Глава 11
На ужине все как обычно. За исключением того, что Лили, застенчиво улыбаясь, садится с Джеймсом. Он таращится на нас по очереди, затем оборачивается к девушке. Сириус с Ремусом только качают головами и продолжают есть. Кое-как оправившись от изумления, Джеймс спрашивает:
— Лили, пойдешь со мной в Хогсмид? — В его голосе напускное равнодушие. Лили бросает на меня взгляд и выпрямляется на скамье.
— Думаю, да.
— Что?! Правда? Шика-арно! Ох, Лили, мы отлично проведем время! — восклицает Джеймс, хватая ее за руку и целуя тыльную сторону кисти. Она одаривает его улыбкой и накрывает его ладонь свободной рукой, возвращаясь к ужину. Краем глаза я вижу порядком расстроенного Снейпа, опрометью бросившегося вон из зала.
Сириус сплетает наши пальцы и подносит к губам костяшки моих пальцев, прежде чем опустить руки. Я с чувством ему улыбаюсь и пожимаю его ладонь. Внезапно Ремус чуть вздрагивает: около нашего стола материализуется подавленный, виноватый Питер. Я сжимаю пальцы Сириуса, чтобы привлечь его внимание, и киваю Петтигрю.
У меня так и чешется язык сказать ребятам, чтобы они никогда с ним не разговаривали, не смотрели на него и даже не приближались на расстояние пушечного выстрела. Я знаю, что это все равно не ничего не изменит. Я умудряюсь кое-как скривить губы в улыбке. Джеймс заговаривает первым.
— Ради всего святого, или туда, или сюда, — раздраженно бросает он Питеру, лицо которого озаряется тысячеваттной лампой. Он сразу же юркает за стол и пристраивается возле Ремуса.
Мы подтруниваем друг над другом весь ужин, и когда заканчиваем есть, я вижу, что Сириус не торопится уходить. Я машу ребятам, чтобы они шли без нас, и подсаживаюсь к нему ближе. Он протягивает мне руки ладонями вверх, я накрываю их своими. Он ухмыляется и сцепляет пальцы.
— Хочу тебе кое-что сказать наедине, так что, давай прогуляемся, — он не моргая смотрит мне в глаза.
— Давай, — я отвечаю. Разве он еще не понял, что я выполню любую его просьбу?
Он улыбается, выпускает мою левую руку, и мы идем во двор. Свежий сентябрьский воздух наполняет легкие, мы направляемся к озеру. Я готовлюсь к тому, что сейчас услышу от Сириуса.
Мы останавливаемся под раскидистым деревом: Сириус садится, прислоняясь спиной к стволу, и устраивает меня между своих коленей, обивает руки вокруг моей груди. Меня наполняет счастливая умиротворенность: тихо плещет вода, мягкий ветерок обдувает лицо и, самое главное, меня обнимает Сириус.
— Гарри... — начинает он, вздыхая. Обожаю, когда он произносит мое имя.
— Просто хочу, чтобы ты знал, что я желал все сделать правильно. Я пытался показать, что ты не мимолетное увлечение, о котором можно с легкостью забыть. Я хотел относиться к тебе так, как ты этого заслуживаешь, — быстро говорит он. Я поворачиваюсь к нему, мы встречаемся глазами. Я касаюсь его губ легким поцелуем и снова откидываю голову ему на грудь.
— Я знаю.
— Но сейчас, когда я узнал, что у нас только неделя осталась, я готов послать к чертям все свои принципы, — смеется он, вибрация его голоса отдается в моем теле. Я грустно усмехаюсь, не говоря ни слова.
— Поэтому, мне нужно знать, в чем ты нуждаешься. Не хочу делать ничего такого, к чему ты не готов. Помнишь, ты говорил, что я тебе нужен, но это ведь совсем не значит, что...
— Сириус, — я прерываю его. Он захлопывает рот и вопросительно смотрит на меня.
— Мне нужно все, что ты сможешь мне дать, — мягко произношу я, опуская взгляд.
— То есть, ты хочешь...
