Глава 13
Рассвет медленно разгорается, встающее из-за горизонта солнце бледно озаряет хогвартские земли. Луч скользит по лицу спящего Сириуса, и у меня перехватывает дыхание. Я хочу закричать солнцу, чтобы оно даже не думало вставать, чтобы убралось отсюда подальше, чтобы мы с Сириусом остались наедине, но я молчу, и мир разбивается на тысячу осколков. Я провожу пальцами по его скуле, пытаясь запомнить все: то, как смеется, то, как морщит нос, когда ему что-то не нравится, и то выражение блаженства, которое появляется на его лице, когда он входит в меня.
Я неудачник. Я встречаю любовь всей своей жизни, родителей, только затем, чтобы лишиться всего этого через неделю. Такое случается только с великим, избранным Гарри Поттером.
Этой ночью я не мог заснуть, даже глаза держал открытыми, не отрывая взгляда от умиротворенного лица спящего Сириуса, залитого лунным светом. Вот и все. Последний раз я лежу в его объятиях, последний раз чувствую его дыхание на своей щеке. Я просто не мог позволить себе заснуть. Через три часа я поднимусь в кабинет Дамблдора, чтобы вернуться в свое время, в еще более мучительное одиночество. Некоторым может показаться, что я слишком юн, чтобы оплакивать мертвого возлюбленного, но, черт, разве судьба когда-нибудь меня щадила из-за того, что я юн?
Я ни на что не променяю время, проведенное с Сириусом.
Сириус поднимает на меня глаза, его иссиня-черные кудри разметались в беспорядке по белоснежной подушке. Заметив мое серьезное выражение лица, он хмурится. Он притягивает меня за шею к себе на грудь, вздыхает, гладит по голове и успокаивающе проводит рукой по спине.
— Не думай об этом сейчас, любимый, — шепчет он, — у нас все еще есть время.
— Мало, — горько говорю я.
— Всегда будет мало. Но тебе даже дня не придется ждать, подумай, — обнадеживает Сириус.
— Сириус, — я невольно всхлипываю.
— Тише, родной. Все будет хорошо, обещаю. Наша любовь — особенная, помнишь. Что ей какие-то двадцать лет? — Он пытается меня утешить. Я судорожно вцепляюсь в его пальцы, прижимаюсь к нему, отчаянно вдыхаю его запах.
— Займись со мной любовью, Сириус. Пожалуйста, — умоляю его. Он улыбается, целует меня в лоб, но не двигается.
— Ты думаешь, поможет?
— Конечно, нет, но мне это необходимо, — отвечаю я, крепче прижимая к себе его руку. Он молча приподнимает мой подбородок и целует меня в губы, еще и еще. Я зарываю пальцы в его волосы и переворачиваю так, что он оказывается сверху.
Он отрывается от моих губ, спускается вниз, царапая кожу на шее зубами, прикусывает ее, усиливая давление. Останется след. Хорошо.
— Теперь все будут знать, что ты — мой, — выдыхает он, отстраняясь, и скользит к соскам. Я со стоном выгибаюсь, запутываясь пальцами в его волосах.
— Сириус, пожалуйста, — я умоляю. Не хочу ждать ни минутой дольше.
Усмехаясь, он берет белый тюбик. Его смазанные пальцы скользят вокруг моего сжатого входа.
— Гарри, расслабься для меня. Разве ты не хочешь, чтобы я вошел? — выдыхает он. Я быстро киваю.
— Тогда, сердце мое, откройся, чтобы я смог как следует тебя оттрахать, — нежно говорит он, усиливая давление. Его голос — как в моих эротических снах, я хнычу, пытаясь насадиться глубже. Он быстро растягивает меня, вращая и погружая внутрь пальцы, отстраняется через минуту. Со стоном я притягиваю его за волосы, впиваюсь поцелуем в губы, пока он заменяет пальцы членом.
Крепко сжимая мою ладонь, помогая себе второй рукой, он мучительно медленно приникает внутрь, рвано стонет, погрузившись полностью, и замирает, уронив голову на мое плечо. Я не могу двигаться, всхлипываю и прижимаю Сириуса к себе изо всех сил, задыхаюсь, когда он задевает животом мой пенис.
