Глава 14. У батька юбилей
***
Коридор местного престижного университета встретил Леру запахом старых книг, казённой краски и лёгкой затхлостью, которая бывает в зданиях с богатой историей. Высокие потолки, лепнина на стенах, тяжёлые дубовые двери. Валерия сидела на деревянной скамье у кабинета деканата, прижимая к груди потрёпанную кожаную папку с документами. В пальцах тонкая, официальная бумага с печатью и подписью.
Выписка об отчислении из Московского юридического факультета.
Она перечитала её уже в пятый раз, хотя знала каждое слово наизусть. Формулировки были сухими, казёнными, но за ними стояла целая жизнь. Два с половиной года учёбы, ночей за учебниками, страха перед сессиями и гордости от сданных экзаменов.
В коридоре было тихо. Где-то вдалеке хлопали двери, слышались приглушённые голоса, но здесь, у кабинета декана, царила почти торжественная тишина. Девушка смотрела на выцветшие стены, на портреты известных юристов прошлого, и думала о том, что теперь всё будет по-новому.
Дверь кабинета приоткрылась, из щели выглянула женщина в строгом костюме и очках с толстыми линзами.
—Суворова? — голос у неё был негромкий, но чёткий, как приговор. — Заходим!
Лера вздрогнула. Сердце пропустило удар, потом заколотилось где-то в горле. Она впопыхах сунула выписку в папку, схватила сумку, поправила воротник и быстро заговорила:
—Да-да, иду. Извините, задумалась.
Она шагнула в кабинет, и дверь за ней закрылась с глухим, окончательным стуком.
Внутри пахло кожей и дорогим деревом. За массивным столом сидел седой мужчина в твидовом пиджаке. Декан, которого Лера видела вживую второй раз в жизни. Женщина-секретарь заняла место в углу, раскрыла блокнот, приготовилась записывать.
—Присаживайтесь, Валерия Кирилловна, — декан указал на стул напротив.
Время в кабинете тянулось медленно, будто кто-то нажал на невидимую педаль тормоза. Декан говорил об академической разнице, о правилах перевода, о том, какие предметы ей придётся сдать, чтобы восстановиться на местном факультете. Валерия кивала, иногда уточняла, иногда просто слушала, стараясь запомнить каждое слово.
—Вы способная студентка, — сказал декан под конец. — но московские требования выше. Здесь вам будет легче. А может, и лучше.
Лера не знала, радоваться этому или огорчаться. Просто кивнула и убрала новые документы в папку.
—Спасибо, — сказала она, вставая.
— Удачи, — декан чуть улыбнулся. — И не пропадайте.
Она вышла из кабинета, притворив за собой дверь. И только тогда, в пустом коридоре, прислонилась спиной к холодной стене и выдохнула. Выдохнула так глубоко, как будто не дышала весь разговор. Улыбка сама появилась на лице. Сначала робкая, потом шире, почти счастливая.
Но радость длилась недолго.
В голове, как назойливая муха, пролетел образ Михаила. Его уверенная улыбка, его властный взгляд, его голос, который звучал даже сейчас, в этом тихом университетском коридоре.
Улыбка медленно сползла с лица.
Сейчас он мог быть где угодно. В её доме. На кухне, где вчера сидел с пацанами. Или идёт по улице, разглядывая знакомые места. Или уже ждёт её у подъезда, прислонившись к чёрной машине.
Суворова сглотнула, поправила сумку на плече и заставила себя двинуться к выходу.
***
Зимний холод ударил в лицо, заставив зажмуриться. Лера укуталась покрепче в свою белую пушистую шубку, ту самую, что когда-то купила в Москве. Белую, словно невинную, как ей когда-то казалось.
Вокруг кипела обычная жизнь. Детвора играла в снежки, бабушки сидели на лавках, несмотря на мороз, и о чём-то оживлённо судачили. Кто-то спешил по своим делам, кто-то стоял, разглядывая витрины. Всё, как и обычно.
Девушка свернула к небольшому ларьку на углу, одному из тех, что торговал косметикой, бытовой химией и разной всячиной. Стеклянная дверь противно скрипнула, и в нос ударил резкий запах. Химия, от которой начинала кружиться голова.
Она подошла к стеллажу с красками для волос. Пальцы пробежали по рядам, останавливаясь то на одной, то на другой.
—Девушка, берите шатенку! — крикнула продавщица из-за прилавка. Пожилая женщина с накрашенными ярко-красной помадой губами, она грызла семечки и облокотилась на кассу, разглядывая Леру с ленивым любопытством. — Вам пойдёт!
—Ой, — Лера смущённо улыбнулась, — да я думаю, мне не пойдёт.. Да и на мой тёмный не ляжет..
—Ляжет, ляжет! — продавщица махнула рукой. — Бери, не пожалеешь!
Кареглазка посмотрела на коробку — тёплый каштановый оттенок, красивый, глубокий. Секунду подумала, потом другую.
—Ладно, — вздохнула она. — беру.
