Отражение

Все шло своим чередом: скучные будни, окрашенные однообразием, медленно и незаметно сменяли друг друга. Редкие выходные, в которые казалось, что нечего делать, совершенно не доставляли дискомфорта девушке, любящей спокойствие и тишину.

Юна с удовольствием проводила время в своей уютной квартирке, где мягкий свет лампы создавал атмосферу уюта и гармонии. Она могла просто валяться в кровати целый день, завернув свое тело в теплое одеяло, погружаясь в мир манхвы или книг, которые переносили в далекие, фантастические миры захватывая сюжетом. Это было время беззаботности, когда от нее больше ничего не требовали — простое существование без обязательств от собственной жизни.

Однако, несмотря на это спокойствие, в ее сердце затаился настойчивый страх что щекотал потрёпанные нервы. Жизнь будто налаживалась, и Юна не могла избавиться от мысли, что после всего хорошего обязательно должно следовать что-то плохое. Этот внутренний конфликт порой заставлял ее чувствовать себя неуютно в собственной квартире, как будто счастье было хрупким стеклом, которое вот-вот должно дать трещину в хрупком мирке девушки.

Среди серых однообразных будней в школе, Юна начала сближаться с Го Таком и Баку. Эти два парня были не только настойчивыми, но и невероятно прилипчивыми. Они словно солнечные лучи, проникающие в ее мир не спрашивая разрешения, задавали вопросы, которым казалось, не было конца.

Каждый день они мелькали перед ней, расспрашивая о всем на свете, особенно о мелочах: что сегодня было на обед, хорошо ли она спала, какое у нее сегодня настроение, какая чудесная погода, не правда ли? Их интерес к ней был милым, но одновременно жутко утомительным.

Почти каждое ее школьное утро начиналось с этого внимания. Юна, проходя через школьный коридор, чувствовала на себе взгляды одноклассников, но больше всего ее внимание привлекали Го Так и Баку.

Сегодняшнее утро не стало исключением. Стоило фигуре Юны появиться в дверях класса и только занять свое место за партой, как две любопытные пары глаз по бокам уже смотрели на девушку, полные ожидания.

Каждый раз, глухо выдыхая остатки раздражения из легких, она поворачивалась сначала к Го Таку, а затем к его другу Баку, чьи глаза сверкали от жизнерадостности каждый раз все сильнее.

Принимая расслабленную позу, облокотившись на спинку стула и расслабив тело, она замечала, что глаза все еще довольно сонные из-за недостатка сна, слипались в желании прикрыть глаза хотя бы на пару лишних минут, окунувшись в сладкий сон. Но, несмотря на это, девушка лишь принимала закрытую позу, скрестив руки и положив ногу на ногу, задавая уже привычный вопрос.

—Что на этот раз? — склоняя голову в бок и произнося фразу спокойным, но  немного уставшим голосом.

Этот вопрос стал своего рода ритуалом, который позволял ей сохранить дистанцию, даже когда в душе разгорались противоречивые чувства. Она знала, что им просто
любопытна ее персона, но иногда ей хотелось, чтобы мир вокруг замер, и Юна могла бы остаться наедине со своими мыслями, не отвлекаясь на шум и суету творящеюся вокруг. 

Девушке уже давно наскучили постоянные глупые повседневные вопросы, но сегодня ее уши уловили действительно любопытные новости.

— К нам переводится новенький, — шепотом ответил Го Так, наклонившись ближе к лицу девушки, как будто это было каким-то важным секретом, который нельзя было разглашать никому вокруг.

— Чего? — вскинув брови от неожиданных вестей, произнесла девушка, удивление заполонило ее взгляд. — В эту богадельню еще кто-то переводится? — В ее голосе звучала нотка грубого непонимания.

Школа, мягко говоря, не была хорошей: ни школьники, ни даже учителя не задумывались о учебе. После такой можно было забыть о поступлении в хороший вуз, если только у тебя не было связей которые могли посодействовать.

— А знаешь, что самое забавное? — произнес над ухом девушки Баку, его голос звучал слишком интригующе. — Он переводится из твоего родного города, — улыбка блестела на его лице, как солнечный свет, пробивающийся сквозь густые темные тучи.

Тело Юны пробила легкая тревога, которую она старалась почти сразу подавить. В голове зажужжали мысли: «Что если это кто-то из тех, кто над ней издевался?» «Как ей вести себя с ним, если окажется так?» Девушка хмурила брови, погружаясь в размышления, словно старалась предсказать дальнейший ход событий. Ее мысли окутала пелена воспоминаний о прошлом и возможных событиях будущего, Юна ощущала, как тревога медленно нарастает начиная отдаваться по всему телу.

Вывели ее из транса телодвижения перед ее лицом. Перед Юной мелькали ладони парней, которые видели, как она, загипнотизированная собственными мыслями, не замечала происходящего вокруг, на глаза словно упала пелена, а в ушах стало слишком глухо.

Девушка лишь немного проморгалась, приходя в себя, ее лицо оставалось спокойным, почти как каменная статуя, хоть и в душе начинался шторм состоящий из навязчивых мыслей.

— Ты нам так и не рассказала, что стряслось в твоей старой школе, — произнес Баку, делая выражение лица обиженного ребенка, с выпученными губами и такими же глазами, похожими на почти прорвавшуюся дамбу.

Юна не отвечала на этот надоедливый вопрос, который скрежетал ее слух почти ежедневно. Она не хотела делиться чем-то настолько личным с теми, кто слишком навязчиво пытался подружиться с ней. Это вызывало сначала дикое раздражение, пронизывающее все ее тело, но с течением времени надоедливое чувство утихало, хотя недоверие к парням оставалось прежним.

Тем более она даже не рассказывала во всех деталях и подробностях эту историю Сон Дже, тому, кто открыл перед ней тяжелую дверь своего окровавленного сердца. Юна до сих пор не понимала, хотела ли открыться парню или же оставить себя в его собственной тени. Казалось, он был с ней искренним, но тревожащие чувство возможной лжи говорили ей обратное. Маленькая точка сомнений потихоньку росла, с каждым днем, минутой и казалось даже секундой. Ведь ей больше не представлялась возможность поговорить с ним. В компьютерный клуб она больше не ходила, старые знакомые больше не звали играть, а идти одной ей казалось глупой и бессмысленной затеей. Они не встречались случайно на улице и, тем более, Юна не писала парню навязчивые сообщения. Они обменялись контактами в ту сокровенную ночь, но он не писал, подписались на соцсети друг друга, но не больше.

