хрусталя девушку. Её тело казалось Сон Дже настолько лёгким и хрупким, что одно неверное движение могло разбить на тысячи осколков. Правая рука обвила талию, чувствуя, как ее тело слегка дрожит под прикосновением, как будто ищет ту самую опору и одновременно полностью доверяет себя. Левая рука скользнула к голове девушки, пальцы мягко зарылись в густые, шелковистые волосы, поглаживая их с такой осторожностью, будто хотел запомнить каждую прядь, каждую волну. В этих неловких прикосновениях была вся его нежность, вся его забота, вся глубина чувств, которые он не мог выразить и произнести в слух словами. Сон Дже не понимал, что произошло, но она была с ним, в его объятиях и это было главное.

- Что случилось? - осторожно, едва слышно, боясь нарушить хрупкую тишину между ними, прошептал Сон Дже, наклоняясь к её уху. Его голос был тихим, но в нём сквозила глубокая забота, желание проникнуть за её молчание и понять, что тревожит её душу.

Юна молчала. Её безмолвие было наполнено внутренней борьбой ,она дышала его запахом, который казался ей единственным якорем в этом жестоком мире. Пальцы сжимали ткань его пиджака, цепляясь за последнюю надежду, прижимаясь к его телу всё плотнее, пытаясь найти в этом прикосновении утешение. В его присутствии сердце начинало биться медленнее, тревога отступала, но страх открыться оставался. Она боялась, что её боль не физическая, а душевная слишком тяжела, слишком уязвима, чтобы делиться ею. Это была рана, которую она прятала глубоко внутри, стараясь забыть, но которая неизменно возвращалась, напоминая о себе с новой силой.

В её молчании звучала стыдливая слабость, которую Юна никогда не могла принять в себе, тёмная тень, преследующая каждый её шаг. Она не хотела нагружать Сон Дже своими демонами, боялась, что откровенность может разрушить то, что между ними есть сейчас.

- Скажи мне, - твёрдо произнёс Сон Дже, сжимая руки на её теле с такой силой, что в этом прикосновении звучала не только настойчивость, но и глубокое желание понять, что так сильно ее задело.

Юна молчала, прижимаясь к нему словно маленький котёнок, не желая отпускать и цепляясь за этот островок спокойствия, который он ей дарил. После тяжёлого, эмоционально выматывающего дня тело дрожало от усталости, а сердце от тревоги, но здесь, в его объятиях, казалось, время замедлялось. Его тепло проникало глубоко, словно тихий маяк в бушующем море мыслей, под чьим присмотром никто больше не мог потревожить её внутренний мир. Лишь он и она и больше никого.
Но, несмотря на желание быть рядом, Юна не могла заставить себя открыть душу. Слова, наполненные болью, застряли где-то глубоко в голове, словно тяжёлые камни, не доходя до горла. Её дыхание было прерывистым, а взгляд устремлённым в пустоту, боясь встретиться с глазами Сон Дже и раскрыть то, что так тщательно прятала.

- Ничего, - тихо пробормотала она, прижимаясь к его плечу, голос дрожал, но слова были твёрдыми. Она отрицательно мотала головой, отрицая деления ее проблем на двоих.

Сон Дже стоял неподвижно, словно парализованный, его разум метался между желанием действовать и бессилием. Из Юны нельзя было просто вытащить информацию обычными методами не потому, что он не мог, а потому что не хотел причинять ей боль. Внутри него медленно, как ледяной яд, росло чувство тревоги - холодное, пронизывающее до костей. Тревога за Юну, которая была хрупкой, как тонкое стекло, которую он не мог защитить от невидимых ран.

Каждая секунда молчания становилась как капля, падающая на раскалённое железо больно и невыносимо. Сон Дже чувствовал, как его собственное сердце сжимается от злости, злости на себя, на свою слабость, на то, что он снова оказался бессильным.

Он прижал Юну к себе, в этот момент ощущал её дрожь не просто физическую, а ту, что идёт из глубины души. Робкое зарывание в его плечо, впившиеся коготки в ткань пиджака, всё это было как крик о помощи, который он не мог игнорировать. Тишина между ними была невыносимой, она душила сильнее любых слов.

Посторонние звуки вокруг начинали резать слух, крики и возгласы парней с соседних мест, играющих в своё удовольствие, становились всё громче и навязчивее. Даже те, с кем пришёл Сон Дже, казались теперь чужими и отстранёнными, их смех и разговоры отдалялись, неся за собой лишь раздражение . Он держал Юну в своих руках так крепко, что пальцы побелели, она казалась такой хрупкой, словно развалится на части, стоит только отпустить.

Но самое мучительное это множество глаз вокруг, которые метались, сверля их острыми, холодными лучами. Сон Дже не хотел оставаться здесь, под этим давлением, среди чужих взглядов, которые начинали раздражать больше любого звука. Он жаждал уединения, пока она была в таком состоянии, беззащитной, разбитой, слабой.

- Отпусти меня на минутку - мягко, нежно, со всей лаской, что у него была, прошептал Сон Дже ей на ухо. Но при этом крепче прижал к себе, боясь, что она исчезнет, если отпустит.

Юна сама ослабила хватку на его спине и сделала шаг назад. Голова была опущена, глаза не поднимались она боялась встретиться с парнем взглядом и быть раскрытой. Медленно присев на стул, внешне напоминая застывшую куклу, неподвижная, безмолвная. В помещении для Юны повисла тяжёлая тишина, прерываемая лишь приглушённым эхом ее дыхания и далёкими звуками, которые теперь казались чуждыми. Сердце перестало биться бешено, дыхание стало ровным и ужасно пустым, как будто все эмоции, что раньше бушевали внутри, были вырваны из тела, оставив пустоту, холод и безмолвие.

Сон Дже быстро вернулся, взгляд сразу же приковался к Юне. Одной рукой он взял её сумку, другой протянул в ее сторону руку, мягко приглашая встать.

- Пойдём, - его голос прозвучал мягко, без резкости и грубости. Сон Дже не повышал тон, но в каждом слове слышалась тихая обеспокоенность, он пытался удержать баланс между тревогой и непринятием этого чувства.

Юна не колебалась. Её пальцы, холодные, чуть дрожащие, встретились с его рукой, она молча вложила свою ладонь. Это молчание, отражалось от стен комнаты и пронеслось сквозь пространство, достигнув самой глубины души Сон Дже.

Он стоял, поражённый и одновременно пленённый, как могла она быть такой разной при каждой встрече? В ней раскрывалась бесконечная палитра чувств и оттенков, которые он раньше не замечал других, ни в одном, и это захватывало Сон Дже целиком. В ней было что-то одновременно хрупкое и сильное, уязвимое и непредсказуемое, что манило и не отпускало.

Раньше он не испытывал такой тревоги ни к кому и никогда. Но сейчас его сердце бешено колотилось в груди, словно барабан был в ушных перепонках. Этот ритм не оставлял ни минуты покоя, он напоминал ему о том, как глубоко он привязан к ней, как сильно боится потерять то, что только начинает обретать.

Сон Дже повёл девушку за собой молча, не обращая ни малейшего внимания на окружающих. Проходя сквозь ряды гудяющих маниторов, сквозь шум и крики парней, сейчас он существовал в своей собственной реальности для него не было никого вокруг, кроме неё. Юна шла вслед за ним, не оглядываясь по сторонам, полностью погружённая в этот момент. Взгляд тихо следил за каждым его движением, отмечая ту уверенность, с которой он шагал, уверенность, которая внушала ей спокойствие и заставляла безоговорочно довериться, идти за ним, не задавая вопросов.

Когда они вошли в отдельное небольшое помещение, тёплый приглушённый свет мягко окутал их тела, как защитный кокон от внешнего мира. В комнате стоял большой диван, обитый тёплой коричневой тканью, которая казалась такой же уютной и надёжной, как рука Сон Дже, держащая её. Рядом стоял небольшой столик, на котором лежали две пары джойстиков, рядом с большой плазмой и приставкой, готовые к игре.

Сон Дже сбросил у входа две пары рюкзаков, снимая с себя груз не только физический, но и внутренний. Он не отвлекался ни на что вокруг каждое движение было точным и методичным, как мантра, повторяющаяся в ритме мыслей. Пиджак легко соскользнул с плеч и повис на спинке дивана, добавляя комнате немного небрежного уюта. Ловкими пальцами он уже включил приставку, не спеша, будто это был ритуал возвращения в безопасное пространство.

Сам же Сон Дже вальяжно уселся на диван, наконец позволяя телу расслабиться. Спина откинулась, поза была почти сползающей, но всё ещё крепко удерживающей равновесие на диване, баланс между усталостью и контролем. Один из джойстиков он протянул Юне, только тогда она подняла глаза. Их взгляды встретились усталые, но настоящие. Перед ней сидел не тот, кто днем шутил, был колким, холодным а самый обычный парень, без масок и притворства, расслабленный и уютный в своей простоте.

