Салатовое чудо

Неспешные шаги прервали утреннюю тишину – Джокер шёл к прихожей, где в кармане серой кофты лежал его телефон. Надо глянуть, сколько время. Он причмокнул, облизывая сладкие пальцы. Перед работой Фёдор на скорую руку сделал тарелку оладьев. Клон уплетал один за другим, обильно макая в сгущёнку. И, если быть честным, у молочного шоколада появился конкурент.

В благодарность Джокер перемыл всю посуду и развесил одежду на сушилку. Не зря же Фёдор показал на днях, как это делается? Правда, клон научился этому не с первого раза – оказывается нельзя просто взять и повесить. Нужно разровнять, встряхнуть, распределить место. Прямо целая наука!

А сегодня он совершил свой первый подвиг – не смял рубашки создателя! Клон мысленно прикидывал реакцию Фёдора с гордой улыбкой. Как тот придёт вечером домой – грустный, уставший. А Джокер ему такой: "Федя, смотри, что я сделал!" Создатель расцветёт, улыбаясь. И, может быть, купит ему плитку шоколада в благодарность. Но всё же клон решил слишком много не мечтать, отходя от своего подвига.

Дойдя до заветной кофты, он вытащил телефон-раскладушку – время перевалило за полдень. Джокер вложил гаджет обратно в карман, но оттуда выпала записка.

На полу лежал аккуратно свёрнутый лист из блокнота. Клон поднял, разворачивая. Почерк быстрый, размашистый. Откуда она? Только перечитав раз десять (если не больше), его взор упал на подпись в углу.

– "«От Риккардо Де'Карли»... Точно! – сжал крепче, боясь вновь уронить. – Мы же тогда в магазине ещё встретились. Хм... Федя до вечера на работе, Вару на учёбе... а почему бы не сходить? На гитаре я и вечером поиграю."

Вприпрыжку Джокер поспешил в зал. У стены стоял деревянный комод. Фёдор специально для новой одежды клона почистил пару ящиков. Тут поместилось всё и ещё осталось место. Клон, долго не раздумывая, залез в новенькие джинсы. Держали ноги в тепле весёлые носочки в голубо-зелёную полоску. Хотел закончить образ белой футболкой с рисунком лапши, но вспомнил, что та была на сушке.

Дело в том, что клон ел в ней пасту от Феди. Он не ожидал, что кетчуп окажется оружием массового поражения чистоты. Особенно белых, новых вещей. Благо создатель не сердился и просто кинул футболку в стирку. Поэтому заменой футболке послужила мятная рубашка.

Оценив свою изобретательность в зеркало, удовлетворённо улыбнулся и накинул серую кофту на плечи. Поворот ключа в двери, спуск по лестнице, приветствие с соседской старушкой – и вот он вышел из подъезда.

Солнце продолжало слепить глаза, но уже грело не так, как раньше. Ветер продувал насквозь, и Джокер поспешил застегнуться. Он направился в сторону центра.

С началом сентября тринадцатый не встречал мужчин в шортах или девушек в тонких платьях. Птицы летали стаями с одного конца неба на другой. Их полёты сопровождались криками прощания людям. Либо насмешками, но клон предпочитал верить первому.

Джокер шёл, засунув руки в карманы. Прошло три месяца, а столько успело произойти: он живёт в реальном мире со своим создателем в уютной квартире. Подружился с пиковым валетом, хотя до сих пор в это слабо верилось. Познакомился с бабушкой Фёдора, узнал его самого получше. Вроде к концу лета даже сам создатель стал выглядеть бодрее. По крайней мере, клон больше не видел Фёдора-зомби на кухне, который готов свалиться в обморок от усталости.

Мысли вновь набрели на поход в тот самый продуктовый, где произошла встреча с Чарли и Риккардо.

– "Видимо Пик что-то рассказал им такое, что Чарли думал видите ли я пропал. Или того хуже, – прикусил губу, мотая головой. Расстояние до «Пятёрочки» сокращалось. – Я-то думал они не хотят со мной общаться... Что я им не интересен... Но, судя по всему, ситуация гораздо сложнее, – достал лист из кармана, разворачивая. – Что ж, значит это мне сегодня и предстоит выяснить."

Он взглянул на адрес и поднял голову, осматриваясь. Прогулки с Вару научили Джокера ориентироваться в городе. Но клон с непривычки всё-таки иногда терялся. Вот и сейчас, стоя на распутье, клон не знал куда повернуть. Конечно можно было бы испытать судьбу, но на сегодня у него другие планы.

Он постоял, нервно стуча кроссовком. По хорошему, можно спросить дорогу у прохожих, но Джокер пока не настолько осмелел, как Вару. Тот без труда подходил и говорил с незнакомцами о чём угодно. Как-то Фёдор рассказывал тринадцатому про социофобию. Так вот, валету она явно чужда. Хоть утверждать наверняка Джокер пока не решался.

И всё же мысли об друге машинально заставили его найти в телефоне контакт "Кустик". На лице промелькнула усмешка. Что Вару с ним сделает, если узнает как он подписан у тринадцатого? Думать об этом сейчас не хотелось. Джокер нажал кнопку вызова и прижал телефон к уху.

