Честный гном.
В то утро именинник слегка заспался. Обычно Торин спал не очень хорошо, урывками, ему снились неприятные сны или вовсе кошмары — и он часто просыпался. Но сегодня ему удалось хорошо выспаться.
Когда король открыл глаза, солнце было уже высоко и проникало в окно, пробираясь сквозь задернутые занавеси на кровати и согревая лицо. Торин еще помнил, как он вчера развязывал сердитого хоббита и как засыпал, обнимая его, а вот дальше было забвение без сновидений, крепкий и восстанавливающий силы сон, в котором он так нуждался в последнее время.
Приподнявшись на постели, он убедился, что хоббита рядом уже нет. Должно быть, бедняге с головой хватило вчерашних впечатлений и он поспешил покинуть Эребор как можно скорее, чтобы не сталкиваться больше с бывшим другом, который так внезапно переквалифицировался в любовника.
Король тяжело вздохнул. Если хоббит предпочел спешно отбыть в Шир, то он, конечно, не станет этому препятствовать, но все же... Ах, если б только он решил остаться! Впервые в жизни Торин чувствовал такое счастье, какое ему довелось испытать накануне ночью, впервые готов был забыть на время даже самого себя, чувствуя, как бьется и стонет под ним любимый.
На столике у кровати стояло блюдо с тортом. Гном медленно снял кончиком пальца украшавшую торт вишенку и отправил ее в рот. Было вкусно. Бильбо умел готовить просто божественно, этого не отнять...
Надев штаны и рубаху, Торин вышел из своих покоев. К его великому удивлению, за дверью обнаружились принцы. Оба устроились прямо на полу, сладко посапывая в обнимку. Усмехаясь, король растолкал сонь, и те сели, моргая, как совята, извлеченные из дупла среди бела дня.
— Ой! — смутился Фили, у которого было несколько больше совести, чем у брата. — Дядя, ты проснулся? Гм, а мы тут пришли пожелать доброго утра и еще раз поздравить...
— Ну разумеется, — согласился король. — И ради этой благой миссии даже прождали под дверью целую ночь, лишь бы сказать мне «привет».
— Как ты догадался? — фальшиво удивился Кили, широко улыбаясь. — Между прочим, мы даже не подслушивали, разве что вы с Бильбо малость пошумели, так что все во дворце в курсе, что подарок пришелся королю по вкусу.
Потрепав их по волосам, Торин осведомился:
— Кстати, вы не видели Бильбо? Если он еще не уехал, я должен с ним попрощаться и поблагодарить за чудесно проведенное время...
— Можешь начинать, — раздался ворчливый голос из-за его спины. — А после этого я подумаю, уезжать ли мне отсюда и как скоро.
Торин обернулся, помимо воли счастливо улыбаясь. Позади него стоял Бильбо, мрачный и взъерошенный, который никуда, оказывается, не сбежал, а просто наведался в смежную с королевской спальней купальню. Если бы Его Величество был самую малость чистоплотнее, они бы встретились раньше.
Шагнув к полурослику, Торин обнял его, прижавшись лицом к кудрявой макушке. Волосы хоббита были влажными после мытья и приятно пахли какими-то травами. Принцы переглянулись и, тихонько хихикая, хотели было смыться, но Бильбо знаком остановил их.
— Стоять, шалопаи! — сердито крикнул он. — Я еще не поблагодарил вас за чудесный сюрприз, который вы мне устроили сегодня!
— О, тогда благодари, — согласился Кили. — Мы были рады помочь!
— Не сердись, — разулыбался старший принц. — Нам было жалко дядю, который думал, что ты скоро уедешь домой. Ты был занят, дружище, и не видел, какой он черный ходил, с такой тоской в глазах, что нам жутко было!
Смутившись, Бильбо украдкой глянул на короля. Тот кривовато усмехнулся и кивнул.
— Мне действительно было бы больно расстаться с тобой, мой маленький вор, — подтвердил он. — Королевство-под-Горой было моей мечтой, но она не была бы полностью сбывшейся без тебя. Ты ведь и сам это понимаешь. Не пыхти так сердито, мой свет, ты ведь тоже счастлив сейчас.
— Ну допустим, — недовольно признал полурослик. — Просто мне не нравится, что ты позволил себе решать за меня, чего я хочу. Хотя... это в твоем стиле. В поход я тоже идти не хотел.
— Ты никогда не будешь просто любовником на ночь, — шепнул король, коснувшись губами его виска. — Хотя бы потому, что слишком дорог мне.
Довольные принцы отправились восвояси, перемигиваясь и о чем-то совещаясь. Наверное, решали, чье еще счастье им устроить.
— Ну и как я теперь уеду? — вздохнул хоббит, когда Торин мягко втолкнул его в комнату и усадил обратно на постель, подвернув перепачканное одеяло. — Меня же совесть загрызет напрочь!
— А ты не уезжай, — предложил гном, сопроводив просьбу настойчивым поцелуем. — Я буду тебя целовать, пока ты не согласишься остаться. А когда ты согласишься, я опять буду целовать тебя, только уже по-другому.
— Спасибочки, мне и ночи хватило, — отозвался хоббит, увернувшись от его губ. — Торин, пойми, я не привык к такому! Это неожиданно и странно для меня, и я не хочу, чтобы ты запирал меня в комнате или ограничивал свободу.
— И? — промурлыкал король, распахивая на нем халат и припадая губами к теплой груди.
— И не хочу, чтобы ты считал меня своей собственностью только потому, что эти обормоты решили, будто я — твой подарок!
— И?..
— И еще... ох, проклятье, Торин, ну я же с тобой разговариваю, а ты что делаешь?
— Соблазняю, — честно признался король, поднимая голову и оставив в покое покрасневший твердый сосок. — Бильбо, ты такой славный в моем халате, что у меня просто нет никаких сил удержаться!
— Другого не было, — фыркнул полурослик. — Надел, что лежало тут, на стуле. Ты что, не убираешь на ночь вещи в гардероб? Ладно, не отвечай, по твоему удивленному лицу вижу, что нет... Какие вы, гномы, нечистоплотные!
— И совершенно бессовестные, — согласился Торин, украдкой пробираясь под полу халата ладонью и оглаживая внутреннюю сторону бедра полурослика. Бильбо обреченно вздохнул и, потянувшись к столику, ухватил блюдо с тортом.
— Я останусь, если ты доешь его, — заявил он. — Хватит меня домогаться, Твое озабоченное Величество, лучше прояви уважение и попробуй то, что я так старательно готовил!
Улыбаясь, Торин взял маленькую ложечку и протянул ее хоббиту:
— Такие деликатесы надо есть вместе. Угостишь меня, любовь моя?
Страдальчески вздохнув, полурослик взялся за трудное дело угощения короля. Торин аккуратно слизывал сладкое лакомство с ложки, так нежно обнимая ее губами, что Бильбо невольно покраснел, вспомнив вчерашнюю ночь.
А когда торт был доеден, Торин обнял хоббита так крепко, что тот придушенно пискнул, и прошептал:
— Теперь ты только мой, Бильбо Бэггинс! Свой лучший подарок я никому не отдам, даже твоей прекрасной стране!
И Взломщику ничего не оставалось, как только согласиться.