Юна почувствовала, как напряжение, сковывавшее целый день, постепенно начинает отпускать. Внутри расплывался тёплый свет, мягко разливаясь по телу, успокаивая тревогу. Пальцы слегка дрогнули, когда она взяла джойстик, но в этом дрожании было что-то живое напоминание о том, что она здесь и сейчас, что она не одна.

- Я никогда не играла в приставку, - тихо произнесла Юна, принимая белый джойстик из рук Сон Дже.

Он усмехнулся от услышанного, на лице расцвела самая искренняя улыбка та, что появлялась лишь в её присутствии, была дозволена лишь ей одной. В уголках губ танцевала лёгкая игривость, а искры в карих глазах вспыхивали, маленькими огоньками, заглушая усталость .

- Тут нет ничего сложного, - с лёгкой насмешкой в голосе сказал Сон Дже, быстро листая меню игр, - просто джойстик вместо клавиатуры и мыши, даже кнопок меньше.

Он слегка наклонился вперёд, сосредоточенный на экране, но при этом его тело оставалось расслабленным, было ясно, он находился в своей стихии. В воздухе повисла аура спокойствия и непринуждённости, контрастирующая с напряжённостью, что была ещё недавно. Его руки уверенно сжимали контроллер, пальцы легко нажимали кнопки, а губы чуть приподнялись в предвкушении игры.

Даже если сейчас он не мог вытащить из Юны ответы на вопросы, что терзали ее мысли, впервые за долгое время в нём проснулось желание помочь не себе, не окружающим, а именно ей. Он не жалел ни себя, ни других, но с ней всё было иначе. Она была для него тем единственным, что хотелось беречь, ограждать от всех невзгод мира. Даже если бы пришлось оградить её от самого себя, он сделал бы это без колебаний, пусть и с безумной болью внутри, пусть и разрушив себя.

Этот небольшой жест, увести её подальше от посторонних, включить игру и просто отвлечь от повседневной суеты, казался сейчас самым необходимым. Ведь именно в этих играх Сон Дже сам прятался от реальности до тех пор, пока в жизни не появилась она. Теперь же он прятался в ней, оставляя в стороне того жёсткого Сон Дже, которого знали окружающие.

- Ладно, - Юна улыбнулась, заметив, как он меняется рядом с ней, как та особая аура, которую он излучал только в её присутствии, наполняет комнату.

Приняв более удобную позу, девушка сняла кроссовки и запрокинула ноги на диван, расслабляясь в мягком уюте. Она внимательно наблюдала за Сон Дже, слушая, как он с необычайной тщательностью и терпением объясняет правила файтинга на приставке. Его голос был спокоеным и уверенным, каждое движение рук, каждое нажатие кнопок, он показывал всё до мельчайших деталей, думая что впервые открывая для неё этот мир.

Это позабавило Юну ,он так досконально всё объяснял, хотя она прекрасно понимала механику игры, ведь сама часто играла на компьютере. Но для Сон Дже это было больше, чем просто урок, это была его забота, его способ быть рядом. Она не смела перебивать, наблюдая, как он ловит каждый её взгляд, переводя глаза с экрана на неё и обратно.

Их взгляды встречались и задерживались друг на друге ,в этих молчаливых обменах читалась вся нежность и взаимопонимание. Они улыбались, тихо смеялись над мелкими ошибками и забавными моментами, с каждым мгновением напряжение тяжёлого дня спадало, уступая место лёгкости, которую они находили только вместе.

Они начали играть, соревнуясь друг с другом ,правда, это скорее напоминало избиение новичка опытным бойцом. Сон Дже играл превосходно, каждое новое испытание в игре было для него привычным полем боя. То, что девушка выиграла его в первую встречу в клубе, казалось теперь лишь счастливым стечением обстоятельств, случайностью, а не настоящим превосходством.

Он не уступал ни на шаг, но и она стала выкладываться гораздо сильнее, наполняясь азартом соревновательной игры. Каждый её проигрыш сопровождался томным вздохом, лёгким, почти невесомым, но достаточно выразительным, чтобы Сон Дже уловил. Его губы растягивались в тихой, довольной улыбке, а руки невольно тянулись к её ногам, едва касаясь их, боясь нарушить границу между игрой и реальностью.

Пальцы Сон Дже скользили по коже, осторожно обходя свежие царапины, холодок от лёгкого прикосновения контрастировал с теплом тела Юны. Его ладонь мягко касалась щиколотки, затем медленно поднималась выше, слегка прикасаясь к икре, изучая карту её уязвимостей.

Дыхание девушки становилось чуть прерывистым, сердце билось быстрее, когда его пальцы нежно обводили контуры ноги, стараясь запомнить каждый изгиб.

- Ты слишком хорош, - выдохнула Юна, рухнув все телом на диван, уставившись в потолок.

Её не раздражало, что она не могла победить Сон Дже. Нет, это было бы слишком глупое соперничество. Она была расслаблена ,он лучше, и это не плохо. Хотя Юна и старалась быть лучшей хотя бы в играх, но не с ним. С каждой минутой, проведённой рядом, она улыбалась всё шире, а победа или поражение переставали иметь значение.

- Это правда, - ухмыльнулся Сон Дже, глядя на мирно лежавшую девушку рядом. Его голос был мягким, но в нём звучала игривая искра. - А давай на желание?

Юна не спешила отвечать, взгляд оставался прикован к потолку, но ноги уже покоились на его коленях, а его руки лежали сверху, словно это было их естественным местом. Тёплое прикосновение ладоней, осторожно обнимающих её ноги, казалось невидимой связью, хваткой что не давала оставить его даже в момент раздумий.

Юна нахмурилась, почувствовав, как в груди поднимается раздражение, это было, пожалуй, самое глупое предложение, которое она когда-либо слышала. Сыграть на желание с тем, кто выигрывал почти всегда? Абсурд. Юна поднялась на локтях, заглядывая в лицо парню.

- Я что, дурочка, чтобы на такое соглашаться? - брови сдвинулись так плотно, что между ними образовалась маленькая ямочка, глаза прищурились, а голос прозвучал с едкой саркастичностью.

- А что не так? - с наигранно невинным выражением лица и притворным непониманием ответил Сон Дже, внимательно смотря на Юну.

Она не смогла сдержать смех лёгкий, искренний, и, поднимаясь всем корпусом, приблизилась к нему. Рассматривая его лицо, она заметила, как мягко играют на нём эмоции ,это было нечто большее, чем просто игра. Его взгляд не был холодным или безумным, наоборот, он был наполнен теплом и искренностью. Юна ощущала как таяла под этим вниманием, под гнетом его глаз, которые казались способными проникнуть в самую глубину души и найти там что-то слишком уязвимое.

Юна жестикулировала, пытаясь объяснить свою позицию, слегка посмеиваясь над собственной нелепостью.

- Я выиграла у тебя всего дважды из всех игр.- ее голос был лёгким, но в этом признании звучала искренняя гордость.

- Ну, у тебя уже неплохо получается. - Сон Дже усмехнулся, саркастически парируя ее движения.

В его тоне проскальзывал приглушённый смех, он наслаждался это маленькой игрой не меньше, чем она. Но улыбка Юны быстро исчезла, уступив место искреннему любопытству. Она не могла понять, зачем ему этот спор, почему он так настаивает на желании.

Заметив перемену в её взгляде, Сон Дже медленно придвинулся ближе, аккуратно запрокидывая её ноги обратно на свои колени, не отводя глаз.

- Выиграй одну из пяти, - произнёс он полушёпотом, хрипло, начиная играть с ней в собственную изощрённую игру. - Или ты боишься мне проиграть?

Он приподнял брови и тихо коснулся кончиками носов, его дыхание смешалось с её, создавая невидимое напряжение, которое висело в воздухе, заставляя тело Юны содрогнуться.

Юна глубоко выдохнула, чувствуя, как отчаяние медленно поднимается изнутри. Он влиял на неё слишком сильно , как туман опускался на разум, размывая чёткие границы мыслей. Мышцы отказывались слушаться, не могли напрягаться, когда его прикосновения скользили по телу, когда его голос звучал томно, шепотом, проникал прямо в самые сокровенные уголки души. Его взгляд, устремлённый прямо в её глаза, а тёплое дыхание на губах заставляли медленно, но верно терять последние крупицы рассудка.

- Ладно, - прошептала Юна, прикрыв глаза и одобрительно кивнув.

В ответ она получила лишь улыбку, улыбку не объявленного победителя, которая говорила больше, чем слова.

Исход был предрешён ещё в тот момент, когда в голове Сон Дже только начала зарождаться эта мысль. Она проиграла и проиграла слишком быстро. Осознание того, что он всё это время поддавался, одновременно горчило и согревало сердце. Он не дал ни единого шанса на победу, завершив всё быстро и точно, как мастер, знающий каждый ход соперника наперёд.

