Глава 12. Михаил Петров
***
—Туркин, ты просто урод! — голос Леры сорвался на крик, пока они с Наташей в четыре руки стягивали с Валеры куртку. Парень не сопротивлялся, но и не помогал.
В квартиру ворвался запах. Тот самый, домашний.
Корица, которой мама посыпала яблочные пироги, и лёгкая свежесть от раскрытой настежь форточки в кухне. Но секунду спустя этот уютный, родной аромат смешался с резким, чужим.
Алкоголь, дешёвый табак и что-то ещё, металлическое, от чего девушкам захотелось зажать нос.
Ноги коснулись холодного пола прихожей, и холодок пробежал по всему телу, заставив поёжиться. Валерия быстро скинула сапоги, оставив их валяться где попало, и захлопнула входную дверь, провернув замок два раза.
—Боже, Валера, я тебя не знаю, но уже ненавижу! — Наталья нервно выдохнула, хватая парня за плечо и толкая его в сторону ванной. — Пошёл, герой. Там тебя в порядок приведём.
Дева уже хотела пойти следом, но взгляд зацепился.
Новый пуфик. Тот самый, который папа привёз из командировки месяц назад. Кожаный, тёмно-коричневый, с аккуратной строчкой по краю. Папа так гордился этой покупкой, говорил маме: «Вот, теперь как в хороших домах, не хуже, чем у начальника».
Расплылось тёмное пятно неестественно красного цвета.
Кровь.
—Наташа! — Лера выкрикнула имя подруги так резко, что та вздрогнула и обернулась.
Обе уставились на лужу, пытаясь переварить информацию. Кровь была свежая, ещё не впиталась в кожу, блестела в тусклом свете коридорной лампочки.
—Это что? — Лера подняла глаза на Наташу, потом перевела взгляд на Валеру, который стоял, прислонившись плечом к стене, и тяжело дышал.
Она метнулась из коридора в ванную, проверила парня, заглянула под куртку. Тот не сопротивлялся, только дёрнулся, когда её пальцы коснулись мокрой ткани.
— Лер, — голос Турбо был тихим, хриплым, почти безжизненным. — Под ребро пырнули. Ничего страшного.
Слова вонзились в неё острее любого ножа. Суворова замерла на секунду, а потом взорвалась:
—Ничего страшного?! Туркин, повторюсь в сотый раз, ты просто урод! — она почти кричала, но в голосе слышалась паника. — Ты понимаешь, что это значит? Ты мог по дороге кровью изойти!
—Не изошёл бы, — буркнул Валера, отворачиваясь.
—Да заткнись ты! — Лера схватила его за рукав и потащила в ванную. — Раздевайся. Живо.
Под её подозрительным, оценивающим взглядом Валера стянул футболку. И тогда девушки всё увидели.
Крови было много. Рана под правым ребром зияла, края её разошлись, и от одного взгляда на это Леру затошнило.
—Вот же.. — выдохнула Наталья, заглядывая через плечо. — Лер, тут серьёзно.
—Я вижу, — Лера сглотнула ком в горле, стараясь не показывать страха. — что делать?
—Либо зашивать и перебинтовывать, либо он умрёт от потери крови, — Наташа говорила быстро, деловито, хотя руки у неё слегка дрожали. — Мне больше первый вариант нравится.
—Давай, — кареглазка кивнула. — что нужно?
Наташа уже открывала аптечку на верхней полке, которую Лера держала на случай, если братья снова придут побитые. Бинты, йод, пластыри, ножницы. Всего понемногу. Но антисептика не оказалось.
—Водка есть? — спросила Наташа.
Лера выскочила из ванной, через секунду вернулась с бутылкой, которую нашла в кухонном шкафу. Рудакова взяла её, открутила крышку и, не раздумывая, полила рану. Жидкость полилась по животу, смешиваясь с алой жидкостью, стекая на пол.
Ни звука, ни стона. Только желваки заходили ходуном, да побелели костяшки пальцев, которыми он вцепился в край раковины. Он не показывал своих слабых мест, даже когда был уязвим.
Девушка взяла иглу. Тонкую, изогнутую, с продетой ниткой.
