Глава 9.
Фёдор тяжело выдохнул, вытирая капли пота рукавом. Работа на планшете закончена точно в срок. Он со спокойной душой отправил её коллеге для последней шлифовки. Увидев своё сообщение в статусе прочитанного, вышел из приложения.
Выключив планшет, создатель поднялся с кресла. Потянувшись, встал на носочки. От долгого сидения позвонки хрустнули, громко прозвучав в тишине спальни, и по телу разлилась волна облегчения. С улыбкой Фёдор неспешно пошёл на кухню.
Проходя мимо зала, взглянул на диван. Там, мирно посапывая, выглядывала из-под жёлтого одеяла копна салатовых длинных кудряшек. А нога в зелёном носочке виднелась из укрытия, ели заметно двигаясь. Лицо умиротворённое, точно как у ребёнка, который знает, что он в безопасности. Фёдор, разглядывая, не удержался от мягкой улыбки и покинул зал.
Зайдя на кухню, он открыл холодильник. На большой тарелке лежал последний одинокий сырник. Создатель легко достал тарелку, за один укус съел его и положил посуду в раковину. Глаза блуждали по полкам в поисках съестного:
– “Чеснок, горчица, яйца… Ну, яичницу я и так часто делаю… Колбаса… Бутерброды тоже… хм, – поднял взгляд и увидел пачку молока. – О! Можно молочную кашу сделать…”
Создатель вытащил молоко из холодильника и открыл верхний ящик. Крупа стояла слишком высоко. Пришлось подтащить стул к полке. Он встал на него, доставая злополучную крупу:
– “Конечно не как у бабушки из её домашнего молока, но должно быть не менее вкусно…”
Когда создатель ставил стул на место, то замер. Скрип разрезал тишину кухни, заставляя поморщится и крепче схватится за спинку стула. Осознание пришло к нему быстро, как весомый подзатыльник:
– “Точно… Бабушка…”
Он достал с кармана телефон. В заметках перечёл напоминание самому себе: создатель планировал помочь ей на огороде с картошкой и ягодами, когда звонил старушке последний раз.
Стыд. Вина. Глотка сжалась, а сердце упало в пропасть:
– “Дальше так продолжаться не может…”
Фёдор выключил телефон, положил его в карман и подошёл к плите. Благо хоть знание в готовке каши у него имелось, а то одного недо-пожара на кухне ему с головой хватило.
Через пятнадцать минут приготавливаемое блюдо ловко помешивалось ложкой в кастрюле. Грозовым заметным облаком в голове витало одно дело, которое создатель твёрдо пообещал себе выполнить.
Спустя десять минут он поставил тарелку каши на стол и положил рядом ложку. Сам к каше не приступил, а взял под рукой первый попавшийся пакет и поместил туда чистую литровую банку с резиновой крышкой.
В коридоре послышались неторопливые шаги. Сначала они направились в ванную, а спустя несколько минут пересекли порог кухни. Создателю не нужно было оборачиваться, чтоб понять кто к нему пришёл, а потому сказал, застёгивая сумку:
– Доброе утро, Джо. Завтрак на столе.
– Доброе утро, – кивнул с улыбкой клон. Широко зевнул, усаживаясь за стол. – Большое спасибо.
– Не за что, – повернулся к нему. На шее и щеке клона остались следы от смятого одеяла. Фёдор не стал на них указывать, лишь улыбнулся. – Кушай.
Он поставил пакет у выхода и направился в спальню. Там быстро нашлись на полке чёрные удобные штаны. Проверил их для работы, делая пару приседаний и осознал за отдышкой, что слишком давно не занимался спортом. Но зато убедился точно – для посёлка одежда подойдёт. Глаза остановились на старой синей футболке. Создатель надел её и закрыл серой кофтой.
Последним штрихом расчесал свои вьющиеся каштановые локоны. Поначалу на работе из-за них все не понимали его, считая атрибутом женственности. Спустя время многие привыкли и уже не обращают внимания. Аккуратно завязав хвост, но чуть выше обычного, чтоб голова не болела, вышел из спальни, прикрывая дверь.
В таком виде создатель зашёл на кухню и поставил чайник. Повернулся к Джокеру. Тот с рвением и наслаждением доедал остатки каши, приподнимая тарелку перед собой.
