Глава 7
Невероятное, чувственное сочетание. Его губы — мягче шелка, а щетина на подбородке слегка царапает мою кожу. Ладонь Сириуса поглаживает мой затылок, большой палец лежит на щеке. Я не думаю о том, что рано или поздно мне придется вернуться в свое время, тоскливое и безнадежное без Сириуса. Я растворился в этих великолепных ощущениях.
Сириус целует меня нежно и легко, в груди щемит. Я едва не теряю сознание, балансируя на грани неудовлетворенности и благоговения перед ним. Да что там, я готов умереть прямо здесь и сейчас. Он слегка отстраняется, его дыхание скользит по моим влажным губам. Я раскрываю глаза в немом вопросе. Он чуть заметно улыбается, в зрачках — лихорадочные искры. Отстраняется, и внутри меня шевелится змей Йормунганд.
— Все еще в порядке? — Он едва не рычит: описать тембр его голоса по-другому просто невозможно.
— Ага, — отвечаю я. Вот же идиот, не мог придумать ничего более подходящего.
Его улыбка мгновенно расцветает, а пальцы ненадолго задерживаются на моей щеке, прежде чем он окончательно отодвигается.
— Хорошо, — смотрит прямо мне в глаза: в его взгляде тот же огонь, и страх потери чуть отступает, — потому что мы еще не закончили, сердце мое, — бормочет он, и теперь я точно обречен гореть заживо.
Он разрывает зрительный контакт и возвращается к работе.
Я постепенно обретаю возможность нормально двигаться и тоже возобновляю уборку.
Ох-ты-боже-мой. Меня только что поцеловал Сириус Блэк. Не просто поцеловал. По его словам выходит, что он не против повторить. Пожалуйста, пусть он сдержит свое слово. Я доблестно старался не поддаваться своим порывам, не провоцировать его, но стоило нашим губам соприкоснуться, как мой с трудом обретаемый самоконтроль полетел к чертям. Все мои мысли крутятся вокруг одного: как стать для Сириуса тем, кем он уже давно стал для меня. Я просто не выдержу, если он вот так будет меня дразнить. Он должен понять, как отчаянно я в нем нуждаюсь, только в нем.
Да уж, целоваться этот парень умеет. Он ни разу не подключал язык. А я уже — превосходное желе.
Так, соберись! Обдумай все как следует. Ведь за все то время, что я провел со взрослым Сириусом, он ни разу не проявлял ко мне внимания, разве что внимания крестного к крестнику, дружеского внимания, внимания наставника. Ни разу я не заметил заинтересованности. Еще бы: я был для него всего лишь пятнадцатилетним подростком, сыном его лучшего друга. Разве таких выбирают в любовники? Но, возможно, здесь, в 1977 году, все будет по-другому? Здесь я не младше Сириуса на двадцать лет, он не видел новорожденного меня, он не мой крестный, и он даже не в курсе, что я сын Джеймса Поттера. Это не МОЙ Сириус, который цеплялся за жизнь в Азкабане, надломленный, как и я, он не скрывался в пещере рядом с Хогвартсом, изо всех сил стараясь меня защитить, ему не приходилось терпеть ненавидимый всеми фибрами души дом, где проводились Орденские собрания. Это не МОЙ Сириус: мысль одновременно воодушевляет меня и ввергает обратно в пучину уныния, поглотившую меня после его гибели.
Не поймите меня превратно: я бесконечно счастлив видеть беззаботного Сириуса, смотреть в его переливающиеся глаза, свободные от призраков прошлого и пережитого. Я счастлив, но я не могу не думать о сосущей пустоте, угнездившейся внутри тогда, когда он упал в чертову Арку. Сириус, мой Сириус был таким ослепительно-ярким, щедрым, заботливым, жизнеутверждающим, прекрасным, поразительным. Единственный мой Сириус.
Я навсегда сохраню память об этом месте, и мне все равно, наложит ли Дамблдор на всех Обливиэйт или нет. Я использую любую возможность, чтобы получить достаточно воспоминаний, которые смогут согреть меня в моем пустом и холодном времени.
Я заканчиваю расставлять ингредиенты в алфавитном порядке, кошусь вправо и вижу, что Сириус почти справился со своей работой. Я демонстративно собираюсь: оправляю мантию, приглаживаю волосы и ослабляю узел галстука, открывая впадину между ключицами. Сразу же обнажившаяся кожа начинает гореть под его взглядом, и я, как будто ничего не замечая, смотрю прямо перед собой. Затем я повожу плечами:
— Почти все? — спрашиваю.
— Вообще-то, все, — улыбается он.
