23.
*новый день*
Тай:
Я лениво разлепляю глазки утром. Или уже днём. Поверить не могу, что вчера был последний день лета и наш первый раз. Я всё ещё прижат обнимашками к телу Джошика. Поверить не могу, что человечек, который так мило спит, может вытворять то, что он делал со мной. Я сонно выскальзываю из любимых рук и еле сдерживаю в себе скулёж. Моя несчастная попка так болит...
Но мне нужно в душ. Я хватаю безразмерную худи папочки и осторожно ковыляю в ванную.
Вода слишком тёплая, я всё ещё сонный и мне так страшно касаться своей недевственной дырочки, которая очень-очень болит. Может быть, папочка порвал меня? Я тихо всхлипываю.
Метки на мне такие красивые. С прикосновениями к ним я вновь ощущаю губы и клыки Дана.
На мне огромное худи моего парня и больше совсем ничего. Я уютно тону в мягкой ткани, которая пахнет Джошиком.
Готовлю завтрак для моего папочки. Слышу шаги и улыбаюсь, пусть и не оборачиваюсь. Дан обнимает меня за талию, зарываясь в мою шею.
- Доброго утрица, папочка, - тихо шепчу я, снимая сырник со сковороды.
Голубоволосый целует меня за ушком и отпускает талию, ведя рукой вниз. Я краснею, когда чувствую оглаживающую руку у себя на попке.
- Ты просто самый прекрасный, - поцелуй остаётся на шее. Голубоволосый сжимает мышцу в своей руке и я тихо скулю, - что такое, принцесса?
- Папочка, мне больно. Не надо, прошу, - тихо выскуливаю.
- Прости, котёнок. Я не буду больше.
Дан следит за тем, когда я выключаю плиту и в то же мгновение подхватывает меня на руки, чтобы усадить на стол. Я обнимаю его за шею, позволяя втянуть себя в поцелуй.
- Принцесса, ты думаешь, что я порвал тебя? - я поправляю выбивающуюся голубую кудряшку, пожимая плечами. Джошик целует меня в носик, - нам нужно будет проверить, хорошо?
- Как скажешь, папочка, - старший вновь утешающе и жвачно целует меня.
Нам нехотя приходится друг от друга оторваться. Точнее, Джош заставляет меня позавтракать. Я устраиваюсь у него на бедре, как вчера, вот только сейчас он мило кормит меня чуть остывшими сырниками. Ткань его штанов мягко касается моей оголённой кожицы. И я ёрзаю на нём то ближе к папочке, то ближе к завтраку. Дан поощряюще целует меня в шею, шепча слишком горячее:
- Хороший котёнок..Ты умничка. Такой послушный, - я хнычу, прося поцелуя и папочка милостиво дарит мне прикосновения.
Мы так много и часто целуемся сегодня..
Джош:
Мой котёнок даже сидеть-то не может.
Мне жалко моего мальчика и я должен убедиться в том, что с ним всё хорошо и я не такой неуклюжий и никуда не годный.
Я робко поглаживаю колени моего солнышка, пока он жуёт угощение.
Если честно, то я и поверить не могу, что вчера наконец-то это случилось. Мы так долго этого ждали, роптали, боялись, но мой мальчик решил, что готов и я окончательно подчинился.
Это было чудесно! Так легко, энергично, страшно, требовательно.
Много громких стонов, похоть в родных глазах, беззащитность, стеснение, сбитое дыхание и милый плюшевый мишка - наш первый раз был особенным и именно таким, каким я хотел его.
Мне, до сих пор, очень льстит то, что Тай позволил это и окончательно признал меня папочкой. Мне приятно то, что я смог довести его до пика, что я сам наконец оказался там, что мы были вместе, что мы любим друг друга и несмотря на мою огромную неопытность в этом деле - я смог довести всё до конца!
Интересно, он решил на ходу или заранее продумывал то, что творил на коленях предо мной? Ему было сложно, но он всё равно интенсивно работал язычком, заглатывал глубже из-за моих рывков за поводок и даже прикусил меня, вырывая стоны да поощрения в виде поцелуев.
