Отражение

Поздний вечер на небольшой улочке был окутан мягким, немного прохладным воздухом. Тени от редких уличных фонарей мягко ложились на каменные стены, создавая рисунки из света и тени. В воздухе чувствовался легкий запах сырости и старых кирпичей, а тихий шорох отдалённых шагов или шуршание листьев добавляли атмосферу уединения парочке, вышедшей из непопулярного клуба. Время казалось замедленным, и создавалось ощущение, что в этом уголке города можно укрыться от суеты и насладиться спокойствием позднего вечера.

Два человека, долго просидевшие за компьютером, выйдя на воздух почувствовали легкую усталость и приятное расслабление мышц. Их глаза еще немного смутно приспособлены к уличному свету, а тело — немного затекшее после долгого сидения в креслах. Они двигались медленно, чуть наклоняясь вперед или назад, словно пытаясь размять затекшие мышцы. Взгляд у них был немного рассеянный, в голове еще звучал гул виртуального мира, а в душе — ощущение удовлетворения от завершенной игры. В воздухе чувствовалась свежесть позднего вечера, и это немного бодрило после долгого погружения в цифровой мир.

Паре нравилось общество друг друга: не нужно было притворяться, они не расспрашивали друг друга о прошлом или настоящем. Их молчание было наполнено пониманием и комфортом, словно слова были лишними. В этом спокойствии и тишине они чувствовали себя свободными, наслаждаясь моментом без необходимости объяснять или оправдываться. Такое взаимное спокойствие создавало особую связь, основанную на доверии и искренней симпатии.

Сон ленивой походкой вёл девушку в какую-то местную лапшичную, изредка посматривая на её лицо. Юна казалась ему слишком милой в свете уличных фонарей. Распущенные волосы девушки трепал лёгкий ветер, её лицо было мягким и расслабленным, а теплые лучи фонарей падали на профиль, придавая  ещё более спокойный и умиротворённый вид. Парень подмечал каждую деталь на её лице: родинку под глазом, маленький нос с небольшой горбинкой, пухлые губы, которые сейчас чуть сильнее выпячивались с лёгкой улыбкой, и немного прикрытые глаза. Всё её лицо излучало спокойствие и умиротворение. В его теле разливалось тепло от нахождения с девушкой — Юна казалась ему тихой гаванью в этом грязном и шумном мире.

В этот момент всё вокруг казалось менее суровым — словно мир замедлил свой ритм ради них двоих.

Девушка в свою очередь с покоем на душе шла и наслаждалась тихим и уютным вечером. В её голове не было привычного бардака — только умиротворение охватило всё её тело, словно укутывая в мягкий теплый шарф, согревал душу. Каждое её дыхание было спокойным и глубоким, мысли текли плавно и легко, словно тихая река. В этом мгновении она чувствовала себя полностью свободной от забот и проблем, погружённой в ощущение гармонии и уюта. Этот вечер казался ей особенным — момент, когда всё вокруг замедлилось, чтобы дать ей возможность просто быть здесь и сейчас, наслаждаясь каждым мгновением.

— Не думала, что в таком месте может быть так хорошо, — спокойно, но уверенно прервала тишину девушка. Её голос звучал мягко, словно делясь чем-то очень личным. В  глазах отражался нежный свет уличных фонарей, а лёгкая улыбка играла на губах. Слегка наклоняясь вперёд, чтобы лучше расслышать его ответ.

— Ты часто тут бываешь? — она перевела взгляд на идущего рядом парня, его лицо было чуть в тени, но в глазах читалась искренняя заинтересованность.

Сон Дже немного замедлил шаг, чтобы идти рядом с ней, и еле  заметно улыбнулся в ответ. В его взгляде было что-то спокойное и уютное — словно он тоже нашёл здесь своё место для отдыха и размышлений. В этот момент казалось, что весь мир вокруг исчезает, оставляя только их двоих в этом тихом вечере.

Она плохо знала этого человека, виделась с ним всего второй раз, и у неё сложилось о довольно смутное впечатление о парне: казалось, он был отстранён или же злым. Но сейчас его черты лица не были такими резкими, Юна заметила, как он всё ещё держится напряжённо, однако что-то в нем  начало меняться. Взгляд уже не резал кожу, а лишь мягко касался её. Ядовитая усмешка исчезла, уступив место лёгкой и тёплой улыбке уголками губ.

В этот момент у Юны возникло тихое понимание: даже незнакомец может скрывать за маской грубости и безрасличия что-то более глубокое и настоящее.

— Когда становится скучно, тогда и прихожу ,— произнёс он чуть покосившись в сторону девушки. Голос звучал намного спокойнее, чем раньше. — Жизнь ведь слишком скучная, обычная рутина глупых людей меня не интересует.

Юна почувствовала, как в его словах скрыта какая-то усталость и одновременно желание уйти от жестокого и скучного по мнению парня мира. В её сердце зазвучала тихая нотка сочувствия — ведь даже тот, кто кажется холодным или жестоким, может таить внутри себя желание найти что-то настоящее и чистое.