— Как ты? — Он прилагает неимоверные усилия, чтобы лежать вот так, спокойно.
— Трахни меня, Сириус, — я требовательно вскидываю бедра. Его сияющие глаза пристально всматриваются в меня, жар нарастает.
Он мягко рычит, подается назад и яростно толкается обратно. Я извиваюсь под ним с громкими стонами, дергаюсь навстречу. Сириус входит под другим углом, проезжает по простате, и я больше не могу сдерживаться. Все затягивает сверкающим туманом, и я кричу, достигнув высшей точки наслаждения.
Сириус продолжает вбиваться в меня, я безумно хочу, чтобы он кончил для меня, я хочу принадлежать ему.
— *лять, Гарри! Да! — выкрикивает он, дрожит, его накрывает оргазмом.
Боже, я обожаю, когда он кончает. Со вздохом расцепляю пальцы, обнимаю его. Он тяжело дышит, устраивает голову на моем плече. Мы молча лежим несколько минут. Затем он отстраняется и откидывается на спину, я укладываюсь на его груди. Мы стараемся не замечать влажные следы на щеках друг друга.
* * *
Мы возвращаемся в гостиную рука об руку, меня начинает бить дрожь. Только бы не разреветься. Я не могу прощаться с близкими мне людьми, заливая их слезами. Сириус чувствует мое беспокойство, обнимает.
— Гарри, я не знаю, как именно ты живешь, но когда ты вернешься, я буду ждать. Я не могу успокаивать тебя по-другому, потому что ты мало о себе рассказывал, но я могу обещать, что буду там, с тобой, — вполголоса говорит он, глядя мне в глаза. Я все-таки решаюсь, обхватываю его за шею.
— Сириус, запомни еще кое-что. Это очень важно, — требую я серьезно.
— Конечно.
— Обещай мне, что не отправишься за мной в Министерство. Знаю, ты сейчас не понимаешь, о чем это я, но ты должен запомнить. Пожалуйста, — я говорю, и нижняя губа начинает предательски дрожать.
— Обещаю, — отвечает он, хмуря брови. Я облегченно вздыхаю и обнимаю его. Боже, если ты сделаешь одну-единственную вещь для меня, пустяк, если ты позволишь ему жить, я буду навечно тебе благодарен. Ты должен знать, что он значит для меня, как сильна моя любовь к нему, я в нем нуждаюсь больше всего на свете. Без него я не смогу жить.
— Пойдем, родной. Ты вроде хотел попрощаться с ребятами? — хрипло говорит Сириус, и мы входим в гостиную.
Ремус, Джеймс и Лили сидят у камина в ожидании. Как только мы оказываемся внутри, они направляются к нам. Лили первая буквально душит меня в объятиях.
— Люблю тебя, детка. Я присмотрю за Сири ради тебя, — она шепчет мне на ухо. Я прижимаю ее к груди, вдыхая сладкий аромат волос, и неохотно отпускаю.
Ремус подходит следующим, мягко обхватывает меня за плечи. Я чувствую окружающую его ауру спокойствия и уверенности, мне становится немного легче.
— Приходи ко мне, как только вернешься, парень, — говорит он, твердо держа меня. Я улыбаюсь, дополняя образ Ремуса из будущего беззаботным образом Ремуса из прошлого. Мы отстраняемся друг от друга, чувствуя жжение в глазах.
Джеймс нервно грызет губу, но все-таки крепко прижимает к себе.
— Я так горжусь тобой, — он быстро притягивает меня ближе и отодвигается со спокойной улыбкой. На душе теплеет: отец гордится мной. Кажется, Лили ему кое-что рассказала. Я пытаюсь улыбнуться в ответ, но улыбка получается какая-то жалкая.
— Я вернусь, провожу Гарри до кабинета Дамблдора, — коротко говорит Сириус, кладет сзади руку мне на шею и направляет на выход, в сторону портрета. Я мельком оглядываюсь, запечатлеваю в памяти дорогие мне лица.
— Ремус, до 21 сентября 1998-го, — кричу я из портретного проема. Он не отвечает, но я знаю, что он услышал. У него чертовски тонкий слух.