Сон Дже кинул джойстик на столик рядом, сразу же устремил взгляд на Юну. Она сидела, не отводя глаз от экрана, где крупными буквами мерцала надпись «К.О.» - конец игры.

- Что с тобой случилось? - спросил Сон Дже, голос лишился прежней игривости и сарказма, став серьёзным и пронизывающим. Его лицо приобрело чёткие, почти резкие черты, глаза сузились, в них вспыхнула настойчивость. Он ждал не просто ответа, он ждал правды, искренней и без прикрас.

Юна опустила взгляд, сосредоточившись на инструменте в руках. Пальцы нервно перебирали кнопки, пытаясь найти в них поддержку, что-то, что отвлечёт от тяжести момента. Она не знала, как начать, не знала, стоит ли вообще открываться. Её мысли метались: «Зачем ему это? Почему он вмешивается в мои проблемы?» Внутри всё сжималось от неуверенности.

- Неважно, - прошептала она, голос едва слышен, глаза всё ещё избегали встречи с парнем.

Он не отступил. Медленно, но настойчиво притянул её ближе, так что их лица оказались почти на одной линии. Его рука легла на девичью шею, пальцы нежно, но твёрдо удерживали её, не давая отвлечься. Юна почувствовала тепло его прикосновения и одновременно силу, которая не позволяла уйти от правды.

- Во-первых, - сказал он тихо, но с железной уверенностью, - важно всё, что касается тебя.

Глаза Юны метнулись по комнате, и Сон Дже мягко направил их обратно на себя, заставляя смотреть прямо в его глаза в те самые глаза, которые не собирались отпускать её до тех пор, пока она не скажет правду.

- Во-вторых, - продолжил он, голос стал чуть мягче, - ты проспорила.

Его пальцы начали осторожно гладить щеку Юны, пытаясь снять напряжение с ее лица, не давя слишком сильно, но передавая всю свою поддержку. В этом жесте было и требование, и обещание обещание быть рядом, несмотря на то что она сейчас скажет.
Юна глубоко выдохнула, губы слегка приоткрылись, но ни звука не вырвалось. Медлила, тянула момент, пытаясь отложить неизбежное, но устоять было слишком тяжело, перед Сон Дже, еще и этот дурацкий спор. Она зажмурилась, собирая разбросанные мысли в одно чёткое и осмысленное предложение.

- Меня назвали двуличной сукой, потому что увидели фото с тобой. - произнесла Юна на выдохе, не открывая глаз, боясь реакции парня. Нервозность нарастала, а страх взглянуть в глаза и увидеть разочарование сковывал тело.

- Тебе стыдно? - его голос прозвучал мгновенно, напряжённо, как натянутая струна. Взгляд стал ещё серьёзнее, рука, что держала её за шею, сжалась сильнее, пальцы перестали ласково гладить скулу и застыл на ней, пытаясь удержать, не дать уйти.

Сон Дже не показывал виду, но внутри его охватил ледяной страх, страх, что он допустил роковую ошибку. Что сейчас Юна скажет: ей стыдно быть с таким, как он, с ублюдком, который не достоин её общества. Что эти фотографии были глупой ошибкой, а он только усугубил всё своим упрямством. Что она тихо скажет «да», а потом уйдёт, и он не сможет её удержать. Он останется стоять на месте, парализованный, разрушая себя изнутри до самых руин.

Даже эти несколько секунд молчания звенели невыносимой тишиной, ледяной нож впивался в каждую клетку тела.

Его дыхание стало чуть прерывистым, сердце бешено колотилось в груди, пальцы сжались сильнее, словно пытаясь удержать хоть что-то, не дать ей уйти сейчас. Взгляд, в который вплетались страх и отчаяние, не отрывался от лица Юны, пытаясь прочесть хоть малейший намёк.

- Нет, - вырвалось у нее резко, голос прозвучал твёрдо и без сомнений, глаза распахнулись широко, будто она услышала какую-то абсурдную шутку.

В этот момент Сон Дже расслабился, сбросил с себя тяжёлую броню. Его плечи опустились, мышцы отпустили напряжение. Взгляд, который только что сверлил Юну, стал мягче, теплее, обнимающим. Палец, что раньше застыл на её скуле, теперь нежно провёл по ней, оставляя невидимый след тепла. Вторая рука, которая до этого безучастно лежала на ногах, медленно поднялась и начала скользить по коже, вызывая лёгкие мурашки, которые пробегали по плечам и спине.

- Тогда почему это тебя так волнует? - произнёс Сон Дже уже ровным, спокойным тоном, пытаясь проникнуть за её молчание, понять глубину переживаний.

Юна больше не могла сдерживать эмоции, которые накапливались внутри, словно вспышка, готовая вырваться наружу. Она устала таить их от его пристального взгляда, устала прятать настоящие чувства за маской спокойствия. Между ними было что-то большее, чем просто случайное знакомство или мимолётный флирт, Сон Дже стал для неё чем-то неотъемлемым, частью её самой, её внутренним миром, с которым она не могла и не хотела расставаться.

Каждый раз, когда она слышала от других грубые слова в его адрес, она чувствовала, как внутри что-то сжимается от боли и несправедливости. Ей хотелось заткнуть их рты навсегда, защитить его от мира, который не понимал и не принимал его таким, какой он есть. Он был для неё больше, чем просто прохожий или знакомый ,он стал её опорой, её частью, её всем.

- Это оскорбление, - с явным возмущением в голосе сказала Юна, сжимая кулаки. - Оскорбления тебя - значит, они оскорбили тебя вместе со мной.

- Мне плевать на чужие оскорбления. -Сон Дже лишь ухмыльнулся.

- А мне не плевать, - твёрдо ответила Юна, не отводя взгляда.

- Почему?- он наклонил голову, недоумённо глядя на неё:

Юна почувствовала, как внутри поднимается злость, но она была не просто гневом это была смесь боли и отчаянной защиты.

- Потому что ты не монстр, каким тебя считают.

- Но я веду себя так. - словно признаваясь в грехе произнес Сон Дже.

Сон Дже хорошо понимал, каким являлся на самом деле , грубым, жестоким, острым на язык. Он избивал и унижал людей вокруг без причины, это было единственным способом держать их на расстоянии, единственным способом что-то почувствовать. Оскорбления сыпались на него со всех сторон, в таком количестве, что он перестал даже их запоминать. Желания отвечать ударом на подобное не было, это стало привычным, почти естественным. Такой образ жизни устраивал его, никто не подходил слишком близко, никто не трогал. Его защита была выстроена идеально, как крепость, неприступная для окружающих. Но вот Юна пробилась сквозь все стены, и он терялся, не зная, как справиться с этим.

- Не со мной, - продолжала упорствовать Юна, пытаясь удержать разговор, который казался ей бессмысленным, но необходимым.

- Это исключение.-Сон Дже тихо, почти шепотом ответил.

- Наплевать, - голос Юны сорвался, дрожь пробежала по телу как разред электричества - Мне больно, когда оскорбляют тебя.

Ладонь, теплая и мягкая, легла на щеку Сон Дже, пытаясь передать ему свою поддержку и нежность в этом жестоком мире, показать насколько она серьезно относится к происходящему.

Спор, который казался бесконечным, вдруг оборвался. Глаза Сон Дже расширились, отражая удивление и внутренний шок. Сердце застучало сильнее, будто кто-то неожиданно нажал на его грудь, а дыхание стало прерывистым, едва уловимым. Весь его организм вышел из строя от этого откровения.

Он не мог понять, почему именно эта девчонка воспринимает его боль и оскорбления как свои собственные. Это было чуждо и непривычно, для Сон Дже что привык к одиночеству и стенам, возведённым вокруг себя.

Рука, лежащая на ноге, сжалась сильнее, не причиняя боли, но выражая весь внутренний хаос, растерянность, страх, надежду, которую он давно пытался заглушить. Глаза метались по лицу Юны, изучая каждую черту, пытаясь найти хоть малейший признак лжи или насмешки, но всё, что он видел, искренность, свет и неподдельную заботу.

- Скажи, кто, - прерывистое дыхание, глаза Сон Дже настойчиво сверлили Юну, - или я узнаю сам.

За это чувство, за эти слова, он был готов пойти на всё ,убить кого угодно, даже если бы услышал, что это произнёс Бэк Джин. В этот момент он ощущал, что готов попытаться сделать все возможное и невозможное, даже если бы это стоило ему жизни. Ради её спокойствия, ради того, чтобы она больше никогда не испытывала ту боль, что охватила её несколько часов назад.

Юна стала не просто центром его мыслей, она стала центром всей его жизни. Он был готов стать её псом на цепи, добровольно исполняя любую команду, которую только попросит, лишь бы оставаться рядом, лишь бы она не отпускала его. Только для неё.