Пошли гудки. Джокер переминался с ноги на ногу, посматривая на проезжающие мимо машины. Гудки продолжались. Тринадцатый стал ходить взад вперёд. Клон останавливался, поднимаясь с пятки на носок, что прохожие косо посматривали на него. Он уже подумывал сбросить, как услышал в трубке знакомый голос:

– Курилка, не пропадёт твоя физика, если я на звонок отвечу... – слышался по ту сторону голос трефового короля, но слов не разобрать. – Кто звонит? А вот прикинь, у меня друзья есть! Не то что у тебя, одни книги да документы... Королю моему расскажешь? – глубоко вздохнул и прошептал. – Джокер, повеси...

Вару прокашлялся. Послышался глубокий вдох, а после него громкое возмущение. Настолько, что Джокер убавил громкость, а ребёнок с матерью рядом отошли от тринадцатого на два метра.

– Мне похуй на своего короля, а ему на меня! ПОЭТОМУ НЕ ЕБИ НАМ ОБОИМ МОЗГИ!

Громкий хлопок двери заставил Джокера вздрогнуть. Валет тяжело выдохнул. Тринадцатый молчал, не зная, что и сказать. После пары минут напряжённой тишины, Вару вновь заговорил с ним. Голос спокойный, но усталый:

– Джо, прости, но сегодня никак погулять не получится. Сам слышал, мучает он меня своей физикой...

– Вару, прости, что помешал, – замешкался, потирая затылок. – Я только уточнить. Улица Домочадцева где находится, если смотреть со стороны «Пятёрочки»? – услышав в ответ молчание, добавил. – Ну, там, где мы обычно булочки с маком и сок берём.

– Аа... Направо надо повернуть. А куда ты собрался?

– Да вот, решил в гости к невошедшим заглянуть... – опустил руку с волос. Листок зажал между указательным и средним пальцем, – Я с Федей как-то с ними разминулся в магазине, а они мне адрес оставили. Вот и решил навестить.

– Я тебе завидую, Джо. Потому что оставаться наедине с Курилкой это такой пиздец, ты бы знал. Ладно, повеселись там.

– Хорошо. Спасибо, Вару.

Джокер улыбнулся, и уже собрался сбросить вызов, шагнув направо, как услышал голос Вару:

– Ещё, слушай!

– Что? – замер, прислушиваясь.

– Ты... ну... Короче, не задерживайся допоздна у невошедших. А то Пик свой мотоцикл в ремонт сдал, там что-то серьёзное случилось, поэтому на работу пешком шёл. И... – он глубоко вздохнул.  Послышался звук локтей, прижимающихся к стене. Вару заговорил тише, – я не хочу, чтоб ты с ним встретился, понимаешь?

Джокер замер. Вару конечно заботился, подбадривал – но никогда не был так обеспокоен. А если уж сам пиковый валет был так встревожен, значит, это действительно важно.

Тринадцатый с трудом неспешно направился на правую улицу, обходя женщину с коляской:

– Хорошо, Вару, постараюсь не задерживаться.

– Давай, удачи, Джо, – ответил с улыбкой и сбросил трубку.

Джокер положил раскладушку в карман и зашагал быстрее, невольно оглядываясь по сторонам. Хотя солнце ещё светило на верху небосвода...

Дорога заняла не больше десяти минут. Нужная многоэтажка стояла вдалеке ото всех, будто сама не желала, чтобы её нашли. Рядом заброшенное трёхэтажное здание, разрисованное граффити. Напротив детская площадка. Карусель проржавела и наклонилась в бок. Качели на ветру медленно качались, сопровождаясь скрипом. Серое небо скрывало этот район, как купол.

Джокер проверил адрес. Всё совпадало, но он не мог поверить, что в таком месте могут жить люди. Но пару светящихся окон на верхних этажах говорили об обратном. Хотя клон никогда бы не смог проживать в подобном месте. Слишком уныло, мрачно и одиноко.

Делать было нечего, и он переступил порог подъезда. Внутри, на удивление, оказалось лучше, чем снаружи. Конечно везде всё старое, выцветшее, но лифт работал, а двери квартир, начиная с третьего этажа, стояли новые.

На четвёртом этаже нашёл нужную дверь. Тяжело вздохнув, Джокер нажал на кнопку пару раз. Последовали быстрые шаги, и чей-то громкий недовольный голос. Клон, на всякий случай, отошёл назад, чтоб не получить под раздачу.

– Твои дружки задрали меня! Если надо – встречайтесь в заброшке, но не в нашей квартире! Устроили тут проходной двор, – проворачивалась защёлка в дверном замке.

– То есть когда ты к себе друзей-худодников приглашаешь – это ничего. А когда я привожу, так сразу задрали!?

Дверь раскрылась. На пороге полуоборотом стоял Чарли. На кончиках волос и светлой одежде ещё красовалась свежая краска. За ухом торчала кисточка. Чарли повернулся к Джокеру затылком и спорил с Риккардо.

Тот прожигал сзади алыми глазами художника, обтачивая блестящий острый ножик на овальном точильном камне. Клону даже пару раз показалось, что с ножа падали искры.

– Мои хотя бы не портят стену пулями, когда спорят!

– О, зато красками они с этим справляются ещё лучше, – парировал с иронией Риккардо, направляя остриём ножа на собеседника.