Юна снова погрузилась в свои мысли, пытаясь понять, как ей вести себя, если новенький окажется тем, кто когда-то причинял ей боль. С каждой секундой тревога нарастала, и она чувствовала, как ее сердце начинало биться сильнее.

Сегодня удача вновь была
на стороне, закрытой, как сундук с сокровищами, Юны. В минуты, пока любознательные мальчики ждали ответа от особы, в класс зашёл учитель, как всегда кстати для девушки. Его появление словно разрядило напряжённую атмосферу, воцарившуюся в их компании, и Юне снова удалось избежать ответа за прошлые грехи. Перед ней возникли два недовольных выражения лиц, что с слегка закатывающимися глазами садились на свои места, хрипло шепча что-то самим себе.

Вместе с учителем в класс вошёл тот самый новый ученик Ин Чана. Юна почти сразу узнала его внешность, она видела его всего пару раз, как тот приходил в зал, где проходили её тренировки, но не занимался — приходил к тому парню, что, не представившись, отдал ей ветровку. Всегда стоял где-то в сторонке, словно искал укрытие от любопытных глаз, и ждал друга, не тревожа личного пространства остальных.

Юна с любопытством глядела на паренька. Его глаза будто пропитаны болью и тяжким грузом, нет, всё его тело выражало это мучительное чувство. Будто к шее привязали огромный тяжёлый камень, тянущий его нутро на дно, плечи слегка опущены, как и голова. Он выглядел так, будто каждое утро ему приходилось собирать силы, чтобы просто поднять свое тело с постели.

Юна видела его не часто, но этот парень не выглядел настолько поникшим и уставшим от собственной жизни. Он не был каким-то весельчаком, держался отстранённо и вел себя тихо, но его лицо будто подменили. Что за ужасающие обстоятельства заставили его перевестись в это убогое место?

Юна понимала, что перевестись в эту школу уж слишком легко — сама перевелась после того, как избила девушку, да так что та могла остаться калекой на всю жизнь после случившегося. Легкая дрожь пробежала по конечностям девушки от ужасных догадок, всплывающих в голове в сторону паренька, стоящего перед классом. Её мысли уносили в воспоминания о том дне, когда она почувствовала, что её жизнь, как и жизнь той девушки, изменилась навсегда.

— Я знаю, что вам будет всё равно, — произнесла учительница, стараясь закончить это выступление побыстрее, — Но сегодня к нам присоединяется ещё один ученик. Ён Ши Ын.—Спокойно произнесла женщина, жестом указывая на свободную парту прямо перед Баку.

Ён Ши Ын лишь слегка поклонился и направился к месту, взглядом будто смотря сквозь весь класс, так будто никого не было больше в этом помещении: ни людей, ни мебели. Его взгляд был как два стекла, на которых давно остались капли дождя, отражая лишь пустоту и безразличие.

Заметил ли он её и помнит ли вообще? А может, она и вовсе ошиблась, и просто перепутала двух разных людей. Юна не знала и не хотела лезть к парню, понимая его отстранённость от общества. Но что такого страшного могло произойти в школе её города, что ещё один человек перевёлся в Ин Чан? В душе загоралась лёгкая искра любопытства, которую Юна старалась быстро погасить, но получалось слишком плохо. Слишком интересна стала ей и эта ситуация, и сам парень.

Юна заметила краем глаза, что парень тоже не был поглощён учебным процессом, тот почти сразу, упав на свои ладони, уснул за партой. Его голова свисала, а волосы, слегка растрёпанные, падали на лоб, придавая его виду ещё большее безразличие. В этом поведении было что-то знакомое — желание сбежать, уйти от всего, что причиняет боль.

На перемене, когда шум и суета заполнили класс, к Юне подошёл тот самый парень в очках, которого она недавно вытащила из компании отбросов на лестнице. Его большие, полные страха глаза выглядели испуганно, когда он подошёл к девушке, держа в руках свою огромную сумку, которая, казалось, была почти больше него самого.

Перед тем как подойти к ней он случайно задел новенького, и тот, подняв голову, встретившись с его взглядом. Ён Ши Ын, с его холодным и отстранённым выражением лица, смотрел на него так, что у парнишки от страха опустилась голова, и, дрожащим голосом, он извинился. Не дождавшись ответа, он быстро направился к парте Юны, словно искал спасение от паники.

На её столе появилась пачка ванильного молока, и Юна недоумённо уставилась на неё, а затем перевела взгляд на паренька, который выглядел, как испуганный зверек.

— Чего? — хмуря брови, спросила она, указывая пальцем на молоко, которое выглядело для Юны так же странно, как и стоящий перед ней. В её голосе звучала смесь удивления и недоумения, ведь она не ожидала такого жеста.

Юна и раньше замечала, как парень носится по кабинетам с этой большой для его размеров сумкой и разносит разного вкуса молоко. Но это больше выглядело как издевательство, нежели добрый жест. Но почему сейчас это молоко стояло перед ней? Юна ведь не издевалась над ним, она, в принципе, больше не контактировала с парнем после случая на лестнице. Но почему сейчас он принёс ей это молоко?

— Я тогда не смог поблагодарить, — произнёс он дрожащим голосом, не смея смотреть ей в глаза, как будто боялся, что его слова могут вызвать гнев. Его уши еле заметно покраснели, а руки нервно теребили сумку, словно он искал в ней утешение.

Юна молча взяла пачку, повертела её в руках, не понимая, за что он благодарит. Это был единственный случай, когда она кому-то помогла в этой школе, и скорее это была защита её чести, чем настоящая помощь.

Паренёк уже почти выбежал из класса, но её голос остановил его.

— Очкарик, как тебя хотя бы зовут? — слегка повысив голос, спросила она, поворачивая голову в сторону выхода.