— То есть, я хочу тебя. И точка. Без отговорок, без промедления. Я хочу тебя. И не хочу больше ждать, — твердо говорю я, пристально смотря ему в глаза, чувствуя, как закипает кровь.
— Сейчас? — хрипло спрашивает он.
— Есть одно местечко на примете, — шепчу я.
— Отлично. Пойдем, — он ставит меня на ноги. Я коротко смеюсь, хватаю его за руку и веду в замок. Мы поднимаемся на седьмой этаж. Я выпускаю его ладонь и прошу встать у противоположной стены коридора. Он удивленно поднимает бровь, но молча подчиняется.
Я трижды прохожу вдоль стены, мысленно повторяя "я хочу заняться с Сириусом любовью". В конце концов, из гладкого камня медленно выступает дверь. Я победно улыбаюсь и оборачиваюсь к Сириусу, благоговеющему перед моей особенной магией. Я просовываю внутрь голову, чтобы убедиться, что мое желание верно истолковано, затем протягиваю ему руку. Он переплетает наши пальцы и опять целует мои костяшки.
Выражение лица изумленного Сириуса, когда он входит в Выручай-комнату, бесценно. Он бегло осматривает наше любовное гнездышко: помещение обставлено просто и со вкусом: перед камином — диван, столик. И огромная кровать под балдахином у стены.
— Почему я до сих пор не в курсе этого места? Что это такое? — наконец поворачивается он ко мне.
— Выручай-комната. Она подстраивается под твои желания, — объясняю с улыбкой.
— Здорово, — шепчет он.
Сириус медленно подходит ко мне и кладет руки мне на бедра. Я вскидываю голову, чтобы поймать его взгляд, обещающий мне то, чего я ждал всю свою жизнь.
— Уверен? — серьезно уточняет он.
— Да, — я не медлю ни секунды.
— Тебе только стоит попросить меня остановиться, я сразу же прекращу, — он склоняется ближе, я ощущаю его дыхание и согласно киваю.
Он придвигается вплотную и накрывает мои губы своими, все еще улыбаясь. Кажется, проходит вечность. Мы почти целомудренно целуемся, стоя посреди комнаты, не двигаясь, его руки все так же лежат на моих бедрах. Я вжимаюсь в него, обнимаю за шею. Он усмехается, и я абсолютно реально чувствую вкус его удовольствия. Подчиняясь моему невысказанному желанию, он крепче прижимает меня к себе. Сириус так близок, что я, потерявшись в ощущениях, плотно зажмуриваюсь. Я медленно и долго выдыхаю, пока он ласкает мою нижнюю губу. Его язык проникает в мой рот, не встретив никакого сопротивления, медленно танцует с моим, у меня вырывается стон. Сириус удовлетворенно рычит. Сколько проходит времени — я не знаю, да и не хочу знать. Через несколько (секунд, минут, часов?) он разрывает поцелуй и упирается своей эрекцией в низ моего живота, трется носом о мочку моего уха.
— Все хорошо? — его голос хрипит от едва сдерживаемого желания.
— Может, перестанешь об этом постоянно спрашивать? Хорошо все, хорошо, — я поспешно отвечаю, снова вовлекая его в поцелуй. Он стонет, его губы требовательно впиваются в мои, напористо и властно целуя, мы сталкиваемся зубами, наши языки переплетаются.
Я перемещаю руки Сириусу на грудь. Он покрывает мелкими поцелуями мой подборок, шею, прикусывает кожу, и я, дрожа от удовольствия, выгибаюсь дугой.
Я на пределе. Не могу больше ждать, я и так ждал слишком долго.
Собравшись с духом, я начинаю расстегивать его рубашку, его поцелуи-укусы становятся сильнее. Ткань соскальзывает с его плеч, я легко провожу ногтями по обнажившейся груди, царапаю сосок. Сириус шипит и яростно впивается поцелуем мне в губы. Удовлетворенный его реакцией, я сильнее сжимаю пальцы, он рычит, хватает меня за горловину рубашки и просто рвет ее надвое, не заботясь о пуговицах. Святой Салазар, у меня еще никогда так не стояло. Он швыряет неподлежащий восстановлению предмет одежды на пол, тянет меня назад, к кровати, с легкостью толкает меня на постель, стонет, его твердое тело пришпиливает меня к матрасу:
— Я пытался быть с тобой аккуратным, заботливым, нежным. Но ты, сердце мое, не оценил моих усилий. Нетерпеливый.
