Слово Пацана: Бездна [16+]

Ленка Громова — 16 лет,
Кащей (Паша Костин) — 26 лет,
Василий — 42 года,
Аглая Федоровна — 78 лет.

— С совсем с ума сошел? - крикнул Зима, получив удар от друга в живот, но на этом Турбо не остановился. Он схватил парня за куртку, сжимая его куртку на груди. Туркин смотрел на парня своими внимательными и злыми глазами. Зима испуганно забегал взглядом по его лицу, пытаясь в них прочитать, что происходит. Несложно было догадаться, что дело в его прогулах. В этот раз Вахит снова не пришел на сборы.

— Я с ума сошел? - спросил вдруг Валера сквозь зубы. Он готов был порвать друга на части прямо сейчас. На самом деле, он уже не был уверен в том, что они друзья, - ты ни во что не ставишь улицу, Зима. Ты не уважаешь наши правила, ты не уважаешь меня, - рычал Туркин, потряхивая младшего своими сильными грубыми руками, - я просил тебя только об одном — соблюдать законы, - на этих словах он оттолкнул Вахита, отчего тот даже ударился головой, встречаясь с землей.

Валера выпрямился и ровно встал на ноги. Он сжимал и разжимал кулаки. Парню уже нечего было говорить другу. Ему уже давно не о чем с ним говорить. Раньше ему казалось, что они искренны друг с другом, но это оказалось не так. Валера вообще не помнил, чтобы Вахит что-либо рассказывал о своей жизни. Такое ощущение, будто только Туркину нужна была эта дружба.

— Я могу все объяснить, - вдруг спохватился Зима, но столкнулся лишь со злым и холодным взглядом Валеры. Ему действительно уже не нужны были никакие объяснения или рассказы. Что бы Вахит сейчас не произнес, это не будет иметь никакого смысла для Туркина. Он не поверит ни единому слову, потому что стало слишком поздно.

— Не надо. Считай, я отшил тебя, - с этими словами Туркин развернулся и, продолжая сжимать кулаки, направился прямо по улице. Наверное, он пошел в тренажерку, а может домой. Зима смотрел в его спину и отчетливо видел, как разрушается последний между ними мост. Из-за своей лжи, вечного нежелания признаться в трудностях своей жизни, он потерял единственного друга, который был ему дорог. Встал с земли, Вахит коснулся своей щеки, которая горела после кулака Турбо. Одна рука легла в карман, сжимая бабушкино свидетельство о смерти.

В ушах Валеры стояла оглушительная тишина. А среди этой тишины единственная фраза: «считай, я отшил тебя». Вообще, отшивание процесс куда более жестокий, но у Туркина просто рука не поднялась избить его. Он не смог привести его в тому же Кащею, чтобы отдать на растерзание остальным парням, чтобы отшить по законам улицы. Туркин просто не мог этого сделать, сглатывая комок своей обиды, который мешал даже дышать нормально.

***

— Постой, - когда Ленка уже почти дошла до раздевалки, ее остановила теплая рука Василия. Все это время он бежал за ней по пятам, желая поговорить, - постой, пожалуйста, - он мягко потянул девушку на себя. Возможно, был наглый жест, но мужчину это не останавливало, потому что у него была цель. Благая цель. И в ее достижении ему необходима помощь, - я не враг тебе. И не враг Жене. Хочу лишь помочь.

Ленка замерла, откидывая руку мужчины от себя, не давая даже попытаться к себе прикоснуться. Возмущенный взгляд уже был направлен на него, но увидев его взволнованные глаза, лицо Лены смягчилось. Она сложила руки на груди, все-таки, давая себе его выслушать. Тут, скорее, не из желания ему помочь, а узнать, что случилось у Жени.

— Вот и отлично, - Василий отшагнул, чтобы не смущать личное пространство Лены. Он видел, что она была проблемной, возможно очень грубой и агрессивной по жизни. Вздохнув, он начал свой рассказ, который заранее не готовил, - Наверное, ты близкая подруга Жени. Понимаешь, - мужчина немного помолчал, чтобы подобрать слова, - сегодня утром у нее умерла бабушка. Последний и единственный опекун, который мог бы взять за нее ответственность, - он внимательно смотрел в глаза девушки, словно пытался заглянуть в уголки ее души, чтобы понять, что она об этом думает.

