Салатовое чудо

Джокер медленно разлепил глаза. Вокруг царили тишина и мрак, окутанные серым светящимся туманом. Тринадцатый в недоумении поморгал и огляделся по сторонам. Он подошёл к единственному источнику света, стараясь держать поступающую панику под контролем, и сжал кулаки. Мысли заполонили его разум:

– "Где я?.. Что происходит!? Неужели я снова... Я СНОВА В ПУСТОТЕ!? – зрачки голубо-синих глаз заметались в разные стороны. – Нет... НЕТ! Этого не может быть!... – схватился за салатовые кудри, качая головой. – Федя... Федя не отправил бы меня сюда!.. Нет..."

Джокер слышал стук своего сердца, пока вглядывался в темноту. Внутри всё сжалось в тугой, дрожащий ком. Контроль над собой медленно ускользал как песок сквозь пальцы.

Тишину разрезали чьи-то неторопливые шаги. Они приближались к нему. Джокер дёрнулся и отошёл назад. Ноги напряглись, готовые бежать.

Из серой дымки вышел... Родеф. Один из четырёх невошедших, которых тринадцатый встретил в пустоте. Они стали его первыми знакомыми и за короткое время друзьями.

Родеф считался самым здоровым среди всей четвёрки – к алкоголю прикладывался очень редко и то, в мизерном количестве. Он не мог так поддержать словами как Риккардо или эмоциями как Мим, но проявлял свою заботу действиями.

Волосы, брови и глаза Родефа, цвета обожаемого Чарли сахаром, светились контрастом с этой мглой. На лице широкая улыбка. На нём была всё та же жёлтая рубашка, скрывающая сильные руки, которые пару раз поднимали Мима, а сверху чёрная жилетка. Непримечательные серые джинсы зафиксированы чёрным кожаным ремнём, а кросовки белого цвета всегда были в опрятном состоянии.

Но... сколько бы ни вглядывался в него, Джокер ощущал: что-то не так. Нету того блеска в глазах. Улыбка казалась натянутой, фальшивой. Шаг небрежный, а одежда более тусклой и невзрачной.

И тут Родеф открыл рот и... заговорил. Обычно он вовсе молчал, но когда говорил из его рта доносился странный язык: перевёрнутый, с оттенком каких-то древних слов из магических руин. И хоть Джокер владел магией, но даже он не всегда мог его понять. Поэтому когда Родеф хоть говорил что-то, для всей четвёрки это было чуть ли не праздником, пускай они и не понимали всю его речь.

Но сейчас Джокер слышал голосом Родефа слова, сказанные исключительно на русском языке, и  замер:

– Ты думал, что мы и вправду сможем стать друзьями? – он подошёл ближе, складывая руки на груди. Его белые тёплые глаза стали глыбами ледяного снега: холодными, острыми, опасными... – Мы использовали тебя. Нужен же нам был экскурсовод в пустоте. К тому же... – от доброй улыбки не осталось ни следа. Вместо неё расплылась широкая ядовитая усмешка. – ты был таким наивным, хрупким, потерянным... Грех было не воспользоваться...

Джокер в ужасе отступил. Родеф в компании невошедших был теневым защитником. Когда друзья отдыхали, он зорко следил за обстановкой поблизости. Ему достаточно было взглянуть на опасность, как его глаз становился бирюзовым, уничтожающим и причём без единой частицы магии. Именно он всегда спасал четвёрку из опасных ситуаций.

Родеф всегда был светлым и добрым, но тот, что стоял впереди Джокера... это был не он. От этого Родефа так и сквозило холодом и безразличием, словно повеяло осенним сквозняком. Клон обнял себя руками.

– Н-нет... – замотал головой Джокер.  – Ты не Родеф... Ты не можешь им быть...

Тринадцатый шаг за шагом отходил назад, пока не напоролся спиной на кого-то. Он тут же подпрыгнул, испуганно шарахаясь в сторону.

Это был Мим. Второй из невошедших. Парень с синей карешкой волос. Его лицо было белым, как у артиста. С малиновыми глазами, под левым которым красовалась чёрная сценическая слеза. На голове устроился беретик под цвет глаз, который Мим постоянно придерживал при беге, чтоб тот не упал. На нём надета в чёрно-белую полоску водолазка с серым комбинезоном.

Мим хоть и был немым, но всегда мог поддержать друзей эмоциями. Достаточно его улыбки, немого взгляда заботы и все проблемы казались незначительными. Он привлекал внимание девушек, чему Чарли сильно завидовал, но не мог ничего с этим поделать.

Но сейчас Мим заговорил. Его голос Джокер слышал впервые, но тот так идеально шёл ему, что у тринадцатого не оставалось сомнений, что это именно его речь.

– За несколько дней и стать друзьями? Ха! – он шагнул вперёд. Малиновые губы исказились в усмешке. – Ты же ничего не знаешь о реальном мире. Ты никчёмыш, который появился последним среди нас всех. К тебе только прояви каплю внимания, так ты готов горы свернуть да мост через океан построить...