— Джун Тэ, — быстро ответив он выбежал из класса, задевая кого-то своей сумкой.

— Забавно, — произнесла вслух Юна, держа в руках холодное молоко, которое теперь казалось ей не таким уж и неприятным. В её душе закралось странное чувство, будто она только что сделала что-то хорошее? На лице теперь красовалась легкая улыбка от подарка одноклассника.

— Это за что он тебя благодарит? — раздался очевидный для Юны вопрос от одного из парней, сидящих рядом, его голос был переполнен любопытством.

— Увела его с лестницы от того придурка, что держал меня за волосы в коридоре, — спокойно ответила она, поднимая взгляд на источник звука. — Но я думала, это была взаимная помощь: я увела его оттуда, он показал мне, где находится класс.

Её лицо выражало расслабленность, а голос оставался непринуждённым.

Юна решила не скрывать неприятный инцидент от своих новоиспеченных друзей, ведь именно они тогда вытащили её из передряги, если бы она даже этот факт решила скрыть, было бы совсем не честно по отношению к своим спасителям.

— Это ты что ли, его скинула с лестницы? - с искренним удивлением спрашивал Го Так. Ему не верилось, что такая хрупкая, худенькая девушка могла сбросить парня с лестницы. Как такое вообще возможно?

— Просто пнула его — вот и всё, — спокойно ответила Юна, не выражая эмоций к произошедшей ситуации.

— А ты у нас ещё та штучка, непростая оказалась, — восхищённо произнёс Баку, хлопая её по плечу так, что её тело невольно поддергивалось от хлопков. Улыбка стала шире, выражая странную гордость за Юну, которая, казалось, стала объектом восхищения в глазах парня.

Она вертела в руках небольшую баночку с молоком, не зная, что с ним делать. Ванильное молоко она не любила — как, впрочем, и всё, что хоть немного напоминало вкус ванили. Ей он казался слишком приторно сладким, почти невыносимым.

Девушка спокойно могла выпить шоколадное или клубничное — любые популярные вкусы, но не ужасную для нее ваниль.

В этот момент ей пришла в голову идея, которая показалась вполне сносной — так она, в своём роде, тоже могла бы отблагодарить за
свое спасение.

—Будешь? — протянула она руку с молоком к Го Таку, наблюдая, как меняется его лицо.

— Я не люблю ванильное, — добавила она, слегка повертев головой в стороны, как будто подталкивала принять его.

Го Так с лёгким смущением несколько секунд смотрел ей в глаза — в них не было ни тени подвоха. На каком-то подсознательном уровне он чувствовал: в её поступке нет скрытого смысла. Просто сухой, прямолинейный жест, без намёка на попытку сблизиться. И всё же, немного смутившись, парень принял подарок от девушки.

— Спасибо, —   полушепотом произнёс он, как будто это было чем-то важным для парня.

— А мне? — возмущённо вскрикнул Баку, его голос звучал так, будто он был обижен на весь мир.

"Как маленький ребёнок, ей-богу," — пронеслось в голове у девушки. Снова с этой маской плаксы, словно его только что обидели.

Юна, глядя на его обиженное лицо, не могла не усмехнуться, понимая, что в этой ситуации это была вполне ожидаемая реакция от парня.

— Тебе чуть позже куплю, обещаю, — выдохнула она, прикрывая глаза, словно искала способ избежать дальнейших споров.

Лицо парня мгновенно изменилось, на нём появилась привычная улыбка до ушей и блеск в глазах, как будто он уже получил долгожданный подарок.

— Мне шоколадное и не забудь, - пригрозил он пальцем, произносил с лёгкой шутливой ноткой.

Юна лишь выдохнула с облегчением и отвернулась к окну, ожидая конца мучительно долгого учебного дня, который тянулся, как вечность.

К ней по-прежнему липли двое парней почти на каждой перемене, хотя уже не с той настойчивостью, как раньше. Теперь они больше обсуждали между собой новенького — Ши Ына.

Юна старалась не обращать внимания на шум, доносившийся со всех сторон, — парни оживлённо, хоть и шёпотом, делились своими догадками. Но одна едкая фраза выдернула её из водоворота собственных мыслей.

— Я слышал, что он загнал какого-то парня в кому, поэтому и перевёлся, — шептал Баку, его голос был полон интриги и недоумения.

Почему-то именно сейчас Юна захотела вмешаться в разговор, будто хотела проверить почву. Как они отреагируют на подобное с её стороны?

—И что? — холодно произнесла влезая в разговор, пронизывая взглядом Баку, который, казалось, не ожидал такой реакции.

—Как что? Нельзя применять такую силу в обычной школе, это совершенно ужасно, — восклицал он, смотря на слишком спокойную Юну.

—А если у него на, то были причины? —парировала она, голос звучал уверенно и настойчиво.

Она могла бы поклясться, что никогда прежде не видела у Баку, таких возмущённых, широко распахнутых глаз. Его реакция была настолько бурной, что где-то в глубине души Юне стало даже смешно от подобного.

— Какие ещё могут быть причины? Нельзя прибегать к такой жестокости— всё более возмущённо твердил Баку. Казалось, он даже покраснел от негодования.

— У вас что, в городе все маньяки? — не менее возмущённо бросил слова Го Так.

— Ага, я самая опасная из них кстати. Бойтесь, — с ленивым сарказмом отозвалась она, облокотившись на свою руку.

Парни уставились на девушку с открытыми ртами — в полном непонимании и почти яростном возмущением. Казалось, ещё немного, и они просто лопнут от её холоднокровия.

В это время Юна встала со своего места и направилась к выходу из кабинета, её шаги были уверенными и решительными. Она чувствовала, как класс наполняется шумом и смехом, но её мысли были сосредоточены на собственном прошлом.

Уже стоя в коридоре, вдыхая свежесть улицы из слегка приоткрытого окна, она снова начала размышлять о новеньком. Если он и загнал кого-то в кому, то почему? Это тоже издевательства или он психически нездоров, и ей стоит остерегаться его общества? Почему именно сюда? Разум пытался найти ответы в хаосе сомнений.

