Глава 16. Большой сюрприз
Мы сегодня встали рано, встали затемно.
Люди били в барабаны, выли матерно.
То ли общая тревога, то ли празднество…
Нам с тобою, слава богу, то без разницы.
Когда мы вместе, когда мы поем,
Такое чувство, что мы никогда не умрем!
Дует ветер ледяной в нашу сторону,
И кричат над головой птицы-вороны.
Отчего же, отвечай, нам так весело?
Просто песня ту печаль перевесила!
Когда мы вместе, когда мы поем,
Такое чувство, что мы никогда не умрем!
Это больше, чем я, это больше, чем ты,
Это вечной свободы дурманящий вдох!
Это наша любовь, это наши мечты,
Это с неба тебе улыбается бог!
У меня сейчас внутри бочка пороха,
Только спичку поднеси — будет шороху!
А башка моя сама в петлю просится —
То, что сводит нас с ума, то и по сердцу!
Это больше, чем я, это больше, чем ты,
Это теплое солнце и ночью, и днем!
Это наша любовь, это наши мечты,
И поэтому мы никогда не умрем!
Мы никогда не умрем. — Кирилл Комаров
***
— Твою же мать!
Очередная китайская ваза династии Мин со свистом полетела в стену, а вслед за ней — громкий мужской вопль, то ли гнева, то ли отчаяния.
Ваза с оглушительным треском ожидаемо разбилась и осыпалась на пол траурным дождем из сине-белых фарфоровых осколков под аккомпанимент отборных ругательств на английском и португальском языках.
Комната, которая еще совсем недавно представляла собой изыскано обставленную элегантную гостиную, превратилась за считание минуты в скопище хаоса: диваные подушки, все до единой, были сброшены на пол, стулья перевернуты, бумаги разбросаны, вазы и статуэтки разбиты.
Мужчина, который устроил весь этот бардак, был вне себя от гнева и, кажется, готовый был разорвать на куски любого, кто посмеет сейчас сунуться к нему, голыми руками.
Николас, молча наблюдавший из своего убежища за всей этой вакханалией, даже не вздрогнул, когда в стену полетела очередная баснословно дорогая фарфоровая вещица. Впрочем, ему было невероятно жаль всех этих китайских ваз и изящных глянцевых балерин, а точнее, жаль денег, которых они стоили. Так ведь и по миру можно пойти…
— Зафар… — Николас робко попытался вмешаться в происходящее.
— Иди на хуй, Николас!
Николас тяжело вздохнул — другого ответа от своего беснующегося босса он и не ожидал.
— Впрочем, постой! — мужчина, готовый уже было уйти, замер в напряженной стойке словно гончая, ожидая дальнейших указаний. — Готовь машину, мы едем к Хефнеру, и прямо сейчас!
«Час от часу не легче!» — еще раз вздохнул про себя Николас и украдкой перекрестился, когда громкий звук очередной разбившейся вещицы словно гром среди ясного неба разрезал воцарившуюся было тишину в комнате.
Поездка к Хефнеру в таком крайне негативном состоянии не казалась Николасу такой уж хорошей идеей, но спорить с Харифом себе дороже. Его босс всегда был справедливым и щедрым в отношении своих сотрудников, но в случае серьезного проступка не щадил никого. Характер у Зафара был крутой, а рука тяжелая — Николас не раз мог наблюдать подобное, взять хотя бы тот крайний случай в пустыне, когда его босс без сожаления, хладнокровно пристрелил предателя на глазах у всех.