Джокер вертел головой то на Родефа, то на Мима. Он отказывался верить, что перед ним его друзья. Они не могли ему сказать подобного. В душе возникло отвратительное, больное чувство. Джокер желал, чтоб поскорее эта нелепая шутка прекратилась.

– Позвал голос тьмы и сразу пошёл к нему, как миленький... – Джокер подпрыгнул и развернулся. За ним стоял Чарли. Голубые ясные глаза казались спрятанными за толстыми слоями льда. Жёлтые волосы покинуло солнце, оставляя на месте себя осеннее сухое сено.

Джокер прерывисто дышал. Тело сковало в лютый холод, пропитывая до костей. Чарли же продолжал, шагая на тринадцатого.

– Существо завладело твоим телом и чуть не стёрло твоими руками карточный мир... – подпёр подбородок рукой, расплываясь в оскале. – кто тебе в это поверит? Может ты просто обезумел в пустоте и решил отомстить клонам. Ведь у них было всё: генераторы, королевства, общение. Пока у тебя лишь одна тьма...

– НЕТ! – Закричал Джокер. Он взмахнул дрожащей рукой, пытаясь развеять образы трёх друзей, и отступил назад. – ЭТО НЕ ВЫ! ЭТО КТО-ТО ДРУГОЙ! ХВАТИТ МЕНЯ РАЗЫГРЫВАТЬ! ЭТО НЕ СМЕШНО!

– Ты просто бежишь от правды, Джокер, – коснулась плеча тринадцатого чужая рука. Клон завопил, оглядываясь. Риккардо стоял за ним с чёрными волосами и белым пятном на макушке.

– Ты решил отомстить и именно поэтому убил народы клонов... Ты же понимаешь, что из-за тебя полегли ни в чём не повинные души? Твои руки запачканы чужой кровью! – Джокер мотал головой, пытаясь отгородиться от их слов. Но в алых глазах видел тела людей разных государств, лежащие на земле. Риккардо подходил ближе, указательным пальцем тыкая на тринадцатого с яростью. Его голос трепетал в ушах. – ТЫ МОНСТР!

– НЕТ! ЭТО НЕ Я! – кричал в истерике Джокер, оглядывая друзей вокруг.

Невошедшие медленно подходили к нему. В их глазах читался укор, ненависть и злоба. Светящийся туман становился плотнее, сдавливая Джокера в кольце. Туман поглощал его, пробираясь в лёгкие и оседая там тяжёлым грузом.

Тринадцатый сильно закашлялся. Слёзы проступили на глазах. Он упал на колени, сгибаясь под тяжестью вины. Джокер не верил, что перед ним настоящие друзья, но их слова ранили в самое сердце бесконечных сомнений и боли. Руки на коленях дёргались.

Невошедшие остались в метре от Джокера. Шаги из самого сердца мрака разрезали воздух сильнее любого ножа. Родеф отошёл и к тринадцатому подошёл... Вару. Он был меньше всех ростом, но его рот исказился в хищном оскале, что казался опаснее остальных. Завитушки в зелёных глазах были словно опасные закрученные змеи, которые только и ждут команду своего хозяина для нападения.

Вару уверенно подошёл к клону вплотную. Холодная ладонью валета легла на мокрую щеку Джокера, заставляя его вздрогнуть, а затем плавно спустилась на подбородок.

– Красный Джокер... Наивный, глупый тринадцатый клон... – поднял подбородок, заставляя смотреть в свои очки. Вару намеренно растягивал речь. – Ты думал мы станем друзьями, после всего что с нами произошло? Ты глубоко ошибался... – он улыбнулся шире, сжимая подбородок. Джокер сморщился. – Я хочу использовать тебя... в своём злобном плане. Ты мне нужен только для этого... Мы не стали друзьями... Не есть они... И никогда... – голос Вару стал низким, свирепым, как у дикого зверя. Такой же, как у тёмного существа. – ИМИ НЕ БУДЕМ!

Джокер оцепенел. Силуэт Вару начал темнеть. Он увеличился в размерах, его тень накрывала всех присутствующих. Тело стало вязким, слизким, как чернила. Очки слетели. На месте их – алые огни. Улыбка вытянулась до неестественных размеров, обнажая острые клыки. С них стекала чёрная вязкая жидкость.

Перед глазами тринадцатого всё плыло. Страх сковал сердце. Плечи содрогались от плача, тело горело в агонии. Джокер закрыл глаза. Перед ним вновь проносились воспоминания из пустоты с этим существом. Он пытался хватать ртом воздух, но лишь сильнее задыхался.

И вот... Тело обессилило... Вновь темнота... Мрак... Он не знал сколько прошло времени. Оно словно замедлилось, то ли помогая тринадцатому, то ли наоборот насмехаясь над ним. Тишину внезапно разорвал знакомый голос:

– Джокер... Красный Джокер... ДЖО! – прозвучал отчётливо из дымки голос Фёдора.

