Флёрдоранж

Очередное утро. Тэхён полюбил утро, потому что теперь ему не нужно собираться на работу одному, параллельно представляя, как его ругает начальство.

Нет, теперь он вообще не думает о начальстве. Только о Чонгуке, который надевает рубашку, а та соблазнительно подчеркивает свод лопаток и широкий мышечный каркас спины. Боже, ну не мужчина, а мечта...

Они медленно собираются на работу после небольшой возни на кухне. Тэхён готовит чай, а Чонгук, смущённо напевая что-то себе под нос, нарезает фрукты. После они вместе завтракают, обсуждая планы на день. Как правило это обыденные вещи: рабочие встречи, планы на ужин, какие-то бытовые мелочи.

Пока Чонгук расставляет кружки, мысли Тэхёна начинают метаться.

Как бы отреагировали его родители, увидев их вместе? Как бы они отнеслись к тому, что он любит такого мужчину? А к тому, что этот мужчина — и омега, и альфа одновременно? Разве они поймут? Или будут пытаться «исправить»? Будут ли они рады за то, что он нашёл своего человека? Или просто сделают вид, что ничего не произошло?

Тэхён вздыхает, пряча лицо в ладонях, пытаясь скрыть нахлынувшую тревогу.

Чонгук, заметив его вздох, кладёт руку ему на плечо.

— Всё в порядке? — мягко спрашивает он.

— Да, всё хорошо, — выдавливает из себя Тэхён, стараясь улыбнуться. Но в его глазах Чонгук видит беспокойство.

Он должен им сказать. Так решает Тэхён, хотя внутри от этой мысли всё сжимается. Говорят, что попытка — не пытка, да? Но как попытаться? Как начать этот разговор? Как подготовиться к тому, что будет? Или, что ещё страшнее, к тому, чего не будет?

Тэхён мысленно уже даже принял то, что он разорвёт отношения с родителями. Он надеется, что этого не случится, но... если они начнут осуждать его выбор, придётся пойти на такой шаг. Наверное, пора уже стать взрослым и действительно посмотреть на тех, кто не будет морочить ему голову своими установками.

Самое неприятное в этой всей истории то, что Тэхён в мире родителей был, как повод похвастаться. Он существовал не как сын, которого любят, а как достижение, которым хвастаются: «Вот мой сыночка похвальный лист получил! Вот сыночка конкурс выиграл! Вот сыночка в классный университет поступил!»

Как только он перестанет быть достижением в родительской картине мира, так сразу лишится статуса сына. Тэхён почти готов к этому раскладу, даже если очень любит папу с отцом.

Ну, что ж, любить и жить по их указке разные вещи, поэтому... надо что-то менять.

За мыслями заканчивается завтрак, и они вместе едут на работу. В машине их окутывает тишина, прерываемая лишь ненавязчивой музыкой из радио. Они наслаждаются компанией друг друга, зная, что впереди их ждут напряжённые рабочие будни.

В голове Тэхёна продолжают крутиться бесконечные вопросы. Он осознаёт, что страх потерять одобрение родителей сильнее, чем он думал. Боязнь их разочаровать заключается больше во внутренней идентичности, которая строилась на их одобрении. Получается, если родители его отвергнут, он потеряет часть себя и часть своей истории.

С другой стороны — хорошей ли частью истории это всё было?

Не ответив на этот вопрос, Тэхён вышел из машины, и на этом их пути с Чонгуком на сегодня разделились.

День в офисе, как всегда, полон задач. Тэхён сидит за своим столом, погрузившись в работу, но его разум продолжает блуждать. Он даже сам не верит, что на полном серьёзе обдумывает, как бы преподнести родителям правду-матку. Нет, есть, конечно, путь куда проще — не говорить им о своих отношениях.

Или не говорить о том, каков Чонгук на самом деле.

Но, опять же, это попросту нечестно. Куда комфортнее существовать в обществе людей, которые знают тебя достаточно хорошо для избегания неудобных тем. Родители же, если узнают, что Тэхён нашёл «альфу», первым делом начнут спрашивать о том, когда свадьба и внуки.

Нахрен Тэхёну эти внуки не сдались! Сейчас уж точно. Он не против детей, напротив, он всегда мечтал... или... нет, он теперь не уверен, что мечта о детях принадлежала ему, но он не против их в будущем. Просто эти непрекращающиеся разговоры об одном и том же...