Ну и правильно сделал, подумал тогда Николас, чтобы другие боялись. Страх заставляет людей быть преданными лучше, чем любовь…
По периодическим вспышкам неконтролируемого гнева можно было бы сделать поспешный вывод о том, что Зафар Хариф весьма неуравновешенный, вспыльчивый, импульсивный человек, идущий на поводу у своих эмоций, но это было далеко не так. Хариф не был «истеричкой». Напротив, Николас поражался его мудрости, расчетливости, дальновидности и взвешенности в подходе к принятию любых важных решений. Он словно титулованный шахматный гроссмейстер на много шагов вперед просчитывал ведение партии, продумывал тактику и стратегию переговоров с деловыми партнерами, все возможные форс-мажоры и прочие обстоятельства и в итоге всегда выигрывал.
Взять хотя бы вчерашнюю сенсацию в сфере мировых финансовых рынков, когда Зафар Хариф за каких-то пятнадцать минут заработал на разнице в котировках принадлежавших ему акций ни много ни мало, тридцать миллионов долларов!
Со стороны может показаться, что все это не более чем счастливая случайность, но Николас прекрасно знал, какая грандиозная умственная работа стояла за столь стремительным обогащением.
Еще позавчера его босс был невероятно доволен тем, как идут его финансовые дела, с размахом праздновал свою очередную громкую удачу в шумной компании людей, которых можно было бы назвать его друзьями, затем провел страстную ночь с умопомрачительной красоткой. О том, что ночь была жаркой, слышал наверное весь особняк, за исключением уж слишком пьяных гостей, которые остались «на постой» у хозяина дома, так как были даже не в состоянии дойти до своих лимузинов и роллс-ройсов.
Одним словом, Зафар купался в восхищении и уважении сильных мира сего, был чрезвычайно счастлив, поймав в очередной раз удачу за хвост, и наслаждался жизнью в полной мере.
И вот сегодня, ни с того ни с сего, все резко изменилось.
Николас понятия не имел, чем была вызвана столь резкая смена настроения Харифа, но подозревал, что здесь замешано что-то очень личное. За несколько лет, проведенных бок о бок, мужчина слишком хорошо изучил повадки своего босса, чтобы сделать подобный вывод.
Честно говоря, впервые он увидел нечто подобное в его поведении, когда Зафар привез в пустыню ту русскую женщину, Наташу Романову. Как понял Николас, это она пыталась застрелить Харифа из снайперской винтовки, и похоже слыла профессионалом в этом деле. Но Зафар ее отпустил. Вот просто взял и отпустил на все четыре стороны человека, который покушался на его жизнь, и для Николаса это было непостижимо!
Пока они ехали в машине по дороге в аэропорт, Николас чутко прислушивался к их с Наташей разговору, и сделал для себя определенные выводы: во-первых, этих двоих связывает какое-то романтическое но, судя по всему, темное прошлое, во-вторых, Зафар до сих пор любит эту женщину. Любит по-настоящему, как способны любить лишь мужчины, обладающие страстной натурой и высоким интеллектом. Это была любовь не на уровне примитивных инстинктов, а нечто гораздо большее, чему сам Николас не мог подобрать подходящего объяснения. Достаточно один раз увидеть, какими глазами Зафар смотрел на Наташу, чтобы понять…
Неужели сегодняшнее поведение босса вновь связано с той загадочной русской женщиной? Но тогда причем здесь генерал Хефнер?
Погруженный в свои размышления Николас добрался до подземного гаража и незамедлительно отправился на поиски рабочих, которые отвечали за внешний вид автомобильного парка их хозяина: все машины должны быть всегда помыты, вычешены, отполированы и в любой момент быть готовыми к выезду.
— Омар, боссу нужна машина, и это очень срочно, — обратился Николас к молодому парню в синем рабочем комбинезоне, который до безупречного блеска натирал хромированные детали спортивного Порше.
— Которая из них? — деловито поинтересовался парень, продолжая свое занятие.
Николас быстро пробежался глазами по десяткам дорогих машин в гараже.
— Думаю, вон та, — уверенно произнес Николас, показывая пальцем на темно-синий Крайслер последней модели.
— Водитель? — парень наконец-то отложил в сторону полироль и взглянул на собеседника.
— Сегодня я сам за рулем.