Тринадцатый опустил посуду. Фёдор отвёл взгляд в сторону, прикрывая рот ладонью. Кончик носа клона измазался в белой каше, чего тот не замечал. Пересилив себя, повернулся спиной к тринадцатому.
– Джо, чай будешь?
– Буду, – услышал ответ. Фёдор приподнялся на носочки и достал с полки две чашки.
Сахар, заварка, кипяток, вода – сколько и чего создатель давно запомнил наизусть, чему сам невольно удивлялся. Обычно ему требовалось гораздо больше времени, чтоб запомнить предпочтения другого.А тут он, даже не затрудняясь, заучил, какой чай Джокер любит и его предпочтения в еде. Но он лишь смахивал это на то, что клон живёт с ним под одной крышей, и они всё время пересекаются. Поэтому это просто исход обстоятельств.
Он поставил тёплый чай перед Джокером. Встречаясь взглядом с этими голубо-синими глазами, пушистым салатовыми облачком и белым кончиком носа, Фёдор не удержался, тепло усмехнувшись:
– Джо, – тот поднял взгляд в немом вопросе. Создатель указал на свой нос.
Клон в растерянности смотрел на Фёдора. Он медленно поднёс руку к своему носу и округлил глаза. Джокер открыл рот в понимании и вытер полотенцем нос с румянцем на щеках:
– Прости… – опустил голову с виноватой улыбкой. Тринадцатый пытался скрыться за полотенцем. Голос звучал приглушённо. – Было... очень вкусно.
Фёдор улыбнулся шире, но всё-таки отвернулся в сторону, дабы не смущать клона ещё больше:
– Рад, что тебе понравилось.
За окном сияло солнце, отражаясь в крышах домов и магазинов. Птицы сидели на чужих подоконниках многоэтажек. У кого-то колыхалось бельё на балконе от лёгкого ветра. На улице царила приятная погода. Создатель поинтересовался:
– Не планировали с Вару гулять? Вон, погода какая хорошая…
– Неа, – печально вздохнул Джокер. Чашка придвинулась к нему с лёгким скрипом. – В последнюю нашу прогулку Вару вернулся слишком поздно. Поэтому сегодня у него два урока физики…
– Ох, Господи… – покачал головой и сел за стол напротив клона. – Дал бы Куромаку отдохнуть уже ребёнку в конце концов… Сейчас лето скоро кончится, а он со своей учёбой…
– Ага… – кивнул, делая глоток, и только сейчас разглядел перемену в одежде собеседника. – А ты на работу?
– Нет. Поеду к бабушке, – повернул голову к нему, сжимая в ладонях чашку. – Давно не был, да и по хозяйству надо бы ей помочь…
– А можно я с тобой?
– Можно, но... – сделал таинственную паузу, поднимая указательный палец вверх. Его голос стал на полтона ниже. – если ты готов трудиться. Потому что ягоды и картошка в посёлке – это целые суровые испытания на стойкость и силу воли, – с наигранной серьёзностью произнёс Фёдор.
Он схмурил брови и встретился взглядом с клоном. Но тот принял его театральность за чистую монету и повторил выражение лица, сосредоточившись. Джокер твёрдо сказал, кивая, как доблестный рыцарь, готовый к битве:
– Я готов трудиться.
Фёдор решил не рушить атмосферу ситуации. Сдерживая улыбку изо всех сил, прикусил губу и с преувеличенной серьёзностью кивнул, вставая из-за стола и протягивая руку:
– Вставай воин и одевайся соответствующе. Нас ждут великие дела!
Джокер подскочил на месте, вставая в стойку солдата, и бодро кивнул:
– Хорошо! – и помчался в зал.
Лишь оставшись одному, Фёдор позволил уголкам губ дрогнуть, а нежности проскочить в глазах. В мойку убрал тарелку с ложкой и пустую чашку.
И, пока клон переодевался, создатель мыл посуду, осмысливая ситуацию. Качая головой и вспоминая о серьёзном лице Джокера, опустил голову. Улыбка от радости сверкала на его лице:
– “Вот чудо-то…”
Дорога заняла у них не больше трёх часов. Фёдор выучил эти пейзажи ещё ребёнком, глядя в окно маминой машины по дороге к бабушке. Он машинально представлял, как мазками длинной кисти передаёт лазурь этой блестящей речки. А рядышком прорисованы его персонажи комиксов в другом стиле цветными карандашами. Да, смотрелось бы необычно, но благодаря этому методу у создателя в голове ненароком зарождались самые неожиданные сюжетные повороты.