Размышления прервало случайное движение — взгляд упал на проходящего мимо Ён Ши Ына. Он казался погружённым в собственные мысли, словно носил на себе тяжесть невысказанных слов. Взгляд устремлённый куда-то вдаль, будто искал спасительный выход из собственного кошмара.

—Ён Ши Ын. - произнесла она достаточно громко, привлекая к себе внимание. Голос оставался спокойным и ровным, она не испытывала страха или неловкости при зрительном контакте с ним.

Парень лишь медленно повернулся к источнику вопроса. Ши Ын молчал, но его взгляд был слишком тяжёлым — словно вот-вот слезы должны были хлынуть из глаз, казалось вся боль мира сжалась и сконцентрировалась в одном человеке.

—Ты случайно не помнишь меня? — слегка наклонив голову, произнесла девушка. Её глаза были чуть прищурены, словно она сама пыталась выловить в памяти знакомые образы, сомневаясь: не ошибается ли она, или память уже начинает подводить её.

Юна холоднокровно изучала лицо парня, не скрывая своего пристального взгляда, стараясь сопоставить воспоминания с реальностью.

—Иногда виделись, - коротко ответил Ён Ши Ын, уже почти двинувшись с места.

— Почему ты перевелся? — её взгляд был серьёзным, спина ровная, голос острым. Она решила не искать обходных путей, как это делали с ней Го Так и Баку, а задать вопрос прямо, без намёков

—Не твоё дело, — отрезал он и сразу же ушёл, не дожидаясь дальнейших вопросов, оставляя её в недоумении. В его словах чувствовалась отчуждённость, словно он выстраивал непроницаемую стену между собой и окружающим миром.

— Окей, — девушка тихо произнесла это слово себе под нос, на лице появилась лёгкая ухмылка. Её охватило плавное понимание: этот человек, как и она сама, будет стараться отталкивать окружающих, не давая им и шанса приблизиться.

Юна заметила, как его лицо на мгновение исказилось — в нём промелькнул отблеск злости, вызванный погружением в кошмарные воспоминания прошлого.

Для себя она уже решила: не станет трогать человека, который выбрал путь, по которому сама старалась идти. Хотя на её собственном пути уже встали те, чьё внимание было слишком трудно избежать.

***

После занятий Юна неспешно шла по узким улочкам города, где асфальт ещё хранил тепло дневного солнца, а в воздухе витал лёгкий запах пыли и бензина. Атмосфера здесь была особенной — неяркой, но уютной, словно старый свитер, который надеваешь в прохладный вечер. Она шла, не торопясь, позволяя себе раствориться в этом моменте, в одиночестве, которое не тяготило, а, напротив, успокаивало.

Её два верных одноклассника, с которыми она казалось совсем недавно познакомилась, снова пытались проводить её до дома. Они были вежливы, обходительны, но слишком навязчивы. Их доводы звучали одинаково: «Ты ведь девушка, вдруг что случится», «Мы просто хотим составить тебе компанию», «Нам по пути». Но каждый раз они шли с ней до самого подъезда, будто проверяя, действительно ли она живёт одна. Юна чувствовала в этом не заботу, а скрытую настойчивость, от которой хотелось сбежать.

Юна погружалась в одиночество и тишину, ощущая их как тихую гавань — или, может быть, просто выбирала их, словно защитный щит, прячась за оковами самовнушения. Она убеждала себя, что именно так будет легче — так будет проще справляться с собственной жизнью.

Но стоило ей нащупать в кармане пустую пачку сигарет, как спокойствие дало трещину. Никотин был её единственным постоянным спутником. Он не задавал вопросов, не осуждал, не требовал ничего взамен. Он просто был рядом, когда всё остальное рушилось. И сейчас, после долгого дня, ей как никогда хотелось сделать глубокую затяжку, почувствовать, как дым обволакивает лёгкие, как мысли замедляются, а тревога отступает на задний план.

Она знала, что придётся зайти в магазин. И знала, что это будет неприятно.

Юна терпеть не могла те магазинчики, где продавцы не спрашивали документы. Не потому, что боялась наказания — просто там работали люди, которые слишком часто позволяли себе наговорить лишнего.

Особенно в этом отличались мужчины.

Они смотрели на неё с тем самым выражением — смесью снисходительности и вожделения, будто она не человек, а витрина, на которую можно пялиться, не стесняясь. Они отпускали комментарии, которые будто вырезали по живому : «Такая молоденькая — и уже курит?», «Красивой девушке не к лицу такая вредная привычка», «Женщина должна быть примером, а не дымить, как паровоз».

Юна ненавидела эти фразы. В них было всё, от чего она бежала: стереотипы, предвзятость, попытка загнать её в рамки этого мира. Она не верила в «женщина должна» и «мужчина обязан». Она верила в свободу быть собой — с сигаретой, с грустью, с правом делать со своей жизнью что захочется.

Сегодня она решила зайти в магазинчик, который приметила ещё в первый день после переезда. Он был на углу улицы, с облупившейся вывеской и тусклым светом внутри. Витрина была заставлена бутылками дешёвого алкоголя и пачками чипсов, а у входа стоял пластиковый ящик с увядшими цветами — попытка создать уют, которая выглядела жалко.

Она остановилась перед дверью, глубоко вдохнула собираясь с силами, готовясь к тому что предстоит выслушать.

Внутри пахло пылью, бумагой и чем-то сладким — возможно, от дешёвых булочек, которые продавались у кассы. Свет был тусклым, лампы мерцали, создавая ощущение, будто ты попал в кадр из старого фильма. За прилавком сидел как злобная шутка судьбы над Юной мужчина — невысокий, полный, с жирной кожей и потным лбом. Он ел булочку, крошки осыпались на его футболку, а рот был в сахарной пудре.

Юна подошла к кассе, стараясь не смотреть на него. Она уже знала, что будет дальше. Знала по выражению его лица, по тому, как он вытер рот рукой, по тому, как его глаза скользнули по её фигуре, задержавшись на лице чуть дольше, чем позволительно.

— Здравствуйте, — сказала она ровно, без эмоций.

