Флёрдоранж

Что ж, день икс настал. Сегодня их ждали родители.

Тэхён нервно расхаживал по своей комнате, то заглядывая в зеркало, то проверяя, всё ли в порядке с его одеждой. Он выбрал простую, но стильную рубашку и джинсы, стараясь выглядеть непринуждённо. Каждую секунду ему вспоминались слова своих родителей о том, как важно представлять им человека, с которым ты встречаешься.

Мысли о том, как они воспримут Чонгука, не давали ему покоя.

— Так, нужно взять что-то с собой, — произнёс он вслух, открывая шкаф и выискивая подходящий подарок. В конце концов, он решил взять коробку с печеньем, которое испёк с Чонгуком накануне. Это должно было немного смягчить атмосферу? Или разбавить и придать Чонгуку более хозяйственных черт?..

Когда Тэхён вышел из своей комнаты, его сердце колотилось как сумасшедшее. Он даже почувствовал одышку — настолько плохо было от мыслей о предстоящем ужине. Нет, конечно, его родители не тираны, но они чем-то немного напоминали тех самых клишированных консервативных людей из книжных драм.

Просто их мировоззрение... старо. И не обширно. На Тэхёна это тоже имело и имеет влияние по сей день, но он может оправдать себя тем, что, будучи тревожным, привык к упрощению восприятия картины мира и чёткой структуре, потому что кажется, что так окружение более понятное и безопасное.

А без упрощения (или иначе: с когнитивной гибкостью и критическим мышлением), всё сложнее, длиннее и непонятнее. К примеру: проще ведь считать, что если не наденешь открытые вещи, то не подвергнешься насилию, правильно? И куда страшнее осознавать, что изнасиловать тебя могут независимо от одежды потому, что человек, что соберётся совершить сие действо, будет больным.

Это небезопасная концепция, которая не гарантирует стабильности. Но сейчас Тэхён думает, что лучше знать об этой небезопасности, чем закрыть на неё глаза.

Немного подышав, Тэхён вышел в коридор, где нашёл Чонгука, который тоже выглядел немного взволнованным. Он старался сохранять спокойствие, но его пальцы нервно перебирали лямку от дорожной сумки.

Омега улыбнулся ему, пытаясь передать уверенность, которую сам не чувствовал.

— Ты готов? — спросил он, хотя сам понимал, что никто из них в данную секунду не готов. К подобным вещам вообще, если честно, невозможно быть готовым...

— Да, конечно, — отмахнулся Чонгук, но закусил губу, чтобы не выдавать напряжения.

Они сели в машину. Дорога должна была занять примерно часа два. По пути Тэхён пытался отвлечь себя разговорами о чём-то лёгком, но мысли о предстоящем ужине всё равно возвращались. Он представлял, как его родители будут задавать вопросы, как будет неловко, если Чонгук не найдет общий язык с его семьей.

Сама встреча прошла не очень страшно. Папа Тэхёна открыл им дверь, улыбнувшись достаточно приветливо. На нём был простой домашний костюм, но что-то всё равно в деталях указывало на то, как аккуратно был подобран образ.

— Тэхён, дорогой, ты пришел. И кто это с тобой? — спросил он с любопытством.

Тэхён сделал шаг вперед и представил Чонгука. Неловкое молчание повисло в воздухе. Решив не задерживаться в коридоре, господин Совон — папа Тэхёна, удалился на кухню, где сидел и его отец — господин Минсок.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая гостиную Кимов в золотистые и багровые тона, когда Тэхён, нервно поправляя идеально наглаженный воротник своей рубашки, открыл дверь на кухню. За его спиной стоял Чонгук. Конечно, на первый взгляд родителям он показался высоким, статным альфой, с тёмными, внимательными глазами и лёгкой, но уверенной улыбкой. В его поведении чувствовалась природная грация и спокойствие, которые мгновенно производили благоприятное впечатление.

Да, Чонгук умел склонять людей на свою сторону. Тэхён так и вообще без зазрения совести к нему чуть ли в ноги не падал с носовым кровотечением... вон, аж принципы все свои попереломал ради него!

Чонгук тоже времени зря не терял — изучал родителей Тэхёна. Господин Совон — изящный омега с идеально уложенной причёской. Он одарил Чонгука строгим и оценивающим взглядом. Немного не по себе, но, с другой стороны, сын привёл в дом «альфу», почему бы и не оценить его...

Господин Минсок, крупный и импозантный альфа, лишь слегка кивнул на всё происходящее. Его взгляд, в отличие от взгляда Совона, был более прямой, изучающий. Без ухищрений.

— Добро пожаловать, Чонгук-щи, — произнёс господин Совон чуть натянутым, но всё ещё дружелюбным голосом. Тэхён знал этот тон, как свои пять пальцев — папа в чём-то сомневался, но хотел произвести хорошее впечатление.