С тех пор, как Василий потерял дочь, он очень тяжело переносил любые мучения детей. Будь то нищета или одиночество: ему было больно вместе с ними. Мужчина сжимал в кармане заколку дочери практически до хруста. Он смотрел на Лену, а видел перед глазами лишь лицо своей убитой девочки: бледное, с синими губами и широко распахнутыми глазами. Она умерла в ужасе, в страхе. Василий боялся когда-либо снова увидеть подобное, так что безумно хотел уберечь всех детей на свете.

— Я.., - начала вдруг Ленка дрожащим голосом. Ее тело пробил холодок. Конечно, она знала, что Женя живет с бабушкой, что помогает ей материально и содержит ещё старшего брата. Она поджала губы, размышляя, стоит ли выдавать мужчине этот секрет. Если он и правда хочет помочь, спасти Женю, то Лена должна, ведь очень дорожила подругой, - «Эдем», - наконец, выпалила девушка на выдохе, словно свалила с сердца огромный камень, который связывал ей рот, - она работает в ресторане «Эдем» по вечерам, так что если ее нет дома, она находится там, - добавила она ещё тише, отводя стыдливый взгляд. Ей не было стыдно перед инспектором, нет. Она стыдилась, что выдала секрет своей подруги.

— Работает? - переспросил Василий и часто поморгал. Он очень мало слышал о детях, которые пытаются зарабатывать деньги путем работы. Мужчина понимал, как сильно это их изнашивает, ведь прекрасно видел успеваемость Жени, которая ни разу не падала. Девочка была отличницей, что раньше, еще при живых родителях, что сейчас, вкалывая в ресторане вечерами. Василий был там всего пару раз и знал, как тяжело там работать, а также знал, какие личности туда ходят. Мужчина нахмурился. У него появилось много вопросов в Аглае, которая является владелицей ресторана.

— Да, - Ленка нервно поправила свои светло-русые волосы, полоснув языком по губам. Это было резвое движение, говорящее о том, что она очень сильно переживает, - с тех пор, как умерла мама, она много где успела поработать, но год назад нашла свое место в ресторане. Он полностью подходит ей по заработку и времени, которое она туда вкладывает, - девушка подняла глаза, бегло оглядывая лицо инспектора, - я вас умоляю, не говорите ей, что это я рассказала. Я очень надеюсь, что вы сказали мне правду и действительно хотите помочь Жене. В противном случае.., - она вдруг помолчала, лицо ее стало более серьезным, - если вы навредите ей, я это так не оставлю, - это была угроза, но Василия она вдруг улыбнула.

— Конечно, - ответил он, откашлявшись и спрятав улыбку. Мужчина не верил, что у шестнадцатилетней девушки могут быть какие-то связи, но видел, как сильно она дорожила Женей, так что не стал даже возражать, - можете мне доверять. Я лишь хочу, чтобы все дети были счастливы, насколько это возможно, - заявил он, но Ленка уловила в его словах слишком много пафоса, отчего ее бровь дрогнула и поползла вверх. Ей хотелось бросить что-то типа: «ага, как же», с очевидным сарказмом, но девушка решила промолчать, чтобы не накалять отношения. Она и так чувствовала себя паршиво от того, что пришлось все рассказать. Казалось, что земля под ней проваливается от стыда. Хотелось поскорее закончить этот бессмысленный диалог.

***

— Аглая Федоровна! - позвала Женька, когда увидела, как приехала женщина. Девушка даже заулыбалась, ведь эта старушка была для нее как «луч света в темном царстве». Она даже ни на секунду не задумалась перед тем, как попросить у нее помощи. Сейчас ей как никогда нужна эта самая помощь. Впервые девушка столкнулась с тем, с чем сама справиться не в силах, - позвольте мне с вами поговорить, - начала она, подбегая к ней и хватая за морщинистую руку, усыпанную кольцами, - это очень важно.