Ездил он к бабушке довольно часто, особенно летом. Мама работала, и до сих пор работает, в музыкальной школе учителем рисования. Когда-то и он пробовал там учиться и даже освоил азы, но быстро понял, что классическое искусство – это не для него. Ему хотелось рисовать что-то более интересное, живое. Возможно даже то, чего не существует в реальности. Он желал рисовать целые истории из множества рисунков.
Однажды в библиотеке он нашёл яркие журналы от Диснея с названием "Утиные истории". Мальчиком его настолько впечатлила манера рисования, стиль, интересность образов, что он сам загорелся идеей придумать нечто подобное. Сначала это была коротенькая история про роботов, которые больше походили на квадратики с эмоциями. Затем пытался нарисовать комиксы про супергероев, но хромал сюжет. Фёдор рисовал комиксы всё больше и длиннее, нарабытывая руку, опыт и расширяя свою фантазию.
Даже самые неудачные и ненавистные свои работы он складывал в коробку из под обуви и прятал под кроватью. Ему было стыдно показывать подобное маме-искусствоведу. Боялся, что она осудит его, раскритикует или, что ещё хуже, посмеётся. Для него его творчество было так ценно и хрупко, что даже в школе об увлечении Фёдора знали всего пару человек.
У бабушки он гулял, помогал ей по хозяйству и бегал с местными мальчишками. В часы тихого часа, когда бабушка укладывала его спать, а сама спала в гамаке в тени виноградника или дома в зале, если были холода, Фёдор выскальзывал из под одеяла. Он садился за стол возле окна рисовать комиксы, вспоминая прошедшие дни и вдохновляясь ими. Как только слышал скрип половиц, нервно прятал коробку с комиксами и чуть ли не прыгал под одеяло, притворяясь спящим.
В общем, посёлок у него ассоциировался с беззаботным и приятными деньками детства, и на душе ему стало теплее, видя знакомый поворот да постройки скромных домов впереди.
Когда они подъехали, Джокер первым вышел из машины с пакетом в руках. Клон спокойно осматривал домик. Видно было, что вид не пугает его новизной – будто он уже бывал здесь. Так оно и было, если вспомнить его рассказ, как Джокер с Вару помогал старушке донести пакеты продуктов до дома.
Дом с последнего визита создателя ни разу не изменился. Такой же обветшалый голубой заборчик, с которого активно слезала старая краска. Зато брёвна дома не потеряли своего насыщенного коричневого цвета, даже спустя года. И на резные украшения окон до сих пор приятно смотреть.
Фёдор широко улыбнулся. Он поставил руки в бока и глубоко грудью вдохнул чистый воздух. Успел позабыть, какого это не вдыхать выхлопные газы, запас мусора и грязи, а ничем не отравленный воздух природы.
Он закрыл машину на ключ и подошёл к калитке. Попробовал открыть, но привычка бабушки закрывать калитку, не дала ему этого сделать. Фёдор усмехнулся и как в детстве сложил руки в трубу к губам и закричал:
– Галина Петровна! – вдохнул воздуха больше для громкого крика. – Галина Петровна!
Джокер вздрогнул в изумлении. Прижимая пакет у груди, тринадцатый смотрел на создателя, как на обезумевшего:
– Федя, ты что творишь?
Но не успел ответить Фёдор, как кусты за домом зашевелились. Парни разом повернулись в их сторону, затаив дыхание. Из листвы показалась Галина Петровна. Её седые брови свелись к переносице, образуя складку на лбу. В ведре лежали отрезанные ветки куста:
– Кто там так раскричал… – она вышла к калитке и замерла. Ведро с ветками выпало у неё из руки с грохотом, но она не обратила на него внимания, во все глаза смотря прямо на Фёдора. – Батюшки мои… Феденька, ты ли это?
Улыбка расплылась на лице создателя, образуя на щеках ямочки. Он сложил руки за спиной, пожимая плечами, невольно поднимаясь с пятки на носок. Со стороны Фёдор казался вновь тем самым мальчишкой, которого мама сплавила в посёлок:
– Ну, а кто ж ещё, бабуль?
