22.
*новый день*
Джош:
31 августа. Последний день лета.
Странно, как-то...
Вроде только вчера я встретил Тая, только начал хорошо и счастливо жить... Конечно, нашему знакомству будет едва месяц, но это не имеет значения, ведь мне хватило одного взгляда, одного разговора, одного касания, что бы понять, что я влюбился в эти карие глазки, в эти кривые зубки, в бархатистые каштановые пряди до беспамятства, что я люблю мою принцессу и хочу прожить с моим мальчиком всю свою жизнь. Не знаю, что нас ждёт впереди, я не знаю большинства, но уверен, что мы сможем преодолеть и выстоить все преграды на нашем пути и наша любовь поднимет нас вверх на крыльях романтики.
Ха, что-то во мне проснулся философ.
Переворачиваюсь на бок и нежно целую спящий комочек счастья в макушку, которому сняться прекрасные сны.
Он сонно распахивает глазки, и отвечает на моё своеобразное "доброе утречко!"
Я крепко обнимаю моего мальчика и утыкаюсь в его грудь, что после объятий с одеялком стала горячей и мягкой.
- Как спалось моей принцессе в последнюю летнюю ночь? - прикусываю кожицу, сразу зализывая багровое пятнышко.
- Х-х-хорошо-о... - скулит Тайлер, пока я провожу языком по левому соску, после нежно целуя.
- И мне... Мне всегда с тобой хорошо... - мурлычу я, гладя правой рукой пушистые локоны. Полностью перебираюсь на него, умещая голову на плече.
Сердце пропускает удары и набирает скорость, что бы догнать бешеный пульс крохотного сердечка младшего, что напряжённо дышит, выдавая на выдохах тихие стоны. Я, конечно же, упиваюсь этими звуками, его рваными вздохами, за секунду потным лобиком и тельцем, что на утренних лучах блестят романтичным насыщенным светом.
- Котёнок, это же я - папочка.. Всё хорошо... - успокаиваю его, нежно целуя в пухлые губки, давая над собой полную власть и тоже выпускаю хриповатый стон. - Идём, переодевайся и спускайся кушать. - аккуратно выбераюсь из плена родных рук и спускаюсь на кухню, что бы приготовить завтрак.
Малыш вышел из душа, обернулся в халатик и устроился на моих коленках. А тем временем на столе перед нами стояло моё творенье: хлопья с молоком посыпанные корицей и запёченные кусочки яблок, настолько тонкие, что через них можно увидеть мир, только в слегка зеленоватом свете.
Я уже одет и готов к выходу, но не знаю, как же я смогу оставить своего мальчика одного, тем более в последний день лета.
Пока я кормил себя мыслями, каштановолосый кормился моим блюдом, что сделано наспех.
И судя по его блаженно прикрытым глазкам и язычку, что бегает по губам и слизывает корицу и молочные усики, получилось довольно вкусно.
- Дорогой, мне нужно идти... - я аккуратно подымаю его за плечи и выскальзывую из под него.
- Куда? - в глазках загорается огонёк обиды и одиночества. Беру его личико в свои ладошки и нежно целую, что бы прогнать тот маленький огонёчек в карей тьме любимых глаз.
- В школу, заенька. Не волнуйся, я скоро вернусь, надеюсь. - кратко чмокаю губы, подхватываю папки с его документами. - Я люблю тебя, я постараюсь быстро... Веришь?
- Всегда... - с дрожью в голоске отвечает он и я прикусываю мочку его алого ушка.
- Тогда, подожди до вечера... Я приду и мы найдём, чем заняться... - целую за ушком и получаю желанный, громкий стон. Вновь целую, поглаживая коленку и с неохотой направляюсь к двери.
Школа. В этих стенах чего только не происходило!