— Спокойнее, девочка, не тяни меня так, - сразу остановила ее Аглая. Она сделала это мягко, с тонкой улыбочкой. Женщина очень хорошо относилась к Жене с самого начала. Ей нравились ответственные люди, готовые вкалывать день и ночь, а, учитывая, в каком возрасте пришла девочка и как сильно умоляла ее дать любую работу, она получила особое уважение от Аглаи Федоровны. Старушка видела в ней потенциал, который хотела взращивать, чтобы оставить для нее нечто важное и серьезное.

Когда они добрались до кабинета, Женя помогла женщине устроиться в кресле. Ее разрывало изнутри адреналином от тех вещей, которые она хочет поведать женщине. За этот год совершенно чужая бабушка стала для нее как родная. С той заботой и трепетом, с которым Аглая относилась к ней, к ней не относился никто. Женька была уверенна, что эта женщина ее не бросит в беде, она решилась и была готова рассказать все то, что долгие месяцы скрывала. Признаться в той лжи, в которую Аглая уже давно не верит, но тактично молчит и не упрекает.

— О чем ты хочешь поговорить, Евгеш? - спросила Аглая мягким голосом, сложив руки на столе в крепкий замок. В такой крепкий, насколько позволяли ее слабые руки. Бледно-голубые глаза посмотрели на лицо девочки, словно желая самой прочесть все то, что там спрятано. Аглая чувствовала и видела, как колбасит Женю от волнения и понимала, что это, должно быть, действительно что-то важное.

— Обо мне, - Женя села напротив. Обычно спокойная девушка сейчас тряслась и тяжело дышала. На нее это было не похоже. У Женьки всегда было мало эмоций, голос был слишком серьезным и взрослым, а взгляд осознанным, словно в него начисто стерли даже слово «мечта». Но сейчас ее глаза горели ярким пламенем, а Аглая впервые видела ее такой. Сердце старой женщины сжалось от этой прекрасной картины, от той жизни, что вдруг зажглась в мертвых и тусклых глазах школьницы, - я хочу попросить вас взять опеку надо мной и моим братом, хотя бы одним братом.

***

После разговора с инспектором, Лена не стала возвращаться в класс. Все-таки, она покинула аудиторию с гордо поднятой головой и с громким скандалом. Вернуться сейчас — это уничтожить тот шлейф, что она оставила после себя. Девушка просто надеялась, что никто не станет пускать грязные слухи и сплетничать о жизни Жени, ведь совершенно не знали, что у нее там творится. А Ленка знала. Она знала и понимала свою беспомощность. Девушка себя-то не может вытащить из нищеты, куда ей ещё Женьку тащить? Хотя желание взять эту девчонку на себя вдруг появилось в голове, хоть и всего лишь на секунду.

— Лен, - голос Васильева заставил ее вздрогнуть. Снег захрустел под ее ногами, когда она плавно повернулась к парню, который стоял на расстоянии в тридцать шагов. Он был в школьной форме и без пальто. Видимо, выбежал за ней, но зачем? Андрей и Ленка никогда не общались, но было кое-что, что их связывало. Кое-что неприятное, так что девушка тут же нахмурилась и хотела выкинуть злобное «что тебе надо?», но не успела. Парень заговорил первым, - я все слышал. Твой разговор с инспектором. Даже забавно. Ты так яростно защищала личное пространство Женьки там, в кабинете, а стоило инспектору прижать тебя к стенке, так сразу выдала подругу с потрохами.

— Пасть закрой! - тут же вспыхнула Ленка, стоя на дрожащих от злости ногах, - какое право ты вообще имеешь что-то мне предъявлять? - она сделала грозный шаг вперед, и снег полопался под ее ногой, - ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о Жене, ни о наших с ней отношениях. Не зная этого, ты в тупую не поймешь, почему я так поступила! - продолжала она, жмурясь от силы крика, с которым это все произносила. Кулаки сжимались, а длинные ногти впивались в кожу с сильной болью, но она была в несколько раз слабее той, что разрывала ее изнутри.

