Слово Пацана: Бездна [16+]

Стоя во дворе детского дома, Женька переминалась с ноги на ногу. Раз в несколько месяцев ей разрешают забрать Вадима на один день домой, конечно, с распиской от бабушки, которую Женя благополучно подделывает. Девушка была вне себя от радости, что наконец-то увидит своего младшего брата в нормальной и свободной обстановке, без воспитателей и других детей. Она смотрела на свои наручные часы и кусала губы от легкого волнения.

Когда голова Вадима показалась из-за двери детского дома, Евгения смогла вздохнуть с облегчением. Она приблизилась к воротам, смотря на бегущего к ней мальчика в сине-белой шапочке с помпоном, которую в прошлом году она ему купила. Куртка у Вадима была демисезонная, собственно, потому что из своей прошлогодней зимней он уже вырос. Женька смогла отложить деньги, чтобы сегодня купить ему новую.

— Привет, малыш, - радостно отозвалась она, когда ворота открылись и пятилетний мальчик упал в ее объятия. За спиной у него был маленький рюкзак с вещами. На самом деле, вещей там и не было. Лежало лишь пару игрушек, без которых Вадим никуда не ходил. Мальчик молчал, прижимаясь к своей сестре покрепче. Он очень скучал, настолько, что сейчас готов был глотать слезы, но сдержанностью он мог похвастаться.

— Мы домой? - спросил он, отрываясь от тела девушки и смотря на нее своими большими серыми глазами. Их он получил от матери. Это была удивительной красоты женщина, которая просто связала себя не с тем мужчиной. Возможно, если бы когда-то давно она сделала другой выбор, сейчас была бы жива и счастлива. Но, в таком случае, у нее бы не было Вахита, Женьки и Вадима. По правде говоря, их у нее с самого начала не было. Матерью она была плохой, неудавшейся.

— Сначала купим тебе теплую куртку с мехом, чтобы ты не мерз, а потом да — домой, - она потрепала его по плечам и поднялась на ноги. Женька вдруг забыла о вчерашнем дне, о том, как тихо он закончился, о неприятном осадке. Она позабыла о своей тяжелое работе, о учебе, которая отнимала тоже немало сил. Забыла о том незнакомце, который вчера докопался до нее поздним вечером. Для нее существовал лишь Вадим и его времяпровождение, которое должно стать незабываемым.

***

Валера шел по улице, держа руки в карманах. Его куртка совсем его не грела, но это была не проблема, ведь парень привык. Возможно, даже если у него появилась возможность одеться теплее, он бы не стал. Солнце светило ярко, отражаясь в рыхлом снегу, что накрывал дорогу белым покрывалом. Из-за этого глаза резало, так что приходилось жмурится. Тем не менее, вывеска ресторана «Эдем» мимо него не прошла. Он замер на месте, видя стеклянные двери и большие окна, которые не были прикрыты шторами, в отличие от вчерашнего вечера.

Подойдя ближе, он оглядел помещение в окно, пробегая взглядом по коридору и столикам. Внутри находилось несколько клиентов и пару официантов. Стены ресторана были светлыми; колонны, что стояли около столиков, были украшены красиво сложенными тканями; столики были круглыми и большими, а скатерти на них снизу были черные, а сверху белые. Все это выглядело действительно хорошо, дополненное все растительностью. Где-то были высокие саженцы, где-то лоза на стенах с искусственными розами, а на столах небольшие цветочки в горшках.

Туркин отчетливо ощущал, что большинство из представленных растений — искусственны. Все это выглядело так нелепо и пафосно, что невольно задумываешься об истинном богатстве этого места и людей, что его посещают. Быть может, у них действительно есть деньги, но внутри они были сплошь пластик. Валера тряхнул головой и откинул эти странные невеселые мысли. Он вообще никак не касался этого мира, с чего вдруг стоит здесь и рассматривает этот ресторан?

Парень был из совершенно другой вселенной. Из обратной стороны этой дорогой Казани. Он сколько себя помнил, рос на улице, с такими же пацанами, каким был сам: с брошенными и потерянными. Он и правда верил в то, что его мир и есть истинный, где все люди были собой, где была честь и искренность. И даже если он ошибается, ему плевать, ведь менять свою жизнь он не хотел.

