Глава 14
Приходить в сознание, с липким вкусом ржавчины во рту не так и весело. Особенно, если дело происходит в сотый раз. Так, последнее, что я помню... кабинет Дамблдора! Точно! Зелье. Я в своем времени. Мерлин, Сириус! Мне нужно идти. Мне нужно открыть глаза и идти. Мне нужно найти его. Он должен быть жив!
Я медленно поднимаю веки, смаргивая туман. Давай, Поттер, что ты возишься! Так, это же Ремус. Почему Ремус тут? Отлично, я в больничном крыле. Я зачарован попадать сюда вечно.
— Ремус, — говорю я нерешительно, садясь на постели. Он вскидывает на меня глаза, порядком удивленный. Он удивлен, потому что я очнулся?
— Гарри! Как ты, парень? — Он выпрямляется на стуле.
— Хорошо я. Слушай, ничего личного, но мне сейчас надо уйти. Прямо сейчас, — я перебрасываю ноги на сторону.
— Что? Почему? Куда? — выпаливает он.
— Ремус, пожалуйста. Помоги мне собрать одежду, — умоляю я, заглядывая в янтарную глубину ремусовых глаз.
— Гарри, с тобой только что произошел несчастный случай на зельях, — медленно говорит он, — тебе нужно отдохнуть.
— Да, да, знаю. Я понимаю, что вырубился примерно на час, ты волнуешься и все такое, но мне ПРАВДА надо идти! — бормочу я, сражаясь с запутавшимися штанинами.
— Что произошло? Что случилось за этот час, Гарри? Я должен знать, прежде чем дам тебе сбежать из больничного крыла во время ужина, — Ремус уперся рогом.
— На самом деле, я не в порядке. Со мной только что произошло нечто особенное, и потом все исчезло. Не в порядке — это мягко сказано, я не могу дышать нормально, потому что у меня проснулась самая безумная, самая сумасшедшая надежда, мне нужно сейчас же проверить кое-какие догадки. Мне нужна твоя помощь, очень. Верь мне, как тогда, на зельях. Пожалуйста, — выпаливаю я, слабея с каждой минутой.
— Гарри, что за нелепица! Немедленно...
— Потом, Ремус, потом! Черт, ты не понимаешь. Мне надо ИДТИ! — перебиваю я, трясу его за плечо. Его глаза расширяются, ноздри трепещут, и он меняется в лице, вцепляется в мою пижаму и притягивает ближе. Он пристально разглядывает засос на моем горле, принюхивается и едва не отскакивает от меня, пораженный: если бы ему сказал я, он бы не поверил.
— Я... это ведь... но как? — изумленно говорит Ремус.
— Ремус, во имя Мерлина, хватит! Я ПОШЕЛ! — Я ору на него, меня опять начинает бить дрожь.
— Иди, я задержу Поппи насколько смогу. Надеюсь, ты в курсе, что если умрешь, я найду способ тебя воскресить и придушить собственными руками, — он тяжело опускается на стул.
— Спасибо, — выдыхаю я, срываюсь с места и бегу. Я несусь мимо учеников и учителей, некоторые пытаются меня остановить, но мне плевать. Я отчаянно бегу, не обращая внимания на то, что в боку начинает колоть, пролетаю мимо домика Хагрида, распахиваю ворота, из последних сил вырываюсь за антиаппарационный барьер. Так, Поттер, ты сможешь! Ты ведь уже аппарировал с Дамблдором. Гермиона что-то говорила о трех Н. И еще что-то о вращении. Так, вращение и три Н. Святой Салазар, просто аппарируй уже! И не разорви себя в пространстве, балда!
«ПЛОЩАДЬ ГРИММО», — я кричу про себя. Главное — добраться до Сириуса. Я поворачиваюсь кругом, задерживаю дыхание, и чувствую, как меня засасывает в тоннель. Я смог. Слава Годрику, я аппарировал.
Я открываю глаза, вижу смутные очертания дома Блэков, прыгаю на крыльцо, дергаю дверь. Внутри все покрывается антарктическим льдом, когда я обнаруживаю, что особняк не заперт. Я сражался не на жизнь, а на смерть, тысячу раз, и даже случалось такое, что битва шла за обладание моим телом. Сейчас я сражаюсь за свою душу. С предельной ясностью я знаю, что если Сириус мертв, я перестану существовать. Душа и разум покинут свою физическую оболочку. Нет Сириуса — не будет и Гарри.
Я вихрем проношусь по комнатам, едва не срывая двери с петель. Какой идиот позакрывал комнаты в этом треклятом доме? Мысль о том, что можно позвать Сириуса, даже не приходит мне в голову. Миссис Блэк заходится истошными воплями, и я, не останавливаясь, чтобы задернуть занавеси на портрете, мчусь дальше. Господи, пусть только Сириус будет тут! Я взлетаю вверх по лестнице с такой скоростью, с какой не бежал бы и от самого Волдеморта. Первый этаж. Пусто. Нет. Он не умер. Второй этаж, пусто. Он-не-умер. Третий этаж, спальня Сириуса. Я заглядываю к комнату Клювокрыла: гиппогриф разлегся на полу. Что за? Я же отдал его Хагриду после...
Я рывком распахиваю дверь: даже мне собственные движения кажутся нечеткими из-за скорости. Темно, пахнет свечным воском. Кровать пуста, но простыни сбиты и смяты, а ведь когда я уходил из особняка после смерти Сириуса, постель была аккуратно застелена. Наверное, старый мерзавец Кричер продолжает пакостить своему погибшему хозяину... Нет. Он не погиб.