— Что я вижу? - спросил Андрей с издевкой и тихо. Он не ожидал, что Ленка так легко сорвется, но прекрасно знал причину. Дело не только в важности Жени в ее жизни, но и в другом, что связывает сейчас Васильева и Громову плотной нитью. Он зашагал к ней легкой походкой, оглядывая ее с ног до головы. В его глазах был какой-то азарт, - ненавидишь меня так, что челюсть сводит? - спросил он ещё тише, подойдя вплотную и нависнув над школьницей своей широкой фигурой, - все еще злишься, что я выдал твою тайну Кащею? - парень склонил голову немного в бок. Это был заинтересованный, игривый жест, но Громовой сейчас было совершенно не до смеха.

Она замерла, даже перестала дышать, медленно поднимая взгляд по груди Андрея, чтобы посмотреть в его мерзкие глаза. Лена никогда не простит ему того, что он сделал: того, как он разрушил ее жизнь, смял и выбросил как лист бумаги в мусорку. Все ее беды были именно из-за него. По крайней мере, так читала сама Лена, доходя взглядом до его лица. Девушка отчаянно пыталась что-то сказать, как-то заткнуть его прямо сейчас, но язык упрямо лежал во рту, не давая ей даже шанса как-то ответить ему. Тело пробило мелкой дрожью, а девушка, недолго думая, отступила на шаг назад. Это был медленный шаг. Она не говорила слов, но ее взгляд был очень громким.

Андрей хмыкнул, когда она медленно развернулась и пошла в дальше, словно этого разговора и не было. Спина ее все также ровная и уверенная, будто она собрала остатки своей гордости, чтобы просто не сломаться перед этим парнем прямо сейчас. А Васильев хотел, чтобы она сломалась. Он хотел увидеть ее разбитое выражение лица перед собой, хотел коснуться ее щеки и собрать кристаллы ее слез своими пальцами. Васильев безумно хотел быть с ней. Только способы у него были крайне жестокими. Сам он этого, конечно, не осознавал. По крайней мере, пока..

***

— Что? - тело Женьки пробрало холодом и жаром после слов Аглаи Федоровны, которые она произнесла так уверенно и холодно. В своих ушах девушка услышала свой собственный пульс, который отдавался с болью и с жгучей влагой в глазах. То, что предлагала Аглая.. Женька так не может, - но тогда Вахит попадет в приют, - произнесла девушка тонким, от напряжения, голосом. В глотке сдавило, а она отчетливо ощутила, как стало тяжело дышать. Ноги вдруг обрели ватность, а руки задрожали мелкой дрожью.

— И что? - Аглая подняла одну бровь, словно действительно не понимая, о чем так переживает девушка. Возможно, справедливо, ведь у этой женщины никогда не было близких и дорогих людей. Она никогда не была знакома с чувством потери, - тебе нужно думать о себе в первую очередь. Я вижу в тебе много хороших качеств и уверенна, что ты добьешься больших высот, - говорила женщина, не сводя взгляда с растерянного лица школьницы, - ты особенная девочка, Евгеша, в тебе потенциал, поэтому я хочу забрать тебя одну под свою опеку, чтобы помочь тебе ровно стоять на пути, который тебе предназначен.

— Нет, - с горем пополам произнесла Женя, сохраняя панику и сдавленность в голосе. Она словно сама не была уверена в том, что говорила. Слова Аглаи звучали громом в ее голове, но внутри себя она не могла не признать, что женщина права. Ей сейчас безумно нужен тот старт, который ей может дать эта старушка. Девушка и сама понимала, что находится не на своем месте, живет чужую жизнь, для которой не была готова. Словно она когда-то давно поменялась с кем-то телами, - простите, я не могу так. Я обещала Вахиту, что он не попадет в приют, и сдержу свою клятву во что бы то ни стало, - ее голос стал тверже, даже увереннее, но она лишь пыталась себя убедить в своем выборе.