Юна тихо посмеялась над этим ответом и слегка опустила голову, продолжая идти рядом с парнем. Казалось, она шла так будто знала его уже много лет — несмотря на то, что они знакомы всего два дня и не общались толком. Сон Дже оставался для неё незнакомцем, но в этом незнакомом городе она следовала за ним как за лучиком солнца — без сомнений и тревог о возможной опасности.

Её шаги были лёгкими и уверенными,  Юна доверилась этому ощущению спокойствия, которое возникало рядом с ним.

— А что тебя тогда интересует в этой жизни? — спросила она с искренним любопытством.

Для Юны он был как загадка: самой интересной и недоступной тайной мира. Ей хотелось заглянуть внутрь его души, — заглянуть в каждую скрытую грань его личности, понять внутренние переживания и тайны его темной души.

Но почему именно в его присутствии с ней происходили такие странные вещи? Внутри её головы мелькали мысли: «Это потому что он первый, кто обратил на меня внимание?» — словно подсказка или интуиция подсказывали о чем-то важном.

Девушка чувствовала, как в сердце загорается тихий огонёк любопытства смешанное с легким волнением, будто что-то важное скрыто за этим знакомством. Во взгляде читалась смесь удивления и настороженности — ведь никогда раньше не ощущала подобного притяжения к человеку, и эта загадка только усиливала её интерес.

В этот момент парень резко остановился и повернулся к ней. Его взгляд снова стал более острым и прищуренным, внимательно глядя на Юну. На лице появилась лёгкая улыбка — та самая загадочная улыбка человека, который жаждил понять другого человека .

Он немного наклонился к её лицу и, словно пытаясь заглянуть в самую душу, внимательно всматривался в глаза. В его взгляде читалась смесь любопытства и легкой настороженности, как будто парень искал ответы на скрытые вопросы, которые сама Юна ещё не знала. В такие моменты между ними будто возникала какая-то невидимая нить — тонкая и хрупкая.

— Всё то, что приносит веселье или цепляет глаз, становится жутко интересным, — произнёс он, не отводя взгляда.

Его голос звучал тихо, но в нём ощущалось что-то особенное — словно  говорил не только о внешних вещах, но и о внутренней природе человеческих чувств и желаний. В его глазах зажглась искра азарта.

Он смотрел прямо в глаза так будто хотел проникнуть внутрь  — заглядывая за границы её внешнего облика и искал истину внутри души. Взгляд казался пустым и холодным — напоминал тот самый, что он уже видел у школы при первом знакомстве: остывший и отстраненный. Но вдруг его лицо стало мягче, Сон Дже явно заметил легкую еле заметную нежность в её взгляде.

В этот момент между ними словно пробежала лёгкая волна — что-то невысказанное, что связывало их на глубоком уровне. В  глазах Сон Дже появилась искра понимания, и даже несмотря на холодную строгость, он заметил тепло, которое она пыталась скрыть от лишних глаз.

В воздухе зазвучала тихая нота доверия — словно  оба вдруг поняли, что за масками друг друга и внешним холодом скрывается что-то гораздо более настоящее и хрупкое.

Эта нежность разрывала темную душу парня на части: он никогда не видел такой искренней теплоты в чьих-то глазах по отношению к нему. Отвращение, призрение или страх — вот как обычно смотрели люди, но нежность? Для него это было что-то новое и опасное.

Он почувствовал, как внутри загорается странное смешенное чувство — будто его охватывает одновременно и трепет, и тревога. В его взгляде мелькнула тень недоверия, словно боялся поверить в то, что такое тепло может быть обращено к нему. Внутри разыгрывалась борьба: с одной стороны — желание приблизиться и понять эту искренность, а с другой — страх потерять контроль над ситуацией и оказаться уязвимым перед этой слабостью.

Его демоны били тревогу — такие теплые чувства были чужды парню и совсем не понятны.

Внутри  бушевала буря — страх потерять контроль, страх оказаться уязвимым перед кем-то. Он ощущал, как его темные стороны сопротивляются, пытаясь заглушить или скрыть эту приятную дрожь что проходила по телу глядя на особу перед ним, сейчас Юна для него казалась слишком опасной, лишь ее взгляд творит с ним подобное. В его сердце боролись тени прошлого и что-то иное, то что он раньше не позволял себе чувствовать. Эта нежность казалась ему слишком яркой, слишком сильной.

Все неизведанное казалось опасным и одновременно интригующим. Он непроизвольно напряг своё тело и свёл брови вместе в непонимании.

— Что с тобой? — Смотришь так, будто на маленького котенка. — Щёлкнув ей по лбу, он резко выпрямился и открыл дверь в лапшичную. — Не заблуждайся. — Он вошёл первым, придерживая дверь для девушки.

Та немного удивилась и хмыкнула.

— Котёнок? Что? — пробубнила она себе под нос и последовала за Сон Дже.

Девушка не считала его так называемым «котёнком». Котёнок — это достаточно беспомощное существо, которое зависит от матери или хозяина. Но он — он не был от кого-то зависим и тем более не был беспомощным.

