Судьба

От лица Амиры

Мы просидели в подвале дольше, чем планировали. Интернета практически не было, и мы... просто разговаривали. Сначала неловко, потом все свободнее. Ноан рассказывал истории — не те, что для учителей и психологов, а другие. Нелепые, дикие, иногда откровенно дурацкие приключения со своими друзьями. Истории о ночных гонках на заброшенных трассах, о том, как они подменили таблички в зоопарке, и посетители час искали «агрессивного хомяка». Он говорил о девушках, которых менял как перчатки, с циничной бравадой, но где-то в интонации проскальзывала пустота.

И я смеялась. Искренне, до слез. В нем открывалась личность — не оправдывающая его мерзости, но объясняющая их. Этот «бэд-бой», этот циник, оказался мастерским рассказчиком, способным найти абсурд и черный юмор даже в самых темных ситуациях. Это было опасно. Это было затягивающе.

Мы еле услышали звонок с конца уроков и, как воры, выбрались из укрытия и разбежались по домам. Этот день выдал мне целую гамму эмоций, которых я от Ноана не ожидала. Все было как на американских горках: от ненависти и страха до этого странного, невольного веселья. В этом было что-то новое, запретное и потому невероятно притягательное.

Мне нужно было выговориться. Я решила рассказать все Каролине. Она могла осудить взглядом, могла прийти в ужас, но в итоге все равно поддержала бы или помогла разобраться.

Я наговорила ей длинное голосовое, сбивчивое, полное противоречий. Она ответила быстро. Ее сообщения были полны тревоги:
«Амир, он играет! Это профанация! Он видит, что обычная агрессия на тебя не действует, и сменил тактику! Не ведись!»

Я и не собиралась. Но... У себя в голове я мысленно поставила на две чаши весов двух парней.
Ник. С ним было спокойно, надежно, стабильно. Как у теплого камина в надежном доме. Он был якорем.
Ноан. Его полная противоположность. Буря. Американские горки с мертвыми петлями. Непредсказуемый, эмоционально недоступный, но дарящий такие острые, пьянящие ощущения, которых я никогда не знала.

---

Следующий день. Суббота.

В школу в субботу идти не хотелось, но нужно было отработать пропуск, чтобы не идти в понедельник — в школе объявили срочный ремонт.

Первым уроком была физра. Я, как обычно, пришла первой. В раздевалку влетела Каролина с лицом, сияющим как тысяча солнц.
— Дилан предложил мне встречаться! И я согласилась! — выдохнула она, запыхавшись.

Я с визгом подорвалась ее обнимать. Мы прыгали по раздевалке, как сумасшедшие, и ее счастье было таким заразительным, что на время затмило все мои терзания.

Мы переоделись и вышли в зал. До урока оставалось минут пять. Мальчишки уже разминались, а мы с Каролиной устроились на своей привычной лавке. Я с азартом обсуждала с ней, что ей надеть на первое свидание, как вдруг почувствовала тень над собой. Кто-то легкой, почти невесомой рукой погладил меня по голове.

Я подняла глаза. Ноан. На его лице играла та самая хитрая, немного виноватая ухмылка, что была в подвале. Я невольно улыбнулась в ответ. Он присел рядом на корточки, прямо передо мной. Каролина тут же метнула в него ледяной взгляд, полный немого предупреждения: «Вали отсюда, пока цел».

— Слушай, — начал он, игнорируя ее, — у нас скоро важная игра. Придешь поддержать?

— Ладно, конечно, — кивнула я. — Только я приду с Каролиной.

Он коротко кивнул, снова провел рукой по моим волосам, почему-то усмехнулся — на этот раз как-то по-другому, почти нежно — и ушел.

Мы с подругой переглянулись в полном, абсолютном шоке.
— Че это было, мать твою? — выдохнула Карo.
— Он с тобой как с кошкой...

---

От лица Ника

Первым уроком была физра. Я отжимался на турнике по заданию Викторовича, когда к мне подошел Дилан — сияющий, как новогодняя елка.
— Братан, я начинаю встречаться с Каролиной! — выпалил он, хлопая меня по плечу когда я спустился

— Респект! — искренне обрадовался я за друга. — Рад за вас.

Я продолжил упражнение, но взгляд мой автоматически поплыл в сторону лавки, где обычно сидели Амира с Каролиной. И мое сердце резко, с болезненным толчком, оборвалось.