С бывшими было абсолютно точно так же. Стоило привести альфу в семью, начиналось кудахтанье: «Какого красавца наш Тэхён-и оторвал, ух! И как только умудрился со своей заурядной внешностью? Когда будут детки? Обязательно приглашайте на свадьбу!»

Подобные комментарии «невзначай» очень били по самооценке. Если бы Тэхён не подружился с Чимином, то так бы и продолжал думать, что является «заурядным». И вообще, странная у родителей привычка: то хвастаются тобой другим, то опускают тебя ниже плинтуса.

Из-за этого Тэхён раньше в отношениях тоже был не сахар. Травма, нанесённая ему в детстве, проявлялась в ощущении собственной ущербности. И когда альфы выбирали его в качестве партнёра, в голове не мог сложиться пазл — почему они его выбрали?

Это всегда казалось подвохом. И если отношения шли неплохо, Тэхён пытался заполнить недостающий пазл в голове — перенаправлял все свои комплексы и чувство ущербности на партнёра, складывая мысль так: «Если он выбрал меня, с которым что-то не так, то с ним, определённо, тоже что-то не так, потому что нормальный человек меня не выберет».

Пусть и не через терапию, но однажды Тэхён осознал, что если не любишь себя — не получится любить больше никого. Партнёр становится зеркалом твоей души, и даже если он идеален, а твоя самооценка страдает, ты постараешься найти в нём недостатки, начнёшь придираться к мелочам, рыться в старых ошибках, лишь бы объяснить своему травмированному мозгу, почему хороший человек тебя выбрал.

Да, в нём это всё ещё осталось. Он всё ещё часто считает себя хуже остальных, видит Чонгука прекрасным и не понимает, как тот с ним... мирится? Но сейчас он лечит себя мыслями о том, что людей могут любить просто так. Он же ведь любит других просто так? Чимина, например, хотя тот ворчливый, экспрессивный и вообще иногда за гранью.

Но он принимает это в нём. Так почему другие не могут принять его? Могут!

Может, однажды Тэхён дойдёт мыслями ещё и до того, что нет в нём никакой ущербности, а особенности характера не являются недостатками, но это будет многим позже. Сначала Чонгук, потом самооценка...

А потом и остальное.

Пока он витает в мыслях вместо работы, к нему подходит его коллега, Юнги, и начинает что-то оживлённо рассказывать о новом проекте. Тэхён пытается сосредоточиться, но не получается, потому что его слишком резко вырвали из раздумий. Он замечает, как Юнги косится на него, пытаясь понять, что не так.

Что не так? Да всё, чёрт возьми, не так.

Может быть, родители никогда не примут их. Может быть, они будут пытаться уговорить вернуться к «нормальной» жизни, найти себе достойного альфу. С членом и кошельком побольше... И что тогда делать? Как объяснить им, что счастье не в большом члене и щедром кармане?

Хотя, счастье пусть и не в этом, но Тэхёну повезло даже так! Чонгуку и отлизывать вкусно, и сосать ему вкусно, и зарабатывает он хорошо, и на подарки не скупится, и в сексе замечательный... одни плюсы. Вот в чём минус гормонального фона, как у омег? Чонгук хотя бы умеет соблазнять и понимает, что это такое!

А не как альфы — захотелось член почесать и понеслась по дыркам душа в галоп. Нет! Он, разнеженный и чуткий из-за гормонов, входит в состояние завлекания партнёра. Это чертовски возбуждает! Тэхёна впервые в жизни кто-то соблазнял, и это был замечательный опыт.

Не всё ему, наконец-то, жопу во все стороны выкручивать, чтобы сексом заняться.

Тэхён спотыкается на этой мысли, когда на телефон приходит сообщение от Чонгука. Он быстро снимает блокировку с экрана, чтобы прочитать его: «Я тортик нам на вечер заказал».

Омега не может удержаться от улыбки, но тут же прячет её, боясь привлечь внимание коллег. Подумают ещё, что кирпич на голову упал, вот и улыбается, как дурачок...

Юнги, заметив его улыбку, перестаёт тараторить монолог о новом проекте и насмешливо спрашивает:

— Какой-то секретный хахель? — коверкает последнее слово, мило прищуриваясь. Юнги, в общем-то, в их отделе тот ещё сплетник — собирает новости буквально со всех уголков разных офисов, рассказывая потом байки то там то сям.

— Ничего, просто работа, — быстро отвечает Тэхён, но его взгляд предательски блестит.