— Пожалеешь, - проговорила Аглая, а ее взгляд свернул злостью, которой раньше девушка не видела в лице этой женщины, - ты продолжаешь быть половой тряпкой для всех, кто тебя не ценит. Ты слишком стараешься поступить, как ты считаешь, правильно, но это тебя и погубит, - добавила она железным голосом, а в голове Жени ее слова звучали как скрежет по металлу. Больно, неприятно, дискомфортно, - и пока ты не начнешь думать о себе: идти по головам, когда тебе это необходимо; предавать тех, кто мешает, потому что тебе это нужно; проглатывать гордость перед тем, кто предлагает тебе счастливое будущее, ты так и останешься ничтожеством, которым пришла ко мне той ночью, умоляя о работе.

Тишина. В голове Жени вдруг стало тихо настолько, что она услышала тонкий писк, что витал от одного уха к другому. Оглушение. Это было именно оно. Несмотря на то, что Аглая говорила тихо, сквозь зубы, девушку болезненно оглушило. От понимания ли? Вряд ли. Она никогда не признает, что действительно является тряпкой, о которой говорит женщина. Нет. Потому что она не хочет ею быть. На Женьку накатила не злость, вовсе нет. На нее упало сильное разочарование, которое начало сдавливать в тисках. Идя сюда, она даже подумать не могла, что услышит такие слова.

— Дело не в гордости, - тихо заговорила школьница, медленно поднимаясь на ноги и не сводя со старушки широко раскрытых глаз, в уголках которых уже начинала собираться влага, но по щекам не катилась, - дело в чувствах. Вам никогда не понять меня, потому что вы никогда не любили, - Женя говорила все также тихо, почти на грани с шипением, но, все же, сдержанно и четко, - но я люблю. Я люблю своего старшего брата, люблю младшего. Я слишком рано стала для них второй матерью и готова закопать свое заоблачное будущее, о котором вы мне твердите, лишь бы они не знали больше горя, вы.., - она вдруг замолчала, сглатывая вязкую слюну вместе с комом, что давил на стенки горла и не давал говорить. Но сейчас он вдруг испарился, давая Жене больше уверенности в своих словах. Она уже выбрала свою жизнь и отказываться от нее — предавать не только братьев, но и саму себя, - вы даже представить не можете, через что мы прошли.. нет, - она забегала взглядом по столу, снова направляя внимание на женщину, найдя подходящие слова, - через что я их протащила.

Аглая смотрела в эти решительные глаза, чуть откидываясь на спинку кресла. Она вжалась в нее, получая неистовое удовольствие от того, как эта, как ей казалось, слабая девочка, сейчас выглядит. Сейчас женщина открыла для себя эту школьницу с совершенно другой стороны, взглянула иначе. Такая преданность своим целям, словам и клятвам. Такая отвага перед трудностями, которые встречаются на ее пути. Аглая словно увидела то, что давно искала; то, чего не смогла увидеть в зеркале, смотря на отражение своего жалкого лица. Она хотела что-то сказать, но Женя не дала ей даже рот открыть, отходя к двери, но останавливаясь у выхода:

— Вы сказали, что у меня есть потенциал, - заговорила девушка уже более мягким голосом, но с той же решимостью, - я направлю его куда нужно и добьюсь тех целей, что поставила перед собой сама, - добавила она, стоя к Аглае вполоборота, - но ваши цели меня не интересуют. Я не позволю вам направить меня по той дороге, которую вы для меня видите, - и, больше не произнося ни звука, она покинула кабинет, тихо прикрывая за собой скрипучую дверь. Прижавшись к ней спиной с другой стороны, девушка тяжело задышала, такая панической атаке себя охватить. Женя провела дрожащими пальцами по волосам, переводя руку на сердце, что бешено билось в груди. Она пыталась успокоить себя и убедить, что она все сделала правильно.