Помню, как я как-то умудрился упасть с лестницы, как мы с Бреном проверяли Пата на прочность, когда он только переехал сюда и мы стали дружить. Как я поругался с работником столовой из-за того, что Стампу не доложили фасоли на обед, а моему лучшему другу котлет. Даушь здесь многое произошло, и хорошее и плохое, и я, всё-таки, буду скучать по учёбе в этом здание, но жизнь с Таем, его благополучие, хорошее самочувствие, крепкие нервы важнее всего для меня.
Поднимаюсь на второй этаж, к нашему директору, мистеру Дрейку.
Нашу школу видимо ремонтировали летом, ведь обойдя спортзал, актовый зал, сад, трибуны, столовую и шкафчики - я не узнаю это место, ведь всё новое, аккуратное, чистое и даже шкафчики обновили, ведь на дверке нет моего инопланетянина и надписи "Spooky Jim" рядом с моей подписью и именем. Я помню, как Ури вытащил у меня маркер и написал это своим винтажным подчерком.
Провожу рукой по стёртой истории и жалостливо вздыхаю.
- Добрый день, мистер Дрейк! - здоровуюсь я с мужчиной, который обложен бумагами, анкетами, справками и прочими бумажными файлами.
- А? О, Джошуа, здравствуй, проходи! - он усаживает меня напротив себя и ставит передо мной почти допитую чашку кофе. - И что перевело тебя сюда за день до школьной каторги? - он всегда шутит. Этот мужчина очень интересный человек, он всегда пытается найти общий язык и общаться с учениками и учителями на равных, поэтому он всем очень нравится.
- Ха, да, тут такое дело... - я чешу затылок. - В общем, мистер Дрейк, мне нужно две справки на обучение на дому.
Он задумался, отодвинул все файлы и подпёр руками подбородок, слегка насупившись.
- Хорошо, это я понять ещё могу, но объясни, почему две? - он приподнимает брови и вытягивает шею ко мне.
- Эм, ну... как сказать..
- Скажи, как есть. - я вижу, что директор настроен решительно и понимаю, что сейчас на чаще весов его мнение обо мне и моё счастье с младшим и его благополучие.
Я слегка заминаюсь, сглатываю, но нахожу в себе силы:
- В начале августа я случайно встретился с одним парнем. Я сразу понял, что с этим мальчишкой я хочу провести всю свою жизнь...
Ему 14, зовут Тайлер. Он теперь весь смысл моей никчёмной жизни, я с ним счастлив, я люблю его... Он раньше учился в другой школе и там его избивали, запугивали, в общем обращались, как с животным! Он не сможет учиться в школе, ему пока страшно и не привычно, поэтому для него я решил, что буду учиться с ним на дому.
Мистер Дрейк почесал подбородок, поправив маленькую бородку и достал из огромной кучи листов с самого дна две маленькие пластиковые карты и подписал где-то в углу.
- Напиши имя и фамилию на моём договоре. - быстро калякую наши имена на бланке и вздыхая, отдаю ему. Он встаёт и уходит с этими листами и картами, оставив меня одного.
Часы тикают уже давно, я совершенно потерялся во времени и не знаю какой сейчас час, но догадываюсь, что я здесь уже давно.
Я проходил всю школу вдоль и поперёк, в попытках занять себя чем-то в томительном ожидание.
Директор несколько раз приходил и интересовался информацией о Джозефе, а я всё рассказывал и думал о том, как же ему сейчас одиноко и грустно одному.
Эти мысли навевали грусть и я отдавался ей полностью, забыв о том, где я и как я здесь оказался.
- Держи, Джош! Эти карты подтверждение того, что вы учитесь вместе и на дому. - он вручает мне две карты с печатями, подписями и нашими фотографиями. На одной я с кофейными кудряшками, ещё не покрашенный, а на другой маленький Тайлер, что шокированно смотрит в камеру и неловко улыбается. Я издаю тихий смешок и благодарю мужчину, вернее, нашего спасителя, ведь благодаря ему мы будем учиться дома и вместе.