Парень коротко кивнул головой и направился в сторону выбранной Николасом машины, чтобы проверить, все ли с той в порядке.
Молчаливый, не задающий лишних вопросов, старательный, исполнительный, мастер своего дела — так бы коротко охарактеризовал Николас данного работника. Впрочем, у Харифа другие и не работали. Ко всему персоналу, будь то личный юрист или младший помощник садовника, предъявлялись очень высокие требования, но и вознаграждение за труды было весьма и весьма достойным.
В итоге выбранная Николасом машина с космической скоростью была подана к парадному крыльцу роскошного особняка.
Через пять минут появился и сам Хариф, как всегда в безупречном деловом костюме, волевой и собранный.
— Я приказал Лили прибраться в доме до вашего приезда, — Николас поежился от внутреннего холода: иногда и он чувствовал себя крайне неуютно под рентгеном черных глаз хозяина.
Хариф лишь коротко кивнул и сел в машину. Николас учтиво закрыл за боссом заднюю дверь и поспешил на место водителя.
***
— Я должен быть в курсе операции!
— Ты никому ничего не должен!
Двое мужчин были похожи на сильно взъерошенных представителей отряда воробьиных, уже несколько минут выясняя отношения на повышенных тонах.
— Ну хорошо, Хефнер, — наконец сдался один из них и понизил голос, пытаясь взять под контроль свои эмоции, — попытаюсь объяснить еще раз: я всего лишь хочу знать, чей это прокол? Хочу быть в курсе дальнейшей операции, не вмешиваясь в ее ход. Разве я прошу слишком много за мое драгоценное молчание? — тяжелый, почти черный взгляд мужчины говорил о том, что он по-прежнему настроен более чем решительно, хотя и резко сбавил обороты в словесной перепалке с противником.
— А мне плевать на твои угрозы, — злобно прошипел в ответ его оппонент. — После крупной неудачи спецслужб руководство операцией по ликвидации цели номер один взял на себя лично президент США. Меня не посвящают в детали, да я, если честно, не особо горю желанием.
Зафар задумчиво приложил палец к губам и перевел свой взгляд на стену за спиной генерала. Отсутствие непосредственного зрительного контакта слегка гасило желание крепко схватить паскуду Хефнера за горло и вытрясти из него всю нужную ему информацию.
Мужские черные глаза внимательно изучали большую эмблему F.B.I., которая ярким бирюзовым пятном выделялась на фоне графитовой стены и двух черно-белых портретов, на одном из которых был изображен первый директор Бюро, а на втором, как и полагается, действующий президент США.
— Так значит, тебя отстранили. И ты не особо переживаешь за провал, так как сохранить теплое место в кресле высокопоставленного чиновника гораздо важнее, чем честь офицера американской армии…
— Много ты знаешь о чести, Хариф, — вновь зашипел на него мужчина. — Ты пороха не нюхал на полях сражений, ты не попадал в окружение врага, не шел в атаку, понимая, что можешь не вернуться из боя живым, но все-таки шел, потому что так велел долг перед Родиной, на верность которой я присягнул, будучи еще сопливым шестнадцатилетним мальчишкой. Так что не тебе здесь рассуждать об офицерской чести, щенок!
Хефнер в гневе ударил по столу кулаком, и звук удара эхом отразился от пустых стен помещения.
Зафар внутренне признал, что явно перегнул палку. Когда-то Хефнер действительно был хорошим офицером, бравым воякой, который не прятался за спинами своих солдат, который не делал карьеры от их кровей, но все это осталось в далеком прошлом. Огромная власть развращает, и генерал быстро увяз в липкой паутине крупных коррупционных махинаций. И эта неприглядная сторона «героя и ветерана своей страны» была Харифу также хорошо известна, как и начищенная до блеска другая сторона «медали».