Юна лишь пыталась понять, почему он настолько многогранен. Лицемер? Нет — это было точно не про этого парня. Он не скрывал свои эмоции, говорил всё как есть, но что-то в нём ещё оставалось. Та тьма в его душе. Она чувствовала её и не понимала этого изменения в поведении парня. Она просто не могла понять: он не был обычным подростком из тех, кого она видела раньше. Он слишком сильно выделялся. Не казался легкомысленный, не притворный, не такой как все окружающие её люди.

Пара села за дальний столик у окна напротив друг друга.

— Тетушка, как обычно — только две порции, — сказал он показывая жестом пальцев в её сторону, немного повысив голос, чтобы его точно услышали.

Она лишь кивнула и начала готовить их поздний ужин.

На улице уже было темно, только свет уличных фонарей освещал дороги.
В заведении было уютно: небольшое помещение, над каждым столиком висела лампа, которая мягко освещала всё теплым светом.

— А если мне не понравится? — спросила она у Сон Дже, подняв глаза.

Парень приподнял одну бровь и уставился на девушку в непонимании. Сейчас она ещё решила вредничать?

Лениво развалившись на диванчике, парень потянулся:

— Не мои проблемы. Я пригласил — мне и выбирать. — спокойно ответил он.

— Окей. — произнесла Юна уже более отстранённым и холодным голосом. Она облокотилась на руку, ей не нравилось то, что всю жизнь делали выбор вместе нее . Даже сейчас: девушка даже не могла выбрать что хочет поесть. Да, её угощали лапшой, но она ведь не дворняжка какая-нибудь — чтобы есть то, что дают.

— Не понравится — закажу то, что скажешь. Только прекрати делать такой серьёзный вид, — решил немного смягчиться парень.

Он не понимал такой резкой смены настроения. В принципе он вообще не понимал, как с ними общаться, женский пол оставался загадкой в его реальности.

Вся жизнь Сон Дже проходила среди парней: зачастую они были отмороженными ублюдками. Никто из них ему слова поперёк сказать не мог — из-за страха или по другим причинам, ему честно говоря было все равно по какой причине это происходило. Но Юна… Она могла вставить свои слова после каждой его фразы без задней мысли: ему казалось, что она осторожно и медленно ломает его душу и разрушая его мир.

В понимании Сон Дже она была слишком чистой, слишком неправильной: не боялась ничего и не показывала слабости, просто делала то, что хотела. И именно это одновременно привлекало и пугало.
Сон Дже ещё ничего так сильно не хотел как узнать её душу — а не оболочку милого тела.

Он видел её невинные глаза обращёнными к нему, Юна ничего не произнесла вслух, но в этом взгляде — том самом взгляде в котором казалось осталась лишь пустошь — начинало мелькать что-то очень глубокое и яркое одновременно: настолько яркое, что парень просто не мог оставить это незамеченным.

В тот момент, когда он погружался в собственные размышления о Юне, хозяйка лапшичной уже поставила перед ними две порции свежеприготовленного рамена. Аромат горячей еды, наполнявший пространство, словно магниты, притянул его внимание и отвлек от бесконечных размышлений о ней.

— Приятного аппетита, — мягко произнесла девушка, беря палочки в руки. Ее голос был нежным, словно сахарная вата для парня. Он лишь улыбнулся в ответ, чувствуя внутри разливающееся тепло.

— Боже, как давно я не слышал этого, — сказал он с легкой улыбкой, уже поднимая лапшу палочками.

Юна посмотрела на него с небольшим раздражением.

— Обычно люди желают тоже в ответ. — ее голос звучал с легкой иронией, а взгляд оставался спокойным.

Ей не нравилось, когда к ней относились как к прислуге или к пустому месту, что слишком часто происходило в прошлом. Если раньше она могла спокойно смирится с подобным, то сейчас это вызывало нарастающее раздражение.

Сон Дже  еле заметно расширил глаза и лениво взглянул на девушку, уже запихивая лапшу себе в рот. Он будто вырвал из себя фразу, которую никогда раньше вслух не произносил:

— И тебе приятного аппетита. — Он продолжал жевать наблюдая за реакцией.

Слегка закатив глаза, Юна приняла даже подобное пожелание и начала трапезу. Вкус был действительно хорош — острая сырная лапша, приготовленная лучше большинства заведений. Она удивилась тому, что их вкусы совпадали.

Сон Дже заметил, как легкий блеск удовольствия блеснул в ее взгляд от вкуса лапши, он слегка улыбнулся тому что смог угодить ее предпочтениям.

— А привередничала сколько — хмыкнул парень, — Смотри не подавись.

***

Когда пара насладилась вкусной едой, Юна неожиданно для парня встала с места и направилась к автомату что стоял в небольшом, но уютном заведении . В автомате продавались разные снеки, шоколадки, вода и молоко. Девушка любила острую еду, хотя рецепторы могли еще долго гудеть от переизбытка перца.

Она взяла две маленькие упаковки клубничного молока и вернулась к столику. Осторожно поставила пачку молока перед Сон Дже.

— Что это? — сложив брови домиком смотрел он на девушку.

Этот милый жест был для него непонятен. Зачем она купила молоко? Мелькало в мыслях.

