«Страх лезет наружу»
Одежда, что я держала, выскользнула из рук и оказалась под ногами фанатов, разлетевшись по асфальту. Меня тоже резко повалили на землю. Я попыталась подняться, но толпа словно ожила: руки трогали меня со всех сторон, кто-то дергал за волосы, кто-то — толкал, а один из фанатов даже вылил на меня воду. Шум, крики и лайки камер слились в один хаос, и в этом давлении казалось, что нет ни конца, ни выхода. Каждое движение было мучительно, а мысли крутилось одно: «Где Егор? Почему он не вмешивается?» И одновременно — осознание полной беспомощности в этой толпе.
Чья-то рука коснулась меня и буквально подтолкнула на ноги. Передо мной стоял Вася Баста:
— Ребят, давайте все успокоимся. Дайте девушке пройти.
Он мягко взял меня за руку и повел обратно в стадион. Но внезапно кто-то схватил меня сзади, и я едва успела моргнуть:
— Саша?
Открыв глаза, я увидела Егора перед собой. Я стояла у подоконника, укутанная в его куртку. Он заметил, что мои пальцы что‑то судорожно сжимают. Сделал шаг ближе, взял меня за запястье и аккуратно развернул мою ладонь. Увидел скомканный бумажный свёрток.
— Что это? — в его голосе мелькнуло любопытство.
Он развернул бумажку.
Глазами пробежался по надписи. Усмехнулся:
— Забавно.
Я почувствовала, как горло стягивает:
— Егор... это твоё?
Он поднял на меня взгляд. Не смутился, не испугался. Просто спокойно ответил:
— Да. Это... мой талисман удачи.
— Что? — я моргнула. — Какой ещё талисман?
— Эту записку мне дала Валя. Перед одним из концертов. Это давно было... — он пожал плечами, будто это не имело никакого значения. — Но теперь у меня есть ты.
Он развернулся к окну, открыл створку и, не колеблясь, выпустил бумажку в воздух. Сверток вылетел и исчез где‑то внизу. Егор обернулся, подошёл ко мне совсем близко.
— Мне больше не нужны старые талисманы, — тихо сказал он. — Я сам себе всё сделаю. А ты... ты моя удача.
Я посмотрела на себя, потом на него. Моя одежда лежала на диване, и я невольно рассмеялась. Сама себе казалась идиоткой. Неужели я всерьёз думала об этом, пока стояла у окна? Весь этот кошмар, все эти моменты — это были лишь мои фантазии, мои собственные мысли, которые разыгрались слишком ярко.
Мы сели на диван. Я рассказала Егорy обо всём, о своих мыслях, страхах и фантазиях. Он слушал внимательно, а потом улыбнулся:
— Да-да... я такой.
Он тихо посмеялся, глядя на меня:
— Почему вы все видите меня таким? — сказал он. — Я никакой не злодей. Никогда бы не позволил себе такого.
Его взгляд был спокойным, мягким, и в нём не было ни тени осуждения. Казалось, он просто хотел, чтобы я поняла: всё это — лишь игра воображения, а в реальности он совсем другой. Он приблизился и поцеловал меня — медленно, мягко, без спешки. Я чуть отстранилась, поймав себя на мысли:
— Есть ещё одна проблема... мой голос... хрип.
— А, точно, — сказал Егор, словно внезапно вспомнив.
Он достал из кармана небольшую пачку таблеток и протянул мне:
— Грызи.
Я взяла одну, разжевала.
— Ну вот, — улыбнулся он, — через пару минут будешь как новенькая.
Егор посмотрел на часы и встал:
— Пойдем, проверим, как дела на сцене.
Я взяла его за руку, и мы направились к сцене.
— Егор, а эта повязка на моей руке... не помешает?
— Не помешает, — ответил он спокойно. — Я с такой же буду. Образ.
Он улыбнулся, и я заметила, что его уверенность передается и мне.
Мы вышли на сцену и встали в её центре. За кулисами кто-то помахал рукой, и нам принесли два микрофона.
— Споем? — спросил Егор.
Я кивнула, немного неуверенно взяв микрофон. Начали петь, и к моему удивлению, голос стал звучать чище и увереннее. Музыканты, проверявшие аппаратуру, начали подыгрывать, подстраиваясь под нас. Вскоре всё ощущалось почти как на настоящем концерте — сцена, свет, звук, и этот лёгкий трепет в груди, когда ты понимаешь, что уже не просто репетируешь, а реально создаёшь что-то живое.
Через два часа концерт начался. Я сидела в гримерке, не отрывая глаз от экрана телевизора, на котором транслировалась сцена. Егор уже был там, в центре внимания, свет падал на него идеально, а толпа фанатов ревела от каждой его реплики. Я знала, что наша песня будет после «Дым», и сердце колотилось быстрее с каждой минутой ожидания. Казалось, будто весь мир сжался до размеров этой гримерки и телевизора, а я была на грани — между страхом и волнением, готовая выйти и стать частью происходящего.
Маша зашла в гримерку тихо, почти скользя по полу, но её голос сразу привлёк внимание:
— Саш, пойдем. Твой выход через две песни.
Я резко повернулась к ней, сердце подпрыгнуло. Внутри сразу вспыхнуло напряжение — предстоящий выход, свет софитов, тысячи глаз, которые вот-вот будут смотреть на меня. Маша улыбнулась, заметив моё волнение, и мягко подтолкнула меня к двери:
— Не волнуйся, всё будет нормально. Ты готова.
Я вздохнула глубоко, собралась с мыслями и встала, ощущая, как предстоящий выход уже тянет меня к сцене.