Вот только насчет самого Зафара генерал глубокого заблуждался…
Хариф сложил пальцы домиком перед собой и крутанулся в эргономичном офисном кресле на сорок пять градусов.
На противоположном стене висел огромный экран для проектора, который сейчас был выключен. По обе стороны от него — флаги США в латунных напольных флагштоках. Боковые серые стены с точечной подсветкой были лишены какого-либо декора, а вкупе с серым же потолком и напольным покрытием создавали ощущение мрачной торжественности. Обстановка кабинета была лаконичной, четко выверенной вплоть до самых мелких деталей, и за кажущейся простотой скрывался кропотливый труд лучших интерьерных дизайнеров — все в кабинете находилось точно на своих местах и несло определенную функциональную нагрузку.
Зафар провел взглядом вдоль длинного овального стола для переговоров, который являлся центральной точкой и истинным украшением комнаты. За этим самым столом много раз вершились судьбы мира, причем в прямом смысле данного слова. Кресел вокруг стола было ровно двенадцать, не считая кресла главы, и эта цифра была далеко не случайной. Двенадцать рыцарей круглого стола короля Артура — именно здесь брали свои истоки и количество мест и план посадки за столом в этой комнате. Двенадцать достойнейших из достойных. Но сейчас здесь их было только двое, и от одного из них зависела судьба другого, а точнее, судьба дела всей его жизни — мести за отца, чья смерть до сих пор оставалась безнаказанной.
Зафар вдруг подумал, что за этим столом время от времени присутствовала и Наташа перед тем, как отправиться на важное правительственное задание в какую-нибудь горячую точку планеты. Воспоминание о любимой женщине заставило его сердце несколько смягчиться.
Удушающую тишину в «графитовом» кабинете нарушало лишь мерное жужжание кондиционера, который был надежно скрыт где-то за стеновыми панелями. Также как и микрофоны прослушки и камеры видеонаблюдения, но все это, Зафар был уверен, генерал отключил, едва завидев его на пороге своего кабинета.
«Хефнер либо слишком напуган, либо действительно ничего не знает, но скорее всего, что и то и другое. В любом случае, он теперь совершенно бесполезен, — Зафар сосредоточенно нахмурил лоб, и между его бровей залегла глубокая складка — результат постоянного напряженного умственного труда. — Надо подумать, какие есть еще запасные варианты? Кто может быть в курсе сверхзасекреченной операции, и у кого рыльце в пушку? Или все-таки воспользоваться кодом доступа SEW, тем самым рассекретив свою личность? Слишком рискованно… Я не хочу, чтобы все узнали раньше времени. Особенно, Наташа… Пусть лучше продолжает считать меня последним мерзавцем, так легче держать…»
— У тебя всё ко мне? — недовольный мужской голос вырвал его из задумчивости.
— Пожалуй, что да, — Зафар элегантно поднялся из кресла и без суеты застегнул пуговицу на своем костюмном пиджаке. — И…береги себя, Хеф, ты можешь мне еще пригодиться.
Шикарная улыбка на миллион, небрежно посланная своему визави, прежде чем повернуться в сторону выхода.
— Да пошел ты…
— Уже пошел.
«Иногда ты такой придурок, Иехоэль, хотя и лучший в своем деле…» — вздохнул Хефнер про себя, едва за посетителем закрылась дверь.
Генерал еще раз тяжело вздохнул и, убедившись, что Зафар больше не вернется, открыл верхний ящик письменного стола. Немного помедлив, мужчина достал объемную черную папку с бумагами и положил прямо перед собой. Помедлив еще немного, словно специально оттягивая момент, Хефнер прикоснулся пальцами к прохладному материалу обложки и нежно провел пальцами с таким трепетом, как будто прикасался к жаркому телу любовницы, которую давно желал и наконец получил.
Хищно улыбнувшись в предвкушении, генерал открыл папку и принялся внимательно, не спеша читать ее содержимое. Впрочем, суть большинства документов была ему уже известна, именно их изучением он и занимался перед самым визитом Харифа.