Мне кажется, что я и правда допустил ошибку и случайно резко и глубоко вбился в него. Мне слишком больно смотреть на бедного мальчика, что вынужден терпеть ноющую боль, поэтому я поднимаю его за талию и встаю сам.
- Котёнок, идём, нужно проверить тебя, хорошо? - беспокойно бормочу я, смотря на младшего, что обнимает себя за плечи, слегка поджимая ножку, боясь, что худи слишком коротка.
Он краснеет и печально опускает голову. Я прижимаю его к себе плотнее и нежно целую.
- Всё хорошо, милый, всё будет хорошо... - заверяю моего малыша и поднимаю на руки скулящее от боли внутри чудо, аккуратно иду в ванну и стараюсь не причинить ему лишней боли.
Спасибо всем анотомическим энциклопедиям, по которым меня подтягивали учителя, когда я не понимал анотомию! Не знаю, как бы я смог проверить моего мальчика, не зная признаков этого.
Ставлю младшего на пушистый ковёр в ванной и заботливо глажу плечики, лаская губами ушко и каштановые пряди. Он чуточку подрагивает и взыхает:
- Папочка?.. - на его глазках появляются слёзки, которые моментально стекают к моим рукам на его шейке.
- Не плачь, зайка... - слизываю солёную житкость с алых щёчек, подбираясь к губам и заботливо целуя. - Я с тобой, только помни это...
Мы столько уже пережили вместе, - обнимаю и кладу каштановую головушку на своё плечико, тихо шепча, - не стесняйся..и не бойся меня... Я постараюсь аккуратно... - он кивает и выпрашивает заботливую улыбку и поцелуй, которыми я с радостью его награждаю.
- Что.. что мне д-делать?.. - с дрожью в голосе, чуть ли не плача вопрошает алый, словно помидорка, Джозеф.
- Не бояться и не стесняться... - шепчу я, подготовительно целуя.
Так, теперь главное не тупить и сделать это как можно только быстрее.
Разворачиваю Тая к себе спиной и аккуратно наклоняю его, что бы он согнулся, а для удобства советую ему лечь на стиральную машинку, что бы он смог слегка расслабиться.
Приподнимаю край худи и с сожалением смотрю на красную, напряжённую попку. Нежно проникаю под одежду к позвонкам на выгнутой спинке и заботливо поглаживую, что бы расслабить малыша и у меня получается, ведь из него вылетает тихий стон, плавно перетекаюший в скулёж, и мышцы расслабляются, обмякая в моих руках.
Я приседаю и всматриваюсь в маленькую раскрасневшуюся дырочку, пытаясь соображать быстрее, удерживая ягодицы в руках.
Джозеф болезненно взвизгивает и я отпускаю его, решив больше не мучать, ведь я всё понял.
Аккуратно возвращаю в вертикальное положение младшего и крепко обнимаю, утешающе целуя.
Слёзы катятся из родных медовых глазок, а я впервые не знаю, как его утешить.
- Тай... чшшшш... Всё хорошо, я был аккуратен с тобой вчера. - я лучезарно улыбаюсь, а он непонимающе хлопает глазками. - Ты видимо долго ходил с хвостиком и он сильно растянул тебя.
И, напомню, мы вчера потеряли девственность, поэтому тебе больно.
- Ох, Джоши! - в меня вжимается рыдающий комочек счастья, чья спинка содрогается от всхлипов, а тельце потное и липкое. Целую за ушком и глажу по голове, лаская.
- Не плачь, принцесса, всё хорошо. - я облизываю мочку уха, - Я люблю тебя, солнышко моё... - он перехватывает губами поцелуй и нежно вславствует надо мной. - Нужно будет смазать гелем и всё пройдёт, принцесса...
В тот же момент мне приходит мысль и я хочу осуществить её.
- Тай, я люблю тебя. - я нежно целую пухлые, изрядно искусанные, губки и опускаюсь перед ним на колени.
- Папочка? - испуганно лапочет младший, совсем не понимая, что я делаю.
- В следующие пять минут, папочка - ты... - выдыхаю это и приподнимаю спереди худи.
