Судьба

От лица Амиры

Сомнения разрывали меня изнутри. Я не верила, что Ник, этот прямой и честный парень, способен на воровство. Но и мысль о том, что Ноан пошел на такую гнусную подставу, вызывала леденящий душу ужас. Я не могла сидеть сложа руки. Мне нужна была правда. Прямо сейчас.

Я быстрым, решительным шагом направилась в спортзал. Сердце бешено колотилось, отдаваясь в висках. Первое, что я увидела, переступив порог, сжало мне горло. Ник сидел на матах, сгорбившись, а вокруг него живым щитом стояли несколько парней, включая Дилана. Они молча поддерживали его своим присутствием. Мне стало до боли жаль его, но я знала, что сейчас не время для утешений. Я должна была найти Ноана.

Я отвернулась, чувствуя укол стыда, и направилась к раздевалкам. Он сидел там один, на скамейке, уткнувшись в экран своего телефона — того самого, из-за которого все началось. На его лице не было ни торжества, ни волнения — лишь холодная, отстраненная сосредоточенность.

— Ноан, — голос прозвучал громче, чем я планировала. — Давай поговорим. Под библиотекой.

Он медленно поднял на меня взгляд. Его глаза были тяжелыми, непроницаемыми. Он молча кивнул, встал и пошел за мной. Я чувствовала на спине жгучий взгляд Ника, но не обернулась. Каждый шаг отдавался в душе тяжелым эхом.

Как только мы дошли до нашего укромного уголка, Ноан безразлично прислонился к стене и уставился на меня. Его глаза, обычно полные насмешки или злобы, сейчас были пустыми, как два куска стекла, словно душа покинула его тело.

— Что случилось с твоим телефоном? — выдохнула я, переступая с ноги на ногу.
— Скажи честно. Ник реально его украл?

Он не ответил. Вместо этого он издал короткий, сухой, беззвучный смешок. А потом его рука молниеносно метнулась вперед, и его пальцы впились мне в плечи с такой железной хваткой, что у меня перехватило дыхание. Я попыталась вырваться, но это было бесполезно.

— Ты до сих пор веришь в этого ублюдка?! — его голос был не криком, а низким, ядовитым шипением, которое обжигало сильнее любого огня.
— Ты слепая, что ли?

Он начал говорить, но я почти не слышала слов. Мой мозг, защищаясь, абстрагировался от этого потока ненависти. Я видела, как дергается его челюсть, как брызжет слюна, но звук доносился будто из-под толстого слоя воды. Я отключилась. Пока не услышала последние, выкрикнутые с ледяной четкостью фразы:

— Твой «идеальный» Ник — подлец! И я докажу это всем! Я развею его образ в прах и сломаю его самого! — он встряхнул меня, и на миг я встретилась с его безумным взглядом. — Будь со мной. И тогда... тогда я еще подумаю, стоит ли его добивать окончательно.

Он замолчал, тяжело дыша. Его пальцы все еще впивались в мои плечи. Я не могла пошевелиться, не могла издать ни звука. Я просто смотрела на него, на этого человека, который предлагал мне сделку с дьяволом. Покупал мою свободу ценой унижения невиновного.

Он отпустил меня так же резко, как и схватил. Развернулся и, уходя, бросил через плечо:
— Завтра жду ответ. Не заставляй себя ждать.

Я осталась стоять одна, в полумраке коридора, чувствуя жгучую боль в плечах и ледяной холод в душе. Но в этом холоде родилась абсолютная, кристальная ясность. Я сразу поняла, кого выберу. Плевать на угрозы, плевать на последствия. Плевать на всех.

---

От лица Ника

Когда я увидел, как Амира входит в зал, в моем сердце на мгновение вспыхнул слабый, наивный огонек надежды.
Может, она пришла ко мне?
Может, она все же верит?

Но она прошла мимо, даже не взглянув в мою сторону. Ее цель был Ноан. Они ушли вместе. А когда он вернулся один, на его лице играла такая самодовольная, торжествующая ухмылка, словно он выиграл джек-пот. И этот взгляд ранил меня куда сильнее, чем любое обвинение в краже. Это был не просто удар. Это было моральное падение. Казалось, земля уходит из-под ног. Больно. Чертовски больно...

---

Следующий день.
От лица Амиры

Я не спала всю ночь. Но это была не бессонница от тревоги, а бодрствование от решимости. Утром я надела свою самую уверенную в себе одежду и пошла в школу с прямой спиной.

Как только я зашла в раздевалку, чтобы сдать куртку, я увидела его. Ноан стоял у своего шкафчика, с тем же ожидающим видом.

Без лишних слов я подошла, решительно взяла его под руку и, не слушая его удивленного бормотания, повела под лестницу — туда, где он поставил свой ультиматум.

— Что за... — начал он, но я его перебила.

Мы оказались в том же полумраке. Я отпустила его руку и сделала шаг назад, чтобы видеть его лицо.

— Пошел нахрен, Ноан, — прозвучало тихо, но с такой стальной твердостью, что он замер.
— Мой выбор — Ник.
Всегда был и всегда будет.
Ты — чертов ублюдок и псих. И я не продаю свою совесть и чужие репутации за твои больные фантазии.

И прежде чем он успел что-то ответить, со всей силы, вложив в это движение всю свою ярость, разочарование и презрение, я дала ему пощечину. Звук получился громким и сочным, отдающимся эхом под сводами.

Я не стала ждать его реакции. Развернулась и ушла. Быстро, гордо подняв голову, не оборачиваясь. По спине бежали мурашки, а сердце колотилось, как сумасшедшее. Но на душе было светло и пусто, словно после грозы.

Я понимала — это была не просто ссора. Это была первая серьезная партия, которую я выиграла на этой огромной шахматной доске, где Ноан пытался всеми фигурами прижать меня к стене. И я только что объявила ему шах и мат.
Игра была далека от завершения, но баланс сил переломился.