— Рад знакомству, господин Совон, господин Минсок. Спасибо за приглашение, — голос Чонгука был бархатистым, его поклоны — безупречными. Вежливость вкупе с его доминантным ароматом шафрана создавали самое благоприятное впечатление на всех присутствующих. Включая Тэхёна — он вообще тут самый впечатлённый. Ещё не потёк, но скоро будет близок.

До сего дня он даже и не догадывался, что восхищается Чонгуком настолько.

Первая часть ужина прошла на удивление гладко. Чонгук оказался идеальным гостем: внимательным, с прекрасными манерами, умело поддерживающим разговор на любую тему, будь то политика, искусство или бизнес. Он говорил о своих амбициях с такой страстью и знанием дела, что даже отец Тэхёна, обычно скептически настроенный, несколько раз одобрительно хмыкнул.

Помимо прочего, Чонгук задавал Тэхёну нежные, но не слишком публичные вопросы: о самочувствии, о предпочтениях в еде, о комфорте и так далее. Тем самым, совершенно естественным образом, ему удалось показать родителям, что их связь глубока и не является пустым звуком.

К тому же, Совон, как истинный омега, сделал акцент на запахе Чонгука: мягкий, но терпкий и с перчинкой, успокаивающий, без лишней резкости, которая иногда раздражала Тэхёна в других альфах.

Господин Совон, поначалу настороженный, постепенно расслабился, улыбка стала искреннее. Он даже похвалил Чонгука за выбор вина к ужину. Тэхён, сидевший между ними, чувствовал, как медленно, крупица за крупицей, улетучивается напряжение, а его ладони, до этого мокрые от пота, почти высохли. Он поймал одобрительный взгляд Чонгука, и в этот момент его сердце наполнилось надеждой о том, что, может быть, всё и дальше пойдет так гладко?

В конце концов, его родители всё ещё не были тиранами. Просто были строгими людьми.

Когда на столе появился десерт — нежный малиновый тарт, который испёк господин Совон, — и разговор зашёл о будущем, Тэхён понял, что момент настал. Его голос дрогнул, когда он начал:

— Кхм... Пап, отец. Мы с Чонгуком вместе уже приличное количество времени и... и... мы планируем быть вместе и дальше. Независимо от мелких неурядиц, — он глубоко вздохнул, ища поддержки в глазах Чонгука. Тот сжал его руку под столом.

— Мы очень рады за тебя, дорогой, — начал Совон. Его взгляд светился теплом. И это он ещё не знает... — Чонгук-щи — прекрасный выбор. Умный, воспитанный, серьёзный молодой альфа. Мы видим, как он относится к тебе.

— Да, мы одобряем, — добавил отец, кивнув Чонгуку. — Редко встретишь такого основательного парня в наши дни.

— Да, я... чувствую то же самое. Редко встретишь такого человека в наши дни, — совершенно искренне выдохнул Тэхён и сразу после этого почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Сейчас. Или никогда. — Есть ещё кое-что, что вы должны знать, — его голос стал тише, почти неразличимым.

Чонгук погладил его большим пальцем по костяшкам пальцев, давая понять, что он рядом.

— Чонгук, он... — пауза. — Он интерсексуал.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые, невидимые, но ощутимые, как обрушившийся потолок. Малиновый тарт на тарелке, казалось, вдруг потерял свой цвет. Рука Совона, потянувшася за вилкой, замерла в воздухе, а затем медленно опустилась на белоснежную скатерть. Его глаза расширились, зрачки словно враждебно дёрнулись.

Минсок, который до этого с комфортом опирался на спинку стула, мгновенно напрягся. Его массивная фигура стала жёсткой, словно окаменевшей. Улыбка сползла с лица, сменившись выражением крайней растерянности и недоверия. Он медленно повернул голову к Чонгуку, а затем к Тэхёну, словно ожидая, что тот вот-вот рассмеётся, объявляя это глупой шуткой.

Наступила гнетущая тишина. Она душила, заполняя каждый уголок комнаты, заглушая стук крови в ушах Тэхёна. За окном, из которого задувал тёплый ветер, стрекотали цикады. Их звук казался неестественно громким в этой мёртвой тишине.

Первым заговорил господин Совон. Он вмиг стал казаться Чонгуку каким-то хрупким и маленьким, когда голос прозвучал так тонко, словно фарфор:

— Что... что ты сказал, Тэхён? — он посмотрел на сына, и глаза наполнились непониманием и ужасом. — Интер... это что значит?

Омега знал, что родители примерно подумали в этот момент. Они не знали отличий между трансгендерами, гетеросексуалами, гомосексуалами и, уж тем более, интерсексами.

Тэхён собрал все силы, чтобы ответить:

— Это значит... что у него есть признаки обоих полов, пап. Он альфа по своей сути, по запаху, по тому, кем он является. Но физически... он отличается от большинства.

Чонгук едва заметно кивнул, прекрасно осознавая, что детали его биологии были опущены намеренно. Сначала его родителям нужно смириться с этим фактом, а потом, если будет нужно, погрузить в биологию...