Тай:
- Джоши, что ты.., - моё неловкое смущение умирает от стона, когда влажный язычок касается доверчиво обнажённой кожицы. Я тихо скулю, чувствуя заглатывающую влагу ротика голубоволосого. Мои руки устаканиваются в голубых кудряшках и мне хочется верить в то, что я не причиняю боль Дану. Его прикосновения просто повсюду и я чувствую себя таким ничтожно-маленьким. Но мне нравится то, что именно Джош заставляет меня так себя чувствовать. Именно в его руках я могу быть беззащитным и не заставлять себя бороться за что-то.
Старший будто бы не впервые стоит так перед кем-то на коленях, но папочка ведь сказал, что мы потеряли девственность. И я просто не могу поверить в то, что мы так рано сделали это вместе.
Стоны вылетают из меня вместе с отчаянным скулежом, а Джош умудряется улыбаться, держа меня в себе. Это сносит крышу.
Я понимаю, что папочка делает это сейчас, чтобы отвлечь меня от боли, но я наоборот плачу. От того насколько эти ощущения прекрасны.
Дан сказал, что сейчас я папочка, но я не могу. Не могу. Не могу ничего, кроме как растечся в стонущую и скулящую лужицу.
- Папочка, я..
Меня вновь обрывают стоны, ведь голубоволосый заглотнул ещё глубже и ещё больше касается меня своим язычком.
Я зажмуриваю глазки, сдерживая писк, и вновь вижу звёздочки перед глазами. Голубоволосый глотает и я даже боюсь представить себе это, чтобы не излиться ещё раз, пока Дан вылизывает с меня остатки липкости. Я дрожу от накатившего удовольствия и расслабляюсь.
Шумный выдох вырывается из меня, когда Джош вновь тянет худи вниз, а сам встаёт. Я отуманенно смотрю на него, а старший, будто довольный кот.
- Малыш, ты такой вкусный, - поцелуй обрушивается мне на губы, я безвольно подчиняюсь, обнимая за шею папочку, что так бережно прижимает меня к себе. Я всё ещё не решаюсь открыть глазки и вижу лишь звёздочки, хотя и ощущаю прикосновения на себе. Я всё ещё дрожу в сильных руках Дана и теперь стараюсь не заплакать и как можно теснее свести ножки.
- Принцесса, ты в порядке? - обеспокоенно спрашивает старший, осторожно поглаживая меня по спинке.
- Д-да. Папочка, спасибо, - невнятно выдаю я и вновь тихо скулю.
- Котёнок, потерпи чуть-чуть, - утешающе говорит Джош. И я доверяюсь ему, пусть и совсем не могу сдержать слёзы боли, - тшш..принцесса, я понимаю, тебе больно, но, - я вгрызаюсь в плечо Дану, надеясь хоть немного унять свою боль. Джош болезненно шипит, но не дёргается, - малыш, потерпи совсем немного, хорошо? Я сейчас найду для тебя лекарство и вернусь, - выпускаю голубоволосого из своих зубов и провожу язычком там, где отпечатался укус.
Джош сплетает наши пальцы и заботливо целует меня в носик.
- Малыш, всё будет хорошо. Я обещаю тебе.
Я безысходно киваю и позволяю расцепить наши тела. Дан говорит подождать его здесь, ведь лишние шаги приносят мне боль. А я хочу оставаться послушным котёнком.
Мой взгляд падает на зеркало и я замечаю, насколько мои щёчки покрыты румянцем. Но мне совершенно плевать, когда я могу лишь скулить и часто дышать из-за боли.
Мгновения без папочки кажутся мучительно длинными. Без него так пусто. Но это ненадолго, ведь совсем скоро голубоволосый оказывается рядом со мной, утешающе целуя.
- Папочка, мне станет лучше?
- Да, принцесса. Всё будет хорошо. Малыш, я постараюсь быть аккуратным. Обещаю.
Я послушно позволяю вновь наклонить себя. Дан утешающе целует меня в спину и не один раз, но я всё равно болезненно скулю. Когда же старший вновь раскрывает меня, я стыдливо начинаю плакать и хныкать от боли. Но немного расслабляюсь от прикосновений ко мне. Холодный гель касается моей несчастной дырочки, я скулю, поджимая пальчики на ногах. Папочка утешающе целует меня в шею, немного распределяя лекарство.
