24.
*новый день*
Джош:
Солнце сегодня лениться и остаётся спать в тучах, что нависают сегодня над Колубусом сплошным, чёрно-синим куполом. Пасмурность и серость сегодня встречают мой уставший, сонный разум.
Тай спокойно посапывает на мне в той же позе, в которой уснул. Мне хочется встать, но я даже не думаю двигаться, ведь могу случайно задеть моего мальчика и доставить новую боль, поэтому просто укутываю его одеялком по-теплее и слегка согнувшись, устраиваюсь на его боку.
Настроения нет. Совершенно. Чувствую себя, как разваренный пельмешек. Такой переваренный, раздавленный, на дне кастрюльки.
Никогда бы не подумал, что буду переживать и чувствовать вину за то, чего я очень ждал и хотел, чего хотели мы оба... Я чувствую, что только я виноват в том, что младший сейчас совершенно беспомощен, страдает от боли и тихонько посапывает на мне, видя, наверняка, темноту за веками, а не яркие и счастливые сны.
Ну как я мог быть таким глупым? Таким неосторожным, поспешным, похотливым! Может быть, он не хотел этого?
Рванно вздыхаю и целую родное плечико, гладя пушистые пряди. Малыш открывает глазки и ворочается, чтобы взглянуть на меня, но я сам переваливаюсь через него соприкосаю наши лбы и заботливо целую сухие губы.
- Папочка... - радостно выдыхает мой совёнок и обнимает меня за шею. Я заботливо обнимаю его спину, прижимая к себе.
- Как ты, котёнок? - дрожь в голосе наростает, а я покрываюсь холодным потом в тревожном ожидание.
- Пока не знаю.. - грустно, устраивая головку на мне отвечает он. - Я только проснулся...
- Отдыхай солнышко, тебе нужно лежать, расслабляться... - шепчу я смотря в медовые глазки. Он нежно целует меня в носик и устраивается на подушке в одеялках, тихонько поскуливая, когда я вылезаю из под него.
Бегу на кухню готовить завтрак. Я хоть умею кулинарить и постараюсь, хотя знаю, что, как это делает Джозеф - не умеет никто.
Решаю напечь блинчиков, ягодки, сметана и успокаивающий зелёный чай с мелиссой.
Разогреваю сковороду, тесто выливаю на неё. Оно шипит, сразу поджаривается и я с гордостью смотрю на золотой диск, что разливается ароматом на сковороде.
Спустя, наверное, минут 45, я наконец ставлю всё на поднос и отправляюсь в спальню. По пути наверх слышу родное шлёпанье босыми ножками по полам и каштановая головушка сталкивается со мной на верхней ступеньке.
- Джоши, ну где ты?
- Ох, принцесса, тебе нужно лежать... - отвечаю я и быстро ставлю поднос на тумбу в коридоре. Аккуратно подхватываю его на руки и несу обратно в тёмную спальню, укладывая промеж одеялок и пледа, вручая любимого плюшевого мишку.
Младший чуточку взвизгивает при развороте ко мне средь покрывал.
Он по-прежнему в моей худи.
- Тай, что я тебе говорил? - строго спрашиваю я, занося поднос в комнатку.
- Отдыхать... - он виновато смотрит на меня и опускает взгляд.
- А ты что? - более мягко, ложась на кровать рядом с ним.
- Прости, Джоши, прости! Я больше не буду, я обещаю, я хороший мальчик! - с глазок катятся слёзки, а младший потерянно смотрит на меня, прижимаясь к моей груди.
- Всё хорошо, малыш, не плачь, - я нежно обнимаю его и раскачиваюсь из стороны в сторону. - я с тобой, чшшш... - нежно целую и смахиваю слезинки. - не извиняйся...Прости меня, я не хотел... Просто не вставай, ты должен лежать... - он просто дышит в мою ключицу и подставляется под руку, которой я его ласкаю.
