Глава 10
Как вы думаете, какой процент задания по чарам можно сделать, сидя у Сириуса на коленях? НИКАКОЙ. Всю неделю Сириус не дает мне покоя: в гостиной, в библиотеке, в спальне и в тысяче других мест он усаживает меня к себе на колени (честно говоря, я не особо и сопротивляюсь). К величайшему изумлению Джеймса, Сириус ведет себя по-джентльменски. Поцелуи, объятия украдкой в ванной, в пустых классах — чудное начало отношений... и оно сводит меня с ума.
И вот, я в который раз сижу на сириусовых коленях, перечитывая одно и то же предложение в сотый раз и безуспешно пытаясь укротить разбушевавшееся либидо. Ерунда какая-то! Разве Сириус славится своим воздержанием? По словам Ремуса выходит, что Блэк просто ходячая секс-машина. Прошу прощения, если это прозвучит слишком резко, НО ПОЧЕМУ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ОН НЕ ТРАХАЕТСЯ СО МНОЙ?
Как только обстановка накаляется до предела, он отстраняется, подмигивает и просто прижимается ко мне. Конечно, я не против обнимашек, но после двух лет томительного ожидания я не знаю, сколько еще смогу выдержать эту пытку.
После бессмысленных попыток прочесть хоть что-нибудь, я сдаюсь, захлопываю учебник и предлагаю сделать перерыв. Сириус, Джеймс, Ремус с легкостью соглашаются, и мы направляемся во двор на свежий воздух.
Сириус крепко меня обнимает за плечи и вскользь касается губами виска. Святой Мерлин, как же он одуряюще пахнет! Взрывоопасной смесью дыма, гвоздики, капли огненного виски и чего-то очень особенного, неопределимого. Я зарываюсь лицом в его волосы и, не удержавшись, чуть касаюсь языком кожи на шее. Сириус едва ощутимо вздрагивает, и меня наполняет восторг. Мне доставляет невероятное удовольствие вот так его мучить, доводя до исступления. Это что-то с чем-то.
Мы почти доходим до двери, когда к нам подбегает обеспокоенный первокурсник.
— Мистер Плэк? — трясется.
— Ага, он самый, — ободряю его улыбкой.
— Вас профессор Дамблдор вызывает. Сейчас, — выпаливает мальчишка.
— Отлично, спасибо.
Мой личный Йормунганд воодушевленно начинает ворочаться.
Первокурсник облегченно испаряется. Сириус хмурит брови, и я поспешно улыбаюсь. Кажется, не сработало: он хмурится сильнее.
— Я мигом, парни, — я отчаянно надеюсь, что и правда мигом.
Ремус понимающе на меня смотрит. Джеймс, кажется, считает, что я без них отправился мародерствовать. Он выглядит возмущенным. Я отцепляюсь от Сириуса.
Горгулья на винтовой лестнице сразу же открывает проход. Я с унынием обдумываю грядущую перспективу возвращения в свое время, нерешительно стучу в дверь директорского кабинета.
— Входите, — доносится изнутри. Скрепя сердце (где же хваленая гриффиндорская отвага, спрашивается), я бочком просачиваюсь внутрь.
— Добрый день, Гарри. Чаю? — приветствует меня Альбус.
— Нет, благодарю, сэр. Мне передали, что вы меня ждете? — натянуто отвечаю я.
— Да, да! Садитесь. Слышал, что вы неплохо устроились, если не считать происшествия с мистером Петтигрю. Я рад, очень. Вижу, вам не терпится узнать причину, по которой я вас просил придти. Что же, не буду тянуть.
— Спасибо, сэр, — мои скулы сводит.
— Мы обнаружили способ перенести вас обратно в будущее, в ту самую минуту, когда вы переместились в прошлое. Могу отправить вас сегодня вечером, если желаете, — подмигивает директор.
Я глупо таращусь на него. Нет! Ничего я не желаю! Я еще не видел анимагической формы отца, я не перекинулся и парой слов с матерью и, в конце концов, я не занимался любовью с Сириусом. Я не могу сейчас уйти. Это все неправильно. Господи, это худшая новость, которую мне когда-либо сообщал Дамблдор.
— Мой мальчик, все в порядке. Успокойся. Это не бог весть какая срочность. Можно и повременить. Например, до завтра, — утешает меня директор.
— Сэр, не подумайте, что я неблагодарен за все ваши старания, но... — Горло сжимается, я не договариваю.
— Но вы еще не готовы вернуться? — заканчивает за меня Альбус.
— Нет.
— Что же, я действительно считаю, что чем быстрее ты отправишься назад, тем лучше. Но я все-таки разрешу отложить возвращение на, скажем, неделю. Не больше, Гарри, — твердо говорит он.
Неделя. У меня в запасе только неделя. Ох, Мерлин.
— Хорошо, сэр, — на глаза наворачиваются непрошеные слезы.
— Отлично. До встречи через неделю. Желаю вам с пользой провести оставшееся время. Я решил, что все-таки сотру память о вас, так что никто не будет знать о путешествии, кроме меня, — продолжает он не допускающим возражений тоном.
— Конечно, сэр. Вы абсолютно правы, — я смиренно соглашаюсь.
— Вот и славно. Можете идти, — его очки поблескивают в свете лампы.
— Спасибо, сэр, — выдавливаю я и стремительно выхожу прочь.
Никто не вспомнит. Никто меня не вспомнит. Сириус не вспомнит. Боже, боже, боже. Злые слезы неудержимо катятся по щекам, я бреду в сторону библиотеки, забыв, что обещал ребятам вернуться. Чем я такое заслужил?