- И что ты сделаешь? - в голосе Юны промелькнула тревога, тонкая трещина, пробегающая по хрупкой поверхности её души. Глаза, широко раскрытые и наполненные страхом, не отрывались от него, пытаясь прочесть в его взгляде хоть каплю пощады.

Она уже знала ,он сломал Го Таку колено, уже виделась перед глазами картина, как тот корчился от боли, слышался хруст костей. Она слышала рассказы о том, как он избивал других, видела, как парни безукоризненно слушались его, словно он был их непоколебимым хозяином. Но всё равно не хотела, чтобы он повторил это с Го Таком. Несмотря на холод его слов, которые врезались в самое нутро, она защищала этого придурка хотя бы на пару минут в том переходе. В нём Юна видела нечто большее ,поддержку, как в брате, которого у неё никогда не было.

Если Сон Дже перестарается и убьёт его, последствия будут катастрофическими. Тяжесть ответственности, которая свалится на плечи Сон Дже, станет непосильной ношей, способной разрушить их хрупкий мир. Если его заберут, она упадёт в бездну отчаяния, из которой не сможет выбраться никогда.

- Ещё не придумал. - коротко ответил Сон Дже, не отводя пристального взгляда от Юны. Глаза его были холодными, но в них мелькала искра внутреннего спора, он сам не знал, что выберет.

- Не надо. - выдохнула Юна, голос дрожал, но в нём звучала непоколебимая настойчивость, смешанная со страхом последствий.

- Почему ты защищаешь этого человека? - бровь Сон Дже приподнялась в недоумении, а рука покосившаяся на ногах сжалась сильнее. В его взгляде мелькало недавно открытое, ревность, едва заметная, но жгучая, тлеющий уголёк, который начинал скрести душу и застилать глаза вместе с разумом. Он чувствовал, как комок поднимается в горле, мешая говорить.

- Я думала, мы друзья. - тихо произнесла Юна, отводя взгляд. Голос был хрупким, как тонкая нить, на грани разрыва, а сердце сжималось от неуверенности.

Осознание того, что она начала привязываться к этим парням, пронзало Юну холодной, колкой болью. Она доверилась им, открыла сердце, а в ответ получила лишь предательство и всё из-за одной фотографии. Фото с человеком, который был готов пойти на всё ради неё, который спасал её снова и снова, был невидимым щитом от мира. Эта несправедливость жгла изнутри.

- Друзья? - голос Сон Дже прозвучал резко, он настойчиво повернул её голову обратно, возвращая их взгляды в неизбежный зрительный контакт, который она так бесцеремонно пыталась прервать. Его глаза горели холодом, острым и пронизывающим. - А кто тебе я? - спросил Сон Дже, в его словах звучала не просто обида, а что-то гораздо глубже , страх потерять то, что для него значило всё.

В груди парня пылала яростная ненависть, пламя, разрывающее всё на куски. Чувство собственности сжимало сердце, не давая дышать, почему она произнесла о каком-то ублюдке такие мягкие слова? Как будто это что-то значило для неё, как будто он действительно важен, и Сон Дже должен был делить её с кем-то другим. Но внутри него взрывался протест, выжигая каждую попытку смириться, эти демоны начали кружиться в вихре, усиливая ярость.

Юна сидела не двигаясь, уставившись на парня, не находя слов, чтобы ответить на этот вопрос. Как назвать его, если он стал чем-то большим, чем любые слова способны описать? Он перестал быть просто человеком, он превратился в часть её самой, в неотделимую частицу её сущности. Она вглядывалась в его лицо, видела в нем гнев, чувствовала холод, исходящий от слов, но не могла объяснить, кем он стал для неё. Это было слишком глубоко, слишком сложно, словами невозможно выразить того, что связывало их души.

- Что между нами? - робко, с едва заметной дрожью в голосе, вырвались слова из губ Юны.

Она не была уверена в правильности вопроса, в душе бушевала тревога перед возможными ответами. Сон Дже мог взорваться прямо здесь и сейчас, выплеснуть всю горечь и холод, мог резко отрезать, заявив, что между ними ничего не было , что всё это для него лишь игра, пустое развлечение.

Она наблюдала, как он молчит. Его взгляд менялся ,на него опускалась тёмная дымка, зрачки расширялись, превращая и без того глубокие тёмные глаза в бездонную чёрную бездну. Его хватка на её ногах остановилась сильнее, настойчивее, почти причиняя боль, но он сдерживался, борясь с собой. В этом молчании и напряжении звучала целая гамма чувств: гнев, страх, страсть и невыразимая близость, которая связывала их в этот момент.

Сон Дже медлил, тщательно взвешивая каждое слово, каждый жест, даже интонацию , он отчаянно пытался взять своё сознание под контроль, обуздать разбушевавшиеся мысли. Но эмоции ускользали из-под власти разума: сердце, бешено колотящееся в такт ревности, не могло совладать с холоднокровной маской, которую он обычно надевал. Она словно где-то потерялась, рассыпалась на осколки, и не осталось ни одной шутки, способной перевести всё в игру, ни одной колкости, чтобы отмахнуться и забыть эту тему. Оставалось лишь одно, всепоглощающее чувство, которое сжимало грудь и не давало дышать.
Самые неожиданные слова сорвались с его губ, вырвавшись из глубины души.

- Я дышу тобой, - хрипло начал Сон Дже, медленно приближаясь к лицу Юны. - Я схожу без тебя с ума, метаюсь из угла в угол в своей голове, когда тебя нет рядом.

Он сжал её крепче, боясь отпустить в это мгновение.

- Ты впилась в меня, сжимая в тисках, - голос его дрожал от напряжения. - Я хочу, чтобы только мои руки имели право касаться тебя. Не просто хочу я требую этого. Я хочу, чтобы твои глаза, самые глубокие и необычные, что я когда-либо видел, смотрели только на меня. Я зависим от твоих прикосновений. Я не хочу, чтобы кто-то ещё смотрел на тебя и не хочу, чтобы ты смотрела на них тем же взглядом, что смотришь на меня.

Он сжал зубы, пытаясь сдержать бурю эмоций.

- Ты говорила о каких-то друзьях, - продолжил он, - а я уже хочу набить им лица, чтобы они даже не дышали рядом с тобой. Я псих, и я не знаю, что с этим делать. Не знаю, как назвать это чувство, но если тебя не будет рядом, я просто перестану работать.

Сон Дже не делал пауз, не отводил взгляда, его искренность лилась с губ, обжигая каждое слово. Он касался её губ своими, на мгновение, но тут же рвался от этого прикосновения, тело требовало прекратить, однако он упорно продолжал, не позволяя себе остановиться.
Сердце Юны бешено колотилось, желая вырваться из груди и раствориться в воздухе. Она затаила дыхание, глаза широко раскрылись, отражая смесь шока и восторга. Руки крепко впились в плечи Сон Дже, цепляясь за единственную опору, не позволяя ему отдалиться ни на сантиметр. Его слова не напугали , напротив, в этом безумном взгляде, где граничащая с нежностью искренность пылала ярче огня, она нашла то, чего давно искала. Он словно подарил ей весь мир, лишив её всякой возможности убежать.

- Ты и вправду безумец, - выдохнула Юна, дрожащим от эмоций голосом.
Юна медленно прильнула к его губам, сначала робко и осторожно, проверяя примет ли он этот жест в качестве ответа. Дыхание смешалось с его, и в этот момент время в комнате остановилось. Сон Дже не отстранился ,наоборот, он поддался вперёд, его поцелуй стал сразу глубже, настойчивее, без слов заявляя на собственность, на владение друг другом. Его руки крепко обвили талию, притягивая к себе, заставляя почувствовать каждое биение сердца.

Руки Юны, дрожащие от волнения, обвились вокруг его шеи, пальцы запутались в мягких прядях волос. Их губы двигались в унисон, переходя от нежных касаний к жгучей страсти, словно языки пламени, что обжигали и согревали одновременно. Поцелуй стал глубже и более требовательным, порой даже жестким ,в нем звучала жажда, желание и обещание не отпускать друг друга.

Каждое движение, каждое прикосновение было наполнено электричеством: кожа к коже, тепло и пульсирующая близость, дыхание, учащённое и смешанное, сердца, бьющиеся в унисон. Они растворялись друг в друге, забывая обо всём вокруг, оставляя только этот момент, момент абсолютной близости и взаимного притяжения, где слова были лишними, а чувства говорили громче любых признаний.

Сон Дже медленно опускался на диван вместе с Юной, не отрывая от неё жадных взглядов, не разрывая поцелуй, нежелач отпустить хотя бы мгновение. Его тело накрыло её, тепло и тяжесть переплетались с трепетом желания. Он разместился между её ног, крепко сжимая одной рукой бедро девушки, пальцы впивались в мягкую кожу, не давая движения, а другой рукой медленно скользил по её телу ,пальцы пробирались под тонкую ткань рубашки, касаясь нежной кожи спины, вызывая дрожь, которая пробегала по всему телу.