Мне очень жаль, что так случилось, но разве мы думали тогда о последствиях?
Я буквально насильно заставил его поесть и теперь блаженно слизываю с его губок сметану и нежно целую меточки собственности.
На часах уже полтретьего дня, но нас это не волнует, мы просто валяемся, едим и смотрим передачу про путешествие.
Мне нравится чувствовать его на себе. Как он дышит, нежно прикрывает глазки, иногда краснеет, когда я вожу рукой по спине, заботливо целует и не смотря на боль улыбается на мои поцелуи за ушком.
- Милый, нужно принять лекарство... - шепчу я, не желая его расстраивать. Он смущённо поднимает карие глазки и начинает хныкать. - Ну, чшшш, малыш, всё хорошо... Ты как?
- Болит, но чуточку лучше... - бормочет каштановолосый утыкаясь в моё цветное плечо.
- Нужно обязательно принять лекарство. - отвечаю я на жалобный вой малыша. Я нежно и аккуратно целую его в алые щёчки, поглаживая заботливо спину. - Я могу это сделать.
- Н-нет, папочка, спасибо... Я с-сам..
- Уверен, солнышко?
- Д-да.. - что-то мне не нравится эта затея. Я неохотно его приподнимаю с себя и ставлю на ковёр.
- Гель на раковине в голубой упаковке. Я не хочу тебя отпускать.. Ты точно справишься сам?
- Д-да.. - он продолжает хныкать и плотно обнимает меня, пока я успокаивающе поглаживаю его затылок. Целую в лобик и беру на руки, перенося его в ванну.
Не могу понять, почему он отказался от моей помощи? Нет, вернее, я понимаю, что ему стыдно и страшно, но мы же прошли это вместе и я хочу это исправить.
Неохотно оставляю младшего одного, закрываю дверь, а сам сползаю по стене напротив двери и томно вздыхаю.
Мне страшно, я вслушиваюсь в шорохи за дверью, в попытках понять, что происходит.
Звонок в дверь вырывает меня из нашей с младшим реальности.
Кто бы это мог быть?
Прошу Тая не волноваться и иду открывать.
- Здарово, братишка, не ждали? - в зал входит Эшли.
Чёрт, ну что за проклятье? Ну как так?!
Чёртчёртчёрт!!!
- Эш, ты-
- А где Тайлер, я ему кое-какие вещички принесла! - кричит сестра с полным пакетом вещей, ставя его на диван, а я чувствую, что влип по полной.
Но мои ушки улавливают болезненное взойкивание и паника накрывает меня.
- Это что щас было? - удивляется Эшли. Видимо, слышал не только я.
- Тай, всё хорошо?! Боже, Тай? - теперь в ванной тихо, а я не знаю, как разорваться на две локации и уже ступаю вверх по лестнице.
- Это Тайлер? - бормочет она. - Что происходит, Джош?
- Я потом объясню! - бросаю я оказываясь у двери. - Тай, ты как?! - пытаюсь открыть запертую дверь.
- Джошуа! - требует Эшли, но я не слышу её, ведь сосредоточен только на звуках из комнаты напротив.
- Эш, подожди! - рыкаю я. - Тай.. Что случилось?
- Б-больно... - слышу тихий скулёж и приглушённый звук удара.
- Тай, открой дверь!
Меня впускают и я замечаю на полу маленький, воющий комочек боли, что поджал ножки, обхватив их руками, и прячет голову в своей грудке, которая содрагается в рыданиях.
Рядом валяется тюбик с лекарством, а крышка с ним.
- Боже, принцесса... - он оказывается в моих руках, я держу его у шеи, а ножки под коленками. Он вжимается в меня всем телом и плачет, а я целую родные щёчки.
- Я больше не буду,.. не буду делать это один!.. Папочка, прости!.. - хнычет он, а я затыкаю его успокаивающим поцелуем.