Сириус бросает на меня понимающие взгляды. Наверное, он думает, что я вот-вот расклеюсь, но я не позволю себе этой слабости. По крайней мере, до моего возвращения в будущее. Я без понятия, как со всем этим справлюсь. Я не рассчитал свои силы, полагая, что выдержу все удары судьбы, но по прошествии этой недели я понял, что ошибался. Я не знаю, как смогу выжить без Сириуса.
Мы доходим до горгульи и останавливаемся. Воздух неожиданно становится тяжелым, затхлым, я не могу дышать, не могу сфокусировать взгляд. Я хочу только одного: навсегда закрыться с Сириусом в Выручай-комнате. Я чувствую, как наворачиваются слезы, зло их смаргиваю, шагаю ему навстречу, натянуто улыбаюсь и вцепляюсь в его мантию, притягиваю ближе, вдыхая запах гвоздики и дыма.
— Прости меня, — внутри все обрывается.
— Я не знаю, за что тебя прощать. Не думаю, что именно это хочу от тебя сейчас слышать, — отвечает он, плотно прижимая к себе.
— Черт, как же я тебя люблю, — у поцелуя вкус сладкой горечи. Он мягко накрывает мои губы своими, нежно касается языком моего языка, и я впервые, с того момента, как вошел в гостиную прощаться, вдыхаю полной грудью. Мы прекращаем поцелуй и стоим, прижавшись к друг другу лбами, тремся носами.
— Люблю тебя, сердце мое, — бормочет он отрывисто, — помни, я буду ждать.
— А ты помни, что за мной нельзя идти, — повторяю я, чувствуя острую резь в груди.
— Я запомню все, что ты мне говорил, — убеждает он твердо. У меня опять перехватывает дыхание и целую его снова, медленно и деликатно, отстраняюсь совсем. Сейчас я чуть было не смалодушничал и не сбежал с Сириусом прочь, туда, где нас никто не сможет найти.
— Увидимся, — говорю я. Ох, пусть это будет правдой! Его темно-синие глаза подергиваются пеленой, на щеках появляются влажные дорожки. Держись, Поттер, держись.
— До скорого, — обессиленно шепчет он. Я отворачиваюсь, называю пароль, поднимаюсь по винтовой лестнице, неотрывно глядя на Сириуса, пока дверной проем не закрывается. Как только я поднимаю руку, готовясь постучать в дверь кабинета, до моих ушей доносится приглушенный звук отчаянных, громких рыданий, разрезающих тишину каменных стен. Сириус...
Я коротко стучу в дубовый косяк, попутно оправляя мантию.
— Входите, — приглашает Дамблдор. Я послушно поворачиваю ручку, пинком загоняя себя внутрь, стараясь не думать о том, что еще можно повернуть назад.
— Доброе утро, сэр, — клокочет у меня в горле, я все еще борюсь с собой, сдерживая слезы.
— Здравствуй, Гарри! Хочешь отправиться домой, да? — Директор широко улыбается.
— Можно и так сказать, сэр, — отвечаю. Если под словом "дом" вы имеете в виду то место, где мне хорошо, я тотчас развернусь и рвану к Сириусу.
— Отлично. Ну что же, выпейте это зелье, и вы сможете вернуться в тот самый час, когда перенеслись в прошлое. Мы старались подобрать формулу как можно точнее, чтобы вы не попали в будущее раньше своего перемещения и не создали, таким образом, временной парадокс, ну, вы понимаете... Чтобы замкнуть временную петлю, вы вернетесь чуть позже того момента, как сюда переместились, — объясняет Альбус, протягивая фиал с пурпурной жидкостью. Кажется, на вкус — редкая гадость.
— Спасибо вам за все, сэр, — я судорожно улыбаюсь.
— Не за что, мой мальчик. Береги себя, — он машет мне и подмигивает.
Я киваю, откупориваю фиал и залпом опрокидываю содержимое себе в рот, пока я еще как-то могу контролировать свои действия. Только бы Сириус не переоценил свои способности к ментальным заклятиям, проносится у меня в голове, свет гаснет.