Риккардо отвёл взгляд от Чарли в бок и в конце концов заметил гостя. Эмоции на его лице пробежали от удивления до радости, останавливаясь на доброй усмешке. Он опустил нож:

– О, Джокер, ты наконец-то пришёл. Я уж думал, ты к нам никогда не заглянешь.

Чарли тоже обернулся. Подняв голову и встретившись с тринадцатым взглядом, злость мгновенно испарилась. Он широко улыбнулся, скрещивая руки на груди:

– Явился, не запылился. Заходи скорее, а то опять его дружки могут явиться, – буркнул в сторону Риккардо.

Джокер перешагнул порог. Перепалка этих двух его не сильно удивила – наоборот, даже обрадовала. В пустоте Риккардо с Чарли тоже часто ругались, и ничто не могло их остановить. Поэтому оставалось лишь перетерпеть этот накал страстей, прежде чем начнётся следующий.

Гость разулся и осмотрелся. Уютная прихожая с оранжевым светом и таким же цветом обоями в полосочку. Непримечательная вешалка из тёмного дерева у стены. Впереди простирался большой зал.

Чарли тем временем закрыл дверь, и поинтересовался:

– Чай, кофе?

– Чай, – кивнул Джокер, поставив кроссовки в сторону и пройдя вперёд к Риккардо.

Тот оглядел его с головы до ног. Чёрный нож с тёмной каллиграфической гравировкой. Слово выведено на другом языке, но смотрелось солидно. Он ловко засунул его во внутренний карман пиджака. Точильный камень отправился в карман брюк. Алые глаза сожмурились слегка, внимательно осматривая:

– Ну, красавец... Небось создатель наряд помогал выбирать?

– Ага. Как догадался?

– У художников всегда вкус хороший, – повернулся в сторону кухни, специально добавляя фразу медленнее и громче на полтона. – Жаль, что наш художник –  исключение.

Но либо Чарли не услышал, либо намеренно проигнорировал, но из кухни ответа не раздалось. Риккардо пожал плечами, ступая в зал. Джокер за ним.

Шторы в зале плотно задвинуты. На потолке одиноко горела лампочка. У окна стоял диван, застеленный пледом в чёрно-белую клетку и серыми подушками. У бокового окошка с эскизом будущего шедевра уместился мольберт. А открытые баночки гуаши, стакан воды и разложенные кисти намекали своим присутствием, что художника гость своим приходом потревожил в самый ответственный момент.

На полу расстелили персиковый мягкий ковёр с низким круглым деревянным столом. За ним, на коленках, сидел Мим и что-то создавал.

Джокер подошёл поближе. Синий маленький хвостик небрежно перевязан жёлтой резиночкой. Малиновый берет лежал в сторонке на столе.

На поверхности стола из бумаги разрезаны причудливые, но в тоже время знакомые фигуры, сзади которых приклеены палочки из под мороженого. В сторонке лежали разные декорации из бумаги по типу кустов или многоэтажек, которые клон старательно вырезал ножницами. Бумажных вырезок виднелось очень много.

Очередная вырезка куста легла в общую кучу. Мим вытер рукавом пот от усталости. Он повернулся и наткнулся взглядом на Джокера. Мим расцвёл, лучезарно улыбаясь, и помахал ладошкой. Как давно Джокер не видел этой улыбки, что уголки его губ дрогнули. Он махнул в ответ:

– Привет, Мим. Я тоже рад тебя видеть, – присел рядышком. – А что это ты делаешь?

– Театр теней, – пояснил Чарли, неся в руках поднос. Четыре чашки и коробка рафинированного сахара расположились на краю стола. В пустоте художник мог есть сахар без остановки. И сейчас Чарли без задней мысли открыл коробку, взял кубик и с блаженством откусил.

Риккардо же скрестил руки на груди. Он покачал головой и тяжело вздохнул, наблюдая за быстрым уничтожением сахара:

– Годы идут, а ты всё сахар трескаешь.

– А ты ко мне в рот не заглядывай! – схмурил брови, зыркая голубыми глазами на Риккардо.

Джокер не сдержался, повторяя жест Риккардо, вздыхая, но на его лице появилась улыбка. Да, годы летят, но главное остаётся: Риккардо с Чарли собачатся, Родеф скорее всего занят чем-то серьёзным, а Мим погружён в мир творчества. И тринадцатому от этой мысли на душе становилось только теплее.

Только вот Джокер не понял ответа Чарли. И, как те затихли, переспросил:

– Театр теней? А что это?

Чарли открыл было рот, но его опередил Риккардо заумным тоном:

– Театр теней – это некое представление, когда фигурки из бумаги, – показал на работу Мима на столе, – находятся между источником света и экраном или накладываются на него.

Джокер поморгал. Чарли цокнул, закатывая глаза:

– Короче, проще показать.

Он подошёл к выключателю и вырубил свет. Комната погрузилась в сумерки. И хоть очертания предметов вырисовывались, но тринадцатый подсел ближе к Миму, обнимая себя. Тот аккуратно положил руку на плечо Джокеру, кивая в сторону Риккардо.

Не сговариваясь, тот включил фонарик на телефоне и направил на стену. Чарли подошёл, взял вырезанную фигурку, сильно похожую на самого Джокера, и подставил под луч света. На стене появилась чёткая копия фигурки, только тёмная. Чарли двигал фигуркой, и тень на стене двигалась следом.