Убираю с личика мокрые, растрёпанные пряди и заботливо умываю водичкой, одной рукой.
- Всё в порядке, любимый... Я с тобой.
Идём в спальню, полежишь... - приглушённое "угу" и я уже убегаю в спальню, проносясь мимо ошорашенной сестры, что уже по своему женскому любопытству оказалась здесь.
Вновь кутаю его в одеялко, укладывая на подушки и дарю несколько поцелуев.
- Я сейчас приду, потерпи, котёнок... - оставляю его одного, прикрывая дверцу и, буквально, сталкиваюсь с сердитой и удивлённой сестрицей.
- Это что такое?! - она держит в руках гель и я чувствую, как становлюсь краснее и ярче огняя. Я то прекрасно знаю, что это, и, судя по интонации, она тоже. - У вас что, бы-
- Да! - шикаю не громко я, что бы слышать Джозефа.
У неё округляются и распахиваются глаза, а на лице расползается улыбка:
- Мой братишка вырос! - с гордостью обнимает меня, но вдруг что-то понимает и резко отстраняется. - Погоди.. зачем он вам, если всё нормально?
- Это Тая... - я виновато опускаю голову, уже мысленно готовясь к постановке мозгов на место.
Тай:
Я рвано выдыхаю, оказавшись один. Что я натворил? Просто что я делаю с собой и своей жизнью? Мне четырнадцать, я лишился девственности и страдает от этого лишь моя задница.
Я зол на себя. Очень зол. Ведь..Я совсем маленький. Совсем ребенок, а уже веду себя, как грязный парень.
Но мне приходится отодвинуть эмоции назад. Я открываю тюбик и слышу, что Джош просит меня не волноваться и уходит. Но я наоборот переживаю ещё больше. Куда папочка ушёл? Он так нужен мне сейчас.. и он бросил меня страдать.
Одной рукой осторожно раскрываю себя и как назло вижу в зеркале свою раскрасневшуюся дырочку. Мне больно даже смотреть на неё. Я тихо скулю.
Касаюсь лекарством ранки и мне вновь так холодно. Я взойкиваю и, похоже, достаточно громко, ведь слышу обеспокоенного Дана, но не могу ответить. Лишь потерянно сползаю по холодной стене. Сквозь тёплую ткань худи я ощущаю холодный кафель, что так неприятно касается меня. Я просто заливаюсь слезами, обняв поджатые ножки, тихо скулю и хныкаю от боли.
- Тай..Что случилось? - слышу это и потерянно отвечаю сквозь всхлипы:
- Б-больно, - вновь скулёж вырывается из меня.
Я слышу голос Эшли и мне просто страшно представить, если сестра моего парня сейчас увидит меня такого. Страшно, за то, что потом будет с Джошиком. Это моя вина. Мы так поспешили. И я слишком долго ходил с этой железкой внутри..
Ударяюсь затылком об стену позади, издаю тихий писк и вновь сворачиваюсь рыдающим клубочком.
- Тай, открой дверь!
Я послушно впускаю голубоволосого и вновь устраиваюсь на полу.
- Боже, принцесса.., - Дан бережно берёт меня на руки. Я вжимаюсь в его грудь, не прекращая плакать.
Голубоволосый целует меня в щёчки.
- Я больше не буду..не буду делать это один!..Папочка, прости!.. - я болезненно хнычу, на что старший успокаивающе затыкает меня поцелуем.
Джош осторожно убирает с моего личика растрёпанные и мокрые прядки.
- Всё в порядке, любимый. Я с тобой. Идём в спальню?
В ответ я издаю приглушённое слезами "угу", а Дан мгновенно тащит меня в спальню. Я замечаю ошарашенную Эшли и мне слишком стыдно и неловко перед ней.
Джош кутает меня в одеялко, укладывая на подушки. И дарит несколько поцелуев, которые немного глушат боль. Я жадно обнимаю голубоволосого за шею, всё ещё тихо поскуливая.
