4
Редкий дождь медленно утихал, за полупрозрачными занавесками светлело рассветное небо, а угли почти полностью потухли, отдав всё тепло, что у них было. Роза тихо дремал, склонившись на моё плечо и тщательнее закутавшись в мою одежду, что ему принесли на смену насквозь промокшему наряду, а я неторопливо перебирал высохшие эскизы. Влага не испортила их полностью, но местами чернила и карандаш поплыли, теряя четкость своих очертаний
Краем глаза я заметил на столе и альбом Розы. В голове всплыло воспоминание об одной нашей встрече, когда я впервые принёс пирожные. Любопытство овладело мной, да и что может быть плохого, если я разок гляну на тот эскиз, что юноша торопливо скрыл от меня.
В отличие от отдельных листов, здесь эскизы были разнообразнее, а правый нижний уголок был пронумерован конкретной датой. Сперва я подумал, что Роза раз в какое-то время делал новый эскиз в альбоме, чтобы проследить совершенствование своего навыка, но я ошибся. Где-то дни шли подряд, а потом резко обрывались на пару недель. Я нашел и зарисовку розового сада, где мы впервые встретились, а чуть погодя перелистнул и на тот самый день, который искал. Это не был эскиз сада или внутренних комнат, это был мой портрет. Роза изобразил меня таким, каким увидел в нашу первую встречу. Я и не предполагал, что выглядел настолько... Забавно.
Не сдержав краткого смешка, я случайно разбудил юношу и не успел убрать альбом на место. Роза смущенно потупился и медленно забрал альбом.
- извини, я... мне просто было очень интересно, что ты ещё любишь рисовать. Я не ожидал увидеть там свой портрет. Но мне очень понравился этот рисунок! Ты запомнил столько деталей...
В попытке извиниться и как-то оправдаться я перешел на комплименты, лишь бы загладить вину. Розу эти старания позабавили. Он ответил, что всё равно собирался показать мне этот рисунок, просто ждал подходящего момента. И всё же я решил больше без спроса его альбом не брать.
Мы позавтракали. Было так непривычно, есть в компании Розы. Точнее, это не было чем-то необычным и странным, просто прежде наши перекусы с натяжкой можно было назвать пикником. Мы сами всё готовили и собирали, а после встречались у кустов роз и весело проводили время. Без чужих ушей и глаз. Теперь же было несколько неловко, поскольку прислуга то и дело проходила мимо, унося грязную посуду или поднося что-то ещё.
И даже это вскоре стало для нас привычным и родным. Роза всё чаще наведывался ко мне, с интересом рассматривал толстые фолианты и научные труды, наблюдал за моими опытами и экспериментами. Я предлагал и ему попробовать, и порой это было весело, а порой немного опасно. Однако стоило мне сообщить, что я собираюсь препарировать лягушку или ещё какую зверушку, он тут же вспоминал о срочных делах у себя либо уходил пить чай с пирожными. И возвращаться он не собирался, пока я не поклянусь, что в лаборатории не осталось ничего, что может напомнить о "несчастном животном".
Роза в свою очередь с прекрасным преподавательским талантом рассказывал мне об уходе за садом и домашними растениями, как часто стоит поливать, когда пересаживать и подрезать.
Приближался визит моей родни. Мы всё больше времени проводили в саду, торопливо заканчивая все приготовления, поправляя и переделывая всё по нескольку раз. Однако нервничал лишь Роза. Он впервые делал что-то не для себя, а для кого-то другого, и переживал, что его труды не получат заслуженной похвалы. Я же был спокоен, поскольку изначально не представлял, какой объем работы мы успеем сделать, и не надеялся даже на десятую часть запланированного.
Нестройный заросший ряд кустов, скрывающих поляну с розами, мы договорились оставить нетронутым, лишь слегка подровнять по периметру. Мне, догадываюсь, что и юноше, хотелось сохранить тот небольшой пятачок уюта и безопасности в тайне от остальных, чтобы это было лишь наше место, где мы сможем скрыться, если Роза почувствует себя хуже или нам просто наскучит.
Невольно я соврал. Я волнуюсь и боюсь. Но не из-за того, как все отреагируют на перемены в усадьбе, а за свою Розу, за его самочувствие. Я ни разу не просил его рассказать о том, что с ним происходит и как ему помочь, не хотел тревожить мрачные и неприятные воспоминания. Роза же, казалось, об этом совсем забыл. Я не стал ему напоминать, чтобы не печалить его счастливое настроение в предвкушении новых эмоций и событий.
Встреча родственников выпала на солнечный и жаркий августовский день. Так странно сейчас оглядываться назад, на воспоминания, и ощущать себя так, словно бы лишь первая наша встреча была совсем вчера.
Я ещё за день до приезда семьи предупредил слуг, что мы можем пропасть из виду. Причину я не уточнял и попросил не искать нас с криками. Всё равно мне придется вернуться хотя бы на пару минут вечером, если Роза не восстановится.
Мы стояли на пороге дома. Я жмурился от яркого и слепящего солнца, Роза всеми силами старался сохранить спокойствие. Он то теребил свой рукав, то хватал меня за руку и стрункой вытягивался вперед, надеясь увидеть вдали экипаж. Я успокаивал его, гладил по руке и кратко целовал. Мне показалось, что мы очень похожи на молодую супружескую пару, и я сразу же озвучил эту мысль Розе. Он смущенно улыбнулся и крепче обнял меня за руку. Теперь он явно ощущал себя спокойнее. И, признаюсь, мне тоже стало легче. Мы не просто два человека, мы два близких и дорогих друг другу человека, мы семья.