— Потерпи, — коротко сказала она и вонзила в кожу.
Валера вздрогнул. В первый раз за весь вечер. Лера сидела на корточках у двери, обхватив колени руками, и молча наблюдала. Наташа шила умело. Видно, что не в первый раз. Стежок за стежком.
—Теперь понимаешь, что ножи — это больно? — Валерия не удержалась, голос её звучал сквозь зубы.
—Понимаю, — ответил Туркин. И усмехнулся, сквозь боль.
—Ты ненормальный. — Лера покачала головой с разочарованием.
—Знаю.
Девушка закончила. Аккуратно промокнула швы, наложила повязку, закрепила бинтом. Встала, выпрямилась и посмотрела на свои руки, красные по локоть.
—Всё, — выдохнула она. — Мне пора идти. И так тут с вами затянулась.
—Наташ, — Лера поднялась. — спасибо тебе.
—Не за что. — подруга вытерла руки о полотенце, взяла куртку. — Ты это.. за ним присматривай, чтоб не гноилось. И если что, так сразу к врачу, а не этих самодеятельностей.
—Хорошо.
Наташа выскользнула в коридор, щёлкнул замок. И повисла тишина.
Ванная освещалась тусклой лампочкой, от которой по кафелю плясали жёлтые блики. Валера стоял, прислонившись спиной к стене, и смотрел в потолок. Без футболки, перевязанный, бледный, но всё ещё с этой своей дурацкой усмешкой, которая не сходила с лица.
Лера вернулась, остановилась на пороге, скрестила руки на груди.
—Ну и что мне с тобой теперь делать? — спросила она устало.
Валера пожал плечом, оторвался от стены и, пошатываясь, шагнул к выходу.
—Лечь можно где? — спросил он буднично, как будто не было ни драки, ни ножа, ни зашитой раны на пол-живота.
Лера молча показала рукой в сторону комнаты братьев. Турбо кивнул и, придерживаясь за стену, побрёл туда, оставляя на полу тёмные капли.
***
Казань — место не для слабых. Здесь выживает сильнейший. Пока родители борются за выживание, брошенные всеми дети сбиваются в уличные стаи и бьются «асфальт за асфальт».Чтобы контролировать всё, что стоит на их земле или передвигается по ней. Среди всеобщей нищеты здесь есть свои правила. Понятные, жёсткие, без исключений.
Кащей.
Лидер группировки «Универсам». Он может самолично принимать решения, а после выступать от имени банды на переговорах с другими. Невысокий, коренастый, с тяжёлым взглядом, который не сулит ничего хорошего. За его спиной пять лет срока.
Универсам.
Уже с давних пор Турбо и Зима — старшие. Пока скорлупа работает по принципу «принеси — подай», эти двое уже могут принимать решения, кому дело на районе.
Но с тех пор, как в жизни Валеры появилась Лера, он стал другим.
К пацанам он приходил, скорее, жил у них, но что-то изменилось. Поведение стало совсем не таким, как раньше. Он не лез в драки без повода, не срывался на младших, не спорил с Адидасом по каждому пустяку. Стал сдержанным, спокойным.
Все давно заметили это, но в лицо говорить не стали, скорее боялись. Не Туркина, конечно, а того, что правда может оказаться слишком неудобной. Вова уже несколько раз заговаривал с ним на эту тему, пытался достучаться, объяснить, что пацан должен думать головой, а не тем, что ниже пояса.
Бесполезно.
Холодный ветер гулял по перрону, обдувая редких пассажиров и заставляя прятать лица в воротники. Адидас, Турбо, Зима и напросившийся с ними Маратка стояли в стороне от основной толпы, у края платформы. Вдалеке виднелись огни приближающегося поезда «Казань — Москва».
Вова прикурил, глубоко затянулся, выпустил дым в морозное небо. В голове крутились планы, расклады, варианты. Ехали они в Москву на переговоры с людьми, которые по статусу были на несколько голов выше. Какие-то знаменитые адвокаты — Михаил Петров и Ярослав Тихомиров.
Почти все группировки в Казани имели какую-то крышу москвичей или ментов. У «Универсама» такой защиты не было. Но никто, кроме Вовы, не знал, что Михаил Петров — бывший Валерии. Тот самый Миша, которого она бросила.