Джокер тут же распахнул глаза, судорожно вдыхая. Вокруг было темно, лишь маленький источник света рядом озарял тьму, но всё казалось размытым. Напротив себя клон видел размытый чёрный силуэт. Сердце забилось в горле. Клон вжался в спинку диваном, хриплым голосом говоря в рыданиях:

– Не подходи... П-пожалуйста... Не тр-трогай меня... – он держался дрожащими руками за голову. Колени прижал к груди и уткнулся в них лбом. Плечи подрагивали. – У меня н-нет м-ма-магии...

Во рту появился металлический привкус. Он закрыл глаза. Пальцы, дрожа, вцепились в одеяло мёртвой хваткой. Он до сих пор слышал голоса невошедших. Отчётливее всех раздавался отголосками Вару, который безжалостно резал словами душу на части.

Из пучины размышлений клона вытащило тёплое прикосновение на его щеке. В нос ударил запах кофе и нотки молочного шоколада.

– Джо, это я... Это я. Создатель. Нечитайло Фёдор. Федя...

Джокер замер, открывая глаза. Перед ним сначала была расплывчатая картинка. Она стала фокусироваться – каштановые локоны, бородка, усы, карие глаза, которые смотрели на него с тревогой. Дыхание замедлилось.

– Ф-федя? Это пр-правда т-ты? – дрожащими пальцами дотронулся до чужой ладонью. Пальцы клона напротив были ледяными, будто тот только пришёл с улицы. Плечи плавно опустились, а дрожь усмирялась, сходя на нет.

Фёдор облегчённо вздохнул. Брови расслабились, а на лице появилась улыбка. Тёплая, нежная, полная противоположность гримасам невошедших и Вару в пустоте. Большие пальцы бережно провели по щекам Джокера:

– Да, это правда я... Ты дома, в реальном мире, в квартире... Всё хорошо...

Джокер тяжело вздохнул, шмыгая носом. Он ненароком повернул голову, где был мрак коридора, и тут же напрягся. Обычно Фёдор оставлял в прихожей включённый свет, и Джокер спал спокойно. Но сейчас же там царила бесконечная мгла. Ему снова показались оттуда две алые точки и оскалы острых клыков. Джокер крепче сжал ладони Феди.

– Где с-свет? – устремлённые в темноту глаза расширились от ужаса. Голос дрогнул. – А если т-там оно? Те-те-тёмное сущ-щество?

Но в следующую минуту тёплые руки аккуратно, но твёрдо, повернули голову клона к себе.

– Света нет, потому что выключили электричество. Это не надолго, скоро он должен появится, – его голос звучал уверенно, а карие глаза сверкали в решительности, что паника сама отступила от клона.

Фёдор убрал одну руку с лица Джокера и взял телефон. Фонариком посветил в сторону коридора. Там висели куртки, стояла обувь, тумбочки, но никакого мрачного существа не наблюдалось. 

– Видишь? – погладил большим пальцем по щеке клона. – Там никого нет... Там *его* нет. И никогда не будет, пока я рядом... Понял?

Джокер перевёл свои испуганные влажные глаза на создателя и закивал головой. По щеке скатилась новая слеза, но уже от облегчения. Плечи расслабились, а голова стала свинцовой.

Фёдор тепло улыбнулся. Он, не делая резких движений, убрал ладонь с лица тринадцатого и обнял его за плечи, прижимая к себе. Фонарик светил рядом, а создатель гладил клона по спине, тихо приговаривая:

– Тише... тише... Спи... Я рядом...

Под тихим успокаивающим голосом и прикосновением, Джокер сильнее зарывался лицом в плечо футболки Фёдора, прикрывая глаза. Слабость после выплеска эмоций и нервов давала о себе знать. Клон быстро провалился в крепкий, но на этот раз в мирный, сон...

Джокер приоткрыл глаза, щурясь от яркого солнца. Оно через тонкую щель тяжёлых штор светило в лицо. Тринадцатый сел на кровати, потирая сонные глаза и осматриваясь. Ночные воспоминания медленно, но верно всплывали в памяти.

Застилая диван, Джокер размышлял о кошмаре. Он не верил, что друзья и вправду могли бы ему сказать подобное. Они всегда были добры к нему, помогали, поддерживали. Даже Чарли, несмотря на его вредность. А в магазине тот вообще заплакал и обнял его, когда осознал, что перед ним тринадцатый клон.

– "Что именно сказал им Пик, раз они так удивились при виде меня? – думал Джокер, кладя жёлтый плед под сиденье дивана. Он, опустив голову, шагал в ванную. – Может... что я умер?.. Возможно... Но почему они тогда не пошли проверить это? Почему поверили Пику на слово? Ничего не понимаю..."

Джокер стал перед раковиной и взял свою салатовую щётку. Он капнул на неё зубной пасты, начиная тщательно чистить зубы. Клон смотрел на своё отражение. В голове пронеслись обрывки кошмара со словами Вару: "...Я хочу использовать тебя... в своём злобном плане. Ты мне нужен только для этого..."