Галина Петровна за пару шагов подошла к калитке, одним махом открывая её. Она вгляделась в его лицо пристально и, осознав, что это он, бросилась обнимать Фёдора. На глаза её навернулись слёзы:
– Феденька, как давно тебя не было, – гладила по спине. – А похудел как, Боже мой! Ешь там в городе всякую химию и ходишь теперь как дрыщ!
Фёдор улыбнулся шире, качая головой, и обнял бабушку в ответ, кладя подбородок ей на плечо. Галина Петровна всё время любила причитать из-за города, но сейчас это не вызывало у него раздражения или злости, как в подростковом возрасте. Он прижался к ней сильнее, говоря тихо:
– Я тоже по тебе соскучился…
Так они простояли пару минут, обнимаясь после долгих лет разлуки. Бабушка осмотрела внука с головы до пят, рассматривая его со всех сторон, возмущаясь по поводу города и его чрезмерной занятости на работе. И лишь тогда она повернулась и обратила внимание на одиноко стоящего рядом тринадцатого, который послушно стоял рядом, не решаясь нарушить момент.
– Ой, Феденька, а ты своего друга ко мне привёз! Чудесно! Так что ж мы стоим? Проходите в дом, я вам чайку заварю…
Она отворила калитку и поспешила к дому. Но создатель взял у клона сумку с банкой и опередил бабушку, отдавая ей со словами:
– Бабуль, я конечно ценю твою заботу, но сначала мы с моим другом, – кивнул он на клона, а тот качнул головой в ответ. – поможем тебе с картошкой и ягодами.
– Право, Феденька, мне как-то неловко… Тем более твоего друга и заставлять работать…
Тут Джокер сделал к ним пару шагов вперёд и приподнял подбородок, выравнивая спину:
– Галина Петровна, я правда хочу вам и... Феде помочь.
Фёдор улыбнулся, коротко кивая и приобнял его за плечо:
– Видишь, бабуль? Поэтому показывай, где вёдра, мешки, лопата, и мы пойдём копать картошку,
– Ой, мои вы золотые, – улыбнулась широко Галина Петровна, что её лицо от радости помолодело чуть ли не на десять лет. В душе создателя стало теплее. – Идите за мной!
Галина Петровна пошла вперёд, а парни шли за ней. Фёдор повернулся на миг к Джокеру и прошептал:
– Спасибо.
– Не за что, – улыбнулся в ответ клон, и они направились следом…
Время перевалило за полдень. Прямо над ними беспощадно жарило солнце своими длинными лучами, поэтому бабушка вынесла Джокеру с Фёдором бутылку воды, парочку панамок и шорт создателя.
Парни работали слаженно: Фёдор работал лопатой, выкапывая сухие кусты с картошкой под землёй, а Джокер собирал её в ведро. Так за пару часов два ряда было выкопано.
Тринадцатый, кладя очередную картошку в ведро, распластался на земле в виде звезды. Его грудь поднималась вверх-вниз, а со лба стекала капли пота. Он грязной ладонью вытер пот, и на лбу появилась чёрная полоса от грязи. Но это его ничуть не волновало:
– Федя... Я... Я больше не могу...
Фёдор поставил в землю лопату с невыкопанным кустом и вздохнул. Он понимал клона. Видел в нём себя в детстве, помогающего копать картошку маме и бабушке. В детстве и подростковом возрасте единственное, что он ненавидел в посёлке, так это копать картошку. Дело казалось сущим адом: кругом жара, в полусогнутом состоянии нужно собрать эту картошку, и постараться не наступить ногой на муравейник, иначе потом пару дней ноги будут сильно чесаться.
Поэтому Фёдор грустно улыбнулся и присел на корточки. Взяв бутылку, он набрал в рот воды и брызнул в лицо клону. Джокер зажмурился, но его мышцы слегка расслабились.
– Джо, ну нам надо докопать эту картошку. Тем более немного осталось.
– Немного это сколько?
– Ну... – поднялся, прикрывая глаза ладошкой и посчитал про себя. – Ещё четыре ряда.
– Ну нееееет, – замычал отчаянно, прикрывая глаза плечом.
– Надо, Джокер, надо... Это нам ещё повезло, что всего только шесть рядов картошки. В детстве я с мамой и бабушкой вообще десять копал.