— Здравствуйте, — ответил он, вскочив с места попутно стряхивая остатки крошек с футболки, облокотился на прилавок, будто собирался завести долгий разговор. Он чуть ли не облизывался глядя на молоденькую девушку, стоящую перед ним.

Так всегда происходило с такими мужчинами: при виде юной девушки они мгновенно меняли привычное поведение, стараясь притворно показать себя с лучшей стороны. Юна считала это мерзким и почти испытывала приступ тошноты от этого спектакля лицемерия.

— Пачку «Мальборо», пожалуйста, — спокойно произнесла Юна, глядя в сторону, чтобы не встречаться с ним взглядом.

«Вдруг на этот раз всё обойдётся? Может, она ошибается, и судьба наконец перестанет подбрасывать ей одни и те же грабли, зная, что она снова и снова на них наступит» — с надеждой и тревогой думала Юна.

Но нет. Ее интуиция никогда не подводила. Слух девушки вновь уловил тот лёгкий, до боли знакомый смешок продавца, и он потянулся, словно перед ответом, словно готовился к чему-то особому. Казалось, что между ними не покупатель и продавец, а двое, погружённых в личную, почти интимную беседу — и это зрелище вызывало у Юны чувство отвращения и нарастающего раздражения.

– Ууу... зачем такой милой девушке сигареты? — мужчина морщился, словно каждая складочка на его лице была отдельным упрёком в ее адрес, и голос его звучал отталкивающе, словно он смаковал каждое слово, обращённое к юной особе. — Это ведь такая гадость.

Юна сжала кулаки. Она чувствовала, как внутри поднимается волна раздражения.

Но на этом кассир не собирался останавливаться. Сделав короткую паузу, слова вновь потекли из его уст, ещё более навязчивые:

–Вы же совсем молоденькая, красоту такими темпами всю загубите... Давайте лучше леденец за мой счёт.

Юна сжимала кулаки так сильно, что костяшки побелели, а ногти впивались в нежную кожу, словно пытаясь удержать бушующую бурю внутри. В её груди закипал гнев — как чайник, который вот-вот сорвётся с места, выплеснув кипящую ярость наружу.

Лицо её исказилось от презрения, и теперь она уже не скрывала ни капли своих чувств. В голове ярко вспыхивал образ — ещё одно подобное оскорбление, и она взорвётся. Она уже видела, как наносит звонкую пощечину, как щека оппонента мгновенно краснеет от удара, как его лицо искажается в мучительной смеси боли и ярости. Этот образ горел в ней огнём, раздирая изнутри, заставляя сердце бешено колотиться и кровь бурлить в жилах. В этот момент Юна была на грани — готовая выплеснуть всю накопленную злость и унижение, не думая ни о чём.

Он был слишком настойчив, слишком груб для формального общения, и в этом ощущалась неуместная фамильярность, которая заставляла Юну чувствовать себя неловко и раздражённо.

Продавец уже начал пробивать сладость, бросая мерзкие взгляды на Юну, как будто это был подарок, как будто он делал ей одолжение.

Но внезапно тишину пронзил грубый мужской голос, резко прервавший ситуацию.

Юна отступила на полшага от кассы, сердце застучало быстрее — она узнала этот голос. Этот пронизывающий, с лёгкой хрипотцой тембр который могла узнать из тысячи. Но что он здесь делает именно сейчас?

В голове всё смешалось, и даже не успела она что-то возразить продавцу, как голос уже остановил её, словно невидимая сила удержала взрыв.

Тишина повисла, напряжённая и густая, заставляя Юну замереть, заставляя кулаки непроизвольно разжаться.

— Две пачки «Мальборо». — сухо, грубо и остро прорезал воздух парень.

Голос был низкий, хрипловатый, уверенный. Он прозвучал, как приказ, как удар по столу.

Это был Сон Дже.

Он стоял прямо, плечи расправлены, взгляд холодный. Его лицо не выражало эмоций, но в глазах читалась решимость. Он смотрел на продавца, как на насекомое, которое случайно оказалось на его пути.

Кассир вздрогнул. Его руки дрогнули, мужчина попытался сохранить лицо, но голос предательски дрожал.

— Тут вообще-то уже покупатель стоит— пробормотал он, глядя то на Сон Дже, то на Юну.

Сон Дже не ответил. Он просто сделал шаг вперёд, вставая рядом с Юной.

Он не спрашивал, не объяснял — просто появился рядом.

Мужчина от такого внезапного напора отшатнулся, словно его ударили фантомной рукой. Его руки, дрожащие и неуверенные, всё ещё держали какую-то конфету — ту самую, что он пытался настойчиво протянуть девушке. В голосе запестрили нотки страха, а взгляд выдал внутреннее смятение. Его поза, раньше самодовольная и уверенная, теперь сгорбилась, словно тяжесть страха навалилась на плечи, и вся его уверенность испарилась в одно мгновение.

Словно загнанный в угол школьник, пойманный за грязном делом. В его поведении читалось отчаяние, и это было настолько отвратительно, что Юна почувствовала, как мерзкий комок тошноты от вида мужчины встал в горле и пронизывал до самых костей ее тело. Он пытался изо всех сил сохранить лицо перед ней — той самой девушкой, которой ещё минуту назад слал свои липкие, гадкие предложения. Его лицо, искажённое страхом и унижением, казалось жалким и бессильным.

Юна не смогла сдержать усмешку, наблюдая, как этот человек извивался за кассой, подавленный страхом и позором.

Сон Дже медленно перевёл взгляд на Юну, и в его глазах заиграл мягкий огонек. Его улыбка была лёгкой и уверенной, словно он уже давно знал, что всё именно так и будет.

— Она со мной, — спокойно, но с твердой решимостью произнёс, не отводя взгляда от девушки.

Он делал это намеренно — наблюдал за всей этой мерзкой сценой и решил вмешаться. Юна отлично понимала это и была до глубины души благодарна за его решительное, пусть и грубое, вмешательство не позволив этой мерзости продолжаться ни секунды дольше.

Продавец молча пробил покупку, но на его лице играла такая злобная, почти болезненная гримаса, что Юна невольно улыбнулась — словно сама судьба наконец встала на ее сторону.