Рука, что держала ногу, без какого либо сомнения забралась под юбку, обхватывая бедра, пальцы исследовали каждый изгиб, каждую линию, вызывая в Юне волну тепла и волнения. Вторая рука, скользя под рубашку, осторожно, но настойчиво вытаскивала её из-за пояса юбки, открывая всё больше нежной, приглушённо мерцающей кожи. Его прикосновения были одновременно нежными и требовательными, он хотел запомнить каждый миллиметр тела, вырезать у себя в памяти.

Язык Сон Дже переплетался с её, губы прикусывали и ласкали, ловя каждый тихий стон, каждый вздох, словно это была мелодия, которую он хотел слышать бесконечно. Его дыхание было тяжёлым и горячим, смешиваясь с её собственным, а руки неустанно исследовали, ласкали, подчиняли девушку. Он давил на неё всем телом, сливаясь почти в одно целое, желая стереть границы между ними.

Юна чувствовала, как пульс учащается, как её тело откликается на каждое движение, каждое прикосновение. Её пальцы дрожали, обвивая шею Сон Дже, впиваясь в кожу, боясь отпустить. В этот момент не существовало ничего, кроме их дыхания, биения сердец и шёпотов, которые звучали громче любых слов.

Отрываясь от губ, Сон Дже жадно впивался в шею, оставляя лёгкие следы от укусов, целуя тонкую, нежную кожу, спускаясь к ключицам. Его руки продолжали своё исследование, нежные, но настойчивые, они скользили по изгибам, открывая всё больше её красоты. Каждый стон Юны разжигал в нём огонь, который разгорается всё ярче, заставляя забыть обо всём, кроме неё.

Но внезапно дверь в их маленький мир распахнулась, и с шумным смехом в комнату вошли парни из его компании.

- Вышли! - взбешённо вскрикнул Сон Дже, резко поднимая голову в сторону двери.

Дверь с грохотом захлопнулась, а парень, открывший её, застыл за дверью, с лицом, готовым умереть в любую секунду. За дверью не было ни шороха, ни шёпота, ни единого звука, они исчезли мгновенно, оставив комнату в гнетущей тишине.

Гнев от внезапного вмешательства бурлил внутри, но постепенно смещался, уступая место тому желанию, что лежало прямо перед ним, тяжело вздымая грудь, с глазами, окутанными дымкой, и руками, нежно опирающимися на его плечи. Он глубоко выдохнул, сдерживая ярость, не желая показывать ей свою злость. Сон Дже и так знал ,она видит, кто он на самом деле, но с ней он хотел быть другим: мягче, спокойнее ,тем кем никогда раньше не был.
Сон Дже лег рядом, прижимая подрагивающее тело Юны к себе, уткнувшись лицом в её ключицы и томно выдыхая туда своё раздражение. Его руки крепко обвили талию, сжимая в прочной хватке. Юна не отставала, её ладони нежно гладили парня, зарывались в волосы, и эти прикосновения заставляли всё его тело содрогаться. Она сводила его с ума, её ласки разгоняли всю тяжесть негатива, окутывающего его жизнь. Юна стала для Сон Дже личным успокоительным, действующим мгновенно.

- Не устала? - Сон Дже поднял на неё взгляд, смягчая хватку. Спустя несколько минут он успокоился, голос стал мягче и спокойнее, хоть лёгкая нервозность ещё чувствовалась, но постепенно уходила. Его взгляд, сменивший безумный гнев, снова стал тёплым и нежным, обращённым только к Юне.

- Нет, - ответила она, словно под гипнозом, не отводя взгляда, как раньше. Она перебирала пряди его волос, играя с ними, крутя на пальце. Он не возражал, его лицо было умиротворённым как и душа.

- Пойдём отсюда? - спросил он, но возражений не ждал. Сон Дже больше не хотел, чтобы кто-то мешал им. Этот день и так был слишком долгим без неё, а теперь их ещё и отвлекали.
Юноша поднялся первым, медленно накидывая пиджак на тело, едва касаясь ткани пальцами, не желая торопить момент. Он слегка поправил воротник, затем, облокотившись плечом о холодную стену рядом с дверью, внимательно наблюдал за Юной.

Девушка, слегка взъерошенная и с румянцем на щеках после его страстных прикосновений, аккуратно приводила в порядок свою одежду. Она бережно заправляла помятую рубашку обратно в юбку, сглаживая складки пальцами, стараясь вернуть всё на место после их бурного момента. Затем, с лёгкой нерешительностью и одновременно нежностью, застегивала верхние пуговицы ,те самые, что Сон Дже давно расстегнул, открывая больше пространства для его поцелуев и оставляя на её ключице едва заметный, но отчётливый след. Свет мягко играл на её коже, подчёркивая тонкие линии шеи и плеч, а её движения были как танец, одновременно робкие и уверенные. Всё это зрелище заставило Сон Дже невольно изогнуть губы в самодовольной, игривой ухмылке. Его улыбка была мягкой, но в ней читалась глубокая удовлетворённость и тихая гордость он знал, что оставил свой след не только на её коже, но и в душе.

- Не смотри так, - наигранно надулa губы Юна, подходя ближе к парню, пытаясь скрыть лёгкую улыбку.

- Как? - улыбка Сон Дже растягивалась, а голова сама собой наклонилась ближе к её лицу, притягиваемая игрой и искренностью глаз девушки.

- Ты сам это сотворил - настойчиво, с лёгкой игривой возмущённостью отвечала Юна, жестикулируя и показывая на свой слегка взъерошенный внешний вид.

- Да ты вроде не была против, сама же поцеловала, - Сон Дже пытался заглушить смех, но не мог, её поведение было слишком искренним и забавным, чтобы сдержаться.

- Больше не буду - она игралась, открыто и достаточно рисково, и парню нравился этот вызов. Он понимал: даже если она и не сделает этого, он сам не сможет себя сдержать.

Юна схватила рюкзак, перекидывая его через плечо, уже открыла дверь и шагнула за неё, не оборачиваясь. За спиной у неё была улыбка Сон Дже, сверкавшая от её дерзости.

- Мне тоже нельзя? - он мгновенно догнал , нависая над ухом, уже положив руку на плечо.

Их маленькие шалости продолжались, в бесконечном танеце на грани, в независимо от исхода, им нравилось это беззаботное общение. Они могли часами сидеть вместе, разговаривая о самых глупых вещах, дерзить друг другу с лёгкой насмешкой, и одновременно с этим медленно сходить с ума, безжалостно и страстно. Прикасаться там, где захочется, безо всяких рамок и условностей, и именно это приносило им удовольствие, заставляя чувствовать каждый нерв, каждую клеточку до самой глубины.

Юна выпустила тихий смешок от его слов. На лице, несмотря на попытку сохранять серьёзное и обиженное выражение, появилась улыбка, перевёрнутая, но очевидная. Она повернулась к Сон Дже, готовясь выпустить первую колкость, которая придёт в голову, но их прервали, бесцеремонно и достаточно грубо, нарушая хрупкую магию их момента.

- Сон Дже.

Голос прозвучал за спиной Юны, резкий и холодный, как ледяной ветер, пронзивший тёплую комнату. От неожиданности по её спине пробежал холодный пот, кожа покрылась мурашками. Это не был страх скорее, оцепенение, шок, который сковал каждую мышцу. Голос был до боли знаком, тень прошлого, внезапно возникшая здесь, в самом центре их уединённого мира.

Юна обернулась медленно, не желая увидеть то, что не хотела. И её глаза встретились с холодным взглядом О Бом Сока. Его лицо было спокойно, почти безэмоционально, но в его взгляде таилась какая-то хищная уверенность, словно он знал больше, чем позволял говорить. Он стоял в той же строгой форме, что и Сон Дже, идеально выглаженной, бордовой форме.

Юна сделала шаг назад, её спина уже упиралась в грудь Сон Дже, она словно пыталась прятаться в его тело , пытаясь найти защиту. Пальцы инстинктивно сжали ткань его одежды, цепляясь за спасительный якорь в этом внезапном шторме.

О Бом Сок стоял расслабленно, почти беззаботно, словно это была игра, где он всегда держал карты в рукаве. Его голос не был наполнен угрозой, но в каждом слове звучала скрытая наигранная власть. Он смотрел на Юну, будто проверяя, насколько далеко она готова зайти, и в его взгляде читалась уверенность, что всё это было заранее спланировано ,что этот момент не был случайностью, а тщательно выстроенной ловушкой.