Хефнер еще некоторое время провел за изучением документов. Он то брал в руки сразу два и сравнивал один с другим, то скрупулезно сличал банковские счета, то подолгу рассматривал фотографии, приложенные к материалам дела. В ходе своего тщательного исследования он то иронично цокал языком, то с удивлением шептал себе что-то под нос, но при этом его выцветшие глаза оставались абсолютно беспристрастными.
«Бедный маленький Закария когда-то не сумел спасти своего отца, — печально покачал головой мужчина, но сострадание к участи мальчика ничуть не затронуло его сердце. — Возможно, у тебя еще получится спасти ее?»
Хефнер одним четким движением выхватил из дорого канцелярского набора нож для вскрытия писем и с силой воткнул его в фотографию. На снимке, который оказался пришпиленным к столу одним мощным ударом, был изображен сам Хариф и красивая зеленоглазая девушка в интерьерах банкетного зала ФБР.
«Никогда не влюбляйся, любовь — непозволительная роскошь, которая делает людей уязвимыми и беззащитными. Вы оба забыли, чему вас учили. И вы оба поплатитесь за это».
***
Ранчо «Неверлэнд», три дня спустя
Широкие серебристые лопасти стальной «птицы» хладнокровно разрезали жаркий воздух над вертолетной площадкой Неверлэнда. Плотные от полуденного зноя воздушные массы закручивались в дикое торнадо вокруг корпуса большого грузового вертолета и со страшным свистом устремлялись ввысь, обдавая порывистым сухим ветром визитеров, норовя сорвать с них одежду и заставляя держаться за головы, чтобы хоть как-то сохранить прически. Ну или что уже там от них осталось.
Несмотря на довольно сильный шум, производимый мотором и лопастями, приземление вертолета так и осталось незамеченным для хозяина ранчо — площадка находилась на приличном расстоянии от дома, что прибывшим гостям было только на руку.
Так они успеют более тщательно подготовиться к встрече с Майклом.
Элизабет Тейлор так и не смогла выбраться к нему в гости как пообещала накануне. Джексон был крайне недоволен, и не преминул упрекнуть свою обожаемую подругу во вчерашнем телефонном разговоре в том, что она не держит своих обещаний, но Лиз была уверена — его столь долгое ожидание их встречи окупится с лихвой, когда он увидит, какой большой, во всех смыслах этого слова, сюрприз она ему приготовила! Лиз приехала бы к нему как и обещала, но найти в Америке настоящего африканского слона оказалось очень сложной задачей.
Майкл, едва заслышав какой-то непонятный шум на улице, выбежал встречать гостей на крыльцо, да так и замер на месте, с широко раскрытым ртом. Он был невероятно заинтригован и… напуган одновременно. Он даже неосознанно сделал пару шагов назад, в дом, инстинктивно пытаясь спастись от надвигающейся прямо на него огромной «серой горы».
Да к черту! У него возникло отчетливое трусливое желание развернуться и сигануть обратно в дом, но хрупкая женская фигурка, легко порхавшая вокруг ушастого громилы, заставила его остаться на месте. Уж если она его не боится, то почему он должен?
Майкл приложил ладонь козырьком ко лбу и, щурясь от яркого полуденного солнца, попытался разглядеть, кто это.
— Элизабет, — наконец выдохнул он, признав подругу, — ну конечно, кто же еще…
— Майкл, дорогой! — лучезарно улыбаясь, Элизабет распахнула широкие дружеские объятия.
— Лиз, ты сумасшедшая, — прошептал Майкл, обнимая подругу в ответ и не сводя удивленных глаз с огромного животного у нее за спиной. — И как ты только такое придумала…
— Вот думала, думала и придумала, и у бессонницы, оказывается, бывают свои плюсы, — иронично заметила актриса, уверенно подталкивая Майкла в сторону слона, который радостно махал огромными ушами и красноречиво подносил длинный хобот ко рту, как бы намекая, что самое время обеда.