День и вечер прошли без происшествий. Я с радостью и большим удовольствием принял от матери большое количество саженцев и семян. Роза был в восторге, разглядывая каждый листик и бутончик. Я распорядился поставить всё в тень до поры, пока не найдется время посадить. Прикипел я к работе в саду, хотелось высадить всё самостоятельно, а ещё лучше в компании любимого Розы.
К слову, он ощущал себя прекрасно. Он с первых минут понравился моим родителям, а как быстро нашел общий язык с детьми. Я не мог годами добиться от них послушания, а Розу они слушали, как околдованные. И всё же я не прекращал внимательно присматриваться к нему, его мимике и жестам, я старался не отходить от него надолго, часто спрашивал, как он себя чувствует.... Вероятно, я был слегка назойлив в тот вечер, но мне было важно знать, что Роза чувствует себя комфортно.
Позднее, когда солнце скрылось за горизонтом, и замелькали первые звезды, слуги зажгли уличные фонари и принесли всем теплые вещи. Роза со скромной улыбкой принял из рук детворы мягкий плед и накинул его на плечи, сразу же кутаясь в него.
Я подошел ближе, чтобы предложить зайти в дом, но юноша был быстрее. Он обнял меня, так же пряча под плед, так что лишь наши макушки торчали на воздухе.
- всё хорошо, милый? Я не утомил тебя этим вечером?
Мы были скрыты пледом и наступающими сумерками, так что я позволил себе вольность обнять Розу и крепче прижать к себе.
- нисколечко. Я волновался, что испорчу твою встречу с семьёй своей непереносимостью большого количества людей.... Но я прекрасно провел время в кругу твоей семьи. Я сам ощутил себя её частью. Это был прекрасный день.
С улыбкой ответил Роза и, поднявшись на носочки, коснулся моих губ. Так мимолетно и невесомо, будто бы бабочка крылом коснулась. Я ответил кратким кивком и высвободился из объятий, неторопливо направляясь к постриженным кустам. За прошедшие месяцы мы успели протоптать незаметную снаружи тропинку к полянке с кустами роз. Они уже отцветали и не источали того манящего аромата, но теперь нам было достаточно компании друг друга, воспоминаний о десятках дней, что мы провели за разговорами и молчанием.
Я шел впереди, Роза чуть отстал, стараясь протиснуться вместе с цепляющимся пледом. Наконец он вывалился на полянку ровно так же, как я в первую нашу встречу. Весь взлохмаченный, с застрявшими то тут, то там листьями и ветками, с взбудораженным настроением.
Я успел подхватить его, но не удержался сам. И мы вместе упали на траву, ещё теплую после солнечного дня.
Роза привычно улегся на мне и поправил сползший плед, утыкаясь замерзшим носом мне в шею, а я обнял его и стал наблюдать за вспыхивающими на темнеющем небосводе звездами.
Тихо шумел ветер, играясь с кронами деревьев, со стороны усадьбы доносились голоса и смех. Лишь по интонации я мог понять, кто говорит, но вот о чём – разобрать не мог.
Вскоре я различил ещё один едва слышимый шепоток. Это юноша читал свою молитву. Он старался быть тише, чтобы не потревожить меня, но я всё равно слышал его голос и понимал отдельные слова.
Пользы я в этом особо не видел, и в высшее существо, создавшее абсолютно всё, не верил. Но я не давил на Розу, не принуждал его отрекаться от своих идеалов. И он чаще старался молиться в одиночестве, чтобы не докучать мне. Конечно, мы могли это обсудить и порой поспорить, приводя свои доводы, но всё равно каждый оставался при своем мнении. Так нам было гораздо проще, чем если бы одному из нас пришлось подстраиваться под другого во вред своим ценностям.
Когда шепот Розы стих, я мягко погладил его по щеке и бережно притянул ближе к себе, аккуратно касаясь его губ. Прежде чем ответить, он изогнул губы в виноватой улыбке и послушно прильнул ближе, упираясь ладонями мне в грудь.
- наверное, дети меня всё же немного утомили. Я не особо помню своё детство, но уверен, что был не таким шумным и неутомимым. Я рад, что сейчас мы можем побыть в тишине...
Прошептал Роза, отстранившись и устроившись у меня на груди. Наверное, он планировал заснуть. И пусть ночь обещалась звездная, без дождя, мне хотелось бы вернуться в дом.
- холодает, Роза моя. Давай вернемся в дом.
Мы аккуратно поднялись с примятой травы, он поправил плед, чтобы тот не волочился по траве. Лишь тогда я понял, как промок от росы. Нам определенно стоило возвращаться и готовиться ко сну.
В доме погас почти весь свет, стихали голоса и шаги слуг, выполняющих последние указания. Я сидел на кровати, отвернувшись к окну и любуясь полнолунием. Позади шуршал тканью Роза, переодеваясь в чистое и сухое. Удивительно, как быстро мой особняк заполнился его немногочисленными вещами. С другой стороны, это было ожидаемо, ведь Роза всё больше времени проводил у меня, всё чаще оставался на ночь. И его слуги, кажется, уже даже перестали ждать возвращения юноши каждый вечер.
Матрас прогнулся под чужим весом. Роза подвинулся ко мне и обнял со спины, спрятав лицо на моём плече. Я слабо улыбнулся и обернулся к нему, встречаясь с его шоколадными глазами, таинственно поблескивающими в свете ночника.
Мы ещё немного посидели в тишине, переваривая события прошедшего дня, и вскоре Роза задремал, согретый моими объятиями. Я потушил свет, аккуратно уложил юношу на подушки и подоткнул одеяло, ложась следом и ещё какое-то время просто любуясь его едва различимым силуэтом.