Взгляд Сон Дже изменился мгновенно, улыбка соскользнула с его лица, словно тонкая маска, а на смену ей пришло холодное, напряжённое выражение лица. Тело напряглось, становясь натянутой струной, а глаза стали острыми и внимательными, фиксируя каждое движение О Бом Сока. Тот, не отводя взгляда, задержал его на Юне дольше чем позволено, в этот момент Юна словно растворилась в теле Сон Дже, вжалась в него, начиная нервно теребить ткань его одежды.

Сон Дже сжал её плечо крепче, пытаясь удержать рядом, но внутри возникло желание спрятать её подальше от этого взгляда, который внезапно вломился в их мир. Ещё днем Сон Дже напрягла ситуация с тем же инстаграмом , на который О Бом Сок подписался, лайкая каждое фото, но пропустив последний пост , именно с Юной. Этот факт грыз изнутри.

- Ты точно не пойдёшь с нами? - спокойно произнёс Бом Сок, переводя взгляд на Сон Дже и повторяя это тупое утреннее, предложение.

Именно это спокойствие и злило больше всего. Его поведение было слишком расслабленным, не соответствующим ситуации, он играл в чужую игру не зная правил, влез в его круг, перевёлся именно в его школу и теперь беззастенчиво пялился на то, что принадлежало только Сон Дже. Юна почувствовала напряжение от этого взгляда, её настроение резко изменилось в негативную сторону. И этого было достаточно, чтобы в сердце Сон Дже начала зарождаться еще большая ненависть к очкарику.

- У тебя с памятью проблемы? - ответил Сон Дже резко, остро,чётко, не оставляя ни малейшего шанса на возражение.

Он не хотел продолжать этот бессмысленный разговор, не желал находиться рядом с этим олухом, следить за каждым его движением и уж тем более потакать ему только ради каких-то денег. Крепко схватив Юну за плечо, он шагал рядом с ней, не позволяя ей отдалиться, говоря без слов: «Я рядом ».

Сон Дже нарочно задел плечом Бом Сока в не было в этом открытой агрессии или конфликта, не было удара, но этот лёгкий толчок был чётким знаком, границей, которую Бом Сок не должен был пересекать. В его взгляде горела стальная решимость, в воздухе повисло напряжение, невидимая линия, разделяющая их миры.

- Нет, но тебе вроде сказали выполнять мои просьбы, - Бом Сок резко обернулся, настаивая на своём.

Сон Дже провёл языком по внутренней стороне губ, раздражение и гнев смешались в его взгляде. Он лениво обернулся, заслоняя собой Юну, защищая её щитом из собственного тела. Его глаза смотрели прямо на Бом Сока, руки были в карманах, тело напряжено, как натянутая струна.

Сон Дже наклонил голову набок, внимательно разглядывая лицо очкарика, пытаясь понять, что с ним не так и чего он пытается добиться.

- Следить, - с особым акцентом произнёс Сон Дже, делая шаг вперёд и выпрямляясь во весь рост. - Чтобы твои просьбы выполняли, а не бегать за тобой, мудила - выплюнул он слова, не скрывая раздражения.

- Тогда моя просьба - чтобы ты пошёл с нами хотя бы в выходные - произнёс Бом Сок с едва заметной дрожью в голосе.

Сон Дже был на грани взрыва , ярость буквально пульсировала в каждой клетке тела. Он готов был разнести весь клуб вместе с этим наглым клоуном, который стоял перед ним с вызывающей самоуверенностью, будто ему позволено всё. Этот ублюдок даже не понимал, кто такой Гым Сон Дже и почему все вокруг его слушаются. Он думал, что раз Бэк Джин сказал значит, все будут ползать перед ним, что его папенька платит, и все обязаны подчиняться. Но не Сон Дже.

Он вытащил руку из кармана, кулак сжимался так сильно, что казалось, кости вот-вот сломаются. Зубы сжались до хруста, а глаза горели холодной яростью и презрением. Но в последний момент этот взрыв гнева прервала Юна стоявшая сзади, осторожно положившая ладони на его локоть. Она пыталась удержать его, сдержать этот необузданный натиск.

Сон Дже глубоко выдохнул, с трудом отпуская кулак, позволяя Юне сдерживать его бешеную ярость, но внутри всё ещё бурлило - злоба, раздражение и отчаяние, переплетённые в едком комке, который не давал покоя.

- Отъебись, - холодно бросил Сон Дже, поворачиваясь к выходу. Но Юна встала у него на пути.

Внезапно, с размаху и без всякой жалости, она ударила кулаком прямо в лицо Бом Соку. Парень скривился, наклонившись, хватаясь рукой за место удара, из которого сочилась кровь. Его очки упали на пол, разбившись о пол.

Юна трясла рукой, боль от удара отдавалась по всей кисти. Она не испытывала страха, лишь глубокое презрение и гнев, накопившиеся после последнего инцидента ночью, бушевали в её разуме. Видеть, как этот засранец с высокомерием и презрением обращается с Сон Дже, ставя себя выше всех, было невыносимо. Если бы она была одна, возможно, смогла бы сдержаться, поговорить или ударить не в полную силу. Но сейчас это был лучший способ остановить Сон Дже от того, чтобы избить этого ублюдка до потери сознания и вернуть ответ за прошедшую ночь.

Сон Дже сначала застыл в шоке, наблюдая за происходящим. Но затем его губы растянулись в широкой, довольной улыбке. Его взгляд метался между Юной и корчившимся от боли парнем. В нем что-то взорвалось, переизбыток восхищения к Юне выливался через смех и блеск глаз. Он даже аплодировал её действию и смелости, выражая тем самым своё признание и благодарность за этот неожиданный всплеск.
Юна развернулась, не произнеся ни слова, уверенной, горделивой походкой направилась к выходу. Осанка была прямой, казалось она несла на себе весь мир, но при этом излучала необъятную силу. Сон Дже замер на пару секунд, затем медленно двинулся вслед за ней, наблюдая, как девушка, казалось, превращается в его мечту прямо на глазах.

Вокруг царила приглушённая вечерняя тишина - город постепенно погружался в сумерки. Тусклый свет уличных фонарей отбрасывал длинные тени на тротуар, а лёгкий холодный ветер играл с обрывками листьев и едва заметным дымом сигарет. В воздухе витала смесь городских запахов: асфальта, влажной земли и далёких машин.

Он улыбался, не отрывая взгляда от спины Юны, следуя за ней, словно заворожённый. Юна шла быстро, решительно, не оглядываясь, стремясь унести с собой весь свой гнев и боль в пространство подальше.

Наконец она остановилась у ближайшего бетонного забора вдоль дороги, закинув сигарету в губы. Медленно вдыхая едкий дым, Юна позволила себе немного успокоиться. Её глаза, наполненные внутренним огнём, встретились с лицом Сон Дже, слишком довольным, слишком уверенным.

Он подошёл ближе, не отводя взгляда, и, в ответ на её молчаливое приглашение, тоже закурил сигарету. Между ними повисло молчание, густое и насыщенное, как тёмное вино, напряжённое, но вместе с тем уютное.

- Ты его знаешь? - спросил Сон Дже, сверля взглядом Юну. Его тело гудело от переизбытка эмоций после недавней сцены, напряжение буквально искрилось в воздухе.

Юна помедлила. Она не собиралась что-то скрывать между ней и этим парнем не было той крепкой связи, что связывала её с Сон Дже. Но рассказывать о том, что её избили по приказу Бом Сока, было рискованно, особенно видя, как он напрягся уже от одного упоминания этого имени.

- Это сын друга моего отца, и да, мы знакомы, - сделала затяжку сигареты, нервно произнеся слова, умолчав о главном ,ударе, который получила.

- Почему ты меня остановила? - с любопытством и лёгкой игривостью спросил Сон Дже.

Он, без сомнений, ударил бы его в тот момент, но Юна вступилась. Это было не просто защитой в её действиях чувствовалось нечто большее, нечто, что витало в воздухе, когда она прижалась к нему после появления того парня.

- Потому что если бы ты его убил, у тебя бы были проблемы, и я бы с ума сошла, - чётко, остро и с дерзостью произнесла Юна, устремив пронзительный взгляд на Сон Дже.

В этот момент между ними повисла новая, ещё более глубокая связь, смесь заботы, страха и неотъемлемой близости, которая крепла с каждой секундой.
Её по-настоящему возмущала эта его лёгкость. Он вращался в кругах, где избивали и унижали людей, доводили до самоубийства или убивали собственноручно. А теперь, услышав, что о нём беспокоятся, он смеялся. Какого черта? На такое хотя бы благодарность ожидалась, а не смех в лицо.