Я со стоном выгибаюсь под ним, сокращая почти несуществующее расстояние, запускаю руку в его кудри, он начинает вылизывать мою шею. Я задушено всхлипываю, когда его рот накрывает мой левый сосок, в то время, как пальцы занимаются правым. Ох, *лять. Он отрывается от меня, заглядывает в глаза и кладет руку на пояс брюк. Дыши, Гарри, дыши. Я понимаю, что он ждет от меня разрешения, я коротко киваю, он ухмыляется и двумя пальцами расстегивает пуговицу. Эта ухмылка! Животная, голодная ухмылка, которая заставляет кровь закипеть, а бедра — вскинуться вверх, чтобы ему было удобнее меня раздевать. Трогай меня, ну же! *лять, я горю заживо. Каждый нерв в моем теле живет своей жизнью, звенит от напряжения, отзываясь на малейшее движение воздуха. Я выгибаюсь с громким стоном. Мне плевать, кажусь я слишком доступным, или нет, но я не могу не стонать, когда его пальцы проскальзывают под резинку трусов, поглаживая низ живота.
— Скажи мне, чего ты хочешь, я все сделаю, — в его голосе — бархат, в глазах — почти вампирский голод. Он хочет меня, меня!
— Штаны. Надо снять, — в горле сухо, как в пустыне Гоби.
Он усмехается и накрывает мои руки своими, хватает за запястья и перемещает мои пальцы вниз, на свои штаны. Отпускает меня, и вскидывает бровь. До меня доходит, что он от меня хочет, я некоторое время вожусь с пуговицей и рву вниз застежку-молнию. Он опять усмехается и помогает стянуть брюки с бедер. Ох, на нем нет нижнего белья. Я пожираю глазами его изумительное тело: прекрасно развитые мышцы, выступающие тазовые кости и восхитительный член, окруженный темными завитками паховых волос. Так, Гарри, спокойно.
Кажется, Сириус заметил мое волнение. Он наклоняется и целует меня в лоб.
— Все, что захочешь, Гарри, — выдыхает он. Я киваю и смотрю ему в глаза, отважно кладу его руку на последнее препятствие между нами — на свои боксеры. Он вознаграждает меня, яростно целуя, сдергивает мое нижнее белье.
Его глаза алчно скользят по моему обнаженному телу, я подавляю инстинктивное желание прикрыться, сосредотачиваюсь на дыхании.
— Прекрасен, — бормочет он, накрывая мои губы своими. Я неосознанно забрасываю ноги ему на талию, задыхаюсь, когда наши эрекции соприкасаются, трутся друг о друга.
Он глухо стонет, подается бедрами навстречу, разрывает поцелуй, тянется за небольшим тюбиком на тумбочке.
Загнанно дыша, я лежу с одной-единственной мыслью: наконец. Губы Сириуса спускаются по моей шее, он цепляет зубами ключицу, выцеловывает дорожку на груди и погружает язык в пупок, ласкает его. Боже, это так чувственно-непристойно. Затем Сириус движется вниз, целуя и прикусывая кожу.
Он поднимает на меня взгляд и, развратно улыбаясь, накрывает ртом мой член. Я с криком выгибаюсь дугой, зарываясь пальцами в простыню. Ох, я даже не мог представить, КАК это будет на самом деле. Он чуть отстраняется, дразняще пробегая языком по головке, затем снова, полностью, заглатывает мой пенис. Я зарываюсь пальцами в его волосы и тяну голову вверх, балансируя на грани оргазма. Он поддается, последний раз коротко проводит языком по головке, отстраняется, заглядывает мне в глаза с бесстыдной улыбкой, скользит вверх.
— Гарри, ты мне нужен. Можно заняться с тобой любовью? — сладко выдыхает он. Разве он не знает мой ответ?
Я киваю, глядя в его расширившиеся от желания зрачки. Он втягивает в рот мочку моего уха, покусывает ее и снова заглядывает мне в глаза.