Джокер задержал дыхание, наблюдая. Темнота, которую он только что побаивался, показывала ему такое чудо. Чарли добавил фигурку с пушистыми волосами и кисточкой в руках. Вторая фигурка напоминала самого художника. Словно их маленькие копии ожили при свете фонаря. Это завораживало.

Риккардо спустя пару минут такого представления выключил фонарик.   Подошёл к рубильнику, осветляя комнату. Джокер зажмурился, потирая глаза от яркого света.

– Мы прошлой зимой ходили в торговый центр, – пояснял Чарли, пока сам передавал каждому чашку чая. Молча же Риккардо бережно протянул фигурки Миму. Тот кивнул, забирая. – И там Мим увидел, как один старичок давал представление театра теней детям с помощью кукол. И вот, зацепила идея, поэтому он столько фигурок наделал, – передал чашку Джокеру, указывая пальцем. – Тут и мы есть, и клоны, и создатель даже.

– Да... Правда историю до сих пор не придумал, – пригубил ароматный кофе Риккардо. Джокера обхватил двумя руками свою чашку чая, согреваясь. – Он хочет показать уникальную историю. Но сколько бы мы идей не предлагали, ему ничего не нравится.

– Это ты просто идиотские идеи предлагал, – даже не взглянул, делая глоток. Ловко достал кисть из волос и положил к остальным на мольберт. Он возвратился за общий стол под возмущение Риккардо:

– Я!? Да ты сам ересь предлагал! История "Как художники придумывают шедевр!". Да с твоей историей даже сами художники уснут.

– Можно подумать история о твоих буднях была бы интереснее, – парировал Чарли, достав из коробки кубик сахара и откусывая его.

Пока они спорили, Джокер взглянул на Мима. Тот ни разу не удивился. Лишь опустил плечи, рассматривая тоскливыми малиновыми глазами своих вырезанных персонажей.

Тринадцатый прикусил губу, думая. Он хотел хоть как-то помочь другу. Салатовая головушка напряжённо перебирала идеи:

– "Что же можно придумать... Истории Феди? Но я их ещё не дочитал... Наши с Вару приключения? Как-то не хочется рассказывать. Всё-таки это на то и наши приключения... Хмм... Джо, думай... думай..."

Копаясь в собственной памяти, он вновь взглянул на вырезки и телефон Риккардо с потухшим фонариком. В мыслях промчался его первый день в пустоте. Сначала Фёдор с обещанием, затем знания о клонах...

Джокер замер. Он медленно поднял голову, осматривая вырезки. Тут все клоны, невошедшие, даже создатель. Он оглядел друзей, тихо предлагая:

– А что если... сыграть нашу историю?

Трое затихли разом, поворачиваясь к нему с глубоким недоумением. Риккардо, подняв чёрную бровь:

– Ты о чём?

– Ну... нашу, – он нервно усмехнулся, но быстро взял себя в руки, поглядывая то на одного, то на другого. – Всех клонов, начиная с самого начала. Как только я появился в пустоте, у меня... с магией, как я предполагаю, пришли знания о клонах. Затем я встретился с вами. Из этого бы вышла неплохая история, как думаете? Тем более персонажи у нас все есть, – он оглядел взглядом, – кроме... гадалки. Она же и дала Феде карты с нами.

Мим тут же достал из груды вырезных фигур карандаш и чистый лист, смотря на тринадцатого с горящими глазами. Джокер без проблем рассказал, как он помнит ту самую гадалку. Мим быстро её набросал. Да, не совсем профессионально, как у Чарли, но тот и словом не обмолвился, тихо наблюдая.

Риккардо устроился рядом с чашкой кофе и наблюдал за процессом. Мим вырезал фигурку женщины, взял последнюю палочку из под мороженого. Джокер отрезал кусок скотча. Фигурка гадалки появилась на свет.

Риккардо поднялся, отошёл и выключил свет, зажигая телефон. Чарли взял фигурку гадалки и Фёдора. Конечно создатель сегодняшний отличался от того молодого, которого сделал Мим, и всё же это никому не мешало. Джокер приступил к рассказу.

Слова текли легко и непринуждённо. Персонажи ловко менялись, словно они показывали эту историю не в первый раз. Он не скрывал от них ничего, честно рассказывая о самом первом появлении клонов в реальном мире, об их приключениях в карточном мире и создании королевств.

Все затаили дыхание, когда Джокер приступил рассказывать о себе. С самого-самого начала, повторяя слова создателя об обещании и встрече с невошедшими. Чарли отвернул голову, оправдываясь, что "просто в глаз что-то попало".

Для троих переломным моментом стало появлением в истории тёмного существа. Джокер всё ещё был напряжён, вспоминая его, но продолжал говорить. В этот момент театр теней приостановился. Друзья смотрели и слушали рассказ, затаив дыхание.

И когда тринадцатый дошёл до части с появлением Вару, Риккардо горько усмехнулся:

– У пикового валета имелись на тебя какие-то планы? Он же тебя хочет использовать, как пить дать!

Джокер загадочно улыбнулся:

– Я раньше тоже так думал... Но мы уже успели по-настоящему подружиться. Поэтому я ему доверяю... Ну, а после карточного мира, я теперь осваиваю этот. Как-то так.

Чарли включил свой фонарик на телефоне и посветил им в Риккардо:

– Видишь, Рик? Получше твоей автобиографии будет.