— Кого высматриваешь, молодой человек? - голос сбоку заставил его встрепенуться и обернуться. Перед ним стояла женщина в возрасте. На ней была тонкая серая шуба и высокая шапка, кажется, из белки. Она смотрела на него своими внимательными и выцветшими от старости глазами. Кажется, они были голубыми. Парень не успел их разглядеть, потому что быстро перевел взгляд куда-то на улицу.

— Разве похоже, что я кого-то высматриваю? - буркнул Туркин и, сунув руки глубже в карманы, развернулся и пошел вперед, ничего больше не говоря. Он чувствовал ее взгляд в свою спину, но не хотелось оборачиваться, чтобы снова увидеть эти старые и проницательные глаза. Пусть он и увидел их лишь на секунду, до мурашек все равно пробрало. Валера не раз ловил себя на мысли, что ему вообще некомфортно рядом со стариками. Из-за их опыта за спиной ему кажется, что они видят его насквозь.

***

Вахит стоял около холодильника и рассматривал небольшое количество еды. Возможно, он должен радоваться тому, что ест еду из ресторанов, мало кто может позволить себе это, но не так давно он начал ловить себя на мысли, что хотел бы чего-то домашнего, приготовленного рукой заботливой матери или доброй бабушки, но в жизни парня не было ни того, ни другого. Ресторанную еду ему не с чем было сравнить, возможно он поэтому так хотел чего-то другого.

Внутри была тоска. Но не потому, что родители погибли, а потому, что у парня их никогда и не было. Вахит понимал, что сестра пытается сделать всё возможное, чтобы дом был наполнен, но не хватало того, чего Женька, даже если о стену разобьется, не сможет дать. Короткие диалоги и недосказанность были впитаны в эти прокуренные стены квартиры. Воспоминания угнетали и нагнетали. В этой квартире не случилось ничего хорошего, что можно было бы вспоминать с улыбкой спустя много лет. Именно поэтому он не мог здесь находиться и не хотел.

Мысли парня прервал звук замка на входной двери. Женька вернулась с детского дома. Возможно, это и стало причиной тому, почему он сегодня не с пацанами на улице или в тренажерке, а дома. Он закрыл холодильник и направился в прихожую, встречая шумного ребенка и свою сестру. Только сейчас он вдруг осознал, как сильно она выросла за этот год, нисколько физически, сколько морально. Внутри что-то кольнуло от ее взгляда, в котором от детства ничего и не осталось.

— Поставь чайник, пожалуйста, - попросила Женя тихим голосом, бросив лишь секундный взгляд на Вахита, который кратко кивнул, переводя внимание на младшего брата, у которого тоже мало что от детства было в глазах. Им всем пришлось слишком рано стать взрослыми и решать взрослые вопросы. И даже несмотря на понимание всех трудностей, они все равно были врозь. От «семьи» осталось лишь название.

— Привет! - крикнул неожиданно громко Вадим, смотря на брата своими большими глазами. В них промелькнула искренняя радость. На самом деле, говорил он не так громко, просто в этих стенах была привычна гробовая тишина и отсутствие какой-либо коммуникации между жителями квартиры.

— Привет, - тихо отозвался Вахит и развернулся, возвращаясь на кухню. Он наполнил чайник водой и поставил на газовую плиту, разводя огонь. Все это он делал, словно находился в тумане. Присутствие Вадима вдруг действительно наполнило его пустоту чем-то странным и теплым. Даже эти жуткие желтые стены уже не казались такими отвратительными, пусть младший тут меньше двух минут. Деревянные полы скрипели в коридоре, а мальчик топал в комнату Вахита, где раньше жил.

Вадим бросил рюкзак на заправленную кровать и подошел к полке со своими детскими книгами. Удивительно, что они все ещё тут находились. Многие его вещи уже были перенесены в детский дом или выброшены в мусорку, но какие-то вещи Вахит хранил, будто это осталось единственной ниточкой между ним и прошлым, которое уже не вернуть, а будущее казалось темной бездной, к которой он движется со скоростью света, словно планета к черной дыре в космосе.

— Держи, - Женька зашла на кухню и положила на стол, около Вахита, небольшую сумму денег. Она выглядела уставшей, но, на удивление, расслабленной и даже счастливой, если можно было так смело назвать, - я уже вчера хотела дать, но тебя не было дома до ночи, - добавила она не без грусти и открыла холодильник, чтобы достать что-нибудь перекусить себе и Вадиму.