Джокер мигом раскрыл глаза-блюдца, садясь на земле:
– Сколько!? ДЕСЯТЬ!? Как ты ещё жив после этого остался...
– Вот-вот... Если я после такого жив остался, значит после шести мы точно сможем выжить...
– Ладно, – нехотя поднялся Джокер, вытирая рукой лоб от полоски грязи.
Фёдор кивнул. Он достал лопату из земли и вновь приступил к процессу. Джокер не отставал, усердно собирая картошку в ведро, что создатель не мог не гордиться, любуясь этой сосредоточенной салатовой макушкой в его старых шортах сверху вниз.
И вот, спустя пару часов, Фёдор облегчённо выдохнул, ставя лопату в землю. Джокер бросил на радостях последнюю картошку в ведро, но она отлетела от пластикого ведра обратно клону в лоб, что тот упал на землю в растерянности, потирая лоб.
Бабушка поспешила на шум, утешая Джокера и жалея. Фёдор держался из последних сил, но в итоге рассмеялся. Галина Петровна всплеснула руками:
– Феденька, как тебе не стыдно! Твой друг поранился, а ты смеёшься!
Джокер надул губы и обиженно закивал в ответ, что создатель глубоко вздохнул и выдохнул, чтоб не рассмеяться вновь. Хотя лицо уже было всё красным:
– Прости, Джо, я правда не хотел. Просто это так смешно выглядело...
– Не слушай его, Джокер, – утешала бабушка клона, гладя по рукам. – Вот раз Феденьке так смешно, то пускай он сам мешки с картошкой и таскает!
Фёдор замер и медленно поднял голову в изумлении:
– В смысле?..
И вот, пока Джокер хлебал холодное молоко на жарком солнце, закусывая булочкой, Фёдор облизывал губы, медленно относя в подвал по одному мешку. Его лицо напоминало помидоры, которые лежали рядом с картошкой. Красные плоды словно насмехались над его участью. Он лишь хмуро зыркнул им в ответ и, потирая спину, шёл за следующим мешком.
Загружая при помощи поддержки бабушки на спину предпоследний мешок, он не сдержался от сарказма, наблюдая с каким блаженством клон чуть ли не чавкает едой от удовольствия:
– Ну что, страдалец, вкусно тебе?
Джокер активно закивал:
– Очень! Твоя бабушка – золото.
– Не поспоришь, – хмыкнул, неся мешок вновь.
Спина болела так, будто он нёс завод кирпичей из печи. Она стала деревянной, что Фёдор теперь прекрасно понимал состояние дедушки, когда тот жаловался на боль в спине.
Кое-как он отнёс этот мешок до подвала. Но возвращаясь на огород, создатель с отчаянием вспомнил, что его ждал на огороде последний мешок. Последний, но оттого самый тяжёлый среди остальных, как морально, так и физически.
Он раскручивал кисти, настраиваясь на финальный заход внутренней мотивацией:
– "Федя, давай. Ты же мужчина! Хотел помочь бабушке, так помогай! Давай, один всего остался..."
Он уже вышел на огород, готовый к последнему рывку, и... замер. Вместо очередного тяжёлого мешка, он увидел Джокера. Тот медленно, покачиваясь, но упёрто шёл к нему, неся на плечах мешок картошки. И ладно бы создателю нести: он уже взрослый и ему привычнее. Но от клона самого были кожа до кости, а он поднял на плечи такую громадину.
Взволнованное лицо бабушки сразу выдало, что тринадцатый решил по собственной инициативе понести мешок, а тем самым... помочь ему. Лицо Джокера скривилось от непреодолимых усилий, ноги подгибались и дрожали, а костяшки на ладонях белели. Но он продолжал идти.
Фёдор открыл дверь, пропуская его, и пошёл следом. Клон донёс до подвала, сбросил с плеч мешок и зашатался. Создатель подбежал около Джокера, вставая для опоры, и клон ухватился за его плечи, переводя дыхание:
– Я... ели... этот мешок отнёс... А ты таких гораздо... больше...
Он больше не мог сердиться на клона, даже несмотря на то, что сделал бо́льшую часть работы в одиночку. Фёдор улыбнулся и потрепал по салатовым прядям:
– Ничего... Несколько раз так будем сюда приезжать, глядишь и мускулы накачаешь.