Тот хмыкнул, прикрывая глаза рукой:

– А твоей в два раза, – повернулся к Джокеру, болтая кофе по дну чашки. – Правда... раз ты нам рассказал свою историю, то я обязан поделиться своей.

Все насторожились. Риккардо в их компании считался самым скрытным в вопросах о личной жизни, предпочитая замалчивать и отстраняться от этой темы. Но видимо откровенность Джокера подтолкнула его открыться в ответ. Хоть тринадцатого  до сих пор и  била мелкая дрожь после исповеди.

Риккардо сложил ноги по-турецки и поставил чашку кофе на стол. Хоть вырезки и положили на место, уделяя всё внимание рассказчику, но свет оставили выключенным. Лишь два телефона, положенных экраном к низу, освещали комнату.

Не поднимая глаз, Риккардо вновь достал из пиджака нож. Он поворачивал его, наблюдая как блестит иностранная подпись на оружии, и приступил:

– Когда Фёдор выпустил нас в реальный мир и дал нам эту квартиру, Родеф сразу нашёл работу полицейским. Чарли с творческим мышлением приняли учителем рисования, – взглянул на него, а уголок рта дрогнул. – Хотя я до сих пор в шоке, как тебя до детей допустили.

– Эй! Да я тебя...

– ...Короче, не суть, – перебил, продолжая. – Мим же взял на себя работу по дому. Казалось бы, все нашли своё дело... Кроме меня. Я стал искать объявления в газетах, на досках объявлений, в интернете – везде, где была возможность о какой-нибудь работе.

И чем больше отказов получал, тем ниже верил в успех от этих поисков. Потому, когда я в отчаянии уже был готов устроиться охранником в школу к Чарли и терпеть его общество, забрёл в тёмный переулок. На улице вечер, фонари только зажигаются. Слышу – сзади шум. Я оглянулся. И клянусь, пуля пролетела в сантиметре от моей щеки.

Мим с Джокером выпучили глаза. Чарли, который открыл рот и собирался положить сладкий кубик себе на язык, замер. Сахар пришлось отложить.

Риккардо продолжал:

– Я рванул за стенку. Прижался к ней, стараясь не дышать слишком громко. Вновь прозвучали пару выстрелов. Я затаил дыхание. И вижу, малолетки какие-то убегают, а за ними с ругательствами бегут и стреляют из пистолетов трое мужчин в солидных костюмах. Но те явно намерено промахивались. Потому что если бы они правда хотели, то попали по ним ещё с первого выстрела.

Двое рванули за подростками и скрылись за поворотом. Третий же не торопясь направился за ними. Я попытался скрыться. Выхожу, иду чуть ли не на цыпочках... и как на зло задеваю кроссовком банку из под энергетика! Я замер, мысленно обматерив всех подростков в мире за нечистоплотность. Мужчина не дурак – тоже остановился и медленно повернулся.

Риккардо сделал паузу. Резким движением он положил нож на столешницу и залпом осушил чашку кофе. Напряжённая тишина витала в пространстве. Слушатели взволнованно переглянулись.

Рука Джокера покрепче обхватила свою чашку, но пить он не стал. Лишь взглянул на половину напитка и встретился взглядом с Риккардо. Тот поставил чашку:

– Я постарался убежать. Но не успел толком развернуться, как тот направил пистолет на меня и сказал, что если я сделаю хоть шаг, то ему не составит труда пристрелить меня здесь и сейчас. Я остановился. Голос у него был прокуренный, хриплый, но даже так в нём ощущалась сталь.

Он приказал мне повернуться к нему лицом – я сделал. Тот щурился, рассматривая меня с ног до головы. После долгой тишины спросил, нужна ли мне работа. Я немного робел и всё же кивнул. Тогда тот достал из кармана этот нож, – поднял со столешницы и показал всем, – и кинул мне в ноги, говоря: "Ты принят. Посмотрим, надолго ли тебя хватит."

Из замочной скважины в прихожей услышали звук. Джокер напрягся. Он бы даже не удивился, если на пороге появился какой-нибудь парень в пиджаке и с оружием. Пришедший закрыл дверь, снял ботинки и направился к ним.

Увидев прибывшего, тринадцатый тихо, но облегчённо выдохнул. На пороге стоял Родеф. В синей полицейской форме, из под фуражки слегка торчали белые волосы. Он улыбался, кивая тринадцатому. Джокер кивнул в ответ.

Затем Родеф оглядел остальных и задержал внимание на Риккардо. Тот встретился с ним глазами, словно они общались целыми предложениями с помощью одного взгляда. Когда их "диалог" закончился, то неторопливо скрылся на кухне.

Риккардо повернулся к Джокеру, говоря тише:

– Я стал работать там, что мне ещё оставалось. Про это быстро узнал Родеф. Поэтому мы с ним поговорили... – увидел удивлённый взгляд Джокера и помотал головой, – не спрашивай как, но поговорили. И в итоге договорились, что он закрывает на мою работу глаза, если наши дела не видит полиция. Если же до неё доходит о каком-то нашем происшествии, то покрывать он меня не станет, что в целом справедливо. Так и живём.

Я быстро втянулся в это дело. Старик увидел во мне то, что я сам до конца не смог разглядеть. Благодаря этому, быстро и дослужился до звания правой руки босса.