— Тут больше, чем ты обычно даешь, - сразу заметил Вахит, прокрутив деньги в руке. Парню и самому бы не помешало устроиться на работу, ведь он совершенно не помогает сестре, тем не менее, та ни в чем его не упрекает. Она ни разу не поднимала тему того, что ей безумно трудно тянуть семью самостоятельно. Возможно, она думала об этом, но никогда не произносила вслух, потому что боялась потерять единственного, кто остался в этой «семье». То, о чем она просит, это помогать с бабушкой, но Вахит и это делает далеко не всегда.

— Мне подняли зарплату, - просто ответила она, пожав плечами. Чтобы не разогревать еду и не портить аппетит перед ужином, она достала пирожные к чаю, расставляя на столе, пока Вадим переодевается в домашнюю одежду, - так что я могу выделять тебе чуть больше, - Женя была убеждена, что Вахит ещё ходит в школу. Девушка понятия не имела, что на самом деле парень уже давно отдал себя улице, а из школы его отчислили. Удивительно, как эта информация прошла мимо нее, ведь это была достаточно серьезная проблема, с которой учителя бы точно пришли домой.

Но Вахит не хотел, чтобы она об этом узнала. Мало того, что она и так пашет в одиночку, такая новость бы точно выбила ее из колеи. Жалел ли он, что его выперли из школы? Нисколько. Чтобы работать на заводе, образование нахрен не нужно. Поджав губы, парень взял лишь ту сумму, которую она давала обычно, а остальную с шумом отодвинул, ударив по столу. Он не злился. В его глазах было что-то другое. Что-то мутное и неузнаваемое для Жени, которая замерла, не в силах пошевелиться.

— Купи себе лучше на эти деньги что-то нормальное, а-то ходишь в рванье, - буркнул он, не смотря в глаза своей сестры, - стыдно рядом с тобой даже на улице встречаться, - добавил он, без тени сожаления своим словам. На самом деле, Вахит преувеличивал, ведь одежда у Женьки была достаточно нормальная, пусть где-то и перешитая, но критичности в этом совершенно не было. Она отвернулась, взяв нож дрожащей рукой, чтобы нарезать пирожные на несколько небольших кусков. Она сжимала губы в тонкую линию, словно сдерживая себя, чтобы не ляпнуть что-то обидное.

Все вокруг словно пытались вывести ее из себя, словно играли в игру: кому же удастся расшатать крепкое терпение Жени. В глазах темнело и мутнело, но сдержанность девушки была такой же крепкой, как и у всех остальных, так что она отбросила мрачные мысли из головы и повернулась к двери кухни, где уже появился Вадим в зеленой футболке с каким-то мультяшным рисунком посередине и в серых шортах до колена.

— Вы ругаетесь? - спросил он, явно услышав разговор за стеной в комнате. Вахит не кричал, но стены здесь были картонными, так что неудивительно, что рычание старшего добралось до спальни. Наверняка, он не слышал слов, но мог понять тон разговора.

— Нет, тебе показалось, - сразу ответила Жена и широко улыбнулась, бросив короткий взгляд в сторону Вахита, будто ожидая от него какое-нибудь недовольство, хоть и знала, что перед Вадиком. Так что расслабилась, когда он тоже улыбнулся с ноткой искренности, давая понять ребенку, что между ними все в порядке. Несмотря на то, что Вадим в это не поверил, он кивнул и сел за стол. Тем не менее, взгляд мальчика стал пронзительным, словно он пытался залезть в мысли своих брата и сестры.

***

Аглая проводила незнакомого парня взглядом, а потом покачала головой и вошла в свой ресторан. Она оглядела его внимательным взглядом и поймала глазами двух мужчин, что пришли сюда на встречу с ней. Аглая виделась с ними уже не в первый раз. Снова будет разговор, с которым она сталкивается каждый месяц.

— Добрый день, Аглая, - произнес один из мужчин, поднимаясь с места и встречая ее. Его уважение не было искренним, и старушка это понимала. Она закатила глаза и указала дрожащей рукой на свой стул, - а, да, конечно, сейчас, - запаниковал он и отодвинул стул, приглашая женщину сесть. Было заметно, что Аглая уже с самого начала была недовольна их приходом, а своим неуважением они только усилили ее негодование.