Аглая сжала руки в кулаки, стараясь совладать с эмоциями. Злость уже отступила, на ее смену пришло некоторое восхищение и жгучая зависть. Женщина не была такой по молодости. Все то, что она имеет, она создала не собственными руками. В ней не было таланта или потенциала, но Женька отличалась от нее настолько, насколько Аглая сама не ожидала. Стоило только вогнать девушку в сломленное состояние, в переломный момент, который выстрелил в такое удачное время, как вдруг у нее зажегся огонь, который Аглая так мечтала когда-нибудь встретить.

***

Вечер. Казалось бы, самое приятное время для того, чтобы прогуляться и подумать над тем, что так давно гложет душу. Ленка не хотела домой. Она до последнего старалась находиться на улице, чтобы как можно меньше провести времени дома, где ей не рады. Отец и мать девочки были пьющими и совершенно потерянными людьми. Смотря на них, Лена понимала, что такая жизнь не для нее, что ей срочно нужно выбираться отсюда всеми возможными способами. Уже в четырнадцать лет она получала многозначительные взгляды мужчин в свою стороны. Все потому что в этом молодом возрасте она уже выглядела старше, чем есть на самом деле. Эта особенность стала для нее билетом. Ленка встречалась со взрослыми мужчинами, а они делали для нее все, что могли, дабы она была счастлива. Не та жизнь, о которой она мечтала, но куда лучше, чем проводить время дома, с пьяными родителями, в нищите.

Когда девушка познакомилась с Кащеем, старшим группировки «Универсам», ей было всего пятнадцать лет. К Паше Костину у нее было абсолютно другое отношение. С ним в ней просыпались взрослые чувства, дрожь в теле. Сама по себе она была умна не по годам, но стоило Кащею появиться в зоне видимости, как она начинала глупеть. появлялась слепая наивность, а губы сводило от постоянной улыбки. Девушка совершенно не отрицала и признавалась себе самой, что у нее есть чувства к этому мужчине; особые. Возможно, она на в самом деле обрела бы счастье, если бы в ее жизни не появился Андрей Васильев. Этот парень без тени сожаления растоптал все то, что у нее было.

Ранее они уже виделись в группировке, когда Кащей знакомил ее со всеми. Три месяца назад его перевели в школу, где училась Ленка. Когда он увидел девушку в своем классе и понял, что она его одногодка, Андрей тут же рассказал обо всем Костину. За обман, за то, что на самом деле она Лена не достигла возраста совершеннолетия, Кащей бросил ее. Это та потеря, которую девушка переживала с трудом до сих пор. То разочарование и некий страх за правонарушение в глазах Паши она видела до сих пор. Он стал единственным мужчиной, от которого ей не нужны были деньги, которого она правда смогла полюбить, и, наверное, она никогда в жизни никого так не полюбит.

Думая над этим, девушка и не заметила, как просидела на скамейке пару часов. Время уже девять вечера, нужно было возвращаться домой. Не то, чтобы родители будут переживать, им вообще плевать на нее, просто скоро отбой, а она ещё даже уроки не делала. Встав с холодной скамейки, к которой она, кажется, даже примерзла, девушка направилась к подъезду. И только ее рука коснулась двери, чтобы ее открыть, сердце тут же пробило, словно кинжалом насквозь. Голос. Паша стоял за ее спиной с кратким и холодным «давай поговорим». Поджимая губы в тонкую линию, Ленка медленно обернулась, встречаясь взглядом с его глазами и затаив дыхание.

***

Зайдя вечером домой, Туркин тут же обессилено рухнул на кровать в верхней одежде. Он думал лишь о том, что произошло утром между ними с Зимой. В голове не укладывалось, что ему пришлось отшить друга самостоятельно, но ведь и правда — терпеть такое отношение к улице уже не было сил. Если для него законы группировки ничего не значат, то зачем же тогда держать его рядом с собой? Зачем из раза в раз давать ему шансы, которые он не использует с умом? С самого начала, когда Вахит начал пропадать, молчание Валеры было лишь отсрочкой неизбежного. Надо было его сразу гнать в шею из группировки, ещё в первый раз, когда он прогулял сборы. Сейчас бы не было так больно в груди.