- Всегда пожалуйста, вот расписание. - он отдаёт мне листок, на котором по дням расписанны уроки, и как только я прочитываю до конца, то улыбаюсь, как дурачок, до ушей и счастливый, вприпрыжку спешу домой, краем глаза на выходе замечая часы и стрелки на них, что стоят на 6:49pm.
Подбавляю шаг и смеясь бегу домой.
Наконец захожу в тёплый домик, ведь не смотря на бег я слегка подзамёрз.
Меня обдаёт запахом ароматической свечи, что стоит у входа и я мнгновенно тушу её, ведь и так уже есть аромат, зачем ещё больше?
Раздеваюсь, оставаясь только в джинсах и в клетчатой рубашке, расстёгивая верхнюю пуговичку из-за духоты.
Я не замечаю в зале младшего и начинаю волноваться.
- Тай? - спрашиваю я пустоту. - Милый, ты где?
- Я наверху, Джоши, скоро приду! Проходи на кухню, там для тебя сюрприз! - доноситься приглушённой ответ на моё беспокойство и я спокойно выдыхаю и шевствую на кухню в приятном ожидание.
Сюрпризом оказались печеньки с дольками шоколада, которые я с удовольствием уплетаю, даже не удосужившись налить себе чаю.
Ну и ладно, выпечку моего солнышка можно есть когда и как хочешь, ведь она не простая, а с любовью и нежностью.
Я мечтаю, паралельно думая, чем так долго может заниматься каштановолосый. Наверное он снова сочиняет музыку или пишет стихи, а возможно даже рисует. Да, от такой творческой личности, как он, можно ожидать всего.
Желаю по-скорее обнять своё чудо и обрадовать его домашним обучением, но всё не могу его дождаться и нервно съедаю уже пятую печеньку.
Наконец слышу шаги родных ножек по лестнице:
- Тай, представляешь, Тай, нам дали домашние обучение! И да, у нас по одному уроку в день и расписание удобное и мы будем вместе! Мы начинаем учёбу со следующей недели!
И, да, нам дали карточки с нашими фотографиями, и ты там такой смешной и милый, прям- я застываю в полнейшем шоке от вида Тая. Не нахожу слов, воздух словно наколяется и улетучивается, сердце выпрыгивает, а мысли зацикливаются на его невинной улыбке. Распахнув рот, я падаю на стул в полной расстеряности и ожидание, и еле продолжаю фразу:
- мой котёнок... Ух!.. - вздыхаю я и кажется, что сейчас я краснее перезрелого помидора.
Боже, он прекрасен!
Тай:
Я убеждаюсь в том, что Джошик скрылся из виду и бегу в комнату, доставая спрятанный рюкзак. Осторожно вытаскиваю все вещи и ощущаю, что краснею до кончиков ушей. Ну вот что я творю?
Но я не могу иначе. Я хочу, чтобы Джош запомнил этот последний день лета навсегда.
Хочу ещё испечь печеньки к приходу Дана. Так что сейчас лучше не надевать заранее приготовленную одежду. Пока что я ограничусь лишь хвостиком.
Холодная железка оказывается внутри меня и я тихо взойкиваю. Больно. Но ради моего парня я могу потерпеть. Провожу рукой по мягкой белой шерсти на хвостике и случайно шевелю основанием, от того из меня вылетает тихий стон, который в тишине кажется слишком громким.
Я стараюсь быть очень-очень осторожным при каждом шаге, чтобы не застонать из-за давления внутри. Это так болезненно и хорошо одновременно.
Я вожусь с печеньками несколько часов, ведь сегодня они с шоколадом и прослойкой, как любимые орео моего папочки, только там нет гадостной химии. И есть моя любовь.
Оставив готовую сладость на столе, я бегу наверх, чтобы окончательно подготовить себя. Хвостик во мне практически не заметен для моих ощущений, ведь это уже почему-то так привычно, пусть железка всё ещё давит изнутри.