Внутри парня что-то щёлкнуло ,сердце сжалось от этих слов: «о нём беспокоятся». Как когда-то давно, в те лёгкие дни, о которых он боялся думать. В этот момент он осознал, что не только Юна стала его слабостью, но и он её. Этот факт одновременно тешил и пугал. Тешил, потому что тепло разливалось по телу, наполняя душу светом. Но и пугал ведь слабость значит уязвимость, а она была хрупкой, ранимой, способной погрузиться в пучину отчаяния даже от простых слов. И это знание заставляло его сердце сжиматься , напоминая о том, какую ответственность он теперь несёт.
В тот самый момент, когда Сон Дже уже хотел вновь крепко обнять Юну, чтобы показать, насколько близка она стала и как глубоко его тронули слова, на них начали падать холодные, острые капли дождя. Сначала редкие, робкие прикосновения, но они быстро превратились в поток, который всё сильнее заливал их, промачивая одежду до нитки, заставляя волосы прилипать к лицу и шее. Холод проникал сквозь ткань, пробуждая живое ощущение настоящего момента.

Сон Дже схватил Юну за руку, крепко сжимая пальцы, и повёл её в сторону, куда она раньше никогда не заходила, в скрытый уголок его жизни, о котором Сон Дже хранил молчание. Это было место, где он мог быть собой без масок и страхов, укрытие от мира, который так часто приносил боль и разочарование. Его сердце билось чаще, когда он открывал для неё эту часть себя, доверяя ей больше, чем когда-либо.

Путь не был долгим, но дождь уже полностью промочил их до костей, одежда тяжело облегала тела, капли стекали по щекам, оставляя холодные дорожки на коже. Дождь постепенно стихал, оставляя после себя лишь редкие капли, которые лениво падали с листьев и карнизов.

На крыше их ожидало небольшое помещение, скромное, но наполненное особым уютом и неразгаданной тайной. Сон Дже достал ключ, слегка дрожа от волнения, и открыл дверь. Внутри было тепло и сухо, запах старой бумаги и дерева смешивался с лёгким ароматом его духов. Он пропустил Юну вперед, приглашая в свой личный мир, полный неизведанных чувств и надежд, где они могли быть только вдвоём, вдали от шума и внешнего мира.
Войдя внутрь, Сон Дже нажал выключатель, и комната наполнилась мягким, тёплым светом лампы с желтоватым оттенком. Небольшое помещение было скромным, но в этом скромном уюте чувствовалась душа хозяина. У стены стояла маленькая кровать с простым, но аккуратно застеленным тёмно-синим покрывалом, рядом деревянный шкаф с потёртыми дверцами. На столе, покрытом лёгкой пылью, лежала пара манг с яркими обложками, а рядом стоял простой деревянный стул, который Сон Дже, похоже, использовал и как вешалку: на спинке свисали слегка помятые брюки, а на сиденье лежали две мягкие кофты одна из них с затёртыми локтями, что придавало вещи особую домашнюю теплоту.

Сон Дже прошёл к небольшой душевой кабине, загреб в руку махровое полотенце и с лёгкой, игривой улыбкой бросил его прямо в Юну. Полотенце упало ей на плечи, слегка холодя влажную кожу. Сам же он начал вытирать волосы другим полотенцем, отряхивая капли дождя, которые стекали по лицу и шее, и аккуратно стягивал с себя промокший пиджак, небрежно бросая его на тот же стул, где уже лежала одежда. Движения были спокойными и естественными, без спешки.

Юна, слегка смущённая, но подражая ему, начала протирать волосы и лицо, чувствуя, как полотенце мягко впитывает влагу, а холодные капли дождя постепенно сменяются теплом комнаты. Когда она подняла глаза, то заметила, что Сон Дже, не замечая её присутствия , без малейшего стеснения начал переодеваться прямо при ней. Он медленно снимал с себя мокрую толстовку, обнажая плечи и грудь, которые были покрыты мелкими каплями воды и лёгким румянцем от холода.

Юна мгновенно развернулась лицом к стене, сильно жмурясь от стеснения. Она чувствовала, как по всему телу пробегает лёгкая дрожь, а горячая краска стыда заливает щеки. Пальцы сжимали в ладонях мягкое махровое полотенце так крепко, что ногти впивались в ткань.

- Ты в этой стене что-то интересное заметила? - прозвучал над её ухом язвительный, но игривый смешок Сон Дже.

Он стоял рядом, одетый просто и по-домашнему: спортивные штаны, чистая большая чёрная футболка и лёгкая зипка, расстёгнутая на груди. Волосы были взъерошены, а на лице сияла довольная улыбка, полная лёгкой насмешки и теплоты. Юна, всё ещё слегка смущённая, повернула голову и застыла, изучая его теперь он казался ей совсем другим: без привычных очков, без маски серьёзности, просто обычным парнем, открытым и настоящим.

- Можешь дать мне какую-нибудь одежду... - протянула Юна полушёпотом, всё ещё смущённая происходящим.

Сон Дже молча развернулся и направился к шкафу, вздыхая, пока искал что-то подходящее для неё. Но почти сразу же он резко повернулся в полоборота, глаза засверкали искрами, устремлёнными прямо на Юну.

- Мне кажется, тебе больше пойдёт без неё - игриво бросил Сон Дже, подмигивая и шутливо поддразнивая.

Эта фраза заставила Юну покраснеть ещё сильнее, и она пронзила Сон Дже самым недовольным и разгневанным взглядом, который он когда-либо видел.

- Ладно, ладно, - рассмеялся он, уступая ее воле.

Он вытащил из шкафа свою белую футболку и серые шорты, улыбаясь над комичной ситуацией. Сон Дже привёл Юну в своё тайное убежище место, о котором не знал даже Бэк Джин, место, куда дорога была запрещена всем из его окружения, место, где он жил, думал и собирался остаться навсегда. А сейчас здесь стояла Юна ,промокшая до нитки, дрожащая от холода, и он искал для неё свою одежду. Это забавное и трогательное мгновение почти довело его до смеха, но в то же время согревало душу. Впервые у него появился кто-то, с кем он мог разделить своё одиночество.
- Футболка, а шорты просто свалятся, - уверенно предупредил Сон Дже, протягивая ей вещи. - Придётся либо в мокрой юбке ходить, либо вовсе без неё.

- Шнурок покрепче затяну - с язвительностью в голосе и ехидной улыбкой, отражающейся на лице Сон Дже, ответила Юна, забирая одежду из его рук.

- А ты снова в режиме злюки, - прошептал Сон Дже, склонившись к её уху и игриво прикусывая хрящик, наслаждаясь её реакцией.

Он больше не мог удержаться от прикосновений и проявления близости держаться на расстоянии было больше невозможно. Каждая её эмоция , от злости до искрящейся радости, от слёз до звонкого смеха, от возмущения до холоднокровного спокойствия, будоражила чувства. Ограничивать себя не входило в его стиль: раз дотронулся значит, уже не сможет остановиться.

Сон Дже отступил на шаг, сверкая глазами, в которых отражалось её горящее смущение, и, направившись к кровати, рухнул на неё, не отводя взгляда от Юны.

Юна уставилась на Сон Дже неподвижным, почти каменным взглядом, который говорил без слов: «Мне нужно переодеться и точно не при тебе». Её глаза слегка сузились, губы сжались в тонкую линию, а пальцы аккуратно сжали футболку и шорты. Жестом она медленно указала сначала на одежду в руках, а затем на дверь, словно вырисовывая невысказанную просьбу.

- Мне выйти? Серьёзно? - Сон Дже вскинул брови, голос прозвучал с лёгкой ноткой недоумения. Он оглядел комнату, в которой они находились старый деревянный пол, слегка потрескавшиеся стены, запах древесины смешивался с ароматом влажной земли с улицы. Юна уже была в его доме, но почему-то не позволяла ему видеть всё, что он хотел. Рот Сон Дже приоткрылся, словно пытаясь найти слова, но вместо этого он лениво встал, руки глубоко засунул в карманы, и медленно направился к выходу.

По пути он схватил со стола пачку сигарет и остановился у двери, оглядывая Юну с лёгкой иронией в глазах.

- Ты такая правильная, а по поступкам и не скажешь - произнёс Сон Дже с усмешкой, его голос звучал мягко, но с оттенком дерзости. В этот момент в комнате повисла лёгкая тишина, которая вскоре была нарушена тихим смехом, наполняющим пространство непринуждённостью, когда парня начали выталкивать за дверь собственного дома.

Юна переоделась в одежду Сон Дже, и это выглядело одновременно забавно и трогательно. Футболка, хоть и опрятная и чистая, была вся мятая, явно пережившая не один день. Она свисала с её хрупкой фигуры, прикрывая почти половину ляшки, как слишком большая тканевая волна. Шорты, которые были явно не по её размеру, Юна затягивала шнурок с явным усилием: тонкая талия требовала множества узлов и хитрых приёмов, чтобы удержать их на месте. Она осторожно перебирала узлы, казалось решая сложную головоломку, боясь, что шорты могут вот-вот сползти. Её худощавое тело казалось ещё более изящным на фоне слишком большого и мешковатого наряда.