Перевернувшись на другой бок так размашисто и агрессивно, парень сжал в кулаке угол подушки, а взгляд скользнул по окну. Его внимание привлекла коробка конфет, которую отец парня попросил передать в ресторан «Эдем», той самой девчонке. Привстав, он потянулся рукой к тумбе и обхватил коробку своими пальцами, пододвинув ближе к себе. Изначально Турбо не нравилась эта идея, но сейчас, когда ему нужно было отвлечься и развеяться, она звучала действительно неплохо. Его лицо вдруг осветила улыбка, когда он вспомнил их утреннюю встречу. Ту наглость, которую Туркин видел в ее глазах. Ту непоколебимостью, с которой девчонка пыталась говорить, словно ее совершенно не волнуют законы, по которым, по мнению парня, должны были жить все.

Валера взъерошил свои кудрявые волосы и встал с кровати, выскользнув из комнаты и направившись к выходу. Под подмышкой у него была упаковка шоколадных конфеток, а в руке пачка сигарет, из которой он доставал одну второпях, надевая кроссовки. Выйдя на улицу парень понял, что метель, которая была тут десять минут назад, стихла. Приятное совпадение, ведь туман в голове Туркина рассеялся ровно в этот же момент. Отсюда до «Эдема» было недалеко, минут семь пешком. Потому, недолго думая, он отправился к ней. В нем поселилась надежда, чтобы сегодня она там была. Хотелось снова увидеть ее глаза и сердитое личико. Валера не понимал откуда такое дичайшее желание, но хотел. В груди бушевал адреналин, заставляющий сердце биться быстрее. И чем ближе он был, тем сильнее кружилась голова, а ноги становились слабыми и ватными. Туркин ещё не был знаком с этим странным ощущением влюбленности, когда так сильно желаешь увидеть человека вновь.

По непонятным причинам Женя засела в его голове. Казалось бы, всего две встречи, которые диалоги, не несущие в себе какой-то смысл, а сердце Туркина все равно было взбудоражено. Перед глазами стояло ее веснушчатое круглое лицо и недовольный взгляд. Хотелось заглянуть в душу этому человеку и увидеть самое сокровенное, самое страшное, что этот человек прячет. А по глазам девушки было видно, что секретов у нее много, а также много недосказанностей, которые заставляли ее молчать там, на корте, когда Валера начал ее прессовать. Вроде бы ничего трудного, просто объяснить, что живет здесь, работаешь там, но девушка будто привыкла умалчивать, от этого интерес Туркина возрос.

Парень и не заметил, как дошел до «Эдема». Он заглянул сквозь стекла и увидел ее. Она несла поднос с алкоголем и тарелками до столика, где сидели несколько улыбчивых дам. Они что-то говорили Жене и, судя по всему, комплименты, учитывая, как застенчиво девушка улыбалась. На ней был красный фартук и бейджик с именем, которое Туркин разглядел уже в прошлую встречу поздно вечером. Он уже собирался войти, но увидел, как к ресторану приближаются менты. Турбо отступил. Не то, чтобы он их боялся, но, все же, ему было чего опасаться.

Мужчины в форме даже не посмотрели на него, просто открыли дверь и вошли в ресторан. В Валере проснулось любопытство и легкое волнение. Он прошмыгнул в заведение сразу за ними, внимательно осматривая зал. Здесь было действительно красиво, а сам персонал как на подбор: круглолицые и очень даже симпатичные. Парень перевел внимание на Женьку, что в этот момент вся сжалась, убирая пустой поднос за спину. Туркин подошел ближе и сел на ближайший пустой столик.

— Я не буду спрашивать, что вы делаете здесь в столь поздний час. Не буду даже поднимать вопрос о работе несовершеннолетней в заведении, где распивают спиртные напитки, - начал Василий, надвигаясь на испуганную девушку, что даже впечаталась спиной в стену, бегло разглядывая лица мужчин, - я лишь хочу, чтобы вы поехали со мной в отдел прямо сейчас, - добавил он, но мягче. Валера нервно постукивал по столу пальцами, а Женя сглотнула, делая неуверенный шаг навстречу инспектору.