Осматриваю себя в зеркале и понимаю, что красный до кончиков ушей. Мои щёчки слишком контрастируют с нежно-розовой надписью "daddy's dream" на белой футболке и уж тем более кажутся ярким огнём на фоне белого хвостика, что теперь выглядывает из-под юбочки.
Слышу звук открытия двери и мне так хочется прямо сейчас наброситься на голубоволосого с поцелуями, но я лишь прошу подождать меня и упрямо пытаюсь застегнуть ошейник, а после и пристегнуть к нему поводок. Мои ладошки совсем мокрые из-за волнения и маленькая застёжка упрямо выскальзывает.
Я вижу Джошика в рубашке и мне просто сносит крышу. Он ведь и вправду похож на альфа-папочку. Я мучительно медленно для нас обоих дефилирую к восторженному голубоволосому. Кусаю губу, чтобы оставаться тихим, устраиваясь на колене Дана. Его бедро мучительно упирается мне между ножек и я отчаянно скулю во влажный поцелуй, задыхаясь от ощущений. Мои руки обвиты вокруг шеи старшего и я стараюсь прижаться к его груди как можно теснее, ведь мне так нужны его сильные руки хоть где-нибудь.
Дан поощрающе поглаживает меня по спинке, медленно опускаясь под юбочку.
- Котёнок, ты так скучал по мне? - ухмылка играет на его прекрасных губах.
Я понимаю почему, ведь со следующим мгновением ощущаю руку у меня в нижнем бельё и основание хвостика внутри меня болезненно двигается. Я ёрзаю и Дану это нравится.
- Папочка, ты очень-очень нужен мне. Я так люблю тебя, - оставляю мокрый поцелуй на шее, а Джош даже не подал намёк на стон, хотя я ощущаю его возбуждение своим телом.
Его рука проходится по боку, я вновь скулю в жвачный поцелуй. Джош тянет меня за поводок, я послушно запрокидываю голову назад, давая место для его меток. Сначала Дан бережно целует и обжигает своим:
- Хороший котёнок, - мою кожу.
Я чувствую губы на шее. Голубоволосый дразнит и оставляет лишь несколько поцелуев, я не могу сдержать стон и Дан влаственно с наказанием шевелит хвостиком внутри меня.
- Я разрешал тебе? - его охрипший голос сводит меня с ума.
- Папочка, прости, прости, пожалуйста. Я больше не буду. Обещаю, - я зажмуриваю глазки, часто тараторя, но на Дана это не действует и он мучительно вводит в меня один палец, - папочка, не надо, прошу, - взмаливаю я.
- Тише, малыш. Тебе больно? - ласково говорит старший, а я активно отрицательно мотаю головой, - котёнок, ты должен быть послушным. Запомни это.
- Да, папочка, - я шумно выдыхаю, ведь, кажется, я задержал дыхание, пока не только хвост был во мне.
- Хороший котёнок, - поцелуй остаётся на макушке, пока я зубками неумело пытаюсь растегнуть пуговицы, чтобы избавиться от надоедливой рубашки. Но я дохожу до третей пуговички и голубоволосый вновь тянет за поводок, побуждая отстраниться.
- Нет, принцесса, не думай, что я позволю раздевать себя.
- Извини, папочка, - я виновато смотрю на Дана.
Это был единственный взгляд до того, как губы старшего накрыли мои, влаственно и мокро целуя.
- Котёнок, давай в спальню? - я послушно слезаю на пол, устраиваюсь в ногах папочки, еле сдерживая стон от движения хвостика внутри меня.
Джош гладит меня по голове, ненавязчиво потянув вверх, чтобы я встал. Старший бережно берёт меня на руки, сладко и хрипло шепча на ушко:
- У меня самый милый и послушный котёнок, - поцелуй в носик и я растекаюсь в лужицу, хотя, казалось, дальше некуда.
Я тщетно пытаюсь свести ножки, ведь мне так неловко. Интересно, я всё ещё до одури красный?