Она расплатилась, сунула коробку в сумку и вышла на улицу. Солнце уже клонилось к закату, бросая длинные тени на снег. Лера пошла домой быстрым шагом, стараясь не думать о том, кто может ждать её там.
Дом встретил родным, до боли знакомым запахом. Лера не могла объяснить, из чего складывается этот аромат, но он был везде, въелся в стены, в ковры, в шторы. Запах, который она запомнит навсегда, даже если уедет на край света.
В прихожей было тихо. Она прошла в ванную, поставила коробку с краской на край раковины, сама встала перед зеркалом. Из отражения на неё смотрела уставшая, бледная девушка с тёмными кругами под глазами. Свои волосы, тёмные, длинные, висели тусклыми прядями.
—Делать или нет? — спросила она у своего отражения.
Зеркало молчало. Лера открыла коробку, прочитала инструкцию. Интерес взял своё.
Через несколько минут её голова была покрыта тёмно-коричневой массой, которая неприятно холодила кожу. Суворова сидела на краю ванны, обмотав голову полотенцем.
Она думала о том, что новая краска — это как новая жизнь. Смываешь старое, получаешь новое. И неважно, получится или нет.
За окном всё так же падал снег, укутывая город в пушистое белое одеяло. А Лера сидела и ждала, чувствуя, как краска впитывается в волосы, меняет их, делает другими.
***
Входная дверь распахнулась с такой силой, что стены, казалось, вздрогнули. В квартиру ворвался уличный холодок. Свежий, резкий, он смешался с домашним ароматом корицы и ёлки, создавая странную, непривычную смесь.
На пороге стоял Марат. С ехидной улыбкой, которая растянулась от уха до уха, и растрёпанными после ветра волосами.
—Лерка! — протянул он, нарочито растягивая гласные, завывая чуть ли не на весь подъезд. — Лерка, ставь чайник!
Лера выглянула в коридор из кухни. Уже успела нахмуриться, сложить руки на груди, натянуть на лицо то самое надменное, холодное выражение, которое означало только одно: «Я не в духе».
Марат замер на секунду, разглядывая сестру.
—Ого, — сказал он. — а волосы?..
Валерия не ответила. С новым цветом волос она действительно выглядела иначе. Темно-каштановый оттенок делал лицо выразительнее. И уже не такими большими и наивными, а более взрослыми, что ли. Серьёзными. Из-за спины брата показался Валера. Он стоял, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на неё.
Улыбка на лице девушки появилась сразу. Но не та, настоящая, а скорее вежливая, какая бывает у людей, которые не хотят показывать истинные чувства.
Она отвела взгляд, сделала вид, что проверяет что-то на плите, а сама поймала себя на мысли.
«Что я к нему чувствую? Парень он хороший, хоть и... странный. Но ведь когда любишь, принимаешь любые недостатки?»
Разобраться в этой каше было невозможно. Лера встряхнула головой, отгоняя ненужные мысли, и махнула рукой в сторону кухни.
—Проходите уже, — сказала она. — чайник поставила.
Они сели за стол. Марат напротив, Валера рядом, так, что его плечо почти касалось её локтя. Суворова разлила чай по кружкам, достала из буфета печенье, порезала лимон.
Марат развалился на стуле, по-хозяйски отодвинув кружку и начал рассказывать.
—Этот Миша.. он.. — Суворов запнулся, подбирая слова.
—Ебанутый он, — холодно продолжил Валера, глядя куда-то сквозь Леру. В голосе его не было эмоций — только констатация факта, будто он говорил о погоде за окном.
—Вот-вот! — Марат оживился, кивая. — Он с Вовой общается, словно с отбором. Как будто он ему подчинение должен, а не равный разговор. Ты бы видела, как он руками размахивает! Каждое слово — как приказ.
Лера слушала молча, сжимая в пальцах край кружки. Тёплый чай обжигал ладони, но она не чувствовала — все мысли были там, на кухне, где сидел Миша и разговаривал с её братом.
—А ещё, — Марат понизил голос, как будто собирался сообщить страшную тайну, — про тебя постоянно спрашивает.
Валера коротко кивнул, подтверждая.
—Каждый день. Почти каждый разговор — «а как там Лера?», «а что она делает?», «а она не спрашивала про меня?». — он поморщился, как от кислого лимона. — Словно ты его собственность.
Дева отставила кружку. В голове вдруг промелькнула мысль. Она сразу отбросила её, но она вернулась. И снова, и снова.
Ведь не зря говорят, что между братьями и сёстрами есть особая связь. Может, брат читает её мысли? Или просто интуиция сработала?
—Слушайте.. — Марат подался вперёд, положил локти на стол. Глаза его блестели — то ли от чая, то ли от идеи, которая только что родилась в его голове. — А давайте скажем, что Валерка твой парень?
Турбо и Лерка одновременно повернулись к нему.
Марат возбуждённо замахал руками.
—Нет, вы не подумайте! — затараторил он. — А вдруг он отстанет? Ну, если узнает, что у Леры кто-то есть. Что она занята, что она не одна. Он же гордый!