Глаза девушки невольно искали взгляда жалкого мужчины, и с каждой секундой её настроение поднималось, наполняясь облегчением. Наконец-то кто-то остановил эту нелепость.

— Пойдём? — спросил он, и в его голосе не было ни тени давления — только предложение.

Юна лишь мягко кивнула и последовала за ним к выходу из магазинчика. Краем уха она уловила, как продавец что-то бормотал ей вслед — раздражённо, с досадой, будто не мог смириться с тем, что его унизили.

Но она больше не реагировала. Её мир сузился до одного человека, за которым она, будто под гипнозом, шаг за шагом выходила на свежий воздух.

Вдыхая вечернюю прохладу, Юна не могла сдержать победную улыбку, которая расплывалась по её лицу, словно солнечный луч после долгой бури. Внутри неё пылало чувство триумфа — видеть, как этот холодный, словно ледяной, парень без малейших колебаний поставил на место того, кто так надоедал ей, было настоящим облегчением.

Лёгкий ветерок нежно трепал их волосы, а небо над головой разливалось живописным розово-оранжевым закатом, украшая этот вечер.

Они остановились неподалёку от магазинчика, чтобы наконец позволить себе ту самую долгожданную дозу никотина — момент, который казался почти ритуалом, наполненным особым смыслом, а не просто вредной привычкой.

Сон Дже стоял перед ней не в привычной бордовой форме, а в простой повседневной одежде — чёрная ветровка с переливами глубокого синего, тёмная футболка, привычные джинсы и цепочка на шее.

Юна невольно вспомнила эту цепочку — такую же, как у здоровяка из школы, которого она когда-то свалила с лестницы. Тогда она думала, что на том  парне  цепочка выглядела нелепо и по-детски, словно ребёнок примерял отцовскую вещь и пытался играть во взрослого. Но на Сон Дже эта цепочка была словно дополнение к образу, придающий ему шарма и притягательность, делая его ещё более манящим в её глазах.

Парень молча протянул ей пачку «Мальборо», уже поджигая свою сигарету.

— Спасибо, — произнесла девушка, всё ещё улыбаясь. Голос её был мягким, почти шепчущим, но в нём звучала искренняя благодарность. Глаза сияли — не от света, а от эмоций которые он вызывал.

Видя Юну такой сияющей, Сон Дже не смог сдержать ту лёгкую, почти невесомую улыбку, которая словно сама собой появлялась на его губах каждый раз, когда его взгляд встречался с ней. В её глазах горела такая искренность и нежность что всю жизнь казалась ему чуждой, сердце начинало биться слегка быстрее прежднего — словно девушка открывала перед ним целый мир, полный света и тепла.

Он уже почти забывал тот самый первый взгляд, который так поразил его при встрече — тот, что заставил его погрузиться в исследование её души, пытаясь разгадать все скрытые темные следы прошлого. Сейчас она стояла перед ним — такая милая и хрупкая, что в груди что-то предательски сжималось, вызывая щемящую, почти болезненную теплоту. Это чувство разливалось по всему телу, словно нежный огонь, который он уже не мог остановить, и каждый раз, глядя на девушку, оно становилось всё сильнее, захватывая его целиком.

— И часто с тобой подобное? — повернулся к ней всем телом, прищурившись и с игривой усмешкой произнёс Сон Дже.

Юна не могла оторвать глаз, наблюдая, как меняется его настроение при каждом их взгляде. В магазине он был словно другой человек — холодный, строгий, с не скрытой злостью и грубостью. А сейчас, рядом с ней, в его душе словно проснулись маленькие чертята — игривые, озорные, танцующие в ритме эмоций, которые тот не пытался скрывать.

Но услышав вопрос и вспомнив ту ситуацию до его появления, Юна невольно поморщилась, тошнотворный ком вновь возвращался, она отвела взгляд в сторону, стараясь спрятать смешанные чувства — мерзость, неловкость и собственную агрессию.

— Можно сказать, постоянно, — выдохнула Юна, делая долгую затяжку, пытаясь заглушить то неприятное, горькое чувство от воспоминаний о ситуации в магазине, которое всё ещё жгло внутри.

— Выглядела так, будто сейчас его ударишь, — с лёгкой усмешкой произнёс Сон Дже, наклонив голову набок и внимательно всматриваясь в её лицо, пытаясь разгадать те эмоции, которые она так отчаянно пыталась скрыть, избегая зрительного контакта.

— Возможно, так бы и случилось, — уже более живо произнесла девушка, невольно хмуря брови, — если бы ты не появился, конечно же. — Повернувшись к нему, она бросила быстрый взгляд, полный благодарности и неловкости.

Сон Дже с трудом сдерживал восхищение. Её миловидное лицо — живое, искреннее, без фальши, слащавости и наигранности — вызывало у него почти детскую радость. Он не мог оторваться от этой смены эмоций, от того, как она оживала на его глазах. Девушка потихоньку будто растапливало ледяное сердце.

— Боже, какая ты всё же злюка, — с притворным возмущением надувая губы, произнёс он. — Нужно было остаться в стороне в таком случае, — слегка нахмурив брови, он продолжал играть на лице целой гаммой эмоций.

— Не злюка, — возразила Юна, сделав небольшую паузу, словно собираясь с мыслями, — просто не люблю мерзкое отношение к себе.

Она говорила искренне, без тени лжи или притворства, ведь не видела смысла скрывать правду перед парнем.

Сон Дже явно понимал ситуацию, и если бы слышал те слова с самого начала или хотя бы с середины разговора, он бы без труда почувствовал, насколько было противно находиться в одном помещении с той личностью за дверями магазина.

— Кстати — вдруг произнёс Сон Дже, будто что-то вспомнив. Он резко развернулся в сторону магазинчика и сделал шаг вперёд. — Подожди минутку, — бросил через плечо, привлекая ее внимание.

Юна не придала большого значения происходящему, просто продолжала стоять, смакуя долгожданную сигарету после тяжёлого дня.

Мысли путались: могла ли она действительно ударить того мужчину, если бы ограничения контроля вдруг спали, и она смогла бы нанести ему вред, как когда-то в школе? Были ли бы последствия ещё страшнее? Но главное — она почему-то не сомневалась, что сделала бы это, если бы не Сон Дже, который подошёл в самый нужный момент.

