Глава 9: Вознесение и Разрушение
В течение следующих двух недель после трагического Обещания Сохен, их убежище обрело странную, нечестивую гармонию. Сохен, избавившись от бремени человеческой сентиментальности, стала идеальным Ангелом Войны. Она сосредоточилась на обучении, на медитациях по укреплению Грации и на оттачивании своих боевых навыков, как будто её сердце было не органом любви, а наточенным оружием.
Её глаза больше не искали его одобрения, не вспыхивали от радости при его прикосновении. Они видели только цель.
Хёнджин носил черный плетеный браслет как Цепь Вины. Он знал, что получил мощного союзника, но потерял любовь. Его Тьма укрепляла её, делая ее прочнее, а её сила, лишенная эмоциональных колебаний, сияла ровным, ледяным Светом.
Именно этот абсолютный, холодный Свет привлек Небеса.
Скрытые в высших сферах, где время течет иначе, Серафимы наблюдали. Они видели, как демонический Якорь Хёнджина укрепил её физическую оболочку, но они также увидели, как он сам, своей гордыней, отсек её привязанность к себе.
Она стала сильной. Она стала чистой. Она больше не отвлекается на плоть и чувства.
«Дева Света», как они называли Сохен, была готова. Она была больше не хрупким Ангелом-Изгоем, а идеальным кандидатом для Отряда Небесных Хранителей — элитного корпуса, который действовал между мирами, выполняя самые сложные и безжалостные миссии. Небеса решили, что Хёнджин выполнил свою нечестивую, но полезную роль, и теперь его крепость станет их трофеем.
Настал день.
Посреди дня, когда Хёнджин обучал Сохен управлению темными рунами, лес внезапно замолчал. Не птицы или ветер, а сама сущность пространства остановилась.
Над их убежищем не раздался гром или фанфары. Просто вырвался Свет. Не теплый, нежный Свет Грации Сохен, а жестокий, ослепляющий Свет, который прожигал Тьму.
Из этого разлома, словно выкованные из чистого сияния, спустились три фигуры.
Это были Ангелы-Хранители. Их доспехи были из лунного серебра, лица скрыты за масками абсолютной Воли, а за спинами — крылья, сотканные из звездной пыли. Их командующий, Уриэль, был сущностью, чья Грация была на порядок выше, чем у Сохен.
Уриэль не взглянул на Хёнджина. Он обратился только к Сохен, его голос звучал как эхо тысяч колоколов.
— «Сохен, Дева Света. Твой испытательный срок в измерении плоти окончен. Твоя воля стала твердой. Твоя душа очищена от сентиментальности. Ты готова к Вознесению».
Хёнджин мгновенно встал перед ней, его золотые глаза сверкнули опасным пламенем. Вокруг него завихрился Абсолютный Доминион — черная, плотная аура, способная сжечь все смертное.
— «Назад», — прорычал Хёнджин, его голос был низким, полным древней власти Ада. — «Она — Моя собственность. Она связана Моей Тьмой.
Уриэль сделал шаг. Его серебряные доспехи издали тихий звон.
— «Ты привязал её к себе, Демон. Ты укрепил её. Но Твой Дар не пророс в ней. Он был отвергнут твоей гордыней. Твой Якорь был сломлен твоей же рукой, когда ты отказался от её человеческого сердца».
Хёнджин ощутил удар, который был не физическим, а метафизическим. Он посмотрел на Сохен, пытаясь активировать их связь, Якорь.
Он почувствовал её Грацию — она была там, сильная, стабильная. Но его контроль над ней был как нить, разрезанная острым ножом.
Хёнджин, в ужасе, понял: Её сила стала сильной не благодаря нашей любви, а благодаря её отречению от неё.
Хёнджин стоял один в руинах своего дома. Он не мог понять, что произошло.
Он спас её от смерти. Он отдал ей свою Тьму, чтобы дать ей силу. Он влюбился в её человечность. А потом он отверг эту человечность, и она отвергла его в ответ.
Небеса увидели его ошибку и воспользовались ею. Они забрали его Ангела, сделанного сильным его же рукой, лишенного чувств его же словами.
Он медленно опустил руку. На его запястье был черный плетеный браслет. Он сжал его так сильно, что острый камень врезался в его кожу, и на темный шнурок упала густая, черная Демоническая Кровь.
— «Она моя...» — прошептал он в тишину. — «Она не может быть их...»
Он рухнул на колени, склонив голову, скрывая лицо. Это был не гнев, не ярость. Это была чистая, невыносимая скорбь.
Впервые за всю их тысячелетнюю историю он действительно её потерял. Раньше она исчезала по необходимости, по закону, но сейчас она ушла по собственной логической воле, которую он сам в ней взрастил.
Снова один. Снова в изоляции. Снова с разбитым сердцем. Но на этот раз его боль была пропитана виной. Он сам подписал приговор их любви, когда назвал её дар «бессмысленными тряпками».
Теперь, чтобы вернуть её, ему придется сразиться не с её Грацией, а с её Волей. А для этого ему придется отказаться от своей демонической гордыни и вспомнить, что такое быть человеком.