Сам Майкл же подходить к столь неожиданному подарку не спешил, предпочитая наблюдать за животным издалека.
— Милый, подойди поздоровайся хотя бы! Не будь букой! — радостно, но с некоторой толикой обиды, щебетала Элизабет, без страха наглаживая высокого африканского красавца по голове. — Надеюсь, у тебя найдется, чем покормить это чудо!
— Оу, я сейчас, спрошу на кухне! — обрадовался Майкл внезапно подвернувшейся возможности ретироваться подальше от громилы и резво рванул в дом.
— Мне кажется, ему не понравилось… — разочарованно протянула Тейлор, глядя вслед быстро испарившемуся Джексону, на что Ларри лишь безразлично пожал плечами и демонстративно вздохнул. — Вот только не начинай это свое «Я же говорил!» — раздраженно бросила в его сторону Лиз, с сожалением понимая, что и ей самой идея со слоном уже не кажется такой уж удачной.
Спас щекотливое положение сам Майкл.
Вернувшись из дома, он решительно подошел к слону и, встав рядом с Тейлор, начал гладить животное, довольно при этом хихикая. Словно он сбегал в особняк не за провизией для дикого африканского гостя, а за своей собственной смелостью.
Он даже смог теперь во всех деталях разглядеть весьма экстравагантный образ актрисы.
Ее недлинные черные волосы были дико начесаны и стянуты в районе лба широкой эластичной лентой красного цвета. В ушах — массивные серьги-кольца со множеством мелких подвесочек, которые мелодично звенели при малейшем повороте головы. Вторили серьгам несколько кустарных браслетов и крупное колье поверх пестрой жилетки в стиле пэчворк. Кроме того на Тейлор был надет брючный костюм цвета молодой зелени, в котором она почти сливалась с газоном за своей спиной. Штаны-алладины заканчивались чуть выше щиколотки, позволяя продемонстрировать всю красоту восточных туфель, щедро расшитых золотистым стекоярусом.
На кого Лиз была больше похожа в своем наряде — на погонщицу слонов, артистку цирка или цыганку — Майкл так и не успел определиться. На дорожке, ведущей от дома, показались несколько рабочих кухни, каждый из которых катил впереди себя тележку с овощами и фруктами — сытный обед для незапланированного гостя.
Накормив животное и вдоволь с ним нафотографировавшись, друзья отправились в дом.
***
Элизабет Тейлор с грацией, достойной английской королевы, опустилась в роскошное старинное кресло, которое стояло возле камина в гостиной первого этажа. На самом деле секрет ее безукоризненной осанки был очень прост — в любом другом положении нещадно простреливало в больной пояснице. Но актриса быстро поняла, что так долго ей тоже не высидеть, и страдальчески покряхтев и подложив себе под спину пару подушек, Лиз наконец приняла удобное для нее положение.
— Спасибо, дорогой, — мило улыбнулась она Майклу, отрывая непонимающий взгляд от любезно протянутой ей чашки с ее любимым ромашковым чаем, — но в связи с громадным приобретением в твой частный зверинец, я рассчитывала на что-нибудь покрепче. Надо бы обмыть подарочек, ты так не считаешь?
— Оу, прости, Лиз, — сразу же засуетился мужчина, сраженный наповал собственной несообразительностью.
Со стороны его почти юношеская неловкость и смятение выглядели весьма комично, и Лиз едва не прыснула со смеху, но вовремя сдержалась, уж очень не хотелось расстраивать Майкла еще больше своим неуместным весельем.
— У меня всегда припасена пара бутылочек твоего любимого Veuve Cliсquot, ну так, на всякий случай.
— Майкл, ты просто прелесть, — произнесла Лиз, заставляя друга краснеть от смущения и удовольствия.
