Необычный дар

При этих словах хоббит слегка побледнел. Торин не остановится, пока он не станет буквально умолять о пощаде — да и тогда вряд ли. Но сбежать сейчас Бильбо не смог бы — хотя бы потому, что у него в жизни так не дрожали ноги. Понимая, что ему предстоит стать невольным участником чего-то совсем уж непристойного, он смирился и начал ждать своей участи.

Торин устроился рядом с ним и не спеша вылизывал остатки сливок, старательно и со вкусом, так что Бильбо в полной мере ощутил, каково бывает праздничному пирогу, когда его начинают есть. Впрочем, это было даже приятно. Он почти дремал, успокоенный обманчивой лаской.

И вдруг его руки аккуратно развязали. Очнувшись от дремоты, хоббит собрался уже обрадоваться тому, что его сейчас отпустят спать — хотя дойти до комнаты было бы трудновато. Но он плохо знал Торина.

В руках король держал эластичную веревку, сделанную из тонкого волокна. Когда до Бильбо дошло, для чего предназначена эта вещь, он так и подпрыгнул:

— Нет! И не мечтай меня связать, извращенец! Я и так опозорился, хочешь, чтобы я совсем со стыда сгорел?!

— Только если ты сам этого хочешь, — лукаво откликнулся гном, подергав веревку в ладонях. — Не бойся, я никогда не причиню тебе боль. Даже будучи проклятым и думая, что ты виноват в потере Аркенстона, я не смог тебя убить, мой милый хоббит. Любой другой поплатился бы головой, даже Двалин или мои племянники. Но ты — другое дело. Мне хочется защищать тебя, Бильбо, хочется заставить тебя стонать от счастья и твердить мое имя. Может быть, и ты мог бы хотеть того же?

К своему великому изумлению, мистер Бэггинс обнаружил, что протягивает руки навстречу веревкам. Вот коварный гном, опять его уболтал! Сначала на то, чтобы отправиться в поход, потом на всякие авантюры, теперь на... на... это!

— Я об этом пожалею, — обреченно прошептал хоббит. Между ног неприятно тянуло, подсыхающее семя стягивало кожу, и он почти мечтал о ванне.

Мечта сбылась, только не совсем так, как он думал.

Торин аккуратно обвязал его веревкой поперек груди, затянул множество узлов и притянул локти к спине, опутав их так тесно, что не было никакой возможности пошевелить даже пальцем.

— Знал бы ты, сколько раз я проделывал все это с тобой во сне, — доверительно сообщил он, и полурослик нервно сглотнул. Кажется, извращенная натура Торина нашла новое применение бедному вору!

Так и оказалось. Король не спеша раздел его до конца, отбросив штаны и белье в компанию к рубашке и сюртучку, которые отправились на пол еще раньше, а затем уложил свою жертву на постель, плотоядно рассматривая с ног до головы. Бильбо никогда не стеснялся своего тела, но под пристальным взглядом короля ему стало неловко. Торин видел все — и светлую грудь со следами сливок на сосках, и слегка выпирающий живот с трогательной складочкой на нем, и округлые бедра, и опавший небольшой член, перепачканный высыхающим семенем. Так сильно Бильбо не раскрывался еще ни перед кем.

— Ты совсем не похож на гнома, — задумчиво изрек король. — Ты другой, не такой, как мы. Ты слаб и уязвим — и вместе с тем в тебе есть сила, которой мне и моему народу никогда не достичь. Мне это нравится. Ты очень красивый, мой мальчик.

В этих словах была какая-то особенная интонация, это было даже не признание в любви и не комплимент, а что-то глубинное, что заставило кожу Бильбо покрыться мурашками.

— Среди своих сородичей я считаюсь высоким, — пробурчал он. — Во мне, между прочим, четыре фута и два дюйма росту! Конечно, со всякими там дылдами не ровняюсь...

Мягко рассмеявшись, король наклонился к нему, чтобы еще раз коснуться губ мимолетным поцелуем.

