Глава 8
Ногти впиваются в кожу, оставляя тлеющие полумесяцы, зубы сталкиваются с зубами в неистовых поцелуях, языки сплелись в чувственно-демонической пляске. Отчаянный стон, руки оглаживают обнаженное тело. Щетина царапает чувствительную кожу под ключицей. Спина прижимается к стене, еще поцелуй, колено вклинивается между бедер, кожа горит под сильными пальцами. Как будто пепел летает вокруг. Черные, атласные кудри, молнией прижигает взгляд.
— Гарри, я люблю тебя.
Языки танцуют, бедра крепко охватывают талию.
— Ты сможешь это выдержать?
Ох, господи, да, да, еще раз да, безумно медленно, мучительно-сладко, умопомрачительное чувство заполненности, целуй меня, еще, крепче целуй, это невероятно, удивительно, горячо. Пожалуйста, я хочу сгореть, боже мой, Сири, я тебя люблю, я хочу больше, черт, черт, двигайся же, прошу, умоляю, двигайся, *лять.
— Скажи, что ты хочешь, я все сделаю.
Только не останавливайся, дьявол, я люблю тебя, я твой, навсегда, покажи, что я твой. Ярче, сильнее, напористее, огонь разгорается, все плавится, взрыв, белое марево, жар тысячи солнц, господи, как же хорошо, я хочу умереть прямо сейчас...
Я хватаю ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, струйка пота сбегает по моему виску. Святый Мерлин, как же я завелся. Второй эротический сон за неделю. Точно, все прелести подросткового возраста, ничего не скажешь. Только не вздумай себя трогать! С тобой в комнате спит оборотень, нюх у него будь здоров. Дыши, просто дыши, успокойся. НЕ СМОТРИ на Сириуса.
Я ковыляю к окну, навстречу бледному утреннему солнцу, и забираюсь на подоконник. Я вижу, как Хагрид идет в Запретный лес по своим, хагридовым делам. Птицы парят в прозрачном воздухе так маняще-свободно, что я чувствую внезапный порыв взлететь им навстречу. Утро такое чистое, такое ясное, что меня наполняет уверенность в том, что я смогу сделать все, что захочу.
Я спрыгиваю с подоконника, энергичный, как никогда. Накидываю мантию и направляюсь на квиддичное поле. Так сложилось, что именно там мне хорошо думается, к тому же сейчас подходящая обстановка — все вокруг наполнено звенящей свежестью.
Я спускаюсь по тропинке от замка на поле и перестаю сдерживать броуновское движение мыслей. Боги, как же я смогу покинуть это место, этих людей? Как я же смогу вернуться в будущее из этого неомраченного прошлого, если я знаю, что меня ждет?.. Нет. Мне нельзя менять историю. Я знаю. Однако чувство долга не может вытравить из меня отчаянную потребность в Сириусе. Расставание будет тяжелым. Нет, не то. Оно придавит меня громадиной хефреновой пирамиды. Я задумываюсь, каким будет мое возвращение к Рону с Гермионой, к орденцами и к спятившему ублюдку, который пока что безуспешно пытается меня прикончить. Сейчас я плохо себе это представляю. Конечно, я скучаю по шуткам друга, и мне не хватает придирок Гермионы, но это не значит, что я не готов на все, чтобы только остаться здесь. С Сириусом. Ох, Мерлин, как же мне со всем этим разобраться?
Теперь моим счастливым воспоминанием для вызова патронуса станет наш поцелуй. Он поцеловал меня именно так, как я представлял себе в мечтах. Он поцеловал меня, но я все равно жажду, чтобы это был МОЙ Сириус. ТВОЙ Сириус мертв, возвращается тоненький голосок в моей голове. Больше тебе ничего не светит. Ладно. Я просто позволю Сириусу делать все, что ему вздумается. То есть, я не думаю, что смог бы ему отказать, даже если бы захотел. Смогу ли я покончить с красноглазым безносым монстром? Да. Смогу ли я кинуть полноценный Круциатус в Беллатрикс Лестрейндж? Смогу. Смогу ли я попросить Сириуса больше меня не целовать? Ни во веки веков. Ни во веки веков эти слова не вырвутся из моего рта, особенно когда он смотрит на меня вот ТАК, и воздух между нами искрит от электричества.
— Гарри Поттер? — Доносится слева, и мои ноги обращаются в камень. Я издаю какой-то невзрачный писк, мое сердце с грохотом стучит, а конечности пробирает мелкая дрожь. Я рывком поворачиваюсь на звук голоса и громко сглатываю, увидев на Ремуса Люпина на другом конце поля.