Я медленно вхожу внутрь в поисках признаков жизни. Нет, этого не может быть. Я СКАЗАЛ ЕМУ, ЧТОБЫ ОН НЕ ХОДИЛ! Нет, Сириус, не надо. Пожалуйста, не будь мертвым. Я теряю всю энергию и обессилено оседаю на пол, утопая в страдании.
— Только дернись, мать твою, — доносится чей-то грубый голос сзади. Я примерзаю к ковру и собираюсь оглянуться на...
— Я сказал, НЕ ДВИГАЙСЯ, *лять! — повторяет голос, и я слышу звук шагов в моем направлении.
— Пожалуйста, — прошу я, не зная точно, чего именно: пощады или смерти. Шаги замирают, и какое-то время единственный звук в комнате — звук моего прерывистого дыхания.
— Гарри? Боже, что случилось? — голос мгновенно меняется и звучит как-то испуганно. На мое плечо ложится ладонь, и кто-то опускается передо мной на колени. У меня нет сил даже поднять голову.
— ГАРРИ! Давай, посмотри на меня! Что произошло? — настаивает этот кто-то, но мне все равно. Меня волнует только Сириус.
Меня бесцеремонно прижимают к груди, я, против воли отвечая на сочувствие, окончательно расклеиваюсь, позволяя слезам струиться по лицу. Сириус мертв. Я не смог уберечь его от гибели, и все, что мне остается, — это отчаянно рыдать.
— Мерлин, Гарри! Откуда мне знать, что с тобой, если ты молчишь? — Меня обнимают крепче, — неужели все настолько плохо? Может, я смогу помочь?
— Нет, не сможешь, — выкрикиваю я, опять напрягаясь. Какого *уя? Они что, считают, что я смогу жить нормально после того, как мой мир взорвался? Как вообще кто-нибудь может жить после такого?
— Гарри, пожалуйста, расскажи, что случилось, — я хочу свернуться клубком в кровати Сириуса и вдыхать его запах. Мое сердце неожиданно заходится агонизирующим биением, и меня прорывает:
— Он мертв. Я его потерял, — я глотаю слезы, меня прижимают сильнее и начинают баюкать, как ребенка.
— Кто мертв, родной? — Родной? Кажется, это один из моих знакомых.
— Сириус... — всхлипывая продолжаю я.
— Да, я понял. Ты в безопасности. А теперь скажи, кто умер, — кажется, меня не поняли, но я в силах повторять еще раз, поэтому я просто сижу на полу, обливаюсь слезами в объятиях какого-то мужчины.
— Гарри, все будет хорошо, обещаю. Обещаю, что будет. Но сначала посмотри на меня. Давай, Гарри. Посмотри на меня и скажи, кто умер, родной. Ну же, где твои замечательные зеленые глаза? — Он пытается приподнять мой подбородок двумя пальцами, я стряхиваю их и готовлюсь накричать на него. Так... Дым, гвоздика, старый пергамент, огненный виски и еще один, очень мужской запах, наполняет меня. Вот так, наверное, и умирают. Мозг постепенно отказывает, рисуя образы любимых. Пре-вос-ход-но.
— Гарри Джеймс Поттер, немедленно посмотри на меня, — говорит он твердо, сжимая меня за плечи, уверенный в том, что я подчинюсь. Я готов рассмеяться в лицо бедняге. Как же глупо считать, что я его буду слушать! Я никого не буду слушать. Интересно, почему я еще не умер? Агония не может длиться так долго... у меня уже были галлюцинации и все такое. Почему я еще здесь?
В сомнении я поднимаю взгляд на мужчину передо мной, хочу задать ему этот вопрос. Отчаянные сине-серые глаза вспарывают мою душу. Я выпотрошен. Я резко дергаюсь назад, обозленный, и в безумно-знакомом взгляде проскальзывает непонимание.
— Гарри, успокойся. Это просто я. Я не обижу, — говорит копия Сириуса, и в это раз я смеюсь, страшно и душераздирающе. Он неуверенно отстраняется, накрывая своей рукой мою.
— Гарри, просто смотри на меня и дыши, — опять успокаивает он. Какого дьявола? Хотя... Я вскидываю взгляд на него, смаргивая медленно текущие слезы. На лице двойника — убедительная обеспокоенность. Что же, посмотрим, как он отреагирует на наш пароль. Точно расколется, самозванец.
— Скажи мне, Сириус, — я с издевкой произношу дорогое мне имя, — где сердце Бродяги? — почти победно заканчиваю я, предвкушая разоблачение. Вот ведь, неуемные близнецы! Уверен, это кто-то из них меня разыгрывает.
— Что ты сказал? — двойник Сириуса грубо хватает мое лицо обеими руками. Точно, как я и думал. Выкручивайся.
— Я спросил, не знаешь ли ты, где сердце Бродяги, — равнодушно повторяю я. Его лицо внезапно перекашивает, а нижняя губа начинает дрожать. Я моргаю от удивления. И еще раз моргаю. Разве... ох, боже. Я теряю дар речи. Скажи что-нибудь, Поттер! Покажи, что ты знаешь. ГОВОРИ!
— Гарри... Пожалуйста, мне нужно знать. Я просто не смогу, если... Если ты не... Скажи же, — запинается МОЙ Сириус. Я чувствую, что начинаю трястись, и вообще, выгляжу как идиот, но мне все равно. Мой Сириус...
Со всхлипом я припадаю к изгибу его шеи, устраиваю голову на плече. Борясь с комком в горле, кое-как выдаю.
— Мой Сириус.
Кажется, я слышу в ответ "мой Гарри", но я не уверен.
Мой Сириус жив. Я обнимаю его. Я обнимаю его в 1998 году, и все просто замечательно. Объясниться можно и позже.