- Я сейчас приду, потерпи немного, котёнок.., - Дан втискивает мне в объятия медвежонка и скрывается, чуть прикрыв дверь.
Я отчётливо слышу голоса за приоткрытой дверью. Вижу, как они обнимаются и на моём личике даже мелькает улыбочка.
Но спустя несколько секунд я слышу виноватое "это Тая". Мне прямо сейчас хочется оттащить Джоша от Эшли, чтобы он не выслушивал мозговправительные лекции сестрёнки, а обнял меня.
- Ты что порвал своего парня в первый же раз? - негодующе восклицает девушка, а я чувствую, что становлюсь ярче китайского флага.
- Нет. Всё нормально, просто.., - виновато начинает старший.
- Просто ты в мясо раздолбал девственность своего парня да так, что он скулит от каждого движения! - негодует Эшли. Я хочу прямо сейчас встать и защитить Джоша от неё, но я не могу встать. Лишь крепче стискиваю медвежонка в объятия, - Ты в своём уме? Тайлеру четырнадцать. Он совсем ребенок, понимаешь? Ты должен был это понимать, когда вдалбливался в него. Должен был это понимать, чтобы сейчас твой парень не плакал и не скулил от боли. Ему больно и плохо. Из-за того, что ты не можешь контролировать своё возбуждение. Тайлер старался сделать хорошо тебе и это твоя благодарность?!
Джош виновато опускает голову и я просто не могу на это смотреть. Слёзы скатываются по щёчкам, будто бы целые водопады, но я встаю и ковыляю к Джошу, держа скулёж в себе. Я чуть открываю дверь и падаю в руки Дана, прижимаясь к его груди, на которой слишком быстро появляется мокрое пятнышко слёз.
- Божечки, Тай..Ну зачем ты встал? - Джош вновь бережно берёт меня на руки и, кажется, Эшли замечает отсутствие нижнего белья на мне.
Чёрт.
Я утыкаюсь в шею голубоволосого, всхлипывая, всё так же жадно обнимаю и прижимаюсь.
- Эшли, пожалуйста, не ругайся на Джоша. Это..это моя вина, не его. Он не порвал меня, честно, - тихо бормочу я, надеясь смягчить удар на старшего.
Дан против моей воли относит меня обратно, вновь целуя и обнимая.
- Принцесса, не вставай, хорошо? Я не хочу чтобы тебе было больно, - голубоволосый заботливо сцеловывает слезинки с мокрых щёчек. Я скулю, жадно прижимаясь к папочке.
Дан вновь оставляет меня без своего тепла, возвращаясь к сестре.
- Ты бросил плачущего Тайлера, чтобы слушать то, как я вправляю тебе мозги? Ты серьезно? Джош, ты должен быть рядом с ним. Ты обязан делать всё, чтобы боль твоего парня унялась. Я разочарована в тебе.
Джош:
- И я тоже... - шепчу я, осозновая, полную вину и груз ответственности.
Не знаю куда себя деть и пытаюсь унять боль в сердце, но не помогает, поэтому я приоткрываю дверь в комнатку, но сестра меня останавливает и нежно обнимает. Она, словно вновь дарит мне уверенность и сил, которых мне так не хватало. Она приятно, сочувствующие гладит меня и отстраняется.
- Отдыхайте, я только мешаю...
- Спасибо, Эш... - целую по-семейному в щёчку.
- Будь с ним, вещи для Тая внизу...
Позвони мне потом.. - она напоследок обнимает меня, а я закрываю за ней дверь и хватая пакет, бегу на верх.
В комнатке, при свете настольной лампы, с мишкой в обнимку лежит слезливый мальчик и вяло улыбается при моём появление рядом с ним.
Оставляю пакетик у кровати, а сам устраиваюсь рядом с ним, крепко и заботливо обнимая, не отрывая от алых щёк губ.