— Кто? — я изображаю недоумение.
— Я забеспокоился, когда не нашел тебя в гриффиндорской башне. Так забеспокоился, что отправился искать. Я увидел тебя издалека и решил выяснить, в чем дело. Что, *лять, происходит? — Ремус, недоумевающий и рассерженный, решительно настроен узнать правду. В руках у него карта Мародеров. *здец.
— Черт, Ремус, это точно не то, о чем ты подумал, — я пускаюсь в объяснения, но Люпин резко меня обрывает, протестующе подняв правую руку.
— Тебя зовут Гарри Поттер? — Он медленно проговаривает каждое слово, как будто обращается к ребенку.
— Да, — признаюсь я.
— Ты как-то связан с Джеймсом? — Его интонация не меняется.
— Ээ я не думаю, что... — увиливаю я.
— Так как ты связан с Джеймсом Поттером? — Пальцы Ремуса нервно сжимают карту.
— Я его сын, — отвечаю очень тихо.
Ремус дважды моргает, потирает переносицу, прежде чем продолжить:
— Ты переместился назад во времени? — он смотрит в сторону.
— Да, — кое-как отвечаю я, преодолев спазм в горле.
— Дамблдор... — он не заканчивает предложение.
— ... велел мне говорить всем, что я обучался на дому, что мои родители умерли. Он ждал, пока я очнусь, в больничном крыле, он в курсе, и он пытается придумать, как отправить меня обратно, — бормочу я, стараясь предугадать как можно больше вопросов.
— Во имя Мерлина, как тебя сюда занесло? — Ремус, наконец, заглядывает мне прямо в глаза.
— Я валял дурака на зельеварении и понял, что Снейп мне оценку ни за что не поставит, в паре у меня был Невилл, а мы с ним — два сапога пара, то есть, в зельях не варим. Мы просто пошвыряли все котел, потом он взорвался, и я очнулся здесь, — выпалил я. Только бы Ремус меня понял!
— Боже, это все так, так... запутанно. У меня нет слов, — подытоживает Люпин. И правда: вид у него порядком озадаченный.
— Да ладно, — иронизирую я.
— Я просто не... просто не могу... как... ты когда-нибудь... *баный стыд. Я догадывался, что с тобой что-то не то. Когда я пришел тебя встречать в больничном крыле, не похоже, чтобы ты сильно мне удивился. Я предчувствовал. Ты так естественно вписался в нашу компанию, — Ремус все еще ошеломлен, но из янтарной глубины его глаз понемногу поднимается любопытство.
— Я вас всех знаю, — я поднимаю на него умоляющий взгляд: только бы он перестал расспрашивать.
— Так вот почему ты так спокойно отреагировал на мою тайну. Ты уже был в курсе, — он говорит вполголоса, будто сам с собой.
— Да.
— *здец. Я даже не знаю... Не рассказывай мне ничего больше! О, Мерлин, джеймсов сын! И как же мне от остальных это скрывать? Ладно, спрячу карту у себя в сундуке и просто скажу всем, что она мне понадобилась. Точно. Как будто я завел себе парня, — Ремус размышляет вслух, полностью погрузившись в себя.
— Эй, — я привлекаю внимание.
— Прости. Я просто поражен всем этим. Ни за что не думал, что увижу отпрыска Джеймса, — он пытается вернуть беззаботность голосу.
— Да все нормально. Я сам ни за что не думал, что кто-нибудь обо всем узнает. Извини, что тебе еще и мой секрет хранить. Я могу... если ты, конечно, захочешь, наложить на тебя Обливиэйт, — заикаюсь я.
— Нет, нет. Просто нужно свыкнуться. Правда, не волнуйся за меня. Можно у тебя только кое-что спросить? — Он с преувеличенным интересом разглядывает свои стоптанные кеды.
— Спрашивай, только не обещаю, что смогу ответить.
— Что же, честно. Так, эм, вы с Сириусом... Вы вроде как очень сблизились, причем очень быстро, и тебя, кажется, все устраивает... — Он сбивчиво начинает, но я прерываю его, вежливо положив руку ему на плечо.
— Я знаю Сириуса в будущем, но мы не вместе, — кажется, у меня жутко горят щеки.
— Ох, я не совсем это имел в виду, — Ремус тоже краснеет.
— Правда? Блин. Тогда что? — Я смущен куда больше прежнего.
— Я пытался тебе сказать, что Сириус очень популярный, он разбил много сердец. Поэтому я не хочу, чтобы ты вернулся в будущее разочарованным, если что-то пойдет не так, — краска заливает шею Люпина.