— Не знаю, какое ты обычно пьешь, — спокойно ответила Юна. — Но и о лапше ты не спрашивал, — добавила девушка вставляя трубочку в упаковку. — Вот я и взяла то, что нравится мне.  —  Делая глотки  холодного молоко, тем самым успокаивая свои вкусовые рецепторы.

Сон Дже промолчал, но запомнит это надолго.  Сделав то же самое движение что и девушка напротив, он прервал тишину:

— А что за синяк на щеке? — спросил жестом указывая на свое собственное лицо.

Девушка замялась. Этот вопрос был неловким для нее: в течение этого времени она и забыла, что никак не скрыла след прошлого. Никто из её знакомых не спрашивал о нем всерьез: ни Хён, ни Го Так, и даже самый любопытный из них — Баку. Все люди, с которыми она контактировала, очевидно заметили его, но никто не спросил. Боялись задеть или же им было вовсе все равно?

Перед ней стоял выбор: открыться вновь человеку или же оттолкнуть оставаясь в тишине прошлого. Было страшно делать выбор, ведь те самые проблемы, которые преследовали ее шаг за шагом, вот-вот могли настигнуть. Один неверный выбор — и все может обернуться крахом, как и раньше. Разочаруется ли в ней Сон Дже от горькой правды о избиении, отвернется от нее и никак больше не поинтересуется ее личностью? Все мысли в этот момент смешались в ее голове. Мысленно она боролась сама с собой: тяжело было открыть раненое сердце и показать свою уязвимость.

Юна скрепя зубами открыла тяжелую дверь внутри себя — ту самую дверь ее сердца. Лицо было напряженным: челюсть сжималась, голова слегка опущена вниз, нервно кусала нижнюю губу и трясущимися руками отражала внутренние терзания.

Сон Дже видел всё это и терпеливо ждал: он понимал насколько трудно бывает делиться своей болью. Сам он давно отказался от подобных откровений, ему было проще держать всё внутри, заковать себя в броню из стали и жить не показывая слабость. Но сейчас он хотел понять её настоящую сущность — без маски и прикрас.

Он молча наблюдал за её внутренней борьбой ожидая непростого решения.

— Ничего особенного — тихо произнесла Юна почти для себя со слабой дрожью в голосе.

— Только не говори мне, что ты ударилась или упала с лестницы, — серьезно сказал он.

Парень хотел услышать правду и подталкивал её оголить собственную душу: ложь была противна ему до омерзения. Сон Дже хотел проникнуть в её разум и сердце как сладкий яд: узнать все травмирующие события её жизни без лжи и оправданий. Не хотел помогать — нет — не в его стиле помогать слабым или нуждающимся.

Взглянув из-под лба, девушка наклонила голову чуть в бок. Ей было некомфортно: никто ранее не интересовался в принципе, что с ней творится, а тут столько внимания от всех, кто её впервые встретил. В её глазах смешались все негативные эмоции: злость на отца, отвращение, слабость, презрение и та самая боль, которую она испытывала все годы своей жизни. Каждое слово казалось тяжёлым грузом прошлого оседающим на плечах, застрявшим в горле, она ощущала его почти физически — словно пыталась выговорить то, что давно было заперто внутри, но не могла. Внутри всё сжалось от переполнявших её чувств — страх, гнев и безысходность — она буквально выскребала из себя слова с невыносимой болью, которые застряли в горле, словно острые осколки стекла. В этот момент казалось, что весь мир замер в ожидании её откровения, а она — на грани слома, пытается найти в себе силы сказать то самое важное.

— Отец избил, — тихо прошептала Юна.

Голос был почти безжизненным, словно слова вырывались из глубины сломленной души. Но внутри всё взорвалось — все принципы, которые она так старательно строила: не доверять, не открываться, не болтать лишнего, не привлекать внимания.

В этот момент этот парень словно вывернул её внутренний мир наизнанку, заглядывая в самые темные и запретные уголки памяти и чувств.
Она ждала реакции — не зная, чего именно ожидать. В голове крутились мысли: «Он посмеется? Отвернется? Или…»

— Серьезно? — с недоумением и гневом в голосе произнёс он. Его глаза слегка расширились от шока, а лицо исказила смесь злости и удивления. — Как можно было избить свою дочь?  — Его голос стал тверже, а взгляд — пронизывающим. Он откинул привычную ухмылку став серьёзным, словно услышал что-то ужасное и непоправимое.

— Ты переехала из-за этого? — спросил он, сводя брови вместе, пытаясь понять всю глубину проблемы.

— Это одна из причин — тихо прошептала Юна, едва сдерживая слёзы что почти лились из глаз. Тело напряглось как струна: пальцы дрожали, сердце билось так громко, что казалось, его слышит весь мир. Что она только что сделала? Почему так быстро решилась открыть ему свою рану? Человеку, который относился к людям с пренебрежением и жестокостью. Она была почти уверена: он посмеётся или отвернется, но его серьёзность ошарашила её раненую душу.

— А какая основная причина? — спросил прямо и холодно, не отводя взгляда от дрожащей девушки.