– "Да не... Не может быть... Вару не самый святой, но... после всех приключений, через всё, что мы прошли вместе... неужели... Да нет... это бред. Просто кошмар... Вару не стал бы так долго возиться со мной и ходить вокруг да около только ради какого-нибудь коварного плана..."

Он выплюнул зубную пасту, прополаскал рот и поднял голову. В собственном отражении у него перед глазами стояло лицо валета, спрятанное за очками. Зелёными очками с завитушками, которые тот никогда не снимал, но именно под ними прятались красные точки – глаза тёмного существа.

– "... Правда ведь?"

Щётка выпала из руки в раковину. Шум от падения стал оглушительным в напряжённой тишины ванны. Тринадцатый взялся за края белой раковины, опуская голову и тяжело вздыхая. Сомнения окутывали разум, как туман в кошмаре, который так и стремился его задушить. пальцы побелели от хватки на раковине.

Через время Джокер выдохнул, опуская плечи, разжал пальцами край раковины и поднял голову в зеркало:

– Вот пойду гулять с Вару и попрошу его снять эти чёртовы очки. Если тот не снимет... – он сжал губы и, не промывая щётки под водой, сунул резким движением в стакан. – значит я ошибался на его счёт и... тот сон был не просто кошмаром...

С этими мыслями он поплёлся на кухню.

Джокер ожидал увидеть там привычную тишину и порядок, но кухня этим утром

жила своей жизнью: возле плиты и на столе стояли разные ингредиенты в коробочках. Рядом находились различные миски, ёмкости и другие приборы для готовки. Никогда ещё клон не видел кухню в таком оживлённом хаосе.

Среди всего этого многообразия стоял Фёдор. Он сосредоточенным выражением лица держал в одной руке телефон и читал рецепт. Периодически создатель отрывался от экрана, ища предмет на столе взглядом.

Джокер замялся в дверях, не зная стоит ли тревожить создателя своим присутствием или всё же лучше уйти. Но Фёдор заметил его быстрее и улыбнулся:

– Доброе утро, Джокер. Проходи, не стесняйся.

– Доброе утро, – подошёл клон к нему, заглядывая за спину. – Что-то готовишь?

– Да вот решил сырники попробовать сделать, – хмыкнул, рассматривая ингридиенты. Он поднял голову к тринадцатому. – Думал успею до твоего пробуждения, но, как видишь, не получилось...

Джокер виновато улыбнулся, потирая затылок. Он смотрел на Фёдора сверху вниз. Тот готовил ему завтраки, заботился, что клон решил не оставаться в очередной раз в сторонке, а помочь. Ведь если с уборкой всё обернулось удачно, то может и сейчас получится?

– А можно я тебе помогу?

– Можно, – кивнул Фёдор. – я буду подавать тебе ингредиенты и говорить нужное количество. Твоя задача класть в миску. Договорились?

– Так точно! – кивнул бодро Джокер, вставая в стойку солдата, что Фёдор не сдержался от улыбки.

Создатель поставил перед тринадцатым металлическую миску. Он взглянул на ингридиенты и обратил карий взгляд на клона.

– Отлично. Для начала... – Фёдор взглянул на экран телефона. – Нужно замешать тесто. Первым делом берём творог.

Фёдор искал на столе нужное, и Джокер присоединился к поискам. Клон глазами зацепился за небольшую упаковку с надписью "Творожная масса". Он взял её и показал создателю.

– Федь, это?

Тот прищурился, смотря на предмет в руках клона. Он медленно стал почёсывать подбородок, а брови свелись к переносице в глубокой задумчивости.

– Ну... по сути это... это же тоже творог... Ведь творожная масса – это масса, состоящая из творога. Так что по идее всё логично...

Джокер вывалил творожную массу в миску столовой ложкой. Создатель ускорил процесс вторым прибором. И, прежде чем выкинуть, он лизнул часть творожной массы и только тогда выбросил упаковку в мусорку. Тринадцатый не сдержался от усмешки, но Фёдор не обратил на это внимания, возвращаясь глазами к рецепту.

– Теперь... добавляем в миску яйцо, – взял из лотка и поставил рядом с клоном. – щепотку соли, – разместил солонку поближе, всматриваясь в текст. – сахара одну столовую ложку, – подошёл к чайнику. Сахарница быстро появилась около тринадцатого. – ванильный сахар...

Фёдор открыл верхний ящик. В длинном контейнере разместились кучи пахучих и цветастых переправ. Создатель привстал на носочки, рукой пытаясь поддеть.

Джокер не мог долго смотреть на страдания создателя. Он подошёл и, благодаря высокому росту, легко достал приправы. Клон молча с добродушной улыбкой протянул Фёдору.

– Спасибо, – достал маленький пакетик у края. Тринадцатый без особого упорства поставил контейнер на место, возвращаясь к миске и соединяя ингредиенты воедино.

Помешивая компоненты ложкой, Джокер с недоверием рассматривал будущее тесто. Оно напоминало ту самую белую массу, которой рабочие заливали дорожку у одной многоэтажки.  Но клон доверял создателю, поэтому решил промолчать.

– После надо муку... – достал из нижнего ящика мешочек на стол.