В очередном поцелуе голубоволосый оставляет меня на кровати, пусть я и жадно цепляюсь в его кудряшки. Расстроенно дую губки, оставшись без Джошика. Но меня слишком завораживает то, как Дан избавляется от рубашки. Я совсем не понимаю, как голубоволосый может держать себя в руках, когда я тут растекаюсь перед ним в лужицу.
- Папочка, ты не хочешь меня? - вопрос сам слетает с моих губ, а Джош оказывается рядом, утешающе поглаживая меня по голове.
Я сползаю на пол, вставая на колени перед Даном. Тут в мой перевозбуждённый разум приходит идея. Я совсем ничего не умею, но попытаться могу.
Дрожащими руками я еле справляюсь с застёжкой таких лишних джинс и наконец-то слышу блаженный стон свободы. О, да, ему жмёт. Я тихонько хихикаю, чуть приспуская резинку боксеров, дав волю болезненному возбуждению. Голубоволосый вновь укладывает руку у меня на голове, будто бы котёнка поглаживая. Я невинно смотрю снизу вверх, обдумывая то, как возьму так много в ротик.
- Малыш, ты не обязан.., - кажется, Джош хотел ещё что-то сказать, но я решаю сам и срываю ещё один стон, взяв немного в ротик.
Я пробую, дразню и меня дразнит то, как часто содрогается мокрая грудь голубоволосого от сбитого дыхания. Дан тянет поводок на себя и я где-то нахожу отклик здравого смысла, который помогает понять мне значение этого жеста и взять чуть глубже.
Кажется, ещё немного и я почувствую как рвутся уголки губ, но я всё ещё стараюсь работать язычком и даже получаю похвалу. Хвост так болезненно давит.
Дан не двигается и даёт мне привыкнуть. Пока что.
Я просто не могу поверить в то, что сейчас происходит. Я так люблю Джошика. Я готов просто на всё ради него. Даже на самое невозможное.
Мы так быстро пришли к этому шагу. Кажется, ещё только вчера я сбежал из "дома" и обрёл настоящее уютное местечко. А ещё меньше времени прошло с нашего первого поцелуя. Я помню его. Даже глупо как-то..Почему я тогда решил, что это было зря?
Я привыкаю к новым ощущениям и к размеренным толчкам в моё горло. Кажется, наши стоны синхронно сливаются и, да, я умудряюсь стонать, что сносит голову Дану. Он всё ещё дергает меня за поводок, но в один момент плавно заставляет встать, окунаясь во влагу поцелуя.
- Котёнок, ты такой грязный, - он чуть ли не рычит это мне в губы, а я лишь тихо поскуливаю, - тише, малыш, можешь быть громким, я разрешаю, - это вновь ласковый шёпот.
Я утыкаюсь лбом в плечо голубоволосого и тихо постанываю сквозь приоткрытый ротик от каждого прикосновения к моему телу. Но мне приходится утихомирится, когда Дан стаскивает с меня футболку, на мгновение разрывая контакт наших тел.
- Ты и вправду моя мечта, котёнок. Моя сладкая мечта с медовыми глазками и самыми мягкими губами. Мечта, которую я так ждал и нашёл. Я люблю тебя, котёнок, - старший укладывает меня на кровать, покрывая поцелуями, - малыш, ты такой красивый.
Я слишком открытый и беззащитный перед Джошем сейчас. Позволяю творить с собой всё, что ему захочется. И сам творю то, чего он хочет. Голубоволосый покрывает меня поцелуями и ловко зализывает свои клыкастые укусы. Я отчаянно скулю, теряясь в ощущениях. Ведь его ласка так приятна, но хвостик во мне слишком болезненный. Его руки наконец-то забираются под юбочку и трогают мои острые косточки и спрятанный животик. Я чувствую сжимающую руку на мне и перед глазами загорается куча звёздочек.