Сон Дже наблюдал за ней с горящим интересом: насколько далеко она готова зайти? Насколько глубоко сможет раскрыться перед ним? Насколько эта девочка глупа и наивна.

Юна глубоко вздохнула легкая улыбка, появившаяся на лице была полна уверенности. «Нет», — прошептала она сама себе. «Это я точно рассказывать не буду». Медленно оперлась спиной о диванчик позади и расслабилась. Внутри бушевал шторм: страхи, боль и отчаяние боролись за контроль над её мыслями. Но внешне она старалась казаться спокойной и уверенной — хотя внутри всё ещё трясло от переживаний.

— А это уже совсем другая история, — тихо произнесла Юна, взглянув на Сон Дже, скрывая все переживания, что недавно так мучили её разум.

В этот момент захлопнулась та дверь которую парень достаточно легко открыл.

Сон Дже смотрел на неё и ощущал, как перед лицом захлопнулась душа — с таким глухим хлопком, что он почти ощущал звон в ушах. Его взгляд медленно возвращался к её лицу: оно было безжизненным, лишённым той искры, что он раньше видел где-то в глубине её карих глаз, нету той нежности с которой она смотрела казалось бы недавно, даже от интереса ничего не осталось. Он понимал — попал прямо в самую точку. Именно то обстоятельство лишило ее взгляда жизни сломав хрупкую душу.

— А сейчас я пойду. Уже поздно, — сказала Юна быстро, встав с места и направляясь к выходу.

Она оставила после себя звенящую тишину, от которой веяло холодом. В её уходе ощущалась не только необходимость уйти, но и невысказанная тревога — словно она пыталась скрыть свои чувства за холодной решимостью.

Выйдя на прохладную улицу, Юна глубоко вздохнула, стараясь привести ритм своего сердца в норму. Ладонь прижала к груди в область сердца — и не могла понять, почему оно так бешено бьётся, будто тревожит её о чем-то важном и страшном одновременно.

Дрожащими руками девушка достала сигарету и немедля закурила, надеясь, что никотин успокоит тело — оно всё ещё тряслось от пережитого.

Не успев полностью оправиться от случившегося, к ней подошёл Сон Дже. Руки в карманах, спина прямая, на лице едва заметная улыбка — он словно играл с ней в свою игру.

— Ты хотя бы знаешь, где находишься? — спросил тот, повернувшись корпусом к девушке.

И правда: где она? Он привёл её сюда не насильно — но она будто оказалась под гипнозом его присутствия. Он шел — а Юна плелась следом за ним как тень.

Эта мысль словно холодной водой облила её с головы до ног. Лёгкая паника охватила её сердце: на улице уже наступила ночь, она непонятно где и честно говоря не понятно с кем.

Юна почувствовала нарастающую тревогу и повернулась к нему. Стараясь сохранить спокойствие — хотя внутри всё трепыхалось от страха — она смотрела ему прямо в глаза. Не знала, что сказать: дважды просить о помощи за один день было уже слишком. Но что тогда делать? Юна не боялась темноты, не боялась гулять по ночным улицам, но не в новом для себя городе, где любая тропинка могла запутать ее только сильнее.

Нервно дрожащими руками она сделала новую затяжку сигареты — искренне веря, что никотин хоть немного успокоит её тело и разум.

Растерянный вид девушки вызвал у парня улыбку: его глаза зажглись искрой игривости. Ему нравилась ситуация: он сам загнал её в угол и наслаждался этим ощущением власти. Эта его мазохистская игра — загнать девушку в безвыходное положение и наблюдать за её борьбой — казалась ему жутко забавной.

— Эй, — наклонившись ближе, заглядывая прямо в глаза, — проводить?

Он снова это делает: выворачивал всё нутро девушки наружу, словно видя насквозь каждую слабость и страх, вытягивал из неё решение насильно заставляя принять выбор против её желаний.

Юна видела его настрой и прекрасно понимала: он искусно манипулирует ею. Вновь оставляет выбор «либо он с ней — либо она с ним», он создавал иллюзию свободы выбора, хотя по сути всё было предрешено до вопроса.

— Такси поймаю, — тихо произнесла девушка, чувствуя раздражение от этой игры манипуляций. Её не первый раз пытаются загнать в угол, но этот парень делал это так изящно и непринужденно, что невольно она поддавалась.

Сон Дже в свою очередь уставился в её глаза, словно в бездонную пропасть. В них он видел своё отражение — как в утреннем кофе, где ещё не растворился сахар, оставляя на поверхности тонкую пленку. Он ещё не осознавал, насколько сильно и глубоко он начинает растворяться как сахар в той, кого встретил совсем недавно, словно каждая его часть постепенно сливается с её внутренним миром, стирая границы самоконтроля.

Стараясь найти слова, он слегка приоткрыл рот и кивнул на слова Юны.

— Вот как…— протянул он медленно, — тогда я могу только пожелать тебе удачи. — Он резко выпрямился не отводя взгляда: его лицо было полным удовлетворения от победы. Сон Дже знал — он уже победил.

— Тут как видишь ни одной машины не проехало, — добавил он чуть громче, — могу заверить: никто и не проедет. — Но раз ты такая гордая…  отказываешься даже от компании симпатичного парня как я…— он сделал паузу, — я пойду.