— Ты как? — слышу справа.
Я рефлекторно поворачиваю голову и вижу рыжеволосую девушку, всхлипываю.
— Ох, бедняжка! Что стряслось? Это Блэк, да? Он тебя обидел? Ну, я ему покажу! — с чувством говорит Лили, успокаивающе поглаживая меня по спине.
— Нет, это не Сириус. Я просто... — слезы так и струятся. Мама. Она меня обнимает, утешает. Первый раз в жизни. Каждый раз, когда Дадли, или дядя Вернон, или дети в школе меня особенно безжалостно донимали, или когда тетя Петуния запирала меня в чулане без ужина, я безутешно умолял маму вернуться ко мне, прижать к груди, осушить слезы и сказать, что все будет хорошо. Мама, как же я по тебе скучаю!
— Ну, полно же, это совсем не дело! Что бы там ни произошло, я не верю, что все настолько плохо. Все наладится, — она крепче обнимает меня.
— Нет, не наладится, — мои руки повисли безжизненными плетьми. Я прерывисто вдыхаю, чувствуя аромат цветов и мяты.
— Расскажи. Может, я смогу помочь, — предлагает Лили.
— Ты не поверишь, если я расскажу, — кривится мой рот.
— Давай, Джейми. Может, и поверю, — настаивает она.
И я рассказываю. Я рассказываю, что из будущего, что моих родителей нет, но здесь они живы, и что я должен возвращаться обратно.
— И правда, трудно поверить, — она заглядывает мне в глаза и меняется в лице.
— Я... — открываю рот.
Лили пристально всматривается в меня, и я понимаю, что она прекрасно знает, чей я сын. Она притягивает меня обратно и начинает укачивать.
— Все в порядке, милый, боже, мне так жаль. Ты справишься, я уверена. Я знаю, — она гладит меня по голове. Моя нижняя губа опять начинает унизительно дрожать.
Лили дает мне выплакаться, отстраняется: ее взгляд переполнен любовью.
— Пожалуйста, обрадуй меня. У меня ведь не настолько плохо с фантазией. Я не могла назвать тебя Джейми, — улыбается она.
— Нет, не назвала, — я широко улыбаюсь в ответ.
— Слава богу. Теперь беги. Увидимся за ужином, — облегченно говорит она.
— Спасибо, — шепчу я, стараясь запечатлеть в памяти каждую черточку ее лица.
— Не за что!
* * *
Я собираюсь с духом и возвращаюсь в башню, надеясь, что ребята уже пришли, и мне не придется их разыскивать по всему замку.
В пустой гостиной сидит один Сириус.
— Хочешь, что странное расскажу? — говорит он, и я вспоминаю тот самый день, когда мы сидели в спальне, и он предложил нам быть вместе.
— Ага, — я устраиваюсь с ним на диване.
— Мне кажется, имя Джейми тебе не очень-то походит. Всегда так казалось. Теперь я знаю, почему, — он вскидывает голову. Салазаровы подштанники. Неужели с меня на сегодня не хватит потрясений?
— Ты о чем это? — Я поворачиваюсь к нему всем телом.
— Ремус мне сказал, что ты из будущего. И есть только одна причина, по которой тебя мог вызвать Дамблдор. Ты должен вернуться обратно. Он разрешил тебе с нами проститься, — в глазах Сириуса, всегда живых и мерцающих, глубокая печаль.
Я не в силах ничего произнести.
— Гарри, ничего не поделаешь, — бесцветным голосом говорит он.
Гарри. Он только что назвал меня Гарри. Но я не могу насладиться этим: безжизненное выражение Сириуса остро напоминает мне то, как он упал в арку. Я ежусь.
— Сириус, мне дали неделю. Мне не нужно уходить прямо сейчас, — я объясняю просяще.
— И мне, по-твоему, должно от этого полегчать? Это как-то должно смягчить удар? Да, за неделю можно целую жизнь прожить, — зло вырывается у него.
— Сириус, послушай... Я знаю, у нас мало времени, и если ты захочешь прекратить все прямо сейчас, я пойму, но... — я пытаюсь говорить твердо и смотреть ему глаза, но у меня плохо выходит.
— Гарри, ты этого хочешь? — выражение его лица смягчается, когда он замечает мое волнение.
— НЕТ! Мерлин, Сириус, ты не понимаешь, как я... — я начинаю, но он прерывает меня.
— Так объясни мне! Ты знал, что рано или поздно тебе придется вернуться. Тогда почему?.. — В его голосе и глазах острая мольба.
— Мне был нужен... — я снова пытаюсь растолковать ему, но никак не нахожу подходящих слов.
— Кто был тебе нужен, Гарри? — просто переспрашивает он.
— Ты, — отвечаю я через какое-то время.
Он, шипя, втягивает воздух сквозь зубы.
— Я у тебя есть, — говорит вполголоса.
— Я имею в виду, что... — не сдаюсь я.
— Что имеешь, то и имей, — улыбается он. Я не могу больше сдерживаться, бросаюсь ему на грудь, мы оба откидываемся на диване.
— Ответ скорее положительный, — иронизирует он. Я яростно киваю.
— Супер. Не будем терять времени зря, ага? — он шепчет мне в ухо. Я смотрю на него сквозь ресницы и вижу в зрачках занимающееся пламя.
— Не будем, — я сам удивляюсь решительности в голосе.