Сестра права, ему нужен я. Моя забота и внимание, мои поцелуи и поддержка, моя любовь, и пусть весь мир подождёт!
- Ты жалеешь о случившемся, верно? - в ответ вялый отрицательный кивок. - Ты сможешь простить меня? Я виноват в том, что тебе больно, в том, что ты не двигаешься, в том, что- меня затыкают глубоким поцелуем и нежно опускают на подушку рядом.
- Я люблю тебя, Джоши. - утверждает младший и я улыбаюсь.
Нам хватает друг друга. Ничего в этом мире больше то и не надо, кроме как обнимать, ласкать и целовать любимого человека.
Мы уделяем внимание лишь друг другу и мягким губам, что грустят без поцелуев и сами надуваются, требуя ласки от спутничевских.
- А что там? - вопрошает каштановолосый и будто оживает. Я очень рад этому факту, поэтому быстро ставлю пакет на кровать.
- Это Эшли принесла тебе несколько вещичик, хочешь при- не успеваю договорить, так как Тай тут же целует мои жевачные губы и принимается разглядывать новую одёжку.
Разноцветные ткани перемешиваются средь покрывал и чуть ли не пропадают из виду.
По просьбе Тая готовлю ему самый сладкий и милый ужин и аккуратно приношу его к нему, в попытках не задеть уже мирно сонного котёнка и доставить ему хоть капельку радости после всех переживаний и слёз.
Тай:
Я просыпаюсь от того, что Джош заботливо покрывает меня поцелуями, не намереваясь тормошить спящий разум слишком сильно. Сонно издаю вопрошающее "папочка" сквозь прикрытые веки. Голубоволосый чмокает меня в губки, а я тянусь к его мягким кудряшкам, ласково теребя.
- Котёнок, пора ужинать, - я жадно прижимаюсь к любимому телу, наслаждаясь сладким запахом, ткнувшись носиком в изгиб шеи старшего.
- Папочка, я не хочу, - сонно бормочу я, кое-как усаживаясь, поджав ножки.
- Принцесса, как ты?
- Лучше, - Дан передо мной на корточках и я кажусь выше него. Голубоволосый сплетает наши пальцы. Пусть я всё ещё расслабленно-сонный, я нахожу силы ответить на жест и немного улыбнуться.
- Мы поспешили..
- Джоши, прекрати, пожалуйста..Я совсем не жалею об этом..Это стоило того..Если ты жалеешь, об этом.., - я грустно опускаю взгляд. Потерянно опускаю руку в мягкие кудряшки, ласково теребя.
Я наклоняюсь к манящим жвачным губам, прося прикосновений. Дан понимает меня с полудвижения и ответно трепетно целует.
- Котёнок, ты должен поужинать, хорошо?
Я согласно киваю, нехотя отпуская шею старшего. Джош поит меня тёплым какао с зефирками. И кормит кексиками. Я отчётливо чувствую переизбыток некоторых ингредиентов, видно, что вкусняшку для меня готовил Джошик. И это мило. Я уже довольно улыбаюсь, устроившись в уютных обнимашках Дана. Сегодня я даже переодеваюсь в пижамку, падая улыбчивым личиком на грудь к голубоволосому. Мои ручёнки обнимают любимую шейку, а ножками опоясываю бёдра старшего, не давая от себя сбежать. От скуки я принимаюсь зацеловывать старшего. Особенно шею, оставляя свои нежно-розовые метки. Мне немного страшно так метить Джоша, потому я действую трепетно и очень осторожно, стараясь быть нежным. Папочка поощряюще прижимает меня к себе, позволяя касаться даже язычком.
Спустя время я смущенно тыкаюсь в изгиб шеи Дана, всё ещё сонно не отпуская голубоволосого из своих обнимашек.
Я слишком много сплю в эти два дня, но это не мешает мне уснуть снова.
*конец 24 дня*