Сон Дже уже почти развернулся и шагнул с места, но вдруг рукав его пиджака слегка дёрнулся.

Юна почти невесомо схватилась за рукав парня останавливая уверенное движение.

Сон медленно повернулся к ней, улыбка на лице сияла ярче прежнего — он специально, он ждал и знал, что так будет.

— Проводи меня пожалуйста, — произнесла наконец девушка. Она процедила слова будто сквозь зубы и со скрипом.

«Самодовольный придурок» мелькало в мыслях Юны.

— Так бы сразу. — Его улыбка стала шире, он победил в какой-то невидимой борьбе между ними и явно был этим очень доволен.

***

Пара шла по темной улочке, которая едва освещалась изредка мерцающими фонарями, словно забытыми в ночи. Их шаги были тихими, почти незаметными, шли рядом, но не слишком близко друг к другу — между ними лежала невидимая граница, которую они сами вычертили между друг другом. В этом молчании не было неловкости или дискомфорта, напротив, оба наслаждались этим безмолвием, чувствуя присутствие другого без необходимости что-то говорить. Тишина казалась уютной и спокойной, словно мягкий плед, окутывающий их в этот холодный вечер.

Прохлада усиливалась с каждым шагом — стала намного заметнее, чем та, что ощущалась после их игры в клубе. Ветер прохладно обвивал тела, заставляя кожу покрываться легкой дрожью. Девушку это не смущало — она привыкла к таким ощущениям и даже находила в них какую-то особую свежесть. Однако со временем тело начало еле заметно подрагивать: слабое дрожание пробегало по рукам и плечам, словно напоминание о том, что холод проник внутрь.

Юна укуталась сильнее в свое большое худи, стараясь спрятаться от нарастающего холода. Она натянула капюшон повыше — так ей было чуть теплее и уютнее. Внутри всё еще сохранялось ощущение спокойствия и уединения с этим человеком идущим рядом. Несмотря на холодную ночь и тишину вокруг, появлялось чувство защищенности — как будто этот худи стало для нее щитом от внешнего мира.

Парень заметил легкую дрожь девушки, но сначала старался не обращать на нее внимания, считая, что это просто холод. Однако, когда Юна начала тереть свои руки друг о друга в попытке согреться, Сон
Дже не выдержал, сам не понимая, что сейчас творит. Медленно и осторожно взял ее руки в свои, его пальцы чуть дрожали — от холода или от внутреннего волнения — он сам не мог понять до конца. Затем наклонился к ней, поднося дрожащие руки к своему лицу, чтобы поделиться своим теплом.

В его движениях читалась неловкость и легкое смущение — он явно не привык к таким поступкам, но делал это искренне и бережно. Его горячее дыхание касалось ее нежной кожи, в движениях парня читалась как он старался быть максимально аккуратным в своих действиях, словно боялся допустить ошибку.

Взгляд Сон Дже медленно опустился на Юну — словно он задавал ей немой вопрос: можно ли ему стать чуть ближе? Позволено ли прикоснуться к ней?

Юна стояла неподвижно, замершая от неожиданности. Ее щеки покрылись розовым румянцем, а глаза расширились от удивления и легкого трепета. Она не знала, как реагировать: страх перед новым ощущением перемешался с нежным теплом что разливалось по всему телу. Внутри боролись чувства — желание ответить на его жест или же остаться в тишине и неопределенности как раньше, как было удобно.

Мгновение затянулось — оба словно боялись нарушить хрупкую гармонию. Но в их взглядах уже читалась тихая договоренность: этот момент стал для них чем-то особенным, маленьким мостиком между словами и молчанием.

— Что ты — её голос обрывался, будто она не могла полностью сформулировать свои мысли, а слова застряли у нее в горле. Но ей не дали договорить.

Голос парня был нежным и спокойным, словно плеск волн на море в тихий вечер, убаюкивающий и дарящий ощущение умиротворения.

—Не хочу тащить тебя на себе, если от холода ты упадешь без движения — Голос звучал уверенно и бережно, будто не делал подобное впервые.

Сердце Сон Дже предательски забилось сильнее — он никогда не проявлял таких чувств, никогда не показывал своей уязвимости. Но эта девушка пробудила в нем ту личность, которую он думал, что давно похоронил. Но сейчас, стоя перед ней, его душа словно вырывалась изнутри, срывая все рамки и ограничения, которые Сон сам себе ставил многие годы.

Наконец парень выпрямился и взял слегка дрожащую Юну за руку, сплетая пальцы в одно целое. Не говоря ни слова, Сон Дже медленно двинулся вперед — ленивой походкой стараясь подстроится под темп девушки, продолжая их путь по темному городу. В этот трепетный момент оба боялись нарушить тишину словами. Их руки немного подрагивали — парень крепче сжимал ее ладонь, больше для того что бы успокоить собственную дрожь и страх, а не согреть девушку.