Мужчина не стал посылать за шампанским кого-нибудь из прислуги, предпочитая все сделать самому. Ему нравилось ухаживать за Элизабет, оказывая различные знаки внимания, более того, он считал подобное поведение единственно верным по отношению к лучшей подруге.
— Мм… божественно, — произнесла Тейлор, закрывая глаза от удовольствия едва пригубив прохладное шампанское. — Кстати, как назовешь?
Майкл слегка растерялся под пристальным взглядом фиалковых глаз и не сразу понял, что речь идет о слоне.
— Ты имеешь в виду слона? — все-таки уточнил он на всякий случай.
— Да, да, именно его.
— Цыган, — без промедления выдал Майкл, в который раз пробежавшись цепким взглядом по экстравагантному наряду своей подруги.
— Это из-за моей одежды, в которой я похожа на румынскую цыганку? — сразу же угадала Тейлор ход его мыслей.
— Мм… — согласно кивнул головой Майкл, смущенно улыбаясь в бокал с красным вином.
Джексон редко позволял себе пить алкоголь среди белого дня, но настроение и компания сегодня были очень подходящими.
— А кстати, куда запропастился Ларри? Уж не заигрывает ли с твоими смазливыми молоденькими сотрудницами? — недовольно проворчала актриса.
— Я пойду, поищу его, а ты пока не скучай здесь, — Майкл быстро поднялся из кресла, восприняв слова подруги как призыв к действию.
— А чтобы я не скучала, дай-ка мне вон тот журнал.
***
— Майкл, скажи, а кто Наташа по гороскопу? — спросила Тейлор, едва Джексон переступил порог гостиной. Кажется, женщину уже совершенно не интересовало, чем так сильно занят ее дражайший супруг.
— Рак. А что? — настороженно произнес певец, пытаясь нащупать некий подвох в ее вопросе.
— Тут в конце журнала как раз гороскоп про мужчину-Деву и женщину-Рака. Какое любопытное совпадение, — сразу же оживилась женщина, а мужчина, напротив, страдальчески закатил глаза. — Думаю, тебе должно быть интересно, так что садись и слушай.
Майкл, не посмев ослушаться, медленно опустился в кресло и тяжело вздохнул про себя: если бы он в своей жизни руководствовался исключительно гороскопами или полагался на них в построении музыкальной карьеры, то ничего хорошего точно бы не вышло…
— Она — идеальная жена, он — лучший муж, по мнению многих. Слишком идеально, не так ли? — тем временем начала читать Лиз, и после первых двух фраз многозначительно посмотрела на Майкла, пытаясь угадать его эмоции.
— Идеальнее не придумаешь, — буркнул мужчина, с недовольством проглатывая слова «жена» и «муж». — Настолько идеально, что иногда хочется ее убить.
Элизабет, благополучно пропустив его сарказм мимо ушей, вновь опустила взгляд на журнал и продолжила:
— Их отношения могут развиваться как в типичном романе. Долгие свидания, прогулки под луной и так далее. Она любит, чтобы все было нежно и старомодно, он готов ухаживать, как в фильмах. И женщина-Рак, и мужчина-Дева — оба довольно чувственные, так что это будет настоящая любовь, глубокая и правильная. Проблемы могут иногда возникать из-за неравномерного распределения эмоциональности между ними. Женщина-Рак очень переменчива, она переживает будто за двоих, правда, не всегда показывает это. Мужчина-Дева сдержан, эмоционально медлителен. Он не понимает, почему его девушка принимает все так близко к сердцу — впрочем, она очень доходчиво может ему это объяснить.
— О, это Наташа умеет, доходчиво объяснять… — едко заметил Майкл и откинул голову на спинку кресла, одновременно закрывая глаза. В его воспоминаниях вновь лил ужасный дождь, в лужах ярко вспыхивали отсветы молний, и словно ниоткуда появился автомобиль, ослепляя фарами…
-…сексуальная жизнь отличается яркостью и глубиной. За настрой отвечает она, за тактику — он. В этой паре все схвачено: простыни наглажены, свечи зажжены, музыка приглушена, свет — тоже. Оба они скорее моногамны, настроены на длительную и прочную связь, так что их сексуальный союз довольно прочен и долговечен.