Затем, когда в реальном мире стали жить клоны, работу стал искать Пик. Он набрёл на нашу группировку. И несмотря на нашу разницу в иерархии на тот момент, уже тогда я видел, что не зря он носит своё звание пикового короля. С самого начала он выделялся среди других своей преданностью работе, упорством, силой. Чем и понравился старику, но не нравился других, которые метили на место босса.

И вот однажды, один из крыс, пока я на пару минут отъехал по делам, нанёс смертельное ранение по боссу. Тогда к нему зашёл Пик. Он был в ярости от такого поступка, что сам убил предателя. Босса похоронили. Все уповали надеждами, что боссом стану я. Признаться честно, поначалу такая перспектива мне льстила, но я вовремя отрезвился, вспоминая насколько тяжела эта ноша. Поэтому, когда в завещании на своё место у босса я увидел не себя, а Пика, у меня даже от сердца отлегло.

Он поднял взгляд и встретился глазами с Джокером:

– Поэтому, когда Пик солгал, что тебя не стало, я ему поверил. Ведь он мой босс. У меня и задней мысли не возникло, что он может мне солгать. Лишь сейчас, когда ты рассказал про эту ситуацию с...  тёмным существом, – на миг осёкся, говоря эти два слова с презрением, – я понимаю, почему Пик так поступил.

Джокер обхватил колени руками, прижимая к себе:

– И почему же?

– Ты же знаешь, что Пик у клонов считается лидером. Хоть он и сам себя им назначил, но это не меняет дело. И как лидер, Пик защищает клонов. Ты был для них угрозой, хоть не по своей воле. Поэтому он хотел чтоб ты, угроза, остался в пустоте и не доставлял проблем. Ведь узнав о том, что ты жив, мы бы ринулись тебя вытаскивать, даже несмотря на произошедшее. Пик же... он думал по другому... Мы поругались. Не разговаривали всё лето, и только недавно возвратили общение.

Из кухни вышел Родеф. В небольшой тарелочке он поставил посередине стола пряники и ушёл в другую комнату, закрывая за собой дверь. Чарли поднялся, собирая чашки на поднос:

– Я... пойду ещё сделаю, – и поспешил на кухню.

Джокер переварил услышанное. Да, слова Риккардо звучали логично, и всё же отдавались внутри клона ноющей болью, не дающей полноценно вздохнуть грудью.

Он взглянул на Риккардо, который тоже был поникшим, проводя бесконечно по лезвию ножа большим пальцем.

И тут тринадцатый ощутил сбоку от себя небольшой вес, что навалился на него. Повернувшись, он увидел Мима. Тот прижался к нему, обнимая и тёпло улыбаясь.

Уголки губ Джокера дрогнули. Он закрыл глаза, прижимаясь к Миму в ответ. Тот обнял сильнее, гладя по спине.

Через пару минут пришёл Чарли. На подносе стояли три чашки чая и кофе Риккардо. На самом краю лежала молочная шоколадка. Точно такая же, которую клон покупал с Фёдором в магазине, а после ел на кухне вечером.

Джокер, заметив её, поднял растерянный взгляд на Чарли. Тот отвёл взгляд и протянул ему плитку с чашкой чая:

– Чтоб знал, что... прошлое должно оставаться в прошлом, а друзья... они... ну... останутся навечно...

Послышалось фырканье со стороны Риккардо. Тот зажал рот ладонью, но его глаза смеялись, когда он смотрел на Чарли:

– Мда, оратор из тебя не очень...

Чарли покраснел, взял с дивана подушку, и запустил её прямо тому в лицо:

– Иди ты!

Риккардо не удержал равновесия и упал спиной на ковёр, придавленный подушкой. Джокер смеялся через слёзы. Мим рядом беззвучно хохотал, схватившись за живот. Даже Чарли не остался равнодушным, улыбаясь и гордо поставив руки в бока...

К вечеру Риккардо позвонили, и тот уехал на машине по делам. Джокер ещё пару часов разговаривал с Чарли: расспрашивал его о буднях в реальном мире, как они сами поживают и прочие нюансы. Он и не заметил в полумраке комнаты как за окном стало темнеть.

Лишь услышав в кармане джинсов вибрацию от штанов, он достал раскладушку. Пришло уведомление от Фёдора. На экране высветилось от него короткое сообщение: "Ты где?"

Джокер взглянул на время, удивился и вскочил со словами:

– Ребят, пожалуй мне пора. А то меня дома ждут.

Мим тепло улыбнулся и помахал рукой. Чарли проводил Джокера до выхода.

Тринадцатый обувался. Чарли спросил со скрещенными руками на груди:

– Может такси заказать? А то поздно уже, мало ли...

Джокер махнул рукой:

– Не нужно, мне не далеко.

Выходя, они разминулись взглядами на прощание. Когда дверь закрылась, Джокер быстро спустился по лестнице и вышел из подъезда.

Выходя на улицу, он вздрогнул, быстро застёгивая молнию на кофте. Этот район казался ещё мрачнее и опаснее в ночное время. Холодный ветер будто упрекал клона за лёгкий наряд, обдувая сильнее. Вокруг ни души, лишь фонари одиноко стояли на тротуарах, работающие через одного. Окна на нижних этажах вовсе не горят, только на высоких.

Джокер засунул руки в карманы, оглядываясь, и пошёл в сторону центра.