В этот момент на экране вместо рецепта сменился неизвестный номер. Фёдор ловко ответил на него, прикладывая к уху:

– Ало? Да-да, я помню... – он быстрым шагом вышел в зал.

Джокер взял неподалёку лежавшую столовую ложку и приступил добавлять муку в тесто. Одна... Вторая... Третья... Четвёртая... Клон заглянул внутрь, поджал губы и задумался, правильно ли он всё делает. Ведь косячить для блюда создателя вовсе не хотелось.

Вскоре вернулся Фёдор. Тринадцатый неловко потупил взгляд, водя носком по полу:

– Федь, а сколько надо было ложек добавлять?

Создатель достал телефон из кармана и провёл по нему пальцем:

– Около двух, – взглянул на клона, а затем в миску. – А ты сколько добавил?

– Четыре... – опустил голову сильнее тринадцатый, складывая руки за спиной и нервно прикусил нижнюю губу.

Фёдор подошёл к нему поближе. Джокер сильнее сжался, желая стать маленьким комочком. Стуки сердца замедлились в ожидании.

Создатель опустил голову ниже, всматриваясь в содержимое миски. Клон прикрыл глаза. Тревожные мысли заметались у него в голове ходуном. Казалось, весь мир замер в ожидании приговора.

– Бабушка с детства говорила, что блюдо мукой не испортишь... – прервал его поток мыслей Фёдор, приподнимая голову. Тринадцатый выдохнул, открывая глаза и расслабляясь. – Думаю ничего страшного... Перемешивай.

Джокер приступил бодро перемешивать ложкой тесто. Но вот беда: оно прилипало в стенкам миски, столового прибора, не желая слушаться клона. Он нахмурился, прикладывая больше усилий, так что стол зашатался под его натиском.

Создатель тем временем поставил сковороду на плиту, включая камфорку. Он опустился, доставая из нижнего ящика большую баклашку открытого подсолнечного масла. Фёдор аккуратно налил его, распределяя по всей сковороде.

Поставив баклашку на место, он подошёл к тринадцатому:

– Как успехи?

Тринадцатый взглянул на свою серую, комковатую, липкую субстанцию. Казалось, если бы та умела говорить, то уже кричала о помощи. Настолько она плохо выглядела, что Джокер неуверенно спросил:

– Федь, а это точно то, что нам нужно?

Фёдор взглянул с миски на телефон, вчитываясь в рецепт. Глазами он сравнил ингридиенты с содержимым миски, почёсывая подбородок.

– Вроде всё по рецепту... Я так-то первый раз сырники готовлю, – создатель закусил нижнюю губу, осматривая пристально тесно, и прищурился. После долгой паузы он махнул рукой. – Ладно, будь, что будет...

Фёдор взял миску и поставил около плиты. Опустив руку в тесто, он оторвал кусок и потянул назад. Однако субстанция не желала покидать миску, удерживая руку, что создатель нахмурился. Он потянул сильнее и всё же оторвал с вязким звуком, хоть кусок теста и прилип к ладони.

Фёдор даже помахал рукой, но шар прицепился к нему, как клей ПВА. Тогда создатель потянулся к муке и обвалял массу в ней, поднимая небольшое облако пара в воздух. К руке субстанция уже не так липла. Создатель скотал неровный комок, какой получился, и положил на сковороду.

Когда комки очутились на сковороде, Фёдор уткнулся в телефон. Спустя короткое время Джокер с опаской наблюдал бульканье подсолнечного масла. Куски теста стали пениться и темнеть. Клон отошёл на пол шага от плиты:

– Федь...

– Джокер, подожди... – печатал большим пальцем по экрану.

Через минуту появился едкий серый дым в сковороде. Ноги клона напряглись, он отступил ещё на полшага. В расширенных глазах блестел страх.

– Федь, мне кажется что-то горит...

– Да не может оно гореть, – пробормотал создатель, не отрываясь от экрана.

Сырник стал чёрным, как существо из пустоты. В воздухе запахло резиной и старым маслом. Дым, как в кошмаре, поднялся над конфоркой. Джокер закричал в панике:

– ФЕДЬ!

– ДА ЧТО!? – наконец поднял взгляд от телефона и вздрогнул. Большие клубья пара появилось над сковородкой. Джокер отошёл, пока Фёдор уменьшал газ.

Создатель взял со стола красную пачку с белой этикеткой и засыпал белым порошком сковороду. Тяжело дыша, он поставил коробку на место и вытер со лба капли пота.

– Мда... приготовили сырники, – хмыкнул без радости в глазах Фёдор. Он открыл окошко, разглядывая злополучную сковороду.

Напряжённую паузу прервало громкое раскатистое урчание из тела клона... Джокер тут же покраснел, хватаясь за живот. Он готов был сгореть со стыда, когда создатель медленно повернулся к нему. И так ситуация хуже некуда, а он тут ещё со своим голодным желудком. Клон тут же повернулся в сторону окна, с наигранным интересом наблюдая за происходящим на улице, но его живот, не согласный с его решением, издал ещё пару недовольных урчаний.