— Скажи. Скажи, что хочешь чувствовать меня внутри. Скажи, что тебе это нужно так же сильно, как и мне, — хрипло говорит он, лижет мою нижнюю губу, отстраняется. Я издаю недовольный стон, но затем вспоминаю, что он ждет моего ответа. Что? Он правда считает, что я могу говорить, когда каждый толчок его бедер посылает по моему телу головокружительные импульсы? Твою мать, Поттер, не молчи, как идиот.
— Сириус, прошу. Ты мне нужен, — умоляю я, густо краснея. Он стонет, властно накрывает мои губы своими.
Не прекращая поцелуя, он выдавливает на ладонь гель из тюбика. Я глубоко вздыхаю, шире раздвигаю ноги и киваю. Он чувственно улыбается, проводит скользкими пальцами по члену, накрывает мошонку и спускается к анусу. Сириус мягко приставляет к входу средний палец и едва ощутимо кружит по коже. Я мечусь на постели, насаживаюсь на его палец. *лять, это — нечто. Не могу ни на чем сосредоточиться. Все, что мне остается, это лежать вот так, распластанным под ним, и гореть от желания.
Он ухмыляется, вводит палец до первого сустава, я беспомощно хнычу. Нежно растягивая меня, Сириус проникает глубже.
— Откинься на спину и расслабься, Гарри. Дыши, — нежно приказывает он. Я пытаюсь следовать его словам, опускаюсь на подушки и контролирую дыхание, но едва он просовывает второй палец, я вновь захожусь в отчаянном крике. Сириус приостанавливает пытку и поглаживает мой член.
— Да-а... — я со стоном вскидываю бедра.
Сириус ловко пользуется моментом и раздвигает пальцы внутри меня, поворачивает их и вставляет третий, задевая нечто особенно чувствительное, отчего меня пронзает резкое удовольствие. *баный стыд!
Кажется, это я крикнул вслух: он усмехается и убирает пальцы. Я возмущенно хнычу от остроты потери.
— Тише, родной, сейчас, — Сириус шепчет прямо в ухо, наносит смазку на свой член, шипя от нетерпения, приставляет головку к анусу, торопливо целует меня в губы, проникает через расслабленное кольцо мышц внутрь. Я сглатываю, вцепляюсь в его плечи, зажмуриваюсь и прогибаюсь навстречу. Волнами накатывает боль, но я не обращаю на нее никакого внимания: слишком велико мое желание, поэтому я, отбросив все сомнения, подаюсь вперед.
— *лять! Не делай так! — Он рычит, по инерции толкаясь глубже. Я ухмыляюсь, но лежу спокойно, он медленно входит внутрь. Я чувствую каждый дюйм его плоти, проходит вечность, прежде чем он погружается полностью.
Меня накрывает вихрем эмоций, но я не поддаюсь им. Сириус все еще внутри, он опирается на локти, мы касаемся лбами, прерывисто дыша, и я готов на все, лишь бы это длилось и длилось. Я восхитительно заполнен: это абсолютно естественно и правильно.
— Гарри, это невероятно. Ты в порядке? — бормочет он.
— Сириус, ради всего святого, двигайся уже, — вырывается у меня, я из последних сил лежу неподвижно.
Он легко отстраняется и входит снова, медленно, мягко. Со стоном я закидываю ему ноги на талию. Он едва ощутимо движется, подводя нас обоих к пропасти, мы опасно качаемся на краю. С его губ срываются грязные слова и мольбы, раздувая охватившее меня пламя. Я тянусь к нему губами, он с улыбкой меняет угол, проезжая по простате. У меня перехватывает дыхание. Я не выдерживаю напряжения и с судорожным стоном выгибаюсь в экстазе, изливаясь между нашими телами.
Сириус сплетает наши пальцы, что-то невнятно шепчет, рычит, и меня опаляет внутри жидким огнем его удовольствия. Он прерывисто дышит, покрывая мое лицо поцелуями, и произносит мое имя с несвойственным ему трепетом. Через какое-то время он выходит из меня, смягчает чувство потери поцелуями и притягивает меня к себе на грудь. Я удовлетворенно вздыхаю, когда он успокаивающе прикасается губами к моей макушке и нежно перебирает пряди волос.