Идя вперёд, он достал из кармана телефон и быстро послал смс-ку в ответ Фёдору, проговаривая вслух:

– Гулял, точка. Скоро буду, точка, – отправил и гордо улыбнулся от собственной грамотности, хотя никогда её и не учил.

Телефон упал в карман, а кроссовки шагали в левую сторону, к центру. Пока он шёл, память настойчиво старалась ему о чём-то напомнить. Но как бы клон не старался, не мог вспомнить, что именно.

В раздумьях, Джокер не сразу услышал быстрые шаги. Рывок – и незнакомец за спиной. Клон не успел даже среагировать: сильные руки прижали его к ближайшей стене. Голова ударилась об кирпичную стенку. Он застонал, медленно открывая глаза.

Перед ним в полутьме стояла невысокая фигура, по сравнению с ним самим. Длинные пушистые волосы, куртка из гладкого материала. Они стояли в тени чьей-то многоэтажки.  Лица не разобрать. Одна кисть незнакомца вдавливала его в стену за руку, а вторая... держала у горла нож. Похожий чем-то на оружие Риккардо.

Сердце Джокера забилось, как бешеное. Он не понимал, что происходит, но паника находила медленными волнами. Тело парализовало, глаза судорожно метались по сторонам. Жизнь не готовила его к такому повороту событий!

Рядом пронеслась машина с включёнными фарами. Она даже не обратила на них внимания, лишь осветив их лица на мгновение и проезжая прочь. У незнакомца показались фиолетовые волосы, жёлтые глаза с красными зрачками.

Мурашки пробежали по телу Джокера. Он не мог поверить, но предположение выскользнуло с кончика языка:

– П-пик?

Тот нахмурился, сжимая руку сильнее. Джокер сморщился. Синяк на руке останется точно. К горлу прижалась холодное лезвие, по спине пробежал липкий страх:

– Ещё хоть слово и нож проткнёт насквозь твою глотку, – процедил басом, наклоняясь. – Карточного мира тебе было мало, решил и реальный угробить!? – прорычал он. Тринадцатый мог поклясться, что увидел у того клыки.

Джокер боялся в лишний раз шевельнуться. Он смотрел в тёмное лицо пикового короля и вспомнил, что Вару его как раз предупреждал о встрече с Пиком. Но тринадцатый забыл и теперь платил за это.

Прикрыл глаза, вжимаясь сильнее в стену. Ему казалось, что вся жизнь мелькает перед глазами. В голове замелькали вопросы:

– "Вот умру я, а как же Вару? А создатель? Как он сам будет? Опять будет работать сутки напролёт... Я не смогу поесть с ним молочный шоколад и попробовать его новое блюдо... А невошедшие? Неужели я не увижу вновь театра теней? Я же только начал учить новую песню на гитаре... Неужели так быстро всё закончиться, даже толком не начавшись..."

– ПИК, СТОЙ!

Джокер вздрогнул. Какой знакомый голос. От него даже на душе потеплело. Тринадцатый в недоумении медленно раскрыл глаза и повернул голову в сторону крика.

К нему мчался парнишка с включённым фонариком на телефоне. Джокер не мог его чётко разглядеть. Перед глазами всё плыло, а в ушах стоял резкий шум. Словно он был в плотном тумане. Мог разглядеть разве что приближающиеся зелёные кудряшки и невысокий рост.

Тот подбежал к ним. Ни на секунду не сомневаясь, прижался спиной к тринадцатому, расставив руки в стороны. Парнишка поднял голову. Светящийся гаджет упал экраном вниз, но никто не обратил на него внимания.

И только сейчас до Джокера дошло. Картина наконец стала чёткой, ясной. Перед ним стоял никто иной, как Вару. Шум потихоньку уходил, но тревожная мысль не покидала тринадцатого:

– "Что он делает?"

– Валет, не лезь не в своё дело, – прохрипел Пик, пытаясь ещё держать у стены тринадцатого. – Уйди.

– Отпусти его, – грозно ответил Вару, не двигаясь с места.

– Вару, я сказал тебе, уйди! – опустил взгляд на защитника.

– Уйду, только когда ты отпустишь Джокера! – повысил голос в ответ.

Вару прижался сильнее к другу. Если бы король и вправду попробовал воткнуть нож и провести по горлу тринадцатого, то пострадали бы сразу оба. Пик нахмурился, оскалив зубы:

– Вару, тебе напомнить, что это псих сделал с нашими королевствами?! И с твоим в том числе!

Джокер наблюдал, как плечи валета напряглись, но тот упрямо стоял на месте:

– Я помню. Но это не даёт тебе право убивать его.

Пик ошеломлённый опустил нож, но свободной рукой продолжал держать тринадцатого. Глаза его не открывались от валета, словно король заглядывал в самую душу, несмотря на очки:

– Не ожидал от тебя такого предательства, валет, – он медленно, словно нехотя, отпустил Джокера.

Не отрывая глаз от лица Вару, он медленно поднял телефон валета. Тот вжался в тринадцатого, но не опускал головы. Тогда Пик дико прорычал и швырнул устройство об пол, тяжело дыша. Трещина паутиной появилась на экране. Тем не менее, гаджет продолжал работать. Вару сжал кулаки за спиной, но не отошёл от друга даже тогда. Пик пнул ногой телефон. Корпус остался цел, только вот экран оставлял желать лучшего:

– Ты и так был внизу в иерархии клонов, а теперь опустился на самое дно. Мои аплодисменты.