Его рука ложится на мою поясницу и подталкивает к выходу. Сириус подхватывает обе наших сумки и поворачивается лицом к двери.
— Мы Джеймса подождем? — я вопросительно гляжу на него.
— Эм, не надо. Он бы нас не стал ждать, — его голос искрится добродушным смехом. Он склоняется ко мне, приобняв за талию, и его губы скользят по моему виску:
— Впрочем, это так мило с твоей стороны, предложить его подождать, — его дыхание щекочет меня.
Кровь мгновенно приливает к моей шее, по мне ползут мурашки размером со слона, я откашливаюсь.
— Да, я такой. Просто не хочу, чтобы кое-кто на нас дулся, — шутливо отзываюсь я.
Сириус молча ухмыляется, прижимает меня сильнее, и мы выдвигаемся в гриффиндорскую башню.
— По сравнению с тем фактом, что он два часа ковырялся со Снейпом и Малфоем, тот факт, что мы ушли без него — сущий пустяк. Представь, каково это! — Он драматически качает головой и прячет лицо правой ладонью. Я выдыхаю со смешком и внезапно замечаю, КАК он на меня смотрит. Горло тут же сжимается. Господи-ты-боже-мой, Поттер! Соберись, и не веди себя как последний чудила!
Я выдавливаю улыбку, порядком фальшивую.
— Да уж, это травма на всю жизнь, ни больше, ни меньше, — я говорю как можно беззаботнее. Черт, эту сириусову усмешку нужно официально запретить. Сил моих нет смотреть на то, как складываются его чувственные губы. Созданные для поцелуев губы. Гарри, твою же мать! Он что-то говорит!
— Ох, Джейми, ты понятия не имеешь, сколько он эти два часа будет обмусоливать! — Сириус безумно сексуально приподнимает верхнюю губу.
Я мысленно даю себе пинка в тот момент, когда почти накрываю его губы своими. Господи, а ведь мы всего раз поцеловались! Ну уж нет, это абсолютно неправильно, вот так приставать к ничего не подозревающим парням, пусть они, фактически, сами сделали первый шаг.
— Бедняжка Сири, ну ничего, я прослежу, чтобы плохой Джеймс не сильно тебя доставал, — воркую я. Он изумленно глядит на меня, но подыгрывает, кивая с несчастным видом.
Сириус произносит пароль, и мы входим в факультетскую гостиную. У камина с книгой расположился Ремус. Сириус швыряет сумки на пол, и усаживает меня с собой на диван, не отпуская моей талии.
— Ну как? — Ремус отрывается от страниц, закладывая книгу пальцем.
— Как, как. Отработка — отработкой, — Сириус так и сверлит меня взглядом, — хотя, нам еще неделю придется слушать нытье Джеймса. Он котлы с Малфоем и Снейпом чистил.
— Вот блин. Точно покоя не даст, — Ремус важничает.
Как раз в эту минуту через портрет пролезает взвинченный Джеймс, его мантия едва поспевает следом.
— Адский ад! Как же я ненавижу этих ублюдков! Представьте себе, Слагхорн заставил меня отскребать котлы с этими двумя! Держу пари, он специально не поставил меня работать с вами, он решил поиздеваться как следует! — объявляет Джеймс с едва сдерживаемой яростью. Он плюхается в кресло напротив Ремуса, сердитый донельзя.
— Ну конечно. Профессор Слагхорн спит и видит, как бы тебе напакостить, — саркастически отзывается Люпин.
— Я ему припомню, — мрачно добавляет Джеймс.
— Вообще-то, ему не впервой, — Сириус шепчет достаточно громко, чтобы его все услышали, а его губы касаются моего уха.
— Да уж, бывает, — я усмехаюсь в ответ, поворачиваясь к нему, наши носы соприкасаются слишком уж надолго, чтобы считать это случайностью. Сириус отстраняется и присоединяется к перепалке друзей.
Накал страстей успокаивается, и мы просто начинаем обсуждать ежедневные происшествия в Хогвартсе. В это время в гостиную проскальзывает Питер — как самая настоящая крыса — и устраивается на полу, у ног Сириуса. Ох, Мерлин, что бы отдал МОЙ Сириус за то, чтобы Петтигрю оказался у него в ногах! Я мельком смотрю на ребят: никто не обратил внимания на Питера, пока он искал себе место, и беру себе это на заметку, собираясь обдумать позже. А пока я наслаждаюсь бесценной компанией Сириуса и отца, сидящего как раз напротив.
От обнимающего меня Сириуса исходят волны спокойствия и уверенности.