- Ты такой мокрый, - я хнычу, толкаясь в руку, а Дан ухмыляется и убирает от меня ладонь, - тише, котёнок, всё хорошо. Мы всегда можем остановиться. Только скажи мне. Хорошо?
- Да, папочка, - сквозь влажный и тянущийся поцелуй я чувствую, как Дан тянет вниз промокшие трусики. Я стеснительно свожу ножки, пытаясь прикрыться.
Весь мой воздух забирает к себе Джош, он и есть мой воздух, но одним только поцелуем он сбивает моё дыхание.
Мне удаётся поставить лишь одну метку собственности на любимой шее, прежде чем Дан влаственно переворачивает меня на живот. Я ощущаю язычок и губы на позвонках, загривке и выгнутой спинке. Утыкаюсь раскрасневшимся личиком в подушку, когда чувствую, как старший разводит рукой мои ягодицы и вскрикиваю в подушку, когда хвостик выходит из меня. Голубоволосый успокаивающе гладит мою попку, отвлекая поцелуями от боли.
- Тише, котёнок. Всё хорошо. В тебе больше ничего нет. Ты умничка, - я ощущаю как сжимается и разжимается растянутое колечко мышц.
Мне тоже хочется сделать папочке приятно и я тихо прошу:
- Папочка, пожалуйста, поцелуй, - жалобный хнык невольно вырывается из меня. Голубоволосый послушно примыкает к моим губам своими, сладко целуя. Я обнимаю его за шею и мне так хочется оторваться и точно так же покрыть поцелуями, но я не могу. Моё тело просто дрожит и полностью принадлежит Джошу.
Джош:
Моя крыша улетела далеко-далеко от одного взгляда на моего котёнка, тогда, на кухне. Я теряюсь в ощущениях и эмоциях, что накрывают наши голые мокрые тела с головой.
Знаю, что все тряпки на нас - лишь не нужная ткань, поэтому окончательно стаскивую с себя белье, наслаждаясь видом красного донельзя Тайлера при тусклом свете гирлянд.
Его бёдра оказываются в моих руках и я крепко держу моего малыша, чьё тельце содрогается от страха и волнения.
- Милый, я остановлюсь... - мягко целую его лопатку и провожу язычком до виска, сам блаженно выдыхая.
В ответ лишь обиженный стон и робкий шёпот:
- Я хочу... Боже, папочка... пожалуйста... - он поднимает на меня самый невинный, просящий взгляд, поджимая под себя тонкие ножки от стеснения. Он всё ещё не привык ко мне и к такой интимной обстановке.
- Давай сначала расслабимся... - шепчу я и получаю энергичный кивок. Переворачивую его с бока на животик, сам вставая с кровати, опираясь лишь на левое колено. Хватаюсь за его холодные лодыжки, рывком подтаскивая на себя, тем самым поднимая его в воздух. Он выгибается, являя мне выпирающие позвонки, напряжённые лопатки, мокрую спинку и раскрасневшеюся от шлепков попку.
Я нежно глажу его по копчику целуя нежную кожу.
- Сейчас будет приятно... - ложусь на кровать сам и встаю на четвереньки. Мои кудряшки щекотят его бедрышки, ведь моя головушка уместилась на мягком местечке. Вздохи, стоны, романтичный скулёж и мокрые поцелуи. Не знаю, чем я сейчас думаю, откуда всё это знаю, но я сам захотел этого, я хочу чтобы ему полегчало после того металла от пушистого хвостика, что находился в нём, видимо, слишком долго.
Я подбираюсь вниз, ближе, сокращаю расстояние и уже дышу только им.
- Папочка!.. - последний крик, что я отчётливо помню, перед тем, как я проникаю в него язычком и плавно играю в нём шустрыми, активными движениями. Мой мальчик старается уже по привычке быть тихим, но я разрешил сегодня дать ему волю его прекрасному голоску, поэтому аккуратно пошлёпываю его по бедру справа и начинаю работать активнее, что бы доставить истинное удовольствие.