Она была там. И с ней был НОАН. Он сидел перед ней на корточках, почти на коленях. И его рука... его рука лежала на ее голове, он гладил ее волосы. А она... она смотрела на него и  улыбалась . Не той сдержанной улыбкой, что дарила мне, а какой-то растерянной, смущенной, но настоящей.

Я прожигал взглядом этого гребанного хама. Он почувствовал мой взгляд, медленно повернул голову, поймал мои глаза и... ухмыльнулся. Прямо мне в лицо. И затем, демонстративно, медленно, с вызовом, снова провел рукой по ее волосам.

Меня всего разорвало изнутри. Кровь ударила в голову, застучала в висках.

Ко мне подошел Дилан, уже без улыбки.
— Братан, с тобой все окей? От тебя исходит такая аура, что об тебя можно сигарету прикурить.

Я, сжимая турник так, что кости трещали, сквозь зубы прошипел ему то, что увидел.

— Эй, парни, хватит филонить! — крикнул физрук. — Ноан, на турники! Ник, иди на скакалку, отрабатывай скорость!

Я механически взял скакалку, но в ушах стоял оглушительный шум ярости. Рядом занимались еще два парня из нашей команды, Джейкоб и Блэйк.

И тут Джейкоб, дурачась, громко спросил у Ноана, который подтягивался на соседнем турнике:
— Ноан, а вы чтоли, с Амирой теперь встречаетесь?

Я замер, скакалка застыла в воздухе.

Ноан спрыгнул с турника, вытер лоб. На его лице расползлась та самая, ядовитая, самодовольная ухмылка.
— Пока нет, — протянул он, глядя прямо на меня. — Но я бы ее... — он сделал многозначительную паузу, полную грязного намека, и цинично рассмеялся. — ...не отказался бы поучить хорошим манерам.

Это был последний камень, обрушивший плотину. Белая, слепая ярость накрыла меня с головой.

— КАКОГО ХРЕНА ТЫ НЕСЕШЬ, МЕРЗКАЯ ПАРОДИЯ НА ЧЕЛОВЕКА?! — мой крик прорвал шум зала.

Я швырнул скакалку. Она со свитением впилась ему в плечо. В следующее мгновение его кулак уже летел в мое лицо. Но адреналин обострил все чувства. Я успел перехватить его руку, резко вывернул ее за спину и прижал его к стене.

— Даже не смей, — я рычал ему прямо в ухо, сжимая его руку так, что он вскрикнул от боли, — открывать свой поганый рот в ее сторону! Никогда! Понял?!

И я со всей силы всадил ему коленом в живот и еще пару раз по лицу . Он согнулся, захрипев. Тут же на нас с криком налетел Викторович, а следом подскочили Дилан и Блэйк, растаскивая нас в стороны.

И в этот момент я увидел ее. Амиру. Она стояла рядом с Каролиной, ее лицо было белым от ужаса и... разочарования.

---

От лица Амиры

Мы с Каролиной услышали грохот и крики. Я обернулась и увидела кошмарную картину: Ник, с искаженным от гнева лицом, бил Ноана. Сердце упало в пятки.

Я подлетела к ним, встав между ними, хотя Викторович уже растаскивал.
— Ник, твою за душу! Что ты творишь? — закричала я, глядя на него.
— Зачем? ЗАЧЕМ ты его побил?!

Он стоял, тяжело дыша, его кулаки все еще были сжаты. Он смотрел на меня, но, казалось, не видел. Он не мог связать и двух слов, оправдываясь лишь хриплым: «Он... он...»

А Ноан стоял по другую сторону, согнувшись, держась за живот. На его лице не было злорадства, лишь боль и... странную эмоцию которую я не могла понять. Без раздумий я подхватила его под руку, повела к скамейке и взяла у физрука аптечку, чтобы обработать ему рассеченную бровь.

Руки у меня дрожали. Я чувствовала на себе взгляд Ника — горячий, полный боли и непонимания. Но в тот момент я видела только одно: он ударил человека. Того, с кем я только что мирно разговаривала. Того, кто был беззащитен перед его спортивной силой. Пусть Ноан — не ангел, но это не давало права так с ним поступать.

Я разочарована в Нике. Глубоко и болезненно. Его надежность и стабильность в моих глазах дали трещину, обнажив неконтролируемую ярость.
А я... я была той, кто невольно спустил курок. И от этой мысли стало невыносимо горько.