23 глава
От лица Ника
Амира сегодня была такой... настоящей. Беззаботной, смеющейся, с сияющими глазами. И в этом свете мои чувства, которые я так долго пытался держать в узде, вырвались наружу. Я не мог больше терпеть. Слишком много дерьма случилось за последнее время, и это научило меня одному — нужно жить здесь и сейчас. Пока есть возможность.
Мы сидели на лавочке, и тишина между нами была не неловкой, а какой-то звенящей, полной ожидания. Я повернулся к ней, поймал ее взгляд и сказал то, что копилось в сердце все эти недели.
— Амир, — начал я, и голос мой прозвучал чуть хрипло от волнения.
— Я испытываю к тебе чувства. Глубокие, настоящие. Это давно уже не просто симпатия. — Я сделал паузу, собираясь с мыслями.
— Знаешь, я поймал себя на мысли, что под проливным дождем или холодным утром мне хочется держать не телефон, а твою руку. Ты... ты действительно лучшее, что происходило и происходит со мной. Ты стала моим якорем, когда мир переворачивался с ног на голову. — Я посмотрел ей прямо в глаза, стараясь передать всю свою искренность.
— Скажи, ты... ты станешь моей девушкой?
Она не заставила себя ждать. Широкая, сияющая, самая прекрасная улыбка озарила ее лицо, и она начала кивать, так быстро и радостно, словно боялась, что я передумаю. Я не сдержался — притянул ее к себе и крепко обнял, чувствуя, как ее смех вибрирует у меня в груди. Так хорошо, так... правильно я себя не чувствовал никогда. Словно внутри меня расцвело что-то яркое и теплое, заполнив все пустоты, оставленные сомнениями и борьбой. Теперь я был уверен — у меня есть человек, который со мной наравне. А может, даже и выше. И когда мы вместе — нам нет равных.
Мы сидели так еще долго, не говоря ни слова, просто улыбаясь, каждый переживая этот хрупкий, совершенный момент по-своему. Через пару часов я проводил ее до дома и, постояв немного у подъезда, побрел к себе. Я шел по темным улицам, но мне казалось, что я парил. Не будто выиграл миллион — нет. Я выиграл нечто неизмеримо более ценное.
---
От лица Амиры
Д-A-A-A-A-А!
Громкий, ликующий крик прозвучал у меня в голове, когда Ник произнес эти слова. Я была на седьмом небе от счастья, чувствуя себя не выпускницей, а самой настоящей пятиклашкой, у которой только что спросили анкету. Эйфория была такой всепоглощающей, что, придя домой, я не смогла скрыть свою дурацкую улыбку. Мама, заметив мое состояние, с улыбкой поинтересовалась:
«Что такое, дочка? Случилось что-то хорошее?»
И я, конечно же, не сдержалась и выложила все, как на духу. Она обняла меня и искренне порадовалась за меня.
«Неужели все действительно налаживается? — думала я, засыпая. — Неужели жизнь, наконец, возвращается в свое русло?
Я тут же набрала Каролину. Она, услышав новость, начала так визжать от восторга в трубку, что у меня заложило ухо.
— Я уже думала, вы никогда не сойдетесь, два этих упрямых осла! — смеялась она. И мы болтали еще часа два, пережевывая каждую секунду этого вечера.
---
Два месяца спустя
От лица Амиры
С тех пор прошло два месяца. Два месяца, как я встречаюсь с Ником. Мы были счастливы. Наши отношения казались мне такими здоровыми, наполненными поддержкой и взаимопониманием. Но последние две недели с ним творилось что-то неладное.
Он стал отстраненным, раздражительным, порой даже грубоватым. Сообщения в телеграме приходили с задержкой в несколько часов иногда и дней , а когда я, как раньше, забегала к нему на тренировку на перемене, чтобы поддержать или принести бутылку воды и какой-нибудь перекус, он отмахивался от меня, словно от назойливой мухи. В его глазах читалась не злость, а какая-то глубокая усталость Но что бы ни случилось, он не хотел этим со мной делиться.
Я пыталась выведать что-то у Дилана, но он молчал, как партизан на допросе. Каролина старалась меня поддерживать, но в последнее время она слишком часто вспоминала тот самый мем: «Мой любимый Марко Ройс...».
Конечно, мне было больно. Больно от его холодности, от этого внезапного барьера, который он возвел между нами. Я старалась отвлечься — начала читать «Алхимика» Пауло Коэльо. Книга хоть как-то помогала справляться с тревожными мыслями, но они, как назойливые осы, возвращались снова и снова.
Я была абсолютно уверена в одном — Ник мне не изменяет. Я бы это почувствовала. Нет, тут было что-то другое. Что-то, о чем он не хочет или не может мне сказать. И я понимала — нам срочно нужен откровенный разговор. Но как его начать, если он отгораживается стеной?
---
От лица Ника
Я — полный даун. Идиот. Эгоист.
Я своими руками начал рушить лучшее, что было в моей жизни. Я так старался вернуться в команду после отстранения, да еще и пробуюсь в областную команду ... Тренировки стали втрое жестче, нагрузки — запредельными. У меня не осталось ни физических, ни моральных сил ни на что, даже на простой разговор. Я прихожу домой и падаю без сил, а в голове — одна каша.
Дилан в курсе, но я взял с него слово молчать. А теперь я чувствую себя последним дерьмом, когда вижу, как Амира старается до меня достучаться. Я видел, как она приносила мне воду, как смотрела на меня с надеждой, а я... я отталкивал ее, потому что боялся сломаться, показать свою слабость. И сейчас, судя по всему, она устала биться в закрытую дверь.
«Хватит, — сказал я себе. — Соберись, тряпка. Ей не нужен в отношениях еще один мужик. Ей нужен партнер».
Я решился и написал Амире:
«Давай встретимся завтра после уроков? В спортзале, где все началось».
Ответ пришел только через три часа. Короткое, безэмоциональное:
«Ок».
Понятно. Она обижена. И имеет полное право. В отчаянии я пошел на совет к родителям. Для начала мне, конечно, всыпали по первое число за то, что я вообще мог допустить мысль игнорировать близкого человека. А потом начали давать советы. Суть была проста: «Лучше выглядеть дураком и попросить прощения, чем гордым придурком и потерять ее». Я с ними согласился на все сто.
Я написал Каролине: «Помоги, не знаю, как попросить прощения ».
Ответ был мгновенным и безжалостным:
«Хрена тебе лысого».
Что ж... Справедливо. К счастью, мою маму уговаривать не пришлось. Мы пошли выбирать небольшой подарок для Амиры, чтобы скрасить мое будущее. После двух часов метаний по магазинам я сам выбрал букет ранункулюсов. Эти цветы показались мне хрупкими и нежными, совсем как она. А потом мой взгляд упал на изящную серебряную подвеску в виде лебедя. Она выглядела так же эстатетно и чисто, как наши чувства в самый первый день. Короче, я во всеоружии. Осталось только найти в себе силы и слова.
---
От лица Амиры
Он хочет поговорить. После двух недель ледяного молчания. Сердце сжалось в комок. А что, если... он хочет расстаться? Может, он понял, что я — обуза? Что ему не нужны такие проблемы?
За несколько часов я накрутила себя так, что хрен потом распутаешь. Каролина пыталась меня успокоить, твердя, что он просто идиот, а не подлец. Но когда она поняла, что слова не помогают, она предложила радикальную идею — набить Нику лицо. Я, все же отговорила ее от этого заманчивого, но чреватого уголовным делом предложения.
Завтрашний день казался мне либо концом света, либо... новым началом. И я боялась узнать, каким из них он окажется.