Тай срывается на отчаянный, громкий скулёж и мотает головой. Мне нравится слышать его. Нравится, как он довольно стонет, как задыхается от недостатка воздуха уже в душной спальне. Он всегда такой громкий!
Я без ума!
Продолжаю некое расслабление язычком, что по-моему доставляет младшему его заслуженное удовольствие и его стоны плавно расскатываются по комнате.
Не могу поверить, что он сделал это для меня. Он же как-то это успел всё купить, продумать, нарядиться и даже самостоятельно вставил в себя хвостик. Бедняжка моя, как он настрадался... Ещё интересно то, как он смог так ловко доставить мне удовольствие стоя на коленях и совершенно не возвражая моим поддёргиваниям за поводок и тихим толчкам. Он оказывается тот ещё "грязный котёнок"!
Решаю, что на первый раз ему достаточно моего энтузиазма с язычком, поэтому опустошаю его и ложусь рядом. Невинный и слегка обиженный стон слетает с его влажных губ и требование поцелуев, сквозь зажмуренные глазки.
Мы расстягиваем поцелуи, углубляясь в них с головой и плавно лаская друг друга руками.
Каштановолосый лежит на мне, снова. Мне очень приятно. Я наконец открыто чувствую его кожу, между нашими телами почти ничего нет и я ощущаю всего его, смотрю в его глаза и мечтаю о нём. Только о нём. О его прекрасном теле, его движениях, душе́. Только Джозеф властитель моего разума.
Но возбуждение не собирается меня покидать, хотя младший устал, по нему видно. Я, вздохнув, снимаю руку с его мокрой спинки и отвожу за кровать, в поисках своих боксеров.
Малыш непонимающе на меня смотрит и увлекает в безмятежный поцелуй.
- Принцесса, ты же устал... Я не хочу тебя заставлять-
- Нет, папочка! - он резко останавливает меня, ухватываясь за плечи.
Я вопрошающе изгибаю брови и возвращаюсь в прежнюю позу.
- Что ты хочешь? - я всё понимаю, но желаю слышать это с родных губ.
- Я..
- Ничего? Ну хорошо, ты же устал, и я-
- Нет! Я хочу! - отчаино останавливает меня он.
- Да? И что же? - ухмылка сияет на моём лице, а напряжение внизу живота растёт.
- Тебя... - шепчет он.
- Прости, милый, я не расслышал. - я дразню и издеваюсь над ним, но красные от стыда щёчки и потерянный взгляд того стоят!
- Тебя, папочка! Я хочу тебя! Боже, Джоши, я очень хочу тебя, мы же так долго ждали! - он останавливался, переводя дыхание. - Ты разве не хочешь меня? - на его глазках появляются слёзки и он жалобно хнычет.
- Я всегда тебя хотел, котёнок. И всегда хочу. Я люблю тебя, Тай... Просто, мне не хочется заставлять тебя, мне не хочется делать тебе больно, а это довольно болезненно. Ты точно этого хочешь?
- Д-да, папочка, да! Я хочу тебя! - скулит младший.
- Хорошо, котёнок... - я быстро вылезаю из под тепла моего малыша и бегу в вану, затем, что ищут мои трясущиеся руки.
На секунду в голове проносится мысль о том, что мне пятнадцать, а моему мальчику и то, все четырнадцать! Но если он уверен в том, что хочет, то я не буду отговаривать его и охотно помогу ему.
Джозеф лежит на животе, слегка мелко дрожа и кусая подушку. Мне трудно справиться с собой, но я не в силах, поэтому просто делаю что нужно, раскрывая пакетик.
Мне страшно. Я никогда не думал, что в живую это так страшно, не то что в мечтах. Руки трясутся, сердце пропускает удары, но я всё знаю, поэтому пока лишь поглаживую каштановолосого по спинке.
Он тихонько повизгивает и целует мою свободную руку.