– "Всё... Федя меня прибьёт..." – подумал Джокер.

Тринадцатый разглядывал затянутое небо облаками. Они всё сгущались, закрывая лазурное небо. Как будто сама погода сочувствовала их неудаче и готовилась к эмоциальному выплеску создателя.

– Ладно, – со вздохом прозвучал усталый голос Фёдора, и клон осмелился взглянуть на него. Он взял миску с серым непригодным тестом и поставил без единого сомнения в раковину, заливая водой. – Прости, что задержал тебя за готовкой... Сейчас приготовлю тебе бутерброды. Вроде колбаса в холодильнике оставалась...

...Джокер помогал отмыть посуду от неудачных сырников. Фёдор же с поникшим выражением лица молча нарезал колбасу, раскладывая на хлеб, и сверху положил сыр. Он поставил бутерброды в микроволновку и без единого слова приступил делать клону чай. Тот видел, как опустились плечи создателя.

– Федь, ну ладно тебе... Не получилось и ладно... Поедим что-нибудь другое...

– Да, конечно... – улыбнулся Фёдор тринадцатому. Но в карих глазах клон не видел ни капли радости.

Джокер намывал миску сильнее. Пена попала на пижаму, но это его ничуть не смутило. Он не знал, как ещё помочь создателю и его подбодрить, кроме мойки посуды. Прикусив нижнюю губу, быстрее водил губкой по миске, стараясь сделать свою задачу как можно лучше. Может хоть так он хоть немного поднимет настрой Фёдору?

Микроволновка пиликнула. Создатель поставил чай на уже привычное место клона за столом, и поместил рядом тарелку с ароматными бутербродами.

– Приятного аппетита, Джо, – грустно улыбнулся Фёдор, хлопая его по плечу. Находясь на близком расстоянии, тринадцатый получше смог разглядеть в глазах создателя всю печаль и вину за произошедшее, что сжалось сердце. – Ещё раз прости, что с сырниками так получилось...

И, не дожидаясь ответа, вышел из кухни в сторону спальни.

Джокер минуту стоял, глядя Фёдору вслед, а после медленно сел на стул. Еда выглядела, как всегда бесподобной и аппетитной, но... это были не те сырники, которыми так хотел накормить создатель тринадцатого.

Клон пододвинул к себе чашку чая, вглядываясь в жидкость на своё отражение, и тяжело вздохнул, делая глоток из чашки. Без привычного энтузиазма он пододвинул поближе бутерброды, принимаясь за трапезу...

...Фёдор сидел за рабочим столом, ссутулившись перед планшетом. Он раздражённо тыкнул уже который раз стилусом по экрану, начиная заново рисовать лицо персонажу на заднем плане в комиксе. Обычно это занимало не больше пары минут, но сейчас мысли витали далеко не за работой. Потому никак не мог сосредоточиться.

Оторвал его от рисования стук двух робких ударов в дверь. Создатель уже привык к этому звуку и выпрямил спину, поворачиваясь на кресле к двери.

Дверь приоткрылась. Из неё показалась салатовая макушка. Так аккуратно и робко она выглянула, что Фёдор не сдержался от улыбки.

– Федь...

– Мм? Что такое, Джокер? Не наелся? – предположил он, вспоминая какой скромный завтрак успел сделать из всего, что осталось в холодильнике после неудачной готовки.

– Нет! – тут же замахал головой и руками в стороны клон, неловко улыбаясь. – Просто... хотел сказать, что пошёл с Вару гулять...

– О, неужели Куромаку всё-таки выпустил своего раба учёбы на волю?

Джокер широко улыбнулся. Его плечи расслабились, а поза стала не такой напряжённой. Он прислонился спиной к косяку двери. Тогда Фёдор смог рассмотреть, что тот надел джинсы и футболку с лапшой, которую они вместе покупали. Создатель улыбнулся шире. Джокер отвечал:

– Можно и так сказать. Раньше, чем обычно, его отпустили, вот он и предложил погулять.

– Вот и чудесно... – взглянул боковым зрением на неудачного персонажа и фыркнул, вновь нажимая на кнопку повтора. – Денег не нужно?

– У меня есть, – кивнул тринадцатый с улыбкой.

Клон вышел из спальни. Фёдор крикнул вдогонку:

– Ключи и телефон не забудь!

– Хорошо! – услышал голос у прихожей.

Дверь закрылась, в замочной скважине щёлкнули ключи. Почти неслышно отдалились шаги, спешащие вниз по лестнице.

Квартира погрузилась в тишину. Раньше именно она помогала создателю сосредоточиться на работу в отличии от шумной студии. Но сейчас это молчание лишь давило, прокручивая в голове неприятные надоедливые мысли.

Перед глазами замелькали воспоминания. Когда они приехали из торгового центра, то разложив дома продукты, сели за столом, попивая чай с двумя шоколадками. И в такой душевной обстановке Джокер впервые подробно поведал создателю  от своего лица всё, что произошло с ним, когда он появился в пустоте.