— Прости, — бормочет он.
— За что? Это было удивительно! — Я поднимаю голову и заглядываю ему в глаза.
— Я не специально сказал. Не хочу, чтобы ты считал, что я это намеренно. Клянусь, нет — он отвечает, поглаживая мою щеку.
— Это ты о чем? — я хмурю брови.
— Кажется, ты меня не расслышал, — он усмехается, я мотаю головой.
— Я сказал, что люблю тебя, — говорит он, целуя меня. Я судорожно глотаю воздух, ни сном, ни духом не понимая, что происходит. Он улыбается и перемещает меня на свою половину кровати, ложится лицом ко мне.
— Слишком быстро, да? Я просто... люблю тебя и хочу, чтобы ты знал. Я бы мог подождать твоего ответа, если попросишь, — он добавляет, в глазах проскальзывает боль.
— Нет! Господи, совсем не слишком быстро! У тебя нет ни малейшего понятия, сколько... — Начинаю я и, осознав, ЧТО именно я собираюсь сказать, прикусываю язык. Он поднимает бровь и склоняет голову набок, дотрагивается до моей щеки, целует и устраивает мою голову на своем плече.
— У меня нет ни малейшего понятия, сколько... — Подсказывает он.
— Ээ, это не то, что ты думаешь, — заикаюсь я.
— Гарри, это же я, Сириус, — мягко напоминает он. Меня все еще охватывает невероятный восторг, когда Сириус произносит мое настоящее имя.
— Я знаю, но я не уверен, понравится ли тебе то, что я скажу, — запинаясь, объясняю я.
— Доверься мне, — он подбадривает, — я все равно не откажусь от своих слов наутро вне зависимости от того, что ты мне скажешь.
— Я любил тебя два года, — просто говорю я, позволяя Сириусу самостоятельно сделать вывод. Я понимаю, что до него доходит смысл: он сразу же замирает, его пальцы прекращают поглаживать мою голову. Я закрываю глаза в ожидании неминуемой катастрофы.
— Я... ты... то есть, я никогда... блин, — бормочет он, я чувствую вибрацию его голоса. Скоро он уйдет в отвращении, и я опять останусь один. Я уничтожил единственный шанс на счастливую жизнь только потому, что вовремя не захлопнул свой большой рот. Иногда я все-таки согласен со Снейпом. Я придурок. Боже, я думаю о Снейпе, лежа голым в постели. Тьфу.
Я мысленно даю себе пинка и не успеваю подготовиться к яростному поцелую, которым Сириус запечатывает мой рот. Я изумленно вцепляюсь в его плечи, позволяя его языку творить невообразимые вещи. Мерлиновы яйца, вот этого я точно не ожидал. Может, это прощальный поцелуй?
— Это самые удивительные слова в моей жизни. Ты любил меня там, в своем времени. Не представляю, как ты только ты выдерживал, — в конце концов говорит он, прислоняясь своим лбом к моему.
— Как-то выдерживал. Подожди-ка, ты это специально со мной вытворял? — требую я ответа, осознав тот факт, что Сириус еще не выпрыгнул с воплями из кровати.
— *лять. Ну, я немного специально. То есть, я тебя не специально мучил. Просто хотел показать свой интерес. Злишься, да? — виновато спрашивает Сириус.
— Нет. Как можно на тебя вообще злиться? — я целую впадину между его ключицами.
— Тогда, я доволен, — он дергает бровями. Я смеюсь, все мои бывшие желания сгорают и возрождаются из пепла уже удовлетворенными: рядом тот, кто хочет быть со мной.
— Хм, все-таки обойдемся без повторения, — предупреждаю я.
— Сердце мое, конечно, нет, — он весь светится от удовлетворения.
— Сириус?
— Да, любовь моя, — он выдыхает мне в макушку.
— Поцелуй меня, — требую с улыбкой.
Я укладываю его сверху, слившись с ним в поцелуе. Посмотрим, хватит ли его на еще один раунд. Он же так хвастался своими выдающимися способностями.