Прошло несколько минут. Постепенно их тела привыкли к теплу друг друга — дрожь исчезла, уступая место тихому ощущению нежности. В этом жесте они нашли что-то большее чем простое прикосновение. И хотя сердца все еще бились учащенно, оба знали: в этом мгновении они были ближе друг к другу, чем кто-либо прежде.

Сон Дже начал откровение, которого не ожидал от самого себя. «Что я сейчас делаю?» проносилось в мыслях.

— Я понимаю твою ситуацию с отцом, не до конца конечно, но… — голос был холоден и ровен, несмотря на то, что смотрел он не на девушку, а в никуда. — У самого было подобное, только последствия были печальнее.

Он слегка опустил голову и вновь вцепился в ладонь намного крепче чем раньше. Будто старался найти в этой хрупкой девушке опору, произнося слова, которые всю жизнь держал внутри. Его голос дрожал, когда он начал.

— Отец разрушил не только мою судьбу, но и судьбу моей матери. — Тяжело выдохнув, парень произнёс эти слова, словно освобождая себя от тяжести прошлого.

Сон Дже остановился у ближайшей стены, оперевшись о нее спиной. Он наконец отпустил руку девушки. Взяв сигарету, закурил, находя в дыме утешение —медленно убивающее тело и душу. Выдыхая густой дым вверх, парень смотрел в небо, пытаясь подобрать слова.

В мыслях проносились фразы: «Я уже начал это, поздно сворачивать назад». Он понимал — он уже на пути и не может остановиться. Стоя перед ней, он хотел открыть свою душу — довериться без злого умысла или игры, в которую играл всю свою жизнь перед другими.

Почему-то именно сейчас, перед ней, ему хотелось раскрыться. Хотелось понять и быть понятым — не ради жалости или страха, а просто потому что это было его человеческой потребностью, но для него все время казалось это слабость.

Он тяжело выдохнул и взглянул на силуэт девушки в полумраке. Она стояла неподвижно, с мягким взглядом только для него — казалось, она перестала дышать, слушая его исповедь. На её лице читалось искреннее сострадание к его боли.

Собравшись с мыслями парень продолжил резко разрезав воздух.

— Он убил ее — произнёс он тихо. Его голос дрожал от пережитого ужаса и гнева. — На моих глазах, когда я был маленьким.

Он сделал паузу и посмотрел ей прямо в глаза. Глаза девушки расширились от услышанного, слёзы появлялись в уголках, губы задрожали. В этот момент она схватила его ладонь немного поглаживая тыльную сторону большим пальцем —показывая: «Она тут — она рядом».

— После я слышал хруст его ломающейся трахеи под своими руками — голос стал серьёзнее, эмоции захлестнули его гневом и яростью. — Я задушил его, без сомнений и не жалею сейчас.

Он буквально вырвал эти слова из себя — открыл ту кровоточащую рану на сердце только для неё. Это было самое большое и единственное откровение за всё время: показать ей причину своей жестокости и отстранённости от мира. Почему он стал таким. Почему перестал чувствовать. Всё это было связано с теми страшными событиями прошлого.

Руки у парня дрожали, он злился на себя, на отца и на этот гнилой мир. Почему он не сделал этого раньше? Этот вопрос преследовал его каждую ночь — въедался в мысли и мешал спать каждую ночь мучая непрекращающимися кошмарами. Рана на сердце будто начинала кровоточить с новой силой.

Он не ждал реакции, для него это был как немой монолог — лучше тишина, чем жалость.

— Только не надо меня жалеть. — произнёс он ядовито улыбаясь ей и держа сигарету зубами.

Юна стояла неподвижно, не зная, что делать, что сказать, как реагировать на то, что перед ней развернулось. Внутри всё сжималось от боли и растерянности — она не могла спокойно воспринять происходящее. Перед ней стоял человек, которого жизнь не просто сломала — она его переломала, каждую косточку не оставляя после себя ни единого целого кусочка. В её глазах появлялись горькие слёзы,  она чувствовала, как волна страха и боли накрывает её тело. Юна не могла ничего сделать — только стояла рядом, словно пытаясь хоть немного утешить.

Горячие слёзы стекали по её холодному лицу — девушка не могла их остановить и не хотела этого делать. Просто молча смотрела на сложенные вместе руки, на их переплетение — как символ того, что сейчас было важнее слов. В этот момент слова казались лишними.

— Мне жаль... — тихо произнесла Юна, не поднимая головы. Её голос дрожал так же сильно, как и её худое тело. Она чувствовала боль парня так остро, будто разделяла её с ним — пусть и в меньшей мере. Но эта искренняя поддержка была для него важнее любых слов.

Именно эти слова — простые и честные — стали для него спасением. Эти искренние чувства, эта неловкая забота — не из жалости или страха, а из глубокой сострадательной души, они были чисты так же как и сама девушка. Это было то, что парень так давно искал.

Сон Дже потянул её к себе — прижал к своей груди так крепко и нежно одновременно. Юна стала для него той самой опорой, которую он потерял в самых жестоких обстоятельствах своей жизни. Он ощущал тепло её тела через ткань пиджака: она аккуратно клала руки на его спину, боясь сделать лишний шаг или нарушить этот хрупкий момент.