Мое сердце горько сжимается. Конечно, я вернусь в будущее. Но Сириуса там нет.
— Эм, да все хорошо, честно, — невнятно отвечаю я.
— Рад слышать, — Ремус крайне сконфужен.
— Ладно, до скорого, — бормочу я, поворачивая обратно к замку.
* * *
— Джейми, пожалуйста! Ты мне очень нужен! — Питер молитвенно складывает руки.
— Пит, Джейми — тебе не помощник с заданием по прорицанию. Потому что он не изучает прорицание. Отцепись, — Сириус ворчит на Петтигрю, не скрывая искреннего раздражения. Питер издает писклявый звук и бредет прочь из спальни.
— Бред какой-то, — Джеймс смотрит ему вслед со странным выражением.
— Точно. Бедный маленький Джейми тут еще и недели не пробыл, а Пит уже пытается сбагрить на него свою работу. Иногда этот это парень меня просто... — Сириус не договаривает, угрюмо дергает головой.
— Эй! Я не маленький! — Я искренне возмущен.
— Конечно, нет, сердце мое, — с мягкой усмешкой отзывается Сириус, заглядывая мне в глаза.
Гарри! Не пялься!
— По сравнению с Питером — все большие, — Джеймс хихикает над своей шуткой.
Сириус усмехается и энергично кивает. Я слегка хмурюсь, и добавляю очередной файл в папку "Информация о Питере". Изучаю свое сочинение по зельварению. Есть окно, нет окна, я все равно уверен на все сто, что размышления о зельях древнего Египта — бессмысленная трата времени.
— Как ты? — Джеймс заглядывает в мой пергамент.
— Как, как. Ненавижу зелья, — я сдуваю челку со лба.
— Только извращенцам они нравятся, — комментирует Сириус. Я понимаю, о ком он. Но, так как Снейп с завидным усердием портит мне кровь уже семь лет, я закрываю глаза на едкий комментарий. Все мои усилия и так уходят на то, чтобы не изнасиловать Сириуса прямо здесь и сейчас.
— И не говори, Бродяга. Может, перерыв? Кажется, в гостиную Лили пришла, — Джеймс едва не подпрыгивает от волнения.
— Ага. Джейми, как тебе мысль? — Сириус склоняет голову мне на плечо.
— Самое время. Я перечитал этот абзац раз пять, и все равно без понятия, о чем там пишут, — говорю я уныло, поднимаясь с места.
Сириус кладет руку мне на поясницу, и мы сбегаем вниз по лестнице. Я замечаю в кучке учеников знакомую копну темно-рыжих волос. Лили. Я вздыхаю про себя. Джеймс пристраивается к ней на диване и мямлит что-то насчет помощи с домашним заданием. Кажется, Лили рада, что ее просят помочь с учебой, она даже выдает Джеймсу улыбку.
— Ну и народу. Придется нам сесть вместе, — вкрадчиво говорит Сириус, усаживаясь в кресло и притягивая меня к себе на колени.
Я невнятно хмыкаю, соглашаясь, устраиваясь поудобнее, перекинув обе ноги через подлокотник.
— Я тут подумал, — мурлычет Сириус мне в ухо, — завтра нас первый раз отпускают в Хогсмид в этом семестре, и, так как ты — новенький, я бы мог тебе все показать. Что скажешь?
— Ты приглашаешь меня в Хогсмид? — Я невероятно тронут. Я-то думал, что своих пассий он в Хогсмид не водит.
— Да, — отвечает он. Его нос трется о чувствительное место у меня за ухом. Я подавляю дрожь и выдергиваю нитку из брюк.
— Я хотел бы, — я выдерживаю паузу, чтобы не заорать, как последний сумасшедший.
— Отлично. Договорились, — он лучится восторгом. Мы молча сидим пару минут, его большой палец вновь пускается в умопомрачительное путешествие по моей коже, и я стараюсь контролировать дыхание.
Великий Салазар, этот парень — ходячий секс. Каждое его движение продумано настолько, чтобы я дрожал от возбуждения. Он достиг совершенства. Его смех, его ласка, его шепот доводит меня до безумия, заставляет корчиться от желания. Невыносимо сидеть вот так, когда в моем теле отдаются вибрации его голоса, а ногти чувственно вырисовывают круги на тыльной стороне моей кисти. Не ерзай, не двигайся, и уж точно, не вздумай стонать. Несчастный Поттер.