- Ты расстягивал себя, чтобы надеть хвостик, малыш?
- Он с-сам..растянул... - он зарывается мордашкой в подушки и тихо ахает, когда мои холодные руки берут на себя его бёдра.
Жутко страшно, ответственный момент.
- Ты готов, принцесса? - поглаживую животик снизу.
- Папочка, я лю- Ох, Божечки! - Тай кричит, пытаясь привыкнуть к новым ощущениям, пока я медленно вхожу в него и придерживую за костяшки бёдер. Мне невероятно прекрасно и из меня тоже вылетают стоны.
Мне пока также страшно, но я более уверенно толкаюсь вперёд и заставляю Джозефа закричать во всё горло, а он очень громкий! Поглаживую по спинке, поощряя и успокаивая, как бы напоминая, что я здесь, я с ним и испытываю тоже самое.
Только чувства правят мной. Я стараюсь быть аккуратным, что бы случайно его не порвать, но держать себя в руках сложно, тем более в первый раз и я чувствую, что ещё чуть-чуть и я буду на пике, как и Тай, что задыхается чувствами, пьянеет от любви и продолжает стонать.
Тай:
Моя крыша давно улетела и разбилась на мелкие кусочки во дворе. Зато без крыши ничего не мешает улететь мне в облака. И я уже там. Поднимаюсь всё выше с каждым толчком в меня. И руки Дана на моей спине просто сводят с ума.
Голубоволосый находит внутри меня что-то, что с прикосновением доставляет меня из облаков в самый настоящий рай. Мой скулёж перетекает в стон.
Я всё так запачкал под собой. Всё такое мокрое. Папочка прав, я - грязный котёнок.
Хочу коснуться себя, а Джош не даёт. Но мне так нужно..
Шумно выдыхаю в смеси со стоном ведь каждый толчок именно туда несёт меня выше рая.
- Папочка, я..я..можно мне.., - пытаюсь связать слова, но могу издавать лишь стоны.
- Давай, котёнок, сделай это для своего папочки.
Я прикрываю глаза и, кажется, ещё немного и я охрипну. Чувствую как липкая лужица разливается подо мной, пачкая всё, что можно. Я вскрикиваю от столь новых и прекрасных чувств. Моё тело мякнет и я сжимаю чуть ли не до боли Джоша в себе.
- Малыш, я могу в тебя-
- Папочка, да, пожалуйста, пожалуйста, - часто тараторю, зажмурив глазки.
Я вновь скулю с каждым толчком в себя. Кажется, я стал слишком узким, но Дана это не останавливает и я ощущаю, как он заполняет меня, прежде чем выйти с протяжным хриплым стоном.
Голубоволосый падает рядом и я наконец-то переворачиваюсь на бок, поджимая ножки. Я всё ещё в юбочке, но мне слишком неловко из-за всего случившегося. Я прижимаюсь к мокрой груди старшего. Что-то вновь заставляет меня ожить, я облизываю, а затем с тихим смешком кусаю сосок. Джош прижимает меня к себе. Я чувствую как медленно из меня вытекает вязкая жидкость и, кажется, её там много.
Мне становится как-то слишком пусто. Я понимаю, чего мне не хватает.
- Папочка, а где медвежонок? - чуть ли не плача спрашиваю я, утыкаясь в плечо Дану, тихо всхлипнув.
- Хочешь, чтобы я нашёл его для тебя? - ласково шепчет Джош, целуя меня в макушку. Я киваю, нехотя выпуская шею Дана из объятий.
Слышу тихий шорох несколько секунд, а затем Джошик вновь оказывается рядом и вручает мне в объятия плюшевую игрушку и себя.
- Папочка, ты самый лучший, - мягкий чмок в мои искусанные губы, после которого я вновь обнимаю голубоволосого за шею, закрывая глазки.
Дождавшись своего поцелуя в лоб на ночь, я наконец-то могу уснуть..
*конец 22 дня*