— Если вы снова пришли обсуждать, что будет с рестораном после моей смерти, то вы зря пришли, - заговорила она сразу, выделяя каждое слово. Она недовольно поморщилась, оценивающе разглядывая мужчин, - я не стану отдавать это место группировкам на растерзание, чтобы вы сделали тут свой бордель или комнату пыток, - она отмахнулась, когда заметила, что Роман хотел что-то сказать, сжав в руках какие-то бумаги, - мне плевать, что вы хотите сделать с этим помещением, оно вам не достанется.

Голос женщины даже не дрогнул. Она вложила в него все свое мужество и силу, чтобы раз и навсегда закрыть этот вопрос. У Аглаи не было детей и передавать ресторан по наследству было банально некому. Тем не менее, она отыскала достойного человека, который сможет пронести эту ношу потомкам. Ресторан стал чем-то большим для Аглаи, чем просто бизнесом, и ни за какие деньги она не отдаст его людям, в которых не уверена.

— Тем более, я уже выбрала, кому оставить этот ресторан в наследство, так что можете больше не крутится около «Эдема», как стервятники. Ресторан не продается, и это окончательное моё решение, - она снова остановила жестом сопротивления мужчин, устало моргнув, - и моё решение обсуждаться не будет. Я все сказала. Забирайте свои бумажки и проваливайте, - ее голос был властным, хоть она и понимала, что разговаривает с опасными людьми. И все же, этот ресторан был для нее важнее жизни.

— Вы ещё пожалеете о своем решении, Аглая Федоровна, - прошипел Роман, внимательно смотря на женщину своими маленькими глазами. Она уже не раз видела группировки и их главарей, но этот ей казался мерзотнее всех остальных, вместе взятых, - лучше предложения, чем наше, вы просто не сможете отыскать. Вы и сами прекрасно понимаете, что больше за эту конуру никто не предложит.

— Если вы думаете, что ваши слова смогут поменять мое решение, то вы глубоко ошибаетесь. Мне жить осталось пару понедельников, - на этих словах она усмехнулась, сама понимая правдивость этой шутки, - так что деньгами вы меня не купите. К тому же, заработок с этой «конуры» в два раза превышает цену, которую вы мне предлагаете, - она немного помолчала, а потом добавила с полной уверенностью, - даже если я умру нищей без ваших вот этих копеек, - она взяла в руку бумаги мужчины и чуть помяла их, кидая на стол перед ним, - мне после смерти будет абсолютно наплевать, в золотой гроб меня уложат или засунут в пакет. Главное, чтобы мой ресторан оказался в хороших руках.

— И кому же вы решили его оставить? - спросил Роман и прищурился, понимая, что без конфликта с этой женщиной уже не обойтись. Любезничать здесь уже никто и не собирался, - Аглая, у вас нет ни детей, ни внуков, ни даже мужа. Все ваши родственники давно мертвы. Кому вы собираетесь передать ресторан? - сам Роман уже не понимал, что он хочет узнать. Реально ли наследника или просто пытается задеть ее за живое? Хотя, кажется, этой бабуле наплевать на то, что он ей говорит.

— Какая разница? Думаю, вас это не должно волновать. Наследнику необязательно быть моим родственником, главное лишь то, что написано в завещании, а имя там уже есть, - последнее она сказала тише, словно это был какой-то секрет, либо же то, на что она хотела обратить особое внимание собеседника, - так что можете закатать губу и покинуть это заведение навсегда. Бандитов и убийц здесь не жалуют, - на этих словах она медленно поднялась со стула, опираясь рукой в стол, - прощайте.

— Да уж нет, - пробурчал Роман, смотря в ее отдаляющуюся спину, - мы с вами не прощаемся, Аглая Федоровна, - проговорил он для самого себя, сжимая зубы от злости. Они уже около трех лет пытались убедить эту женщину отдать им ресторан. Им казалось, что осталось немного. Пару таких встреч и Аглая бы сломалась, но что-то за короткий промежуток времени явно изменилось. Что-то изменилось и заставило женщину передумать, - надо найти того, кому она решила передать ресторан. Наверняка, это человек, с которым она часто контактирует.

— Да ее ни с кем не видно, кроме ее водителя. Сомневаюсь, что она собирается отдать ему это заведение, - задумчиво произнес Дима, смотря на Аглаю, что уже почти скрылась в дверях ресторана. Он мысленно восхищался непоколебимостью этой женщины. Она прекрасно знала, с кем разговаривала, понимала, что эти люди не перед чем не остановятся, но получат свое. Тем не менее, она все равно отдала отворот-поворот, не опасаясь за свою жизнь. Переведя взгляд, он наткнулся на заинтересованного Романа, который, кажется, зацепился за предположение Димы, - или вы думаете, что она серьезно отдаст ему..