Почему же теперь она больше не могла сдерживать свою агрессию к окружающим? Она понимала, что, возможно, видела этого мужчину в последний раз в жизни, но уже хотелось ударить его за те слова, что он позволял себе в её адрес. Неужели её собственное «я», выстраданное и закалённое годами, отвернулось от неё? Та спокойная и уравновешенная личность, которая раньше казалась способной вынести все нападки, уступила место более агрессивной и темной .

Резкий холодок коснулся щеки — этот неожиданный толчок вырвал её из мрачных мыслей, оттолкнул их в самый дальний угол сознания.

Сон Дже прижал к её щеке холодную пачку клубничного молока — того самого, что они недавно пили вместе.

Глаза Юны широко раскрылись от резкого перепада температуры, и она встретила его взгляд — в её глазах читалась удивлённая смесь растерянности и непонимания.

— Держи, — произнёс он спокойно, но в его голосе скользнула лёгкая игривость, когда он любовался на её реакцию.

Юна на мгновение растерялась, пальцы дрожали, когда она взяла молоко из его рук и чуть отступила. Взгляд её зацепился за знакомый предмет, но внутри всё путалось: зачем снова молоко? Первый раз это было знаком благодарности, а сейчас почему?

— Вы что, сговорились? — выпалила она с сарказмом, поднимая глаза на Сон Дже, который теперь стоял ближе прежднего.

Он моргнул, удивлённый, будто пытаясь понять её слова.

— Сговорились? — его лицо выражало такое же непонимание, как секунду назад у Юны.

— Ты уже второй человек, который сегодня даёт мне молоко, — выдохнула Юна, и в её голосе слышалась смесь усталости и лёгкой иронии. Её губы дрогнули, и на миг появилась тихая, почти робкая улыбка.

— А первый кто? — в груди Сон Дже вспыхнуло едкое чувство собственничества. Его взгляд стал серьёзным, а лицо расслабилось, избавившись от довольной ухмылки.

Сон Дже почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он понимал, что не имеет права проявлять такие эмоции к ней — они ещё не были настолько близки. Хотя спонтанно, по каким-то непонятным даже ему самому причинам, он решил открыть Юне тёмные страницы своего прошлого, рану, которая кровоточила каждый день. Но даже это не давало ему права на чувство собственничества.

Однако он не мог сдержаться. Его сущность требовала этого. Он всегда был таким — не только по отношению к людям, но и к вещам, которые становились для него интересными. Так случилось и с Юной. Эта девушка проникла в его мысли, перевернула весь мир, который он так долго строил — все принципы и убеждения рухнули перед этой девчонкой.

Он просто не мог спокойно смотреть на объект своего интереса и делить его с кем-то ещё. Мысль о том, что кто-то другой может быть рядом с ней, вызывала в нём непреодолимую неприязнь и жуткую злость. Если Юна заинтересовала Сон Дже, то для остальных не должно было оставаться никакого права на неё.

— Парень из школы отблагодарил меня за то, что я увела его от какого-то урода, — голос Юны прозвучал ровно, но на миг её лицо исказилось лёгкой тенью раздражения и горечи.

Воспоминание всплыло, словно заноза, — эта ситуация не трогала глубоко душу, но оставила горький осадок. — А  потом я ещё и получила за это.

— Ты у нас благотворительностью занимаешься? — Сон Дже приподнял одну бровь, продолжая разговор с явной иронией.

— Скорее себя защищаю, — Юна уловила саркастические ноты в его голосе. — Он назвал меня шлюхой, а я пнула его с лестницы.

Она пристально смотрела на Сон Дже, пытаясь понять, что именно вызвало в нём такую резкую перемену настроения. Он стал нервным, раздражённым — будто её слова пробудили в нём что-то неприятное. Юна не могла понять, почему простой незначительный рассказ так изменил его поведение.

— Потом он меня ещё и за волосы таскал, — продолжила она, кладя одну руку на голову, изображая на лице ту боль, что чувствовала в том коридоре. — А второй рукой в бок ударил. До сих пор ноет, — вторая рука уже инстинктивно легла на место удара.
Лицо изображало саркастическое подобие той боль.

Сон Дже смягчилось, и на губах появилась его привычная усмешка. Казалось, раздражение отступило, уступив место ясности — он принял тот факт, что девушка защищала себя, а не какого-то парня.

— А ты прям боец, — слегка поднимая голову, произнёс он. — Не пожалела?

— Я же не думала, что такое будет в новой школе, — с лёгким раздражением ответила Юна, словно оправдываясь.

— В Ин Чане может случиться всё что угодно, — он искривил лицо при упоминании школы, стал серьёзнее. — Почему именно туда?

Его голос стал холодным и давящим, взгляд острым, словно режущий кожу.

— Больше никуда не взяли, — перенимая его настроение, ответила Юна.

Она и сама была недовольна новой школой. Ей не нравилось в ней абсолютно всё: место, люди, даже школьная форма, хоть и носила она только юбку и бейдж с именем. Юна никогда не была прилежной ученицей, но так откровенно забивать на занятия ей не позволяли даже в последний год в прежней школе, где, казалось, уже смирились с её неприязнью к учебному процессу.

Сон Дже сделал шаг к ней — всего один шаг, но их тела уже вышли за ту тонкую границу, между друг другом. Он наклонился ближе, и Юна почувствовала его тёплое дыхание на своей коже.

— Что же ты такого сделала, что тебя взяли только в школу отбросов? — его слова звучали остро, словно лезвие ножа, а глаза горели безумием, пронзая насквозь.

Юна застыла, не в силах отвести глаз. Сердце бешено колотилось, а взгляд Сон Дже словно притягивал её, связывая всё её тело невидимой нитью. Глаза были — острее мечей. Взгляд — не отвести.

— Я обязательно расскажу. Только не тут и не сейчас, — полушёпотом вымолвила девушка.

Юна была не единственной, кто был зачарован этим взглядом — Сон Дже, как и она, не смел прервать этот контакт. Казалось, они говорили на языке, понятном только им двоим. Он тонул в её глазах, не видя дна.

