36 часть
Соник долго не отпускал объятия — не потому, что простил полностью, и не потому, что забыл, что увидел. А потому, что почувствовал в груди то, что сложно было описать: покой. Безумный, странный покой, как будто в эту минуту весь беспорядочный мир стал хоть на долю секунды тише. Без выстрелов, без лжи, без страха.
Когда он наконец отстранился, розы уже начали терять свой торжественный вид — один лепесток шёлковым вздохом упал к ногам.
— Хорошо… — начал он, не поднимая глаз. — Давай так. Ты — не объясняешь, я — не прошу объяснений. Просто... не ври. Не делай вид, что мы живём в каком-то другом мире, где всё стерильно и безопасно. Я не идиот. Но и не герой, чтобы спасать тебя от самого себя.
Шэдоу кивнул. Медленно. Он словно слушал не только слова, но и то, как они звучали — сдержанно, устало, по-взрослому. В Сонике не было юношеской наивности. Он видел кровь. Видел жестокость. И всё равно стоял рядом.
— Тогда я обещаю, — тихо произнёс Шэдоу, — быть с тобой настоящим. Не маской. Не тенью. Просто собой.
Соник усмехнулся, фыркнул в ладонь, и сказал почти весело:
— И пусть этим "собой" будет кто-то, кто хотя бы не приносит гвоздики с кладбища.
— Гарантирую: отныне только нормальные цветы, — хмыкнул Шэдоу. — И свидания без крови.
Ночь растеклась над городом мягким пледом. Улицы притихли, фонари мигали в ритме усталого дыхания мегаполиса. Соник с Шэдоу неспешно шли обратно к его дому. Без сопровождения. Охранники остались внизу, как немая стража спокойствия. Оба шли молча — но это была не тяжёлая тишина, а та, в которой не нужно слов.
Соник впервые позволил себе чуть ближе прислониться к Шэдоу, пока они шли. Не обнимал, не держал за руку. Просто доверился, даже на секунду.
— Это был самый... странный вечер в моей жизни, — сказал он, глядя на пустынную улицу, где ночной ветер играл с чьим-то забытым зонтом.
— Странный — но хороший? — спросил Шэдоу.
Соник кивнул.
— Не забуду его.
Они остановились у дома. Тишина обволакивала, как одеяло. Где-то далеко хлопнула дверь, и запах свежего хлеба просочился из ночной пекарни.
— Я… пойду, — сказал Соник, вдруг чувствуя неловкость.
— Можешь. Или… я просто постою здесь, пока ты не исчезнешь с балкона. Чтобы знать, что ты дома. Что всё — правда.
Соник посмотрел на него. Глубоко. Не так, как смотрят из любопытства. А как смотрят в человека, пытаясь понять, стоит ли пускать его дальше, в сердце.
— Тогда… подожди немного, — прошептал он.
И медленно вошёл в подъезд.
Наверху его встретил Тейлз, притворяющийся спящим на диване, но слишком театрально зарывшийся в подушку.
— Ну и? — не выдержал он, когда Соник прошёл мимо.
— Он спел. Розы принёс. Я простил. — Соник снял кеды, потянулся. — А теперь я спать.
— И это всё?! Где поцелуи? Где "ах!" и "ох!"? Где драма?
— Драма была. Музыкальная. — Он усмехнулся и закрыл дверь в комнату. — И ты бы видел, как он смутился, когда колонка заела и начала играть рекламу газонокосилки.
— Жаль, что не снял…
На балконе Шэдоу всё ещё стоял. Охрана молча вернулась к машине. Он поднял взгляд, и вот — занавески шевельнулись. На миг — Соник выглянул, не улыбаясь, но… взгляд его был тёплым. Приветливым. Он кивнул — один раз, медленно.
И исчез.
Шэдоу остался стоять, ещё долго. Не потому, что надеялся увидеть ещё раз, а потому что знал: теперь всё будет по-другому. Медленно. Настояще. Без масок.
Он впервые за долгое время не чувствовал себя одиноким.