Оставив свои мокрые вещи на старом деревянном стуле ,том самом, на который Сон Дже бросил и свои промокшие вещи, и чистую одежду, в которой обычно ходил ,Юна глубоко вдохнула, ощущая запах старой древесины, смешанный с влажностью, которая проникала в каждый уголок дома.

Она вышла вслед за Сон Дже на крышу, где он уже стоял, повернувшись к городу. Небо всё ещё было тяжёлым от недавнего дождя, но теперь сквозь облака пробивались первые огни вечернего города. Перед ними раскинулся живой пульсирующий мир: улицы, залитые мягким светом фонарей, отражавшимся в лужах, мелькающие силуэты прохожих, спешащих по своим делам, и звук далёгого гудка машин, смешанный с редкими каплями, ещё падавшими с крыш. Всё это казалось далеким и неважным, они оказались в собственном маленьком островке уединения посреди шумной суеты.

Юна почувствовала, как холодный ветер нежно играет с её мятой футболкой, а капли воды ещё блестели на волосах. Они стояли рядом, мокрые и уставшие, но вместе и это было самое главное.

- Одолжи сигаретку - тихо попросила Юна, поворачивая голову к Сон Дже, её голос был чуть хриплым от холодного воздуха и недавнего волнения. Она смотрела на него, замечая, как на его губах играет лёгкая усмешка, а глаза блестят в тусклом свете уличного фонаря. Сон Дже сделал последнюю затяжку, и тонкий дым медленно вырывался из его рта, растворяясь в прохладном вечернем воздухе. Медленно протянул ей тлеющий кончик сигареты ,этот простой, почти незаметный жест стал для них чем-то родным и трепетно важным.

Вредная привычка, которая раньше казалась им лишь спасением от реальности , теперь обрела особый смысл. Сон Дже не запрещал Юне курить, но настойчиво вытаскивал сигарету из её рта, разделяя с ней этот яд, этот маленький ритуал, который сближает сильнее любых слов.

Он снял с себя кофту ткань была ещё тёплой и пахла древесным дымом, смешанным с запахом дождя и его собственной кожей. Аккуратно накинул её на тонкие, подрагивающие от прохлады плечи Юны. Кофта сползала вниз, обнимая её, как уютное укрытие от сырого ветра. Юна улыбнулась внутри живота снова закружились бабочки, лёгкое трепетание, которое она ощутила впервые лишь с ним. Его забота была не кричащей, но такой чёткой и продуманной, маленький акт доброты в огромном мире. Маленький жест, который согревал сильнее любого тепла, наполняя их момент особой близостью и тишиной, где не нужно было ничего объяснять.

Юна сделала глубокую затяжку, медленно выпуская дым в холодный вечерний воздух, и тихо начала.

- Прости, что остановила.

Сон Дже улыбнулся, играя с тенью на её лице от мерцающего фонаря, и с лёгкой иронией ответил.

- Ты же преследовала высшую цель, волнение за меня. - его голос был мягким, а взгляд тёплым и искренним.

Внутри него разливалось необычное чувство эта забота, которую Юна проявляла, была для него чем-то новым и невероятно дорогим. Он не знал, как правильно на это реагировать, но ценил каждое мгновение рядом с ней. Она не убегала, не избегала, не навязывалась, как многие до этого. Просто была. Со своими привычками, открытой искренностью, нескрываемыми эмоциями ,словно книга, которую он осторожно читал, изучая каждую букву, каждый сантиметр страницы, день за днём погружаясь всё глубже.

Он осторожно положил ладони на холодные щеки Юны и повернул её лицо к себе. Его глаза долго и внимательно вглядывались в ее, не произнося ни слова, но в них читалась готовность и желание понять.

- Рассказывай мне всё, - наконец произнёс Сон Дже, голос стал чуть глубже, проникновеннее. - Всё, что происходит с тобой, что у тебя на уме, всё, что случилось за день. Я хочу знать всё, что касается тебя, в самых мельчайших подробностях.

Его взгляд потемнел, очарованный и одновременно с этим требовательный, он просил её не прятать ничего, не скрывать, а просто довериться. Он не хотел следить, не собирался допытываться силой , он хотел, чтобы она сама открылась, зная, что не встретит осуждения. Сон Дже был серьёзен в своих намерениях и не собирался отступать ни при каких обстоятельствах.
Юна задумалась, молча смотря на Сон Дже, пытаясь найти подвох в его словах, но не могла. Его лицо было спокойно и расслабленно, без единой острой черты, без искр в глазах, без наигранности, лишь искренняя просьба, исходящая из глубины души, казалось он впервые в жизни что-то просил. В его взгляде не было привычной маски холоднокровия или уверенности только мягкость и уязвимость, которые редко кто видел. Она вздохнула, колеблясь минуту или две, затем медленно расправила плечи, на её губах появилась мягкая, робкая улыбка. Это была улыбка доверия редкий дар, который она решилась подарить только ему, открываясь полностью, без остатка.

- Меня назвал двуличной сукой Го Так, - с лёгкой грустью и одновременно тихой смелостью в голосе произнесла она, не переставая улыбаться. Её глаза чуть потемнели, но в них не было слёз скорее, тихое принятие и желание быть услышанной.

Сон Дже мгновенно изменился: в его лице смешались удивление, злость и ревность чувства, которые вспыхнули одновременно и ярко, словно пожар, внезапно охвативший спокойное озеро. Его брови нахмурились, губы сжались, а взгляд стал пронзительным и острым, будто он пытался прожечь своими глазами обидчика.

- Этот придурок посмел такое сказать? - голос его стал резким, но в нем слышалась ирония, словно он пытался скрыть настоящие чувства ревности за сарказмом. - Вау, у него что, яйца появились? - он улыбнулся, выпуская сдержанный смешок, полный сарказма и лёгкой угрозы.

Юна тоже засмеялась, лёгкий смех вырвался из неё, несмотря на всю серьёзность темы. Она не до конца понимала всю сложность их отношений и не знала всех нюансов с Го Таком, но слышать, как Сон Дже так яростно её защищает, было неожиданно приятно. Это давало ей чувство защищённости и поддержки.

Юна прищурилась, играя взглядом, и с наигранностью продолжила, испытывая его на прочность.

- А ещё Хе Ман сказал, что «девка Сон Дже позволяет себе слишком много».

Её голос был мягким, но в нём сквозила искорка вызова, будто она подбрасывала дрова в огонь, наблюдая, как пламя разгорается внутри него.

- Уже моя девка, - вырвалось у него с едва сдержанной гордостью и дерзостью. Эта простая фраза словно подожгла в нём огонь, который разгорался от мысли, что Юна уже принадлежит ему, что люди вокруг признают это безоговорочно. Это было то, к чему он стремился, чтобы никто не сомневался, чья она.

Юна неожиданно ударила его по плечу, не сильно, но достаточно ощутимо, чтобы вызвать реакцию. Её пальцы слегка дрожали, но в глазах горел огонёк противоречивых чувств: нежность, вызов и капля упрямства. Она не хотела просто быть «чьей-то», хотя и понимала, что уже принадлежит этому нежному мерзавцу, который умело покорил сердце и разум.

- Ау! - наигранно простонал Сон Дже, словно вместо удара по плечу его по руке ударила кувалда. Он аккуратно убрал ладони с её щёк, которые слегка покраснели от его прикосновений и слов. Тёплый румянец растёкся по коже, как нежный солнечный свет после дождя. Но долго играть в театральную драму не стал, улыбнулся и притянул Юну в свои тёплые, нежные и искренние объятия. Его руки обвили её плечи в охапке, прижимая к себе.

- Что-то ещё? - спросил Сон Дже уже спокойнее, но с лёгкой улыбкой, которая говорила о том, что он готов слушать и принимать всё, что она скажет.

- Девушка сказала, что я такая же конченная, как и ты - надула губы Юна, пробормотав это с лёгкой обидой, но в её голосе слышалась ирония и скрытая теплота. Она подняла голову и встретилась взглядом с Сон Дже, который уже смеялся над этими словами, его глаза блестели от веселья и нежности.

- Ну, это уже комплимент. - усмехнулся он, сжимая её крепче в объятиях. Юна пыталась вырваться и даже нанесла ещё один лёгкий удар, но смех их переполнял, сближая и согревая.

Они стояли на промокшей от дождя крыше, где капли воды медленно стекали с краёв черепицы, создавая тихую симфонию. Воздух был пропитан свежестью и лёгким запахом мокрой земли, но их дыхание было густым и тёплым , дыханием двух сердец, бьющихся в унисон. Юна чувствовала, как его руки крепко держат её, а его тепло проникает сквозь одежду, согревая лучше любого пледа.

Смеясь, с искрящимися от счастья глазами, они провожали этот тяжёлый день, растворяясь в тепле прикосновений друг друга. В их маленьком мире не было места для тревог и сомнений ,был лишь он и она, здесь и сейчас, в объятиях, где время замедлялось, и существовало только настоящее.