— Да нет же, кретин, - отмахнулся Роман и встал со стула, поднимая глаза к потолку и прося у Всевышнего пощады. Он с самого начала негодовал, почему ему достался такой тупоголовый коллега, - нужно потрясти ее водителя и узнать у него, кому она решила завещать «Эдем». Они достаточно близки, так что он, наверняка, знает о всех ее планах и идеях.

— А-а! - протянул Дима и широко улыбнулся, словно его осенило, - да вы просто гений, Роман, - с нескрываемым восхищением произнес он и хлопнул в ладоши, довольный как сытый кот.

— Кто-то из нас должен быть с мозгами, - пробурчал Роман и, закатив глаза, направился к выходу из ресторана. Дима засеменил за ним, бросая короткое «что-то не понял», словно реально не осознавая, что Роман просто издевается над его тупостью.

***

Какой-то странный и непонятный сон разбудил Женьку посреди ночи. Горло пересохло. Кажется, ей снился кошмар, но какой, она уже не помнила. Там был ресторан, был тот кудрявый парень, но что именно происходило, она не помнила. Девушка медленно приподнялась, опуская ноги на холодный деревянный пол, чтобы охладить свое тело. Женя сглотнула вязкую слюну, но из-за сухости это было больно, так что она поморщилась и даже тихо прохрипела.

Неужели за одну незначительную встречу этот парень отпечатался в ее памяти настолько, что даже во сне она его видит? Дрожащими пальцами она подцепила волосы и откинула их назад с лица, ощущая, какими мокрыми от пота были корни. Она медленно перенесла вес на ватные ноги и встала с кровати, сразу направляясь на кухню, чтобы утолить жажду стаканом воды. Сердце бешено колотилось. Да, она уже имела дело с кошмарами, как и любой другой человек, но таких ощущений после ужасных снов у нее ещё никогда не было.

Обычно после кошмара просыпаешься в ужасе, резко, тяжело дышишь, помнишь каждую мелочь из сна. Но тут совсем другая ситуация. Она не вскочила с кровати, а медленно открыла глаза, возвращаясь в реальность. Сон не оставил после себя ужас, он обдал лишь странным ощущением, каким-то легким неспокойствием и отдаленной паникой. Это было плохое предчувствие. Конечно, Женя ещё ни разу с таким не сталкивалась, но как-то поняла, что это оно.

Дойдя до кухни, она налила воду из графина в стеклянный стакан и осушила его в считанные секунды. Затем выдула ещё полстакана, отчетливо ощущая, как паника только нарастает. Девушка чувствовала, как сердце бьется в груди и слышала, как оно отдает в уши. Что-то случится. В будущем что-то случится. Но что? Даже идей не было, ведь хуже ее жизнь быть просто не может. Так ей казалось.

Выйдя с кухни, она остановилась у двери в комнату Вахита. Девушка никогда так не делала, но сегодня ей вдруг захотелось заглянуть. Женя медленно открыла дверь, которая в ответ тихонько заскрипела. Братья лежали на одной кровати широкой кровати. Они крепко спали. Вадим развалился на большей части кровати, оставляя Вахиту небольшую ее часть. Мило улыбнувшись, девушка медленно закрыла дверь, стараясь делать все максимально бесшумно.

Затем ноги сами понесли ее к комнате бабушки. В последний раз она была у нее в восемь вечера, меняла простыни и кормила, пока Вахит занял Вадима какими-то мальчишескими играми с танками и солдатами. Сейчас на часах было два часа ночи. Обычно в это время все спят, в том числе и Женя, так что бабулю никто не тревожит в столь поздний час. Потому девушка ещё какое-то время постояла около двери, думая, стоит ли входить.

Когда люди болеют, они очень раздражительные. Бабушка не стала исключением. Каждый раз, контактируя с ней, Женя боялась сделать что-то не так. Любовь к бабушке была искренней. Вздохнув, девушка все-таки открыла скрипучую дверь, входя в комнату. В лицо сразу ударил приторный сладкий запах с химической примесью. Она уже сталкивалась с ним от бабушки, но раньше это не ощущалось так сильно, как сейчас. Словно вся комната была охвачена ее запахом. Запахом смерти. На тот момент Женька еще не знала, что так пахнет смерть, но стало не по себе.