– Это точно, – подошла к ним бабушка и отвела взгляд в сторону. – Помню как твой дедушка приехал к нам тогда из города и тоже начал мне по хозяйству помогать. Уже спустя два года с такими мускулами и прессом ходил, ой... Загорелый, высокий, кареглазый... – она прикрыла глаза на миг, представляя дедушку в молодости, и открыла растерянно, смотря на парней. – Простите, мальчики, замечталась. Пошли, я вам миски для ягод дам...
И вот с двумя большими мисками, парни отправились в начало огорода. Там росли большие кусты. Ветки склонились к земле, а листья спрятали ягоды, будто так и хотели, чтоб с ними поиграли в прятки. Фёдор подошёл к кусту и повернулся к Джокеру:
– Смотри, всё предельно просто: ищешь под листиками розовую ягода малину и кладёшь в корзину.
Джокер твёрдо кивнул. Фёдор активно приступил к собиранию ягод, пока клон пробирался сквозь ветки и листья, ища заветную яркую малину. Но это оказалось не так просто. Эта малина явно знала самые лучшие места для пряток.
Но и Джокер не промах. Ведь именно он, методом проб и ошибок, научился искать Вару в самых неожиданных местах. А тот был выдумщик ещё тот: то на дерево залезет, то в кустах скроется, и попробуй этого “кустика” среди кустов разглядеть из-за его шевелюры! Однажды вообще умудрился в кузов грузовика залезть, что тринадцатый бежал за ним по всему городу. Он в конечном итоге смог докричаться до водителя и снял валета с машины. Тот сам не на шутку перепугался, что с того момента больше ни в какие двигательные объекты не залезал.
И вот, собирая яркие сокровища с веток, Джокер краем глаза заметил, что у Фёдора в миске меньше ягод. Хотя его куст оборван весь, в отличии от клона:
– Федь, а чего у тебя так мало ягод?
И тогда создатель повернулся к нему. Сначала тринадцатый удивился, а после не смог сдержать улыбки – губы Фёдора покрасились в розовый цвет. Создатель поднял одну бровь в недоумении:
– Как? Ты не знаешь про главный закон собирания ягод!?
– Какой закон? – растерялся клон, хлопая глазами.
Фёдор таинственно огляделся по сторонам, а после поманил ладошкой к себе. Джокер аккуратно подошёл к ближе, затаив дыхание. Создатель наклонился и прошептал:
– Есть древнее старинное русское правило, известное каждому. И оно гласит… – голос его стал ещё тише и он огляделся по сторонам вновь, прежде чем сказать. – Когда собираешь малину… нужно две в рот и одну в корзину класть!
Джокер медленно поднял потерянный взгляд на Фёдора. Тот не сдержался, смеясь, а клон насупился, но уголки его губ дрогнули:
– Да ну тебя! Ерунду мне рассказываешь…
– Не ерунда, а житейская мудрость, – улыбался широко создатель, отправляя очередную ягоду в рот, сорвал вторую и протянул ему. – На, попробуй.
Джокер в недоверии взял малину и повертел её в руке, рассматривая под солнцем. Та состояла из розовых круглых капелек, соединённые по кругу вместе, с маленькими ворсинками сверху. Клон засомневался. Но видя, как создатель без труда ест две ягоды подряд, резко выдохнул и положил в рот.
Сладкий, сочный вкус расплылся у него на языке. Он был похож на джем, с которым ел сырники Фёдора. Джокер улыбнулся:
– И вправду вкусно…
Фёдор, сидя на корточках под кустом, улыбнулся ему снизу вверх, не отрываясь от процесса:
– Вот видишь. Только не забывай в миску класть, иначе нас могут заподозрить.
– Так об этом правиле же “знает каждый”? – передразнил его же словами Джокер, складывая руки на груди.
– Так-то да, но если мы съедим абсолютно все ягоды, то нам не из чего будет компот варить.
Джокер кивнул. Он продолжил обрывать малину, но, даже не задумываясь, сам использовал правило создателя.
Так они быстро дорвали все кусты малины и перешли к кучи маленьких красных шариков, подобно алому бисеру, что висели на кустиках. Фёдор предупредил:
– Смородину пробовать не советую. На компот как раз, но сама на вкус кислая. На любителя в общем…
Джокер решил не рисковать, поэтому спокойно обрывал гроздья смородины. Теперь поверх розовой малины, сверху был ярус яркого красного бисера.