- Тшш..Малыш, потерпи немного. Ты умничка. Ты справишься.
Я инстинктивно пытаюсь избежать холода, но Дан крепко держит меня своими сильными руками.
- Всё, котёнок. Умница, - я выпрямляюсь и на меня тут же обрушивается нежный поцелуй.
Гель немного нагревается от моего тела и уже не кажется таким противно-холодным. А что,
если он растает и будет капать из меня? Я буду похож на течную омежку?
Фу, Тайлер! Фу!
Я жадно прижимаюсь к груди папочки, обнимая за шею.
- Я люблю тебя, принцесса.
- И я тебя, папочка, - вяло целую голубоволосого в шею. Но Джош подымает мою голову, втирая слёзки с моих красных щёчек. Я вновь тесно свожу ножки. Худи на мне кажется слишком короткой.
Джош:
Маленький устал, я вижу, что его клонит в сон, слепаются глазки и сквозь затуманенный слезливый взгляд, он также смотрит на меня и нежно целует.
- Хочешь, посмотрим какой-нибудь фильм дома? - нашёптываю я и сладко, тянуче целую губы.
- Да.. - он зевает и обмякает в моих руках. А я робко поднимаю его на руки и несу в спальню.
Новое, чистое, свежее постельное белье. Белоснежного цвета с голубыми и розовыми разводами по всей площади ткани.
Аккуратно размещаю среди пледиков и подушек своего мальчика и сладко целуя, убегаю за ноутбуком.
Мы лежим в спальне, на кроватке и в объятиях смотрим первый попавшийся в рекомендациях фильм.
Младший сильно вымотался и алые щёчки покоятся на моём животе, что бы мне было удобно поглаживать каштановые прядки. Ножки малыша поджаты под себя и моя худи нежно кутает его тельце. Нежно целую макушку:
- Ты спишь, зайчик? - шепчу я, боясь разбудить пушистого совёнка.
- Ммм? - протягивает он и заботливо целет моё пузико.
Мне страшновато спрашивать его об этом, но это важно.
- Ты как, принцесса, лучше? - надеюсь на положительный ответ и облегчённо вздыхаю, замечая кивок. - Я люблю тебя... - жвачно целую и укрываю одеялком, подталкивая пледик под него и размещая под бёдрами пуховую подушечку, с которой приятно спать. Он слегка поскуливает от новых волн боли, что разливаются по нам обоим, но всё же пересиливает себя и устраивается сонным, зевающим комочком на моём животике.
- Ты умничка, Тай... Люблю тебя...
Тай:
Я сворачиваюсь маленьким клубочком на животе Джоша, лишь тихо сопя. Да, мне немного легче, но всё ещё больно. Дан усыпляюще перебирает мои прядки, ласково поглаживая моё тельце.
Голубоволосый целует меня в висок, ещё сильнее успокаивая. Мне так хочется обнять его, но я не могу шевельнуться. Потому я одиноко обнимаю себя за плечи. Наверное, я жалкий в глазах Джоша прямо сейчас.
Дан заботливо протискивает мне в руки медвежонка и я жадно обнимаю его, пряча мокрые глазки в мехе. Я ненадолго подымаю взгляд, на что старший заботливо целует меня в лоб.
Я почти сплю в объятиях с плюшевой игрушкой, но где-то мой неспящий разум улавливает звук выстрела и я вздрагиваю. Джошик заботливо накрывает мои глаза своей ладошкой, чтобы я ничего не видел, приказав мне закрыть ушки. Послушно выполняю указания и мой мир кажется тёплым, но тёмным. Дан чмокает меня в губки, принося хотя бы капельку счастья. Я вяло отвечаю на поцелуй.
Мне паршиво от осознания, что мы не уснём в объятиях друг друга. Но я не могу ничего сделать. Даже заплакать уже не могу. И всё, что мне остаётся - уснуть.
*конец 23 дня*