Сердце разрывалось в груди, а пульс участился в ушах, отчего даже звук настенных часов не было слышно. Дыхание стало оглушительным, а тело онемело. Женька не понимала, что происходит с ее телом и на что именно у нее такая реакция. Если ты когда-нибудь столкнешься с запахом смерти, ты никогда не сможешь его забыть. Его ни с чем нельзя сравнить и невозможно описать в полных красках. Он просто существует. Он просто пугает. И для этого необязательно осознавать, что именно ты ощущаешь.

— Ба? - начала Женька и резко втянула охваченный трупным ядом воздух в душной комнате полными легкими. Казалось, что воздуха не хватает, а голова закружилась. Этот странный химический запах сводил с ума, - ба, ты спишь? Почему ты так пахнешь? - снова заговорила девушка, жадно глотая кислород. Она на дрожащих ногах подошла ближе и коснулась тела бабушки в темноте. Холоднее, чем обычно. Тверже, чем обычно. Не было сил подойти обратно к двери и включить свет. Не было сил и желания увидеть мертвую бабушку, которую она сейчас касалась.

На секунду, от шокового состояния, Женя отпрянула и облокотилась на трубу с лекарствами. Колбы с жидкостями для уколов и коробки с таблетками попадали на пол с оглушительным треском. В такой мертвой тишине эти звуки были усилены тысячекратно. В ушах зазвенело, и тело девушки рухнуло на пол. Ноги и руки задрожали, в ушах зазвенело, а с губ сорвался болезненный стон. В голове крутилось сотни мыслей, но ни за одну она не могла зацепиться.

Вахит резко открыл глаза, услышав грохот из коридора. Он встал с кровати и бросил взгляд на Вадима, который крепко спал, словно был в другой вселенной. Если не Вадим шумит, значит что-то случилось. Быстро напялив спортивные штаны, он выбежал в коридор. Дверь в комнату сестры была прикрыта, на кухне также тихо, а вот из комнаты болеющей бабушки доносилось хриплое дыхание, прям со свистом, словно в той комнате кто-то задыхался. Уже в коридоре он ощутил странный приторный запах, с которым никогда не сталкивался.

Он закрыл дверь в свою комнату плотнее, чтобы до Вадима не дошло ничего, что происходит сейчас тут. Затем он ворвался в комнату бабушки и включил свет. Около кровати сидела Женька, глотая воздух и пытаясь насытить легкие. На кровати лежала бабушка, уже отдаваясь трупному окоченению. Она была почти синяя, глаза закрыты, будто спит. Но Вахит сразу понял, что она мертва.

— Ты трогала ее? - спросил парень, подлетал к сестре и встряхивая за плечи, - ты касалась ее, Женька? - его взгляд блуждал по бледному от испуга лицу девушки, а руки сжимали тонкие дрожащие плечи. Глаза ее были широко распахнуты. Она будто совсем его не слышала, смотрела сквозь него. Сжимая губы, парень поднял ее на ноги и поволок в ванную насильно. Женя спотыкалась, но парень крепко держал ее за плечи, стискивая пальцами ее тело до боли. Он включил свет и толкнул сестру к раковине, - давай сюда руки! - рявкнул он, хватая ее дрожащие пальцы и намыливая их обильным количеством мыла.

Вахит мало что знал о трупах, но всем известно, что нельзя с ними контактировать. А учитывая, насколько синей была бабушка, умерла она уже более четырех часов назад. Возможно даже, когда Женя ходила поменять ей пеленки, она уже тогда была мертва. Парень намыл ее руки, а потом взял за затылок, наклоняя ее голову к крану, чтобы сполоснуть ее лицо. В его жестах не было нежности, но там была забота, пусть и своеобразная.

Женька не сопротивлялась ему. Она просто смотрела куда-то перед собой, понимая, что была совершенно не готова к этому. Несмотря на то, что бабушка уже давно не ходила и никак не участвовала физически в жизни Вахита, Вадима и Жени, на том, что она была жива, держалось абсолютно все. А сейчас все это рушилось на глазах девушки, хотя из всей этой системы, которую она взращивала годами, вылетел один единственный винтик. Один очень важный и незаменимый винтик. Больше у них нет опекуна.