Лера смотрела на брата, переваривая услышанное. Она медленно перевела взгляд на Валеру.
Тот молчал. Сжал челюсть, задумался. Потом хмыкнул коротко и кивнул.
—Сыграем, — сказал он. — Всё равно терять нечего.
Лера не ответила. Только посмотрела на него долгим, изучающим взглядом, а потом улыбнулась — на этот раз чуть теплее.
—Ладно, — сказала она. — попробуем.
Марат хлопнул в ладоши и заулыбался, довольный собой.
—Вот это дело! — воскликнул он. — А я пока чайник поставлю новый. Чай-то уже остыл.
Они сидели на кухне всё это время — пили уже остывший чай, слушали Мараткины байки, иногда перебрасывались ничего не значащими фразами. Валера молчал больше обычного, Валерия делала вид, что внимательно изучает рисунок на своей кружке.
Адидас младший, который сначала тарахтел без умолку, постепенно затих. Посидел ещё минуту, потом вдруг подорвался со стула, чуть не опрокинув кружку.
—Так, ладно, — сказал он, хлопнув ладонью по столу. — мы засиделись, Валерка, пошли.
Туркин не двинулся с места. Медленно повернул голову к брату, смотря сверху вниз.
—Пойдём, говорю, — Марат не сдавался, скрестил руки на груди. — А то уже заглядываешься на мою Лерку!
Лера вспыхнула.
—Ты чё, дурак совсем? — голос её прозвучал резче, чем она ожидала. — Никто ни на кого не заглядывается. Угомонись!
Маратка только хмыкнул, но спорить не стал. Толкнул дверь в коридор, и они вышли все трое. В прихожей было тесно. Марат начал натягивать куртку, зачем-то долго возился с молнией, потом тяжело вздохнул.
—Ладно, — сказал он, открывая входную дверь. — жарко мне что-то. Валерка, выходи уже, я на лестнице постою.
И вышел, притворив за собой дверь.
Но они оба знали: он подслушивает. Суворов никогда не упускал такой возможности.
В коридоре повисла тишина. Слышно было, как за стеной тикают часы, как где-то на кухне капает вода из крана. Дева стояла, прислонившись плечом к стене, и смотрела в пол.
Туркин заговорил первым.
—Ты это.. — начал он глухо, не поднимая глаз. — Прости короче, что я в тот раз тебе личного сказал. И за то, что вам с Наташей пришлось меня помогать.
—Я зла не держу, — ответила она тихо. — А то, что мы помогли — это просто было по-человечески.
Валера кивнул, будто ставил галочку в голове.
—Тогда ничего личного?
Лера помолчала. Секунду, две, три.
—Мг, — выдохнула она. Коротко, неопределённо.
Валера усмехнулся уголком губ, но в глазах не было веселья.
—Давай, — сказал он, берясь за ручку двери. — Не скучай.
И вышел. Дверь закрылась —щёлкнул замок, затихли шаги.
«Не всё, что задерживает дыхание, — страх. Иногда это просто предвкушение того, что вот-вот случится.»
***
В гостинной было полутемно, горел только торшер в углу да тусклый свет телевизора, который Валерия включила скорее для фона, чем для просмотра. По экрану шла какая-то передача — женщина в ярком платье рассказывала о новых фасонах одежды, ведущий поддакивал, в зале периодически раздавались приглушённые аплодисменты.
Она сидела на диване, поджав под себя ногу, и сосредоточенно красила ногти на пальцах. Нежный розоватый лак ложился ровно, блестел при свете лампы. Лера аккуратно прокрашивала каждую линию, выводя кисточку от основания к краю, стараясь не задеть кутикулу. Тонкая работа требовала терпения, но ей сейчас как раз хотелось чего-то монотонного, чтобы отвлечься.
За окном уже стемнело. Снег перестал падать, и редкие фонари отбрасывали на сугробы жёлтые, размытые пятна.
В прихожей щёлкнул замок.
Лера вздыхает, даже не поднимая головы. За последние дни она привыкла к тому, что дверь может открыться в любой момент, и за ней может оказаться кто угодно. В дверях гостиной появился Вова.
Он стоял в коридоре, засунув свободную руку в карман джинсов. В другой руке — пакет. Не целлофановый, не из местного ларька, а плотный, с блестящей лентой и явно из какого-то магазина, где торгуют подороже.
—Собирайся, — бросил он с порога. Без приветствия, без предисловий.
Лера оторвала взгляд от ногтей. Кисточка замерла в воздухе.
—Куда это? — голос прозвучал холоднее, чем она хотела. В нём сквозило то самое привычное сестринское хамство, которое она позволяла себе только с братьями. Сторонние люди такого тона не слышали.
Вова не обиделся. Только вздохнул, переступил с ноги на ногу и кивнул на пакет.
—Лер, давай без вопросов, — сказал он устало. — собирайся, у батька юбилей.
________________________________
четырнадцатая глава — 2035 слов