Юнги внимательно его оглядывает, а затем кладет руку на плечо с выражением лица в духе: «ц-ц-ц, нельзя быть таким очевидным».

— Да в курсе все, что с Чонгуком шушукаешься, — окатывает словами, и Тэхён напрягается. Когда Юнги замечает это, то смягчается. — Ты какой-то... задумчивый в последнее время. Что-то не клеится?

Тэхён вздыхает, понимая, что скрывать свои переживания дальше становится всё сложнее.

— Я... всё сложно, — признаётся он. — У меня назревает важный разговор с родителями.

Юнги кивает, понимая, что происходит что-то серьёзное.

— С чем связан разговор?

Тэхён колеблется.

— С моими отношениями, — наконец произносит он негромко, давая размытую формулировку.

Юнги кивает, решая не задавать уточняющих вопросов. Мало ли, чего это касается? Может, у него семья религиозная, и до брака в отношения вступать нельзя? Или, того хуже, можно выходить только за того, кого родители выберут.

Или сам Чонгук чудит и грешит. Кто ж знает? Юнги поэтому догадок не строит, но хочет поддержать:

— Знаешь, это никогда не бывает легко, — говорит, — Но ты должен помнить, что имеешь право на счастье. И если твои родители действительно любят тебя, они поймут. Может быть, не сразу, но поймут.

— А если нет? — шепчет Тэхён, и его голос дрожит.

Юнги пожимает плечами.

— Тогда тебе придется решить, что для тебя важнее: их одобрение или собственное счастье. И поверь, это непростой выбор. Но он в любом случае за тобой.

Юнги хлопает Тэхёна по плечу и возвращается к своей работе. Тэхён остаётся сидеть в тишине. Он понимает, что ему придётся принять решение, которое, возможно, станет самым трудным в его жизни. Но он хотя бы не одинок. У него есть любящий человек, который всегда будет рядом. Есть друзья и коллеги, которые готовы поддержать. В конце концов, есть собственная голова на плечах... И это даёт ему силы.

Хотя от размышлений всё равно просыпается мигрень, поэтому он бросает раздумья, возвращаясь к работе. Последнее, что мелькает в сознании — это желание скинуть напряжение по возвращении домой.

И скинет он это напряжение через секс. И вообще жёстко с Чонгуком трахнется. Чтобы вот прям не думать! Обязательно.

Хотя нет, жёстко он стесняется...

* * * * * *

Чонгук запрокидывает от удовольствия голову. Волна оргазма накатывает на него, грозя поглотить целиком. Он чувствует, что вот-вот кончит, и это предвкушение заставляет его тело дрожать. Мир сужается до этих ощущений, до влажного, горячего рта вокруг его члена, до этой сладкой боли и блаженства. Он теряет себя в моменте, инстинкты берут верх. И как только он подходит к грани, Тэхён пытается отстраниться, но Чонгук, по совершенной случайности — а может, и по неосознанному, животному порыву — насаживает его обратно на свой член, вцепившись в волосы.

Приятно было слишком, вот и не сдержался...

Сперма брызгает омеге в горло горячей, обжигающей волной, и он закашливается, захлёбываясь и пытаясь вдохнуть воздух, но тяжёлая рука на затылке по-прежнему не даёт отстраниться. По какой-то причине Чонгук его всё ещё держит, и Тэхён чувствует, как лёгкие отчаянно требуют кислорода, а горло сжимается в спазме. Он уже планирует похлопать Чонгука по бедру, чтобы донести, что больше не выдержит, и ему нужно чем-то дышать, но...

Внезапно Тэхён чувствует, как что-то начинает раздвигать стенки горла. И это явно не просто спазм, и явно не какие-то остатки спермы, которые могли бы вызвать подобное ощущение. Это что-то... твёрдое? Давление изнутри продолжает расти, и омега от паники начинает думать, что это предсмертные галлюцинации из-за асфиксии, но...

Нет, это по-прежнему инородное тело, увеличивающееся в размерах прямо у него в глотке. Или, может, ему кажется, что это происходит в глотке, потому что по большей части давление идёт на язык и нёбо, также раздвигая и его губы. Тэхён расширяет от испуга глаза, и в его сознании мгновенно вспыхивает дикий, панический страх, потому что он действительно может такими темпами задохнуться!