—Я так считаю, — Вова заговорил, не глядя на Валеру, — ещё раз к сестре моей подойдёт..
Он не успел договорить:
—То что? — Турбо перебил его, в голосе — привычная насмешка, но глаза холодные. — Запретишь ей общаться со мной?
—Надо будет, так запрещу. — Вова повернулся к нему лицом, приблизился на шаг. — Последнее время ты много в доверие к ней втираешься.
Валера промолчал. Отвернулся, засунул руки в карманы, уставился куда-то вдаль, на уходящий за горизонт путь, на снег, который медленно падал, покрывая всё вокруг белой пеленой.
—Поезд подходит. — сказал Зима, кивая на огни вдали.
Адидас затушил сигарету о край платформы, бросил окурок под ноги.
—Погнали, — коротко бросил он.
Они двинулись к краю перрона, туда, где уже слышался гул приближающегося состава.
***
За окном тихо кружился снег, укутывая город в пушистое белое одеяло. В комнате царил мягкий полумрак, сквозь узоры на стекле пробивалось бледное зимнее солнце. Лера проснулась первой. Открыла глаза и с удивлением не услышала ни единого звука в квартире. Под толстым одеялом было так тепло, что не хотелось даже шевелиться. Сердце билось медленно и успокаивающе. За окном стояла тишина. Снег падал так беззвучно.
Она вышла в коридор и сразу заметила, что обуви и верхней одежды его нет. Лишь тот знакомый до боли запах остался. Табачный дым, смешанный с морозной свежестью, окутывая всё вокруг невидимой пеленой.
Всё-таки есть что-то надо было, так что Лера быстро прошла на кухню, чтобы заглянуть в холодильник. Там было негусто, мама с папой уехали к родственникам, и о еде никто не задумывался. Братьев дома не бывает, а она почти и не ест.
Приятный солнечный свет, который появился явно ненадолго, плавно опускался на столешницу. На плите, в уже нагретой сковородке, тихо лопались пузырьки масла, создавая общее шипение. Вскоре всю кухню заполнил приятный запах блинов. Дальше по плану стоило убраться дома, к чему она и приступила. Валерия завязала на макушке тугой хвост и принялась за дело. Она сама не заметила, как прошёл целый день, совсем замоталась в домашних делах. Время близилось к пяти, а братьев всё не было. Лера решила посмотреть хоть телевизор. По телеку шли только какие-то мультики и новости, так что она решила, что первый вариант для неё лучше всего. Так она и лежала на диване, смотря мультфильмы.
Неожиданный стук в дверь заставил её испугаться так сильно, что описать это было невозможно. Наташа зашла, как к себе домой, без приглашения, с порога скидывая куртку.
—Ты Вову не видела? — спросила она, отряхивая снег с волос.
—Да нет, не приходил пока. — Валерия прикрыла дверь. — У меня к тебе больше вопрос: как это вы встречаться успели?
—Долгая история, — Наташа отмахнулась и прошла на кухню. — ставь чайник!
***
Здание, перед которым остановилась машина, больше походило на поместье из дореволюционных романов, чем на место для работы. Высокие колонны, лепнина на фасаде, массивные дубовые двери с бронзовыми ручками. Владимир вышел первым, оставив остальных ждать в машине.
Он толкнул тяжёлую дверь и оказался в просторном вестибюле с мраморным полом и хрустальными люстрами. Собственный запах дорогого дерева, воска и чего-то неуловимо чужого
Коридор наверху был пустым и безликим, пока взгляд не упёрся в единственную дверь. Обшарпанную, с облупившейся краской, единственную деталь во всём этом великолепии, которая выглядела так, будто её забыли отремонтировать лет двадцать назад. Вова не стал стучать. Толкнул дверь и шагнул внутрь.
Внутри оказалось просторно, но без пафоса. Старая мебель, книги на полках, на стенах какие-то грамоты в рамках. За столом сидел человек в дорогом костюме, с аккуратной стрижкой и внимательными глазами.
Михаил Петров.
________________________________
двенадцатая глава — 1668 слов