Хмыкнул, пиная потрёпанный телефон к ним, и большими шагами удалился в сторону центра в чёрной кожаной куртке, пряча нож в карман.

Когда король скрылся, напряжённая тишина окутала их. Адреналин отпустил, голова тринадцатого слегка закружилась. Он съехал по стене спиной, садясь на холодный тротуар. Будь Фёдор рядом, он бы напомнил клону о возможности простудиться таким образом, но Джокеру уже было абсолютно плевать.

Вару медленно повернулся к нему. Джокер был готов принять всё, что угодно: гнев, раздражение, ненависть, злобу, отвращение. Но вместо этого, валет подошёл к нему и сел на корточки. Фонарик болезненно, но мерцал между ними. Вару тяжело вздохнул, рухнув рядом, и поднял голову на тринадцатого:

– Ты как?

– Н-нормально, – кивнул растерянный такой реакцией Джокер. Взгляд машинально опустился вначале на гаджет, и только после на собеседника. Голос тринадцатого казался робким, виноватым. – Ты сам как?

– Пойдёт, – махнул рукой, поворачивая голову в сторону центра и тихо цокнул языком. – Говорил же я, не задерживайся... – повернулся и поднял телефон, вставая с грустной улыбкой, – эх ты, растяпа.

– Вару, прости. Я не хотел...

– ...да толку уже от твоих извинений. Зато теперь поймёшь, что слова Великого Вару, надо помнить, – протянул ладонь.

Джокер взялся за неё, поднимаясь с телефоном и осторожно протянул ему, боясь доломать окончательно. Гаджет утонул в кармане штанов. Валет кивнул головой:

– Иди за мной. И не отставай...

Джокер последовал за ним. Ритм сердца приходил в норму. Тринадцатый следовал точно по пятам валета.

Вот они достигли центра. Красный светофор. Машины носятся как угорелые, люди идут с работы. Вроде всё как обычно. Но почему внутри так тяжело? Будто что-то съедает изнутри, как жук-караед дерево.

Жёлтый пару раз поморгал, и появился зелёный. Клоны пошли по зебре. Вокруг вечерняя суета, но они одни будто шли в какой-то сфере. Вакууме, отделяющем их от окружающего мира. Караед в душе загрыз сильнее, и Джокер не удержался от вопроса:

– А как ты узнал, что я ещё не дома?

– Создатель звонил, – переходя на тротуар, ответил Вару. – Спросил со мной ли ты. Я ответил, что нет. Узнал, что тебя ещё нет дома. А тут как раз Пик звонил Куромаку, сообщил, что скоро будет. Вот я и рванул к тебе, и, – нервно усмехнулся, – как видишь, не зря...

Вновь воцарилась молчание. Они приближались к многоэтажке. С каждой минутой Джокеру становилось только хуже. Ведь Вару его предупреждал, а он всё равно ослушался. Валет мог его оставить с Пиком, и это послужило бы хорошим наказанием тринадцатому. Тем не менее, тот пришёл на помощь.

На горизонте возвышался многоэтажный дом. В их квартире горел свет – Федя вернулся с работы и наверняка места себе не находил от тревоги.

У подъезда Вару остановился. Джокер тоже замер. По хорошему надо что-то сказать или проститься, но все нужные слова не приходили в голову. На душе гадко. Что теперь станет с их дружбой? Ответы приходили далеко не позитивные. Хотелось рвануть, найти Пика самому, чтоб король побил его и может тогда справедливость между ними восторжествует в должной мере. И всё же он удержал себя от  безрассудного поступка.

Джокер, скрипя сердцем, медленно подошёл к домофону, оборачиваясь с натянутой улыбкой:

– Спасибо, Вару. Без тебя, я бы... Я бы точно не выжил. Спасибо и... ещё раз, прости меня за всё... Я правда не хотел, чтоб так вышло...

Он сделал шаг. Рука машинально поднялась, готовая взяться за холодный металл ручки, потянуть на себя, подняться по ступенькам...

Но вдруг чьи-то руки вцепились в его рукав. Он повернул голову. Вару стоял, цепко держась за его одёжку с опущенной головой. Он весь дрожал, хоть и пытался это тщательно скрыть:

– Джо, больше... – голос хрипел, но он скрывался до последнего, – больше не ходи в такое время один... ладно? Ты же... ты же мог умереть, идиотины кусок...

Тринадцатый не сдержался от улыбки. Он ни разу не начинал подобного сам (в магазине Чарли сам накинулся на него), но внутри него всё подсказывало сделать это.

Джокер повернулся. Слегка наклонился и, ненавязчиво приобнял Вару, аккуратно кладя подбородок на макушку. Он ожидал, что тот может отстраниться, начать возмущаться, ведь это не в духе пиковых. Но один раз обнимашки прокатывали, поэтому тринадцатый решил попытать удачу ещё раз:

– Хорошо. Я тебе обещаю, что не буду больше поздно гулять один. Буду либо с тобой, либо с Федей.

Вару крепко прижался к нему, утыкаясь головой в грудь. Джокер увереннее обнял его, улыбаясь и медленно гладил того по спине. Тучи на ночном небе разошлись по сторонам, и на их месте засверкали звёзды...