Юна уткнулась лицом в его плечо, слёзы предательски капали на ткань его пиджака и делали его мокрым. Он чувствовал их тепло и влажность — словно часть её самой стала частью него.

— Знаешь… — тихо произнесла она с дрожью в голосе, — те, кого мы любим навсегда остаются с нами. — Юна осторожно положила ладонь ему на грудь в область сердца. Она почувствовала бешеное биение этого сердца — будто оно вот-вот вырвется наружу. Девушка мягко прижала руку чуть сильнее. — стараясь немного успокоить Сон Дже.

В этот момент казалось, что всё вокруг замерло: весь мир остановился на этой маленькой девушке, которая буквально держала его на грани пропасти собственного мира.

Сон Дже никогда раньше не задумывался о таких вещах — о том, что любовь может оставить след даже там, где кажется нет ничего живого или светлого. Воспоминания о матери всегда были наполнены болью утраты и гневом на отца, воспоминания о себе — отвращением к собственной слабости.

Сон Дже сжал девушку в объятиях так крепко, будто эта хрупкая девочка была единственной опорой в его разрушенном мире. Казалось: всё нереально — она перед ним словно воплощение надежды среди руин.

В ней он увидел искренность и нежность — такую редкую и чистую в другом человека. Сон Дже никогда раньше не встречал такой заботы, такой теплоты без условий или скрытых мотивов.

«Только нее исчезай» слишком отчетливо проносилось у парня в мыслях.

Он хотел остаться в этом моменте навсегда: чтобы запомнить каждую секунду этого чувства.

Мягка и бережно убрал лицо Юны от своего плеча, начал аккуратно вытирать слёзы с хрупкого лица девушки своими пальцами — нежно и бережно, словно боясь причинить ей боль.

Сейчас Юна выглядела совсем другой: без прежней уверенности в себе, без маски спокойствия. Глаза были заплаканными, выражение лица выражало больше боли, чем слова могли бы передать. Она казалась такой хрупкой и слабой сейчас — словно вся её внутренняя сила растаяла под тяжестью прошлого юноши.

Но именно эта слабость делала её сильнее всех слов или поступков вместе взятых.

Сон Дже хотел остаться рядом с ней навсегда, он чувствовал себя узником этого момента нежности и боли одновременно.

Он мягко погладил её щеки еще раз и улыбнулся: такой искренней нежностью Сон еще ни с кем не делился раньше. Взгляд был полон тепла и благодарности за ту поддержку, которую она ему дала безмолвно.

— Знаешь — он замялся немного перед тем как продолжить, — никто так на меня еще не смотрел...Я даже не знаю, как вести себя в такие моменты.

Юна лишь ответила тихой улыбкой и снова прильнула в теплые объятия, будто мысленно отдавая ему частичку себя — они оба ощущали эту тихую поддержку и тепло внутри себя.

Пара стояла так ещё несколько минут: без слов, только дыхание смешивалось с тишиной вокруг. Он уткнулся лицом в её волосы, аромат духов наполнял воздух вокруг парня — сладкий и успокаивающий аромат. Это было неожиданное ощущение: найти такую поддержку там, где ее совсем не ожидал, почувствовать себя нужным именно этим человеком.

Маленькая девочка со взглядом полным боли в один момент стала для него всем миром одновременно: сильной внутри несмотря на хрупкость внешнего вида, источником силы для обоих.

Больше они не произносили ни слова. Тишина окутала их пространство, наполняя его тихим шепотом внутреннего мира, и только сейчас, у двери её дома, они взглянули друг на друга. В их глазах вспыхнуло неожиданное тепло — искра, которая не имела ничего общего с холодом или равнодушием. Никто из них не осмелился проявить слабость и убежать, или скрыть чувства — в этот момент между ними царила чистая искренность.

Внутри у обоих бушевала настоящая вакханалия мыслей. В голове метались образы и чувства: страхи, надежды, эйфория и тревога переплетались в хаосе. Никто не планировал впускать в себя — просто веселое время вместе вдруг превратилось в момент, когда они стояли с легкой дрожью в руках и смущением на лицах.

Они шли по тонкой грани между ошибками прошлого и возможностью нового начала — аккуратно, но не слишком осторожно.

Мысли метались от страха перед будущим до сладкой эйфории настоящего. В этот обычный прохладный вечер они становились ближе друг к другу —настолько близко, что могли слипнуться вместе, словно яблоки в карамели. Их тела и души переплетались в тихом единении, словно образуя что-то совершенно новое — но больше не разрушенное жестокими реалиям.

В этот момент, среди ночной тишины и внутренней борьбы, они чувствовали: несмотря ни на что, они смогли открыться, через страх и броню в которую сами обрамили свои души. Они — две сломанные души — старались поддержать друг друга, аккуратно соединяя осколки своих переживаний и боли. Переплетая тонкие нити: медленно, бережно, чтобы не порвать хрупкую нить доверия, только появившуюся между друг другом.

Именно так в эту ночь они начали восстанавливаться — чуть зацепившись за прошлое и за друг друга одновременно. В их взглядах сиял свет надежды — тихий и теплый, как мягкое нежное прикосновение к раненной душе.