Когда тринадцатый рассказывал ему, у Фёдора пробежал холодок по коже. Одиночество, боль, страх – это Джокер прочувствовал в пустоте, только появившись из карты. И пострадал он из-за этого противного тёмного существа. Фёдор даже не знал об его существовании. И не узнал бы, если бы не рассказ Джокера.

Поэтому с того момента Фёдор оставлял в прихожей свет, не давая клону находиться наедине с тьмой.

Но в глубине сегодняшней ночи на миг вырубили электричество. Создатель заканчивал проект, когда резко комната погрузилась во тьму. Благо он всё заранее сохранил, иначе Фёдор себя точно не простил. И решив, что это хорошее время для небольшого перерыва, поднялся с места и пошёл на кухню, освещая путь фонариком телефона.

Создатель прошёл на кухню. Но так как чайник без электричества не работал, то просто налил себе в стакан воды.

Фёдор поднял стакан, наклоняя его и собираясь сделать глоток, но услышал из зала крик Джокера:

– НЕТ! ЭТО НЕ Я!

Фёдор вздрогнул, разливая половину стакана на пол, но даже не обратил на лужу внимания. Создатель взял фонарик и ринулся быстрым шагом в зал.

Когда он переступил порог зала, то замер. Джокер лежал на кровати, по его щекам стекали слёзы. Он весь дрожал, как при лихорадке, открывая рот, как рыба на суше, с сильными хрипами.

Стакан небрежно переместился на стол. Фёдор подошёл к клону и положил фонарик рядом. Он не знал, что нужно делать. Действовал чисто из интуиции. Сердце сжималось при виде клона в таком ужасном состоянии.

Фёдор стал тормошить Джокера. Звать его, пытаясь достучаться, пока тот не распахнул глаза, садясь. Голубо-синие глаза сверкали от незначительного остатка магии.

Спустя напряжённые несколько минут Фёдор смог добиться спокойствия, обнимая и гладя по спине клона. Под футболкой спина тринадцатого промокла до нитки, щёки были липкими от слёз, а ледяные пальцы постепенно нагревались.

Даже когда клон уснул, создатель обнимал его до рассвета. Мысли угнетали виной. Ведь именно Фёдор оставил тринадцатого в столь опасном месте на долгое время. Хотя сам пообещал, что заберёт его в скором времени. А в итоге... не сдержал обещание...

Сжимая сильно стилус, он стиснул зубы, закрывая глаза. Фёдор замахал головой в стороны, пытаясь уйти от плохих мыслей и погрузиться в работу, но всё было тщетно:

– "Нечитайло, это же твоя ответственность. Ты взял их под своё крыло. Ты должен следить за ними. Ты же их создатель! Ты мало того, что обещание сдержать не можешь, так ещё и сырники приготовить!"

В этот момент раздался громкий звук треска. Фёдор открыл глаза, опуская взгляд. Стилус в его руке сломался на две части, как хрупкая соломинка. Он с раздражением кинул его на край стола, откидываясь на спинку кресла со скрещенными руками.

Создатель пробежался глазами по экрану с комиксом и по сломанному на краю стола стилусу. Теперь он работу сегодня точно доделать не сможет. Но тогда... чем же ему заняться?

Легонько отталкиваясь на кресле по кругу ногой то в одну, то в другую сторону, Фёдор через пару-тройку секунд  безделья поднялся с места. Взяв со стола пустые чашки, толкнул ногой дверь и направился на кухню.

Он поставил чашки на дно раковины. Блестящая от чистоты миска, в которой создатель пытался сделать тесто для сырников, стояла рядом, вымытая старательно Джокером.

Из-за хмурых облаков выглянуло солнце. Один из его лучей светил в щель штор кухонного окна, попадая на металлическую миску. Блик указывал на сковородку, словно само солнце издавалось над неудачей создателя. Он же нехотя задумался: ведь в чём же ошибка? В муке? В масле? Но ведь раньше с маслом всё было нормально! Он сколько раз готовил клону из него яичницу и всё получалось хорошо.

– "Или с творожной массой вышла ошибка? Да нет, бабушка же тоже добавляла творог... – тут задумчивое лицо Фёдора сменилось просветлением, что он щёлкнул пальцами. – Точно! Бабушка!"

Создатель второпях достал из кармана штанов телефон и быстро нашёл нужный номер, поставляя к уху. Он нервно стучал пальцами по столу, а взгляд то и дело возвращался к неудачному блюду, засыпанному содой.

– Привет, Феденька! – после долгого ожидания донёсся ласковый голос бабушки, что улыбка сама расплылась на лице.

– Привет, бабуль. Как дела? Как ты там?

– Да как, как... По старому, Феденька, по старому: картошку никак выкопать не могу, спина ноет который день... А ещё ягоды в этом году выдались, ну загляденье просто! Сладкие, сочные и их много-много! Настолько много, что уже долгое время не могу оборвать... В общем по старому, Феденька, по старому...