И пока он клад в миску очередную ягоду, то увидел в миске… неизвестного серого жука. Джокер от неожиданности вздрогнул. Миска от его движения качнулась и жук, что сидел на краю, упал на землю.
Фёдор повернулся к нему:
– Что случилось?
– Жук какой-то в миске сидел! – возмутился клон, показывая рукой на ягоды. – Серый такой, мелкий!
Фёдор подошёл, наклонился, рассматривая букашку на земле. Не прошло и пары секунд, как его лицо озарилось понимающей улыбкой:
– А! Так это же жук вонючка. Безобидный, просто неприятный. Но лучше его не давить, иначе от тебя вонять будет и запах долго будет держатся. И... – усмехнулся, отводя хитрый взгляд. – главное ненароком его с малиной не съешь...
– ФЕДЯ! – взвизгнул испуганно Джокер, на что создатель лишь рассмеялся, продолжая наполнять миску.
Клон продолжил обрывать кусты смородины, недовольным взглядом пронзая жука. Букашка, видимо ощутив этот сердитый взор, решил быстро ретироваться и улетел на соседнее дерево.
Спустя полчаса миски ягод парни собрали миски доверху. Они принесли бабушке, и та радостно поставила их в летней кухне, начиная возиться. А сама пригласила ребят в дом.
Там их ждали две чашки чая. В тарелках сушки, печенье, вафли, конфеты – всё, что только душе угодно. Парни неспеша пили чай и разговаривали о том, о сём. И не заметили, как наступил вечер.
Джокер по собственному желанию хотел ополоснуть чашки, но бабушка упрямо взяла у клона посуду, чуть ли не выгоняя силой его на улицу.
Клон вышел во двор. Вечером летний воздух становился по особенному свежим, прохладным и таинственным. Где-то устраивали концерты сверчки, в окнах справа горел свет в оконцах, а вдалеке лаяли собаки и раздавался смех детей. Джокер увидел создателя, сидящего на корточках около открытого забора.
Тринадцатый подошёл ближе. От увиденного он замер, не смея двинуться с места. На лице расплылась улыбка. Фёдор сидел на корточках в окружении трёх котов: рыжая крутилась вокруг ног, выпрашивая ласки. Чёрный с белыми носочками и грудкой потирался о бок. А трёхцветный гордо сидел впереди всех, словно царь и сомкнул глаза, тихо мурча от ласк создателя.
Дверь громко растворилась. Бабушка шла с большими пакетами. Джокер подошёл и перехватил у неё пару пакетов. Она благодарно кивнула ему и повернулась к внуку:
– Феденька, я вам тут собрала в город гостинцев. Покушайте. Это не то, что ваша химия городская!
Фёдор нехотя встал, аккуратно перешагнул через котов и взял у бабушки пакеты:
– Спасибо большое, бабуль. Не знаю, что бы мы без тебя делали…
– Не поясничай, а грузись, – создатель усмехнулся, но спорить не стал, покорно погружая в багажник гостинцы. Джокер аккуратно, стараясь не задеть котов на пути, подошёл к создателю. Они вместе погрузили еду и сели в машину.
Бабушка стояла у калитки и смотрела им вслед с улыбкой. Коты забрались на забор. Рыжая с чёрным махали хвостами, пока трёхцветный величественно следил за машиной.
Фёдор просигналил бабушке на прощание пару раз и они поехали по дороге в город.
Проезжая мимо милых домиков деревни, Фёдор поинтересовался:
– Ну, как тебе работа в деревне?
– Довольно… интересно, – признался клон, прокручивая в голове события. Но силы его были на исходе, и организм подал ему знак протяжным зевком.
– Устал?
– Есть такое… – признался клон, сползая на сидении и прикрывая глаза…
Дрёма мягко забрала Джокера в свои объятия. Фёдор, уже выехав на трассу, на миг отвёл взгляд от дороги. Его рука сама потянулась к клону – пальцы едва коснулись мягких салатовых прядей, запомнив их шелковистость. Уголки его губ дрогнули в беззвучном "спасибо".
Рука создателя легла обратно на руль. В свете ночных фонарей, он вёз их обратно домой, в их общую уютную квартиру...