— Ты веришь мне, Бильбо Бэггинс? — тихо спросил он.

Хоббит пару секунд подумал. Велико было искушение солгать и заявить, что такому хитрому типу он и плюшку больше не испечет, не то что торт, но он только вздохнул и кивнул.

— Да, Торин. Ты так надежен, что аж скулы сводит, твое наглое Величество...

И вот теперь король поцеловал его по-настоящему, глубоко, сильно, с тщательно сдерживаемой из последних сил страстью — и так долго, что Бильбо задохнулся и задергался в спутавших его плечи веревках.

А дальше началось форменное безумие — с точки зрения порядочного сквайра, до этой ночи считавшего себя весьма скромной персоной с хорошими манерами. Торин будто с цепи сорвался. Он умудрялся обнимать хоббита почти целиком, и, будь Его подгорное Величество еще более гибким, он бы просто-напросто обвился вокруг него, как змея. Но и без того Бильбо чувствовал себя как на сковороде: жарко, жарко и... и жарко.

Тело словно плавилось, распластанное на кровати, одеяло полетело на пол, а король, нежно процеловав долгий путь от его живота вверх к шее, вдруг чувствительно укусил тонкую кожу у горла. Бильбо вскрикнул — от неожиданности, потому что больно не было.

— Считай это небольшим наказанием за то, что заставил меня нервничать из-за украденного камня, — прошептал Торин. Все-таки он оказался несколько злопамятнее, чем казалось хоббиту!

Гном зажег свечу у кровати, чтобы полурослик мог видеть все, что он будет с ним делать. Умирающему от стыда хоббиту оставалось только беспомощно наблюдать, как Торин тщательно облизывает его промежность, убирая следы семени, и быстрыми движениями гладит твердеющий пенис, придавая ему твердость.

— Давай-ка позаботимся о том, чтобы ты не потерял запал, мой дорогой вор, — с преувеличенной заботой сказал он и аккуратно перевязал основание члена хоббита ленточкой — не туго, но достаточно, чтобы тот не смог кончить сразу. Застонав от досады, Бильбо пробормотал:

— Когда все это закончится, я уеду домой, так и знай!

— Я тебя не держу, — нежно шепнул король, переворачивая его на живот и целуя сведенные лопатки. — Только останься на похороны. Если ты решишь уехать, я умру.

Конечно, это было преувеличением, но сказано было до того неожиданно, что хоббит не сразу нашелся, что сказать. А потом стало поздно. Его задницу обжег увесистый, тяжелый шлепок — гораздо сильнее, чем в детстве шлепал отец. Застонав, Бильбо уткнулся лицом в подушку. Когда он задерживал воздух, ощущение собственной беспомощности становилось еще острее — казалось, самая жизнь его зависит от Короля-под-Горой.

Он заелозил, стараясь незаметно потереться о бедро Торина. Эрекция была очень сильной, и легкая боль ничуть не ослабляла ее, а только усиливала.

За нарушение правил он тут же получил еще один шлепок, посильнее прочих.

— Я не разрешал тебе ласкать себя и как-либо помогать себе, Бильбо! Терпи. Ты кончишь тогда, когда я разрешу. Сегодня мой праздник, в конце концов. Что ты там бормочешь, я не слышу?

— Да, мой король, — простонал несчастный хоббит. Член истекал соками, по капельке стекавшими на простыни. Бильбо чувствовал себя невероятно беззащитным — и это заставляло его плавиться в руках Торина, как воск.

Король на минуту оставил его, чтобы раздеться самому. Бильбо смотрел на него с легким испугом. Все эти шрамы от прошлых битв, говорившие, как тяжело пришлось гному, пугали его больше, чем внушительных размеров мужской орган, которому скоро предстояло войти в его зад.

Король опустил его на пол, заставив встать на колени, и приказал:

— Если хочешь, чтобы я приласкал тебя, возьми у меня в рот. Я знаю, что ты прежде этого не делал, но все равно хочу, чтобы ты попробовал.