— Милая, — его губы чуть приоткрылись, взгляд смягчился. — Я ведь всё запоминаю, — прошептал он, не отдаляясь ни на миллиметр.

Девушку пробила лёгкая дрожь от этого неожиданного, почти неприлично близкого контакта. Внутри всё гудело от одного лишь вида парня, но его томный шёпот с лёгкой хрипотцой начал изводить её разум.

Сон Дже заметил, как она замерла и слегка покраснела после его слов. Он не мог отвести от неё взгляд: с каждой секундой, с каждым мгновением она становилась для него всё более притягательной. Её глаза действовали на парня как первитин, будто связывали его твердо по рукам.

— Я сказал что-то мерзкое для тебя? — ещё сильнее наклонив голову, он будто старался заглянуть глубже — под кожу, в разум, в сердце.

Юна словно оказалась на грани передоза — разум кричал отступиться, сердце бешено колотилось, будто вот-вот разорвётся на части, но она была словно прикована к месту, не в силах отвернуться или закрыть глаза. Эта игра захватывала её целиком, и она не могла — не хотела — отказывать себе в этом сладком ядовитом мучении.

— От тебя, такое услышать было неожиданно, — её голос дрожал, но не от страха, а от взрыва новых, непривычных чувств, которые заполняли каждую клеточку в присутствии этого парня.

Сон Дже видел это — он ощущал её внутреннюю бурю. Она не боялась. Нет, здесь было нечто гораздо глубже — тот же огонь, что полыхал в нём самом при виде девушки. Их взгляды сплетались в безмолвной, но такой сакральной игре, где каждое движение глаз — признание, каждое прикосновение взгляда — откровение. Они не прикасались друг к другу, но этот немой разговор душ был для них самым интимным и сокровенным.

Эмоции захлёстывали их двоих, волнами накатывая, медленно проникая в самые глубины тел и душ. Без единого прикосновения они ощущали связь сильнее, чем могла понять любая плоть.

Он не прерывал этот священный ритуал переплетения чувств и эмоций, словно подливая масла в костёр, который разгорался между ними, неожиданно прошептал:

— Пойдёшь со мной? — его голос опустился до почти невесомого шёпота, будто боясь, что каждое слово может разлиться эхом и раскрыть их игру. — Может, пожалеешь, но я обещаю — тебе понравится.

Глаза Юны  были словно окутаны дымкой наркотического опьянения, наполненные страхом и любопытством одновременно.

— Куда? — голос слегка подрагивал, казалось вырываясь из глубин внутреннего конфликта, но в нём проскальзывала непоколебимая решительность.

Сон Дже сделал шаг назад,  давая ей чуть больше пространства,  его голос прозвучал мягко:

— Просто доверься мне.

Он завершил невидимый обряд слияния двух душ — не остро и резко, как мог бы сделать, а бережно, растягивая момент, боясь разорвать хрупкую нить между ними.

— Будто подписываю контракт с дьяволом — выдохнула Юна, повернув голову в сторону, чтобы скрыть бурю эмоций. Её грудь вздымалась, пытаясь вдохнуть как можно больше воздуха, стараясь заглушить дрожь.

Сон Дже приподнял брови, удивлённый и почти задумавшийся:

— Неплохое сравнение.

Его часто называли дьяволом — мерзавцем, тварью. Но услышать это от неё — не с горечью и отвращением, а как вызов, как дразнящее признание — было для него слишком приятно, словно это был комплимент.

— Так скажешь? — голос Юны стал спокойнее, но в нём пряталась стальная решимость, её глаза горели, приковывая взгляд обратно.

— Караоке, — чуть сжав губы произнес парень,— но не вдвоём, предупреждаю сразу.

Юна понимала, что не знает, кто именно там будет — его тёмная, мерзкая компания? Он снова испытывал её, доводил до предела, проверяя: сможет ли она переступить свои принципы и довериться этому человеку, с которым они будто только что связали свои души во второй раз. Готова ли она переступить свои принципы, стереть границы ради него?

— Ты петь любишь что ли? — голос Юны дрогнул, смешивая удивление и смех.

Девушка ожидала всё что угодно: какую-нибудь заброшку, кафе, прогулку, даже поездку в другой город — но не это.

— Нет, — уже в открытую смеясь произносил парень, — Просто меня позвали, там будет скучно... А с тобой гораздо веселее и интересней, — на последнем предложении он сделал особенный акцент.

Юна металась внутри, её сердце билось так громко, что казалось, его услышат все вокруг. Она жаждала остаться с ним, даже если это означало смерть. Мысли сражались, страх и желание боролись , но она уже почти согласилась. Колени подкашивались, когда он стоял так близко. Если бы не ее выработанный самоконтроль, она бы уже давно упала перед ним. Но хоть какие-то рамки она всё же сохраняла — даже перед Сон Дже.

— Ладно, — тяжело выдохнув, сказала она, — когда это «прекрасное» мероприятие?

— Через пару часов.— лицо Сон Дже сияло азартом.

Он развернул её в направление дома и прошептал в спину. — только тебе нужно переодеться.

— Как это мило с твоей стороны, мистер дьявол, — Юна закатила глаза, но улыбка дрогнула на губах. Он разрешил ей переодеться — как мило, что хотя бы спросил, а не просто схватил и потащил за собой.

Сон Дже стоял за её спиной, крепко держа за плечи. — Называй меня так почаще, — прошептал он, наклонившись к уху.

— Обязательно, — смущённо произнесла Юна, закрывая глаза.

Его горячее дыхание обжигало кожу, заставляя её замереть на месте, ноги становились ватой.

Сон Дже заметил её реакцию и улыбнулся — эта игра, где он творит что хочет, а она пытается сохранить холодную маску, ломая её принципы, выходя за рамки. Для него это было слишком сладко — вкусив что-то новое, он уже не мог остановиться.

— Пошли, — выпрямившись, произнёс он уже обычным тоном, решив пока пожалеть девушку.

В этот момент между ними повисло напряжение — смесь страха, доверия и неотвратимого притяжения, которое не оставляло ни единого шанса на отступление.