— Джейми, сердце мое, ты очень напряжен. У тебя все в порядке? — озабоченно спрашивает Сириус. Ха, как будто он не догадывается, отчего я напряжен! У меня все в порядке? Черт, конечно, нет! Как может быть все в порядке, если тот, кого я безумно хочу, держит меня на коленях и методично дергает за веревочки, как марионетку. Шельмец прекрасно об этом осведомлен, я уверен.
— А? Да, конечно. Просто не хочу тебя раздавить, — выходит как-то неубедительно.
— Перестань. Ты легкий. Просто откинься на меня, родной, — его губы задевают мое ухо, и он прижимает меня ближе.
Его хриплый голос посылает такие неописуемые импульсы, что у меня трепещут веки. В этот раз я не справляюсь с дрожью, пробежавшей вдоль позвоночника, обмякаю. Надеюсь, он будет держать достаточно крепко, чтобы потом меня не пришлось соскребать с пола.
— Так-то лучше, — его полуоткрытые губы ласкают кожу на моем горле.
— Мм, — больше похоже на стон, чем на утвердительный ответ. Биение крови в висках заглушает все посторонние звуки и мысли. Последней уходит мысль о том, что нужно держать разбушевавшееся либидо в узде.
Святой Мерлин, мы же посреди гостиной! Это место абсолютно не подходит для настолько тесных объятий. Тут же мои родители! Но мне так удобно, мне так хорошо, а Сириус так волшебно пахнет... К тому же, кажется, на нас никто не смотрит. Мы не делаем ничего дурного. Я чувствую его кожей, я вдыхаю аромат его волос, я ощущаю его дыхание, его пульс, и, да простит меня бог, не могу сосредоточиться ни на чем другом.
Я не знаю, сколько времени проходит. Как только Джеймс успешно завершает очередной шаг своего плана по приручению Лили, он предлагает нам подняться обратно.
Недовольно фыркнув, Сириус разрывает объятия, и я чувствую, что он забрал частицу меня. Слезаю с кресла, потягиваюсь и оправляю одежду.
— Я немного проголодался. Схожу-ка я перекусить. Кому-нибудь что-нибудь захватить? — я перевожу взгляд с Джеймса на Сириуса. Сириус усмехается, но отрицательно качает головой.
— Знаешь, где кухня? — спрашивает Джеймс.
— Да. Мы с Ремусом там были в мой первый день в Хогвартсе. Уверен, что не заблужусь, —говорю я.
— Ладно, до встречи, — Сириус еще усмехается.
Я выхожу из гостиной и поворачиваю в сторону кухни. Пересекая многочисленные залы, я наконец позволяю глупой улыбке, донимающей меня с утра, вылезти. Время, проведенное у Сириуса на коленях, не сравнится ни с чем.
— Эй, Джейми! Сюда! — Я поворачиваю голову навстречу голосу. В алькове стоит Питер, от него волнами исходит беспокойство. Я чувствую, как по спине пробегает холодок подозрения, и успокаиваю себя: Петтигрю еще не стал Пожирателем. Я медленно подхожу к нему, он нервно дергается.
— В чем дело? — Поскорее бы он отвязался, тогда я вернусь к Сириусу.
— Ты думаешь, что все сойдет тебе с рук? Что я буду просто сидеть и ничего не делать? Ну-ка, давай посмотрим, как им понравится твоя мордашка, когда я с тобой закончу. Петрификус тоталус! — Яростно визжит он, наставляя на меня палочку. Я кулем валюсь на пол, не успев даже сказать "*лять".
Он выплевывает одно режущее проклятье за другим, и я едва нахожу в себе силы не обращать внимания на каждую нанесенную рану. Все вокруг неестественно застыло, время не двигается, и я знаю, что когда меня обнаружат, я успею истечь кровью. Я чувствую, как пропитывается моя одежда, подо мной расползается пахнущая железом лужа. Господи, сколько же у меня крови. Даже не знаю, сколько нужно времени, чтобы окончательно ее потерять. Надеюсь, немного.
— УБИРАЙСЯ ОТ НЕГО! — гневный возглас откуда-то сзади. Я вижу, что Петтигрю резко бледнеет, и чувствую себя спасенным. Меня нашли вовремя.
Мир подергивается мутной пленкой, которую рассекают вспышки проклятий, направленных в Питера. Кровь отливает от мозга, и меня мягко затягивает в бездонную черноту. Чья-то рука трясет меня за плечо, кто-то повторяет мое имя, но я уже не могу ничего видеть. Если бы только Сири был здесь. Я прерывисто вдыхаю и окончательно теряю сознание.