Чем дальше Лиз читала, тем меньше места оставалось в его голове для иронии и сарказма. Он все больше и больше понимал, как сильно соскучился, как сильно хочет прикоснуться к ней, вдохнуть ее запах, утонуть в изумрудных глазах, раствориться в нежных женских руках.
— Как говорилось ранее, они оба, в общем-то, мечтают о браке. Женщина-Рак станет отличной женой — склонной скорее к тому, чтобы вести домашнее хозяйство и присматривать за детьми, а мужчина-Дева сумеет обеспечить семье достойную жизнь. Распределение ролей в этой семье традиционное, так что им нужно просто держаться выбранного пути, чтобы все было замечательно. Вряд ли в браке между женщиной-Раком и мужчиной-Девой будут какие-то большие ссоры и конфликты — женщина-Рак может утихомирить любой скандал, ну, а мужчина-Дева сделает все необходимое, чтобы никакого скандала не было.
Дочитав гороскоп до конца, Элизабет оторвала взгляд от глянцевых страниц и внимательно посмотрела на Майкла, который, как ей показалось, был в процессе глубокого осмысления того, что только что услышал.
— Майкл?..
— Мм… — протянул он в ответ, то ли задумчиво, то ли расстроено.
— Какую часть из всего этого можно назвать правдой? Или гороскопы вообще все врут?
— Не врут, Лиз, — печально вздохнул мужчина, — все абсолютнейшая правда. Наташа идеальная женщина, идеальная спутница, идеальный друг и любовница. Мы с ней идеальная пара. И я люблю ее больше жизни.
— И это очень заметно. Ты никогда раньше таким не был, а твои романы не длились так долго. Сколько вы уже вместе? — поинтересовалась Лиз, перекладывая журнал на кофейный столик.
— Почти шесть лет…
— Оу… — актриса выглядела крайне удивленной. — Как же быстро летит время… Уже шесть лет… Для тебя это солидный срок.
— Удивительно, Лиз, но в гороскопе все верно сказано, я скорее моногамен, просто очень сложно найти ту самую единственную, особенно в нашей творческой среде. Я долго был в поиске, но теперь он окончен. Я даже представить не могу кого-то на месте Наташи. Чужую женщину… Чужое тело… Чужой запах… Никто не умеет улыбаться как она, любить как она, злиться как она… Да, я зол на нее. Зол, что она до сих пор не позвонила и не приехала, но без нее моя жизнь… нет, не теряет всякий смысл, ведь у меня есть мое творчество, мои песни, мои фанаты. Но без нее… Без нее моя жизнь будет неполноценной. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду? Потому что это очень сложно объяснить…
— Я все прекрасно понимаю, Майкл, можешь не продолжать. У меня была подобная любовь в жизни, и знаешь что? — в фиалковых глазах актрисы блеснули слезы сентиментальности. — Мы должны быть благодарны судьбе за подобный опыт. Ты только представь себе, что многие люди никогда так и не испытают чувства истинной любви просто потому, что судьба не даст им шанс встретить нужного человека, — вздохнула Лиз и, прикрыв глаза, предалась приятным воспоминаниям.
— Вот почему она не звонит? — Майкл задал этот вопрос скорее самому себе, чем своей подруге, которая сидела в кресле напротив. — Стронг на днях организует у себя дружеский ужин. Только самые близкие друзья и никаких излишеств вроде легких наркотиков и элитных путан. Я бы с удовольствием сходил туда с Наташей.
— Так сходи один, — произнесла Элизабет, приоткрывая один глаз. — Думаю, Наташа не будет против.