Создатель при этих словах сжал кулак. Взгляд упал на пустую двухлитровую банку из под молока бабушки на полке, что кольнуло виной ещё сильнее. Да, Фёдор, конечно, занято́й человек, но это не отменяет того факта, что ему стоило хотя б через время посещать одинокую старушку, у которой провёл бо́льшую часть своей молодости.

Настолько стало стыдно, что он выдавил:

– Бабуль, прости меня... Это я виноват, что не приезжаю и не помогаю тебе...

– Феденька, ну чего ты? Ни в чём ты не виноват! Я просто сказала тебе, как тут дела идут. А так я понимаю, что ты у нас человек работящий, по стопам матери пошёл, гордость наша... Так что не переживай, всё хорошо...

Создатель разжал кулак. Он зашёл в заметки и написал на видном месте: "Обязательно найти время и съездить к бабушке!". От этого жеста пускай немного, но стало легче.

Фёдор тихо выдохнул:

– Хорошо, бабуль, я понял... И ещё вопрос.

– Конечно, Феденька! Спрашивай, что хочешь.

– А как ты обычно сырники делаешь? Просто я сегодня попробовал приготовить... – нервно хмыкнул, почёсывая затылок. – ...и чуть не спалил всю кухню...

– Ааа, понимаю. Сама так облапошилась, когда была маленькой. Ну, слушай...

Создатель записал за бабушкой рецепт. После он душевно поблагодарил её и сбросил звонок. Быстро собрался, положил список ингредиентов в карман и направился в ближайший магазин.

Стоя в очереди к кассе, Фёдор долгое время буравил взглядом полку с молочными шоколадками. В конце концов он не сдержался и взял одну для клона. С пакетом продуктов быстрым шагом отправился домой.

На кухне создатель делал всё строго по рецепту. Измерял каждый шаг, пропорцию и за всем следя. Со стороны он напоминал дотошного учёного, который создавал открытие мирового масштаба...

...Вечером Джокер вернулся домой. Прогулка с Вару в парке спустя долгое время разлуки знатно подняла ему настроение. Он слушал рассказы валета о нудном бубнёже Куромаку, о том, как тот прикалывался над ним. Тринадцатый так внимательно и с интересом слушал его, что кошмар и неудачная утренняя готовка ушли на задний план.

Лишь когда клон подошёл к двери, он вздохнул, проворачивая ключ в замочной скважине, в ожидании увидеть Фёдора в плохом настроении.

Но, переступив порог квартиры, в нос Джокеру ударил аромат ванили и творога. Он проглотил слюни и в любопытстве последовал за нитью аромата.

Привёл его нос на кухню. Тринадцатый тут же заметил на столе большую тарелку румяных, ароматных и аппетитных сырников. Точь-в-точь как на картинке рецепта Феди! Рядом лежали в упаковках "Джем" и "Сгущённое молоко".

Над раковиной стоял Фёдор. Тот намывал последнюю чашку и поставил на полку ближе к краю. Он выключил кран, взял полотенце со спинки стула, вытирая руки. Подняв глаза, создатель увидел клона и улыбнулся:

– О, Джокер, ты как раз вовремя, – он положил полотенце обратно. Затем взял чашку и насыпал туда сахару с заваркой. – Садись, первым попробуешь. Вроде получились неплохо...

Джокер удивлённо перевёл взгляд с сырников на создателя и обратно на тарелку с приоткрытым ртом:

– А... ты... как... – замялся от шока, но Фёдор понял клона без слов.

– Позвонил бабушке и спросил рецепт. После пошёл в магазин, а дома сделал всё строго по рецепту, – залил кипятком чашку на половину и разбавил холодной водой.

Джокер всё ещё в изумлении сел на своё место. Он потянулся рукой к сырникам, взял один и осмотрел с разных сторон. Взгляд скользнул на "Джем" и "Сгущённое молоко", но клон решил сначала попробовать без них.

Глубоко вздохнув, Джокер открыл рот и откусил кусок. Фёдор стоял неподалёку, смотря на него. Тот старался делать равнодушный вид, но скрещенные руки сжались, когда тринадцатый попробовал блюдо. Создатель замер, внимательно наблюдая за ним.

Сладкий, нежный вкус появился у тринадцатого на языке. Джокер блаженно промычал, улыбаясь.

– Очень вкусно, – с набитым ртом проговорил клон.

Плечи создателя опустились. Он выдохнул, расплываясь в улыбке, так что ямочки появились на щеках. Фёдор поставил около клона чай, а сам присел рядом.

– Можешь джема или сгущёнки добавить, если хочешь, – добавил создатель, ненавязчиво указывая на них, а сам потянулся за сырником и, не задумываясь, откусил. Прожевав, он хмыкнул. – И вправду вкусно...

Так они сидели на кухне, поедая аппетитные сырники. Тринадцатый эмоционально рассказывал с набитым ртом чем они занимались с Вару на прогулке. Фёдор упрекал его в этом, но внимательно слушал.

За окном вечерело, горели огни, а в квартире на восьмом этаже кухня светилась больше не от лампы, а от вечернего уюта...