Торопливо кивнув, Бильбо старательно потянулся к члену короля. Он чувствовал такую приятную истому и такое желание, что жаждал как следует поблагодарить Торина за это.

Член не влез целиком, и хоббит сразу же ощутил рвотный рефлекс. Было горько, крупная головка неприятно уперлась в нёбо, жилы жестко проходились по языку, и он давился, стараясь заглотить побольше ствола, казавшегося бесконечным. Торин обхватил рукой его затылок и направлял член в рот полурослика, проводя головкой по губам и толкаясь затем глубже.

Бильбо почти задыхался. Сосать приходилось сильно и часто, толчки стали резкими и рваными, член еще больше увеличился и налился кровью, на нем проступили багровые вены. На язык Бильбо стекали капли предэякулята, резко пахло мочой и потом, и он едва мог дышать.

Наконец, гном отпустил его, в благодарность поцеловав в губы еще раз — крепко, но быстро. Хрипло дышащий хоббит снова оказался на спине в постели, а король впился в его бедра, грубо раздвинув ему ноги и оставляя укусы и засосы на коже возле промежности.

Бильбо показалось, что он умирает. Если бы не ограничитель, опоясавший его член, он бы уже излил семя, но вот как раз кончить-то он не мог! Извиваясь, подаваясь ближе, он все же не выдержал и попросил:

— Торин, пожалуйста! Я не могу больше, я хочу... я...

— Лежи смирно! — прикрикнул король. — Ты еще не готов, а я не хочу причинять тебе сильную боль.

И снова многострадальный зад Взломщика обожгли увесистые шлепки. Хрипло взвыв, хоббит выпятил задницу навстречу ладони, умоляя продолжать. Торин, удовлетворившись зрелищем покрасневших ягодиц вора со следами его пальцев, грубовато обхватил их ладонями, сминая кожу, раздвинул половинки и впился губами в анус, стараясь увлажнить его сильнее и проникнуть языком в глубину анального отверстия.

Контраст со шлепками был потрясающий, Бильбо даже не думал, что такие ощущения бывают. Он тихо стонал, пытаясь насадиться на ласкающий его язык. Король настойчиво облизывал расслабленное колечко мышц, пытаясь протолкнуть пальцы. Получилось не сразу, все же пальцы у гномов довольно толстые, но когда это все же удалось, Торин возликовал. Теперь Бильбо примет его, он уже готов!

Повернув хоббита на бок, король прижал его спиной к себе и начал входить, медленно, но с силой. Бильбо тихонько всхлипнул. Было не очень приятно, но сильной боли он не почувствовал, только напряжение, как будто сильно хотелось в туалет.

— Вот молодец, хороший мальчик, да, вот так, ох, как хорошо... — бессвязное, но одобрительное бормотание Торина служило ему стимулом, и Бильбо, пересилив себя, начал двигаться. Торин удерживал его за руки, заставляя мучительно выгибаться и почти тянуться за входящим все глубже органом.

Гном трахал его долго, с силой, размашисто, под конец войдя почти по самые яйца и тихо ругаясь сквозь зубы. Наконец, он чуть отстранился, выйдя из тугого колечка мышц, и навис над хоббитом, быстро надрачивая готовый взорваться член. Не успел Бильбо опомниться, как ему на лицо брызнули густые, липкие белые капли, которые он машинально слизывал, сколько мог. Вкус был не таким уж ужасным, надо признать.

Король обессиленно сел на постели, расслабленно вздыхая.

— Торин! — бедный хоббит уже плакал. Член лежал на животе, красный и дрожащий. Из-за связанных рук он не мог дотянуться до него.

Опомнившись, король быстро извинился и нагнулся над ним, развязывая ленточку, быстро погладив и чуть потянув яички полурослика. Бильбо вздрогнул, выгибаясь и крича, орошая свой живот, руки Торина и простыни спермой — так сильно он в жизни не кончал. И никогда еще он так сильно не хотел, чтобы ночь никогда не кончалась!