8
Роза был рад моему возвращению, сразу же начав расспрашивать об успехах. Я рассказал всё и, прежде чем успел подумать, признался и в решении главврача испытать лекарство на его создателе, то есть на мне.
- нет... нет-нет. Ты не будешь специально заражаться. Это слишком большой риск.
Замотал головой Роза, на что я возразил.
- но ты ведь только что был уверен в том, что всё получится. Почему же ты против? Я справлюсь, выздоровею. Ты даже не заметишь, что со мной что-то было не так.
И всё же в своём "нет" он был категоричен.
Весь день он не отходил от меня далеко, следовал по пятам и даже на ночь остался, хотя я уже мог быть болен, и всё равно пришлось бы колоть сыворотку. Наверное, он думал, что я снова привез оспу, чтобы переболеть её дома.
- кстати, об оспе у животных...
Вдруг начал юноша, когда мы стали готовиться ко сну. Отправить Розу обратно я был не в силах, он упирался и грозился всю ночь простоять под окнами.
Я оглянулся на него, дожидаясь конца его фразы.
- я всё думал, почему мальчик, что письма привозил, не заболевал. Город ведь не сразу закрыли, а он и от заболевших письма привозил. И чувствовал он себя хорошо, хотя я заметил, на руках у него были шрамы. А они ведь часто после оспы появляются, как ты говорил.
Я кивнул. Вот ещё группа людей, способных перенести болезнь. И как никто не додумался до этого раньше...
Мы легли, но сон не шел ни ко мне, ни к Розе. Я обдумывал, как буду заражаться оспой. Или, сначала лучше коровьей переболеть пару дней? Нет, тогда обычной я точно не буду подвержен, и в сыворотке не будет смысла. Нужно рискнуть.
- слушай, ты... Ты действительно собираешься так рисковать...? Я не хочу потерять тебя. Только не так... Не таким образом...
Шепотом произнёс юноша, разворачиваясь ко мне и беря меня за руку.
- скорее всего. Кому-нибудь однажды всё равно придется это сделать. Если есть возможность спасти тысячи людей в тысячах городов, то почему бы нет? Если сработает, всё будет прекрасно.
- а если нет? Если ты умрешь?
- тогда другие, кто будет бороться с оспой, станут выяснять, почему на крысах всё сработало, а на человеке – нет. Одна жизнь в обмен на пару миллионов спасённых.
- может, для кого-то это и одна жизнь, но не для меня! Для меня ты особенный, дорогой и очень близкий мне человек! Я не хочу терять тебя!
Не сдержавшись, Роза перешел на крик. Он, сгорбившись, сидел на коленях и крепко сжимал мою руку в своих ладонях. Я ощутил на коже теплую каплю. Юноша из последних сил сдерживал слёзы, продолжая шептать, что не хочет терять меня. Даже во имя такой благородной цели.
Я понимал его чувства и, полагаю, вел бы себя так же, окажись на его месте. Мне тоже было больно и неспокойно от этого решения.
- нет, прошу... Не надо. Я очень тебя умоляю, я... Я на колени встану, если тебе недостаточно моих слов! Или... Или я иду за тобой. Либо мы оба рискуем, либо ты не делаешь ничего, что навредит твоей жизни.
- Роза моя, не ставь меня перед таким выбором.
Вздохнул я, крепче прижимая юношу к груди и чувствуя его дрожь. Я ни за что не подвергну его такой опасности, но и проверить на уже больном мне не позволят.
Дни дома прошли в молчаливом напряжении. Мы больше не возвращались к этой теме, и Роза, кажется, смирился с моим выбором.
- я буду молиться за тебя. Вернись живым, очень прошу...
Он долго не отпускал меня. И я тоже не хотел расставаться, но я просто оттягивал неизбежное.
- мне пора, Роза. Я буду скучать.
Я поцеловал юношу на прощание и забрался в экипаж, сразу же тронувшийся с места. В окошко я видел, что юноша не уходит, смотря мне в след, уже что-то шепча. Молитва или пожелание хорошего пути. Возможно, в вере во что-то всевышнее была своя польза. Было легче принять невзгоды и смерть родных. Ведь есть загробный мир, где ты обязательно с ними увидишься, где тебя ждут в своё время.
Прибыв в больницу, я попросил одну из медсестер в присутствии главврача и ещё нескольких врачей ввести мне оспу. У меня осталось несколько ампул с сывороткой, и я планировал немного увеличить запас, пока буду чувствовать себя хорошо.
- люди не сразу обращаются к врачам. Сначала надеются, что это просто укусы насекомых. Они ведь тоже частенько вызывают схожие симптомы, потом боятся, молятся и приносят их уже родственники, когда болезнь успела развиться.
Начал я, разминая руку после перетяжки сосудов.
- симптомы развиваются на второй третий день, так что ждём трое суток. Только потом колете мне лекарство.
Мне не особо хотелось переживать все симптомы и боль, хотелось прямо сейчас ввести и сыворотку, но, думается мне, это было бы бесполезно.
Хоть я и стал подопытным, это не отменяло моих обязанностей. Одновременно с этим я думал, что меня оберегало прошедшие четыре недели, почему я, ежедневно находясь среди больных, сам не заразился, в то время, как остальные врачи время от времени присоединялись к пациентам.
В голову пришли мысли о защите со стороны чего-то мистического. Роза ведь молился за меня, может, всё это и правда? Тряхнув головой, я выкинул эти мысли подальше. Слишком мнительным я вдруг стал. Может, из-за ощущения возможной смерти? Каков всё же шанс, что я останусь в живых?
Закончив со своей работой и пополнив запас сыворотки, я ещё раз перепроверил свои записи на наличие ошибок, а затем прилёг отдохнуть. Вероятно из-за оспы, но я чувствовал себя уставшим больше обычного. С другой стороны люди чаще заражались через воздух, нежели через раны или кровь. А мне ввели оспу сразу в вену, значит, и времени ей нужно меньше.
Утром я с трудом разлепил веки. Я чувствовал себя ужасно, всё тело болело, словно меня затоптало стадо коров. Меня знобило, а в зеркале я заметил первые покраснения на руке и груди. Видимо, способ заражения действительно влияет на скорость её распространения. Полагаю, с сегодняшнего дня я присоединяюсь к пациентам, выполнять какую-либо работу я не в состоянии, а это лишь первые сутки...
Вскоре ко мне зашли с проверкой и не сразу поверили, что симптомы объявились так скоро. К счастью, мне позволили остаться в своей каморке.
Я маялся от скуки, боли, слабости и жуткой чесотки. Я понимал, стоит мне начать, я не остановлюсь, пока в кровь не расчешу покраснения, так что я время от времени прикладывал мокрое полотенце к воспалениям и лбу, чтобы хоть немного отрезвить плывущие мысли. Нет, Роза точно не должен переживать подобное. Это ужасное ощущение беспомощности и скорой смерти.
Мне становилось всё хуже, я был готов кричать от боли, как и остальные пациенты, кто ещё не пришел к стадии облегчения, когда кажется, что близишься к выздоровлению. Я буквально видел, как разрастались гнойники, чувствовал, как зуд распространялся к шее, на правую руку и на живот. Временами я терял сознание от боли и приходил в себя лишь потому, что меня аккуратно умывали от пота и вытекшего гноя. Наверное, я бредил, поскольку временами мне казалось, будто бы это Роза приходил и заботился обо мне. Лишь женский, а временами хриплый мужской голос выдавали иллюзию моего измученного сознания. И я упорно отказывался от лекарства раньше третьих суток, хотя всё мое сознание молило об этом.