Минсок, наконец, нашёл свой голос, спросив низко и хрипло:

— Значит... ты имеешь в виду, что он не совсем... альфа? — в его тоне читалось столько отвращения, будто Тэхён объявил, что Чонгук — заразный больной.

В целом, ничего удивительного.

— Он человек, отец! Самый лучший человек на свете! — Тэхён почувствовал, как в нём закипает гнев, но он старался сохранять спокойствие. — Его характер, его сила, его забота — это всё делает его альфой. Это не болезнь, это просто... особенность.

Господин Совон, спустя какое-то время, смог взять себя в руки, но его лицо было пепельным.

— Тэхён, но... как же... дети? Наследники? Ты же омега, наш единственный сын. От тебя зависит продолжение рода! — его взгляд метнулся к Чонгуку, полный подозрения. — Ты уверен, что это... это вообще возможно?

Чонгук, который до сих пор хранил молчание, хмыкнул, теперь слегка сжав руку Тэхёна в качестве знака о том, что он готов вступить в разговор.

— К сожалению, возможно, господин Совон, — горько произнёс Чонгук, оставшись вместе с тем спокойным и уверенным. — Несмотря на некие... трудности, я сижу перед вами полностью здоровый ментально и физически, если исключить функцию размножения, — в голосе послышалась скрытая стальная нотка. — Мы обсуждали это с Тэхёном. Существуют различные пути. И даже если нет... моя способность заботиться о вашем сыне, любить его и защищать, никак не зависит от этого.

Но эти слова, казалось, не доходили до родителей. Их лица были обесцвечены, словно все краски жизни были вытянуты из них этой информацией. Минсок резко хлопнул ладонью по столу, заставив тарелки подпрыгнуть.

— Это... неестественно, Тэхён! — его голос был громовым, пронзающим тишину. — Мы растили тебя, чтобы ты нашёл достойного, правильного альфу. Мы хотели внуков, нормальную семью! Что люди скажут? Что с нами будет?

— Люди? О да, конечно, люди! Что скажет сын — плевать! Он же не «люди»! И Чонгук — «не люди»! Только те какие-то рандомные прохожие с улицы — люди! А на самых близких по барабану! — Тэхён вскочил, его голос зазвенел от отчаяния и злости. — Меня волнуют теперь не вот эти гипотетические «люди». А Чонгук! Я люблю его! И это не делает его менее достойным, это не делает его менее альфой! Или омегой! Или человеком! Да кем угодно!

— Тэхён, успокойся! — воскликнул Совон, и его глаза наполнились слезами. — Это... это слишком. Мы не можем просто принять это. Это не то, чего мы хотели для тебя!

Атмосфера за столом стала невыносимой, словно воздух превратился в свинец. Вкус десерта, который ещё минуту назад казался таким сладким, теперь был горьким, как пепел. Напряжение было настолько сильным, что, казалось, можно было почувствовать его физически.

Тэхён обернулся к Чонгуку в мольбе о понимании и поддержке. Тот поднялся из-за стола следом за ним. Его взгляд был прямым и несгибаемым, и смотрел он на родителей Тэхёна без агрессии, но с абсолютной решимостью:

— Мы любим друг друга, господин Минсок, господин Совон. Я не могу гарантировать, что мы с Тэхёном будем вместе всю жизнь, может, наше время вместе и вовсе ограничено, и вы совсем скоро обрадуетесь разрыву нашей связи, но... я просто хочу донести до вас, что происходящее между нами — искреннее решение двух взрослых людей, которые полюбили друг друга за преимущества и недостатки. И это всё, что имеет значение, — сказал Чонгук твёрдо.

После этого он обнял Тэхёна за плечи, поцеловав в висок. Уже будучи в коридоре, он спросил шёпотом:

— Ты в порядке?

Омега кивнул, даже вяло улыбнувшись:

— Могло быть хуже, но... я думаю, что они примут. Или хотя бы сделают вид ради меня, что приняли. Это не так сложно. Конечно, в моменте всё так эмоционально... потом всё будет проще.

— Да, абсолютно верно, — Чонгук зарывается носом в волосы Тэхёна. — Не переживай за нас, сейчас приедем домой и сядем в горячую ванну.

— О, да... хочу, — омега клюёт Чонгука в губы. — Пойдём? Думаю, отец с папой не выйдут нас сейчас провожать.

— Отпишись им потом, когда приедем. Чтобы не переживали.

Тэхён кивает. Конечно, на душе остался неприятный осадок от этого ужина, но... вместе с тем на сердце стало легче. Словно... не так страшен был монстр, как о нём писали?

Снова ничего не рухнуло и не сломалось. Просто расстроило его на один вечер, который был реабилитирован горячей ванной и приятным массажем. Может быть потом, чуть позже, у него получится обсудить с родителями отношения более подробно, а сейчас...

Просто ждать. И не переживать по пустякам, расслабляясь под горячими руками Чонгука.