Что же это такое? Что за ощущение инородности, которое настойчиво тычет в нёбо и перекрывает дыхание? И головка давит на второй язычок, проталкиваясь всё глубже. Как будто весь член становится больше? Это вызывает отвратительное ощущение распирания и неконтролируемого удушья. Каждый вдох даётся с трудом, горло горит, а паника нарастает.

Чонгук тем временем пребывает в странном состоянии, и его тело всё ещё дрожит от послеоргазменных судорог. Но сквозь туман блаженства пробивается иное, более древнее, инстинктивное чувство. Ощущение увеличения, уплотнения в основании члена, и дикий, почти животный импульс удержать, «закрепить», пульсирует в голове и не даёт прийти в себя. Он стискивает пальцы в волосах омеги сильнее, повинуясь этому первобытному зову, но буквально через секунду, видя отчаянную борьбу Тэхёна за воздух и его расширенные от ужаса глаза, словно просыпается. Туман мгновенно рассеивается, уступая место растерянности — он разжимает пальцы, кажется, оробев от того, что сделал.

— Я...

Тэхён закашливается, перебивая Чонгука:

— Мне кажется, что твоя сперма ударила мне в нос, — хрипит и прикрывает тот самый нос рукой, пытаясь глазами отыскать салфетки. А когда находит, высмаркивается, выглядя так, словно пережил самое ужасное в своей жизни. Его лицо красное, глаза слезятся не только от кашля, но и от пережитого кошмара, дыхание прерывистое.

— О господи, прости пожалуйста, — Чонгук тянется руками к Тэхёну, чтобы рассмотреть его распухшее от слёз лицо. Надо же, какой милый... вернее, бедняжка? Не суть. Внутри Чонгука бушует вихрь: от всепоглощающей нежности до жгучего стыда и неловкости за свою неконтролируемую реакцию.

— В конце что-то начало в моём горле увеличиваться... — смущённо признаётся омега осипшим голосом, всё ещё массируя горло, пытаясь избавиться от ощущения остаточного давления. — И я почувствовал, что могу задохнуться.

Повисает тишина. Чонгук неловко отводит взгляд в сторону, а затем начинает спешно вытираться салфетками и одеваться.

— Это был узел, прости...

— У тебя бывает узел? — Тэхён округляет глаза, и его первоначальный испуг мгновенно сменяется ошеломлённым любопытством. Он задаёт вопрос каким-то благоговейным шёпотом, а затем промаргивается, когда вспоминает, что без очков почти ничего не видит. — То есть... а... когда мы уже занимались, ну... он появлялся?

Чонгук кивает:

— Он появляется всегда, когда член переходит в эрегированное состояние... просто, ты же знаешь, что альфы могут не вводить в сфинктер набухшие луковицы, чтобы предотвратить сцепку? Я делал абсолютно так же, просто кончая в презерватив. Да и, на самом деле, мой узел быстро спадает, не проходит и трёх минут. Так что толку от него не очень много.

— Вау... то есть... подожди, то есть, вот прям узел? Вот как... у альф, да? — глаза Тэхёна снова расширяются, а голос звучит с таким неподдельным интересом, словно он только что столкнулся с чем-то невероятно редким и удивительным. Нет, ну, по сути, он действительно столкнулся с чем-то редким и удивительным... получается, что Чонгук в самом деле дуален, и его формулировка в начале знакомства о том, что он омега, не была корректной.

Но, вероятно, он хотел донести мысль более просто и отрезвляюще, без вникания в детали о своей биологии.

Чонгук, смутившись, отвернулся, пробубнив:

— Не совсем... он немного меньше и слегка деформированный. Но, в целом, функции те же... жидкость для запечатывания входа, чтобы сперма не вытекала, выделяется тоже, так что... слушай, прости, я не специально. Ты слишком хорошо сосёшь, я аж потерялся в ощущениях.

Тэхён, тоже на этот раз смутившись, подобрал использованные салфетки, чтобы выкинуть их. И отвлечься от странного и пошлого диалога. Ну, да, может быть, он знает, что хорошо делает минет... Всё-таки определённый опыт с альфами был, и те часто оказывались очень ненасытными.

Секс им подавай, отсос им делай, визуально ублажай...

Тэхёна передёргивает. Да, пожалуй, в прошлых отношениях от него требовали слишком многого. И то, что Чонгук маленько не совладал с собой от приятных ощущений — меньшее из всех им испытанных зол.

Большее из всех зол — это вдрызг пьяный бывший, который взял его силой и... нет-нет, его опыт с альфами был ужасен, лучше это не вспоминать никогда и ни при каких обстоятельствах.

Мысль о только что пережитом страхе после старых воспоминаний моментально ушла, уступив место осознанию необычности ситуации. Это совершенно новый опыт, который, хоть и напугал, но вместе с тем пробудил лёгкий трепет и что-то похожее на интригу.

Почему-то как-то раньше во время минета в него не пропихивали узел, но, наверное, Чонгук просто слишком увлёкся процессом, вогнав член по самые гланды и во всю длину...

Может быть отчасти это было горячо, но Тэхён об этом не скажет.

Пока он рассуждает об этом, его осеняет ещё одной мыслью:

— А сам ты можешь быть повязанным? — выпаливает, а затем краснеет, как помидор, понимая, что это, на самом деле, очень неприличный и некрасивый вопрос. Чонгук на секунду замирает, о чём-то задумавшись. А, возможно, тоже уйдя в не самые приятные воспоминания. Но затем негромко признаётся:

— Нет, на самом деле... как бы тебе сказать. Чисто теоретически я должен вступать в вязку без проблем, но... на практике у меня там... рыхлая слизистая и слабая мускулатура, поэтому я просто не могу зажать и удерживать член, и... ну, можно сказать, что со мной сцепки не получится. Собственно, размер моего узла тоже мешает в том, чтобы повязать кого-то, так что весь этот процесс со мной в принципе немного дохлый номер. Это уже не говоря о просто вялых сперматозоидах, которые не смогут никого оплодотворить.

— Оу, — омега заламывает в сочувствии брови. — Я даже не знаю, что сказать, как бы...

— Да, спасибо. Не стоит, — останавливает его Чонгук от поддерживающих фраз. — Вот тебе ещё несколько причин, из-за которых от меня уходили: со мной нельзя провести полноценную сцепку, и я бесплоден.

У Тэхёна после этих слов начинают слезиться глаза. Ему становится ещё хуже, когда он вспоминает, как рассуждал о бесплодии Чонгука буквально на днях. Хотя куда ему дети? Он никогда их не хотел!

Поэтому подходит к Чонгуку, обхватывая его лицо ладонями, и заглядывает в глаза, шмыгнув носом:

— Но это же ужасно. Из-за таких мелочей бросать, как бы... смысл вообще в этих узлах? Это больно, чёрт возьми! Я никогда не любил сцепки, просто фу! — начинает заводиться, разозлившись на бывших Чонгука. Нет, ну это же правда всё возмутительно! Большая часть пар предпочитает избегать сцепки, а тут какие-то индивиды только и ждут чего-то побольше в своей жопе! Скатертью им дорожка!

Чонгук разражается смехом, умиляясь с того, как Тэхён воинственно за него вступился, расчувствовавшись. Пожалуй, такая эмпатичная и ранимая сторона в нём привлекательна. Пусть порою и сложно быть настолько эмоциональным, нельзя сказать, что Чонгуку неприятно, когда за него переживают всей душой.

— Это дела минувших дней. Сейчас у меня есть ты, который не любит узлы, — с мягкой улыбкой произносит, потираясь щекой о ладонь омеги. — Я люблю тебя.

Тэхён каменеет. Нет, не потому, что неприятно, не потому, что он шокирован. Хотя второе ближе, но... это первый раз, когда Чонгук говорит слова любви. Ещё и в таком ключе.

— Ты довести меня хочешь? — всхлипывает уже полноценно омега, отворачиваясь, чтобы вытереть покатившиеся из глаз слёзы. — Это нечестно, Чонгук! Так в любви не признаются, не признаются! А если бы у меня случился инфаркт?

Чонгук усмехается, видя, как Тэхён пытается скрыть свои слёзы, но его плечи мелко дрожат. Он аккуратно поворачивает его обратно к себе, нежно убирая влажные пряди волос со лба.

— Ну, если бы случился инфаркт, я бы тут же вызвал скорую. И был бы самым заботливым парнем на планете, — шепчет Чонгук, притягивая омегу ближе: так, чтобы их лбы соприкасались. Его голос наполнен нежностью, которая проникает в Тэхёна до самых костей, вызывая мурашки. Чёрт, это слишком пленительно. — Но я надеялся на более... романтичную реакцию. Или хотя бы на ответное признание.

Тэхён шмыгает носом. Его глаза, хоть и распухшие от слёз, теперь смотрят на Чонгука с какой-то новой, озарённой лаской. Он старается это скрыть, уворачивается от поцелуев, но всё равно чувствует, как внутри расцветает что-то мягкое и едва уловимое, заполняя пустые уголки в сердце, о которых он и не подозревал. Вся эта ситуация — странный разговор про сцепку, собственная реакция на новую информацию, и вот теперь это неожиданное, такое искреннее признание — кажутся слишком нелепыми, чтобы быть правдой. Но в то же время эта нелепость ощущается такой... настоящей?

В ней больше чувственности, чем в клишированных признаниях на высоте тридцать седьмого этажа стеклянного здания для богачей.

— Я... — начинает Тэхён, но слова застревают в горле. Он чувствует, как его сердце учащённо бьётся. Вообще-то, ему страшно говорить ответное признание. Не потому, что он не испытывает того же, а потому, что он ещё... не полностью вник в ситуацию, в отношения, не полностью принял собственный выбор, но...

Он чувствует, что хочет сказать в ответ.

В его голове проносится вихрь мыслей: о том, что Чонгук всегда рядом, о том, как он заботится, как утешает, как дарит любовь и вселяет уверенность. Он вспоминает, как легко ему с Чонгуком, как он позволяет себе быть рядом с ним слабым, и как он всегда принимает его таким: тревожащимся, плаксивым, робким, неуверенным...

На самом деле, он столько подарил — и речь не о материальном. Тэхён впервые за долгое время перестал чувствовать вину просто за то, что существует. Раньше в отношениях он ощущал себя пятым колесом. Словно отношения — это телега, которая обойдётся и без дополнительного груза в виде запасного колеса.

Как бы, она ехала вперёд без него.

А здесь... ощущается нужность. И даже если он действительно в отношениях пятое колесо, то Чонгуку хотя бы удаётся его убедить в том, что запасное колесо никогда не помешает, и хороший водитель всегда возит с собой дополнительные запчасти.

— Что «я»? — мурлычет Чонгук, нежно поглаживая его щёку большим пальцем. — Я жду, Тэ.

В этот момент Тэхён ясно осознаёт, что все его сомнения и метания относительно Чонгука напрасны. Ну вот о чём он переживает? О том, что его менталка восстановится? О том, что человек, с которым он в отношениях, не плюёт на него с высокой колокольни? О том, что его принимают даже вот таким?

Ему не нужно искать одобрения или бояться того, что кто-то осудит его выбор. Он понимает это чётко и ясно в данную секунду. Страх не уйдёт так просто, но решение Тэхён может принять и без учёта всяких боязней. Он останется с Чонгуком — это точно. Выдержит ли давление? Это уже другой вопрос. Главное, что для себя прямо сейчас он понял одно: спокойно двигаться в этих гармоничных, здоровых и восстанавливающих отношениях будет правильным.

Его чувства к этому странному, но такому родному человеку, Чонгуку, уже были давно сформированы, просто было боязно их признать. Он любит его. Любит его неловкость, его силу, его способность быть таким обходительным и надёжным одновременно. Любит его несовершенства.

Пока понимает и принимает их не полностью, но он близок к этому. Может быть, вырасти он в других условиях, давно бы уже принял Чонгука и не парился по пустякам. А пока ему предстоит большая работа над собой... но и это не кажется такой уж бедой.

— Я тоже тебя... л-люблю, — выдыхает Тэхён, почти беззвучно, но с такой искренностью, что Чонгук чувствует, как его сердце сжимается. Он обнимает омегу так крепко, как только может, пряча лицо у него в шее, чувствуя его запах и тепло. Весь стыд и вся неловкость отступают, оставляя место для чего-то чистого и сладкого внутри.

Тэхён обнимает его в ответ и наслаждается моментом.

— Вот так гораздо лучше, — шепчет Чонгук, целуя в макушку.

Тэхён фыркает, но прижимается ближе. Он чувствует себя таким уязвимым и в то же время защищённым. Пожалуй, это воздушное ощущение — всё, что ему нужно. Он наконец пришёл к полному принятию своих чувств.

Они — чувства — были здесь, такими же реальными и тёплыми, как руки Чонгука вокруг него.

С остальным Тэхён уж как-нибудь попытается совладать. Пока что все его выборы будут исключительно в сторону любви, которая приносит радость, а не боль и разочарование, как в прошлом.

И будет хорошо, если больше ничего в его жизни не будет, как в прошлом.