Часть 6
Хайфа.
Клиника пластической хирургии
Прогулка в тридцать минут вылилась в часовой откровенный разговор. Кривицкий начал неуверенно, тщательно подбирая слова, но чем больше он говорил, тем больше он ощущал потребность выговориться. Елена Авраамовна не торопила и лишь изредка задавала вопросы, уточняя некоторые моменты.
Она поняла, что её шеф, однолюб до мозга костей, что, по сути, он всю свою жизнь был одиноким и некому ненужным, что у него не складывались отношения с родителями, и до сих пор он пожинает плоды не сложившихся отношений с отцом, так и не сумев найти к нему подход. Но и родитель Геннадия Ильича тоже молодец, принимая помощь сына, он даже не удосужился поздравить наследника с днём рождения. Хотя и отпрыски Кривицкого тоже не сделали попытки поздравить отца.
Это было запредельно для понимания женщины, в её семье было всё иначе. В её семье царило понимание, поддержка и забота друг о друге. Если кому-то было плохо, все приходили на помощь, если у кого-то была радость, радовались все.
И конечно, в жизни Кривицкого была женщина. Та самая Ирина Алексеевна Егорова, она же Павлова, которая пыталась дозвониться до него в день рождения и, не дозвонившись, отправила голосовое сообщение. Она действительно существовала, она была слишком реальной, и она заполняла всё его существование. Все мысли Геннадия Ильича были о ней, и когда он начал вспоминать об Ирине, в его глазах появился блеск, на губах играла улыбка, и он просто весь светился, говоря о любимой женщине. Он честно сказал, что в разрыве между ними он тоже виноват, потому что позволил другому мужчине, которого она явно не любит, занять его место, потому что ей было так выгодно. Возможно, он виноват даже больше, чем она, потому что им так и не удалось нормально поговорить, ему не удалось убедить её, что он не виноват в том, что его назначили на эту чёртову должность. Но он благодарен ей за всё, что она для него сделала, что всегда была рядом в трудную минуту, заботилась и проявляла сочувствие. Но он ничего не сказал своей помощнице про лавину, про то, как вытаскивал её из-под завала, как сидел около неё, когда ей было плохо. Он просто винил себя.
Слушая поток обвинений и самобичевания Кривицкого, Геллер не выдержала и сказала: «Я поняла, что вы слишком много на себя берёте. Но у меня возник один вопрос, а она любит вас так же, как вы её или она просто позволяет вам её любить? Может, не стоит казнить себя за то, чего нет. Может быть, вы ей безразличны? И она вам просто помогла по старой памяти, ни больше».
Эти слова поставили Геннадия в тупик, он никогда не думал в таком контексте об их отношениях. Все вокруг знали, что Кривицкий принадлежит Павловой, но вот что думала сама Ира, не знал никто, даже он. Ведь действительно, она ни разу ему не сказала, что любит, никогда не поцеловала. Она лишь позволяла всё это делать ему, показывая тем самым своё снисхождение. Может, он действительно просто придумал их любовь, а ничего на самом деле не было. Но как же тогда объяснить её поведение в горах, когда, кроме подначек и подколок, он чувствовал свою необходимость, и тогда он был ей нужен, как никогда. И она понимала, что он тот, кто ей просто необходим. Но после возвращения всё вернулось на круги своя. И всё стало ещё хуже после его назначения на место заведующего отделением...
Елена Авраамовна поняла, что своим вопросом вновь загнала шефа в глубокие раздумья, но этого она точно не хотела, поэтому, меняя тему разговора, она спросила: «Геннадий Ильич, а что вам завтра принести? Что вы любите?»
Он вышел из раздумий и усмехнулся: «Я же говорил, я котлеты люблю».
- А цимес? Вы любите цимес? – просила она.
- Да, но я люблю его сам готовить, - открыл он ещё один свой секрет.
— Вот даже как?! Тогда, может, после выписки пригласите на свой цимес? – спросила помощница.
- Нет, не приглашу. Моя берлога вам точно не понравится, её даже цимес не спасёт, - в карих глазах мелькнула тень сожаления, а на его губах отпечаталась горькая ухмылка.
- Хорошо, тогда моя кухня в вашем распоряжении, приходите в гости и удивите нас вашими кулинарными талантами, - предложила Елена Авраамовна, ей с трудом верилось, что этот замкнутый, молчаливый мужчина может что-то сотворить на кухне.
- Понимаю, что не вяжусь с образом шеф-повара, но Ирине Алексеевне нравилось, когда я готовил, - констатировал он факт, с которым Геллер не могла поспорить.
Геннадий замолчал и посмотрел на часы: «Нам пора. У меня капельница, и текучку разобрать надо. Надеюсь, до конца недели, меня выпустят из-под тотальной опеки».
- Скажите честно, вас ждёт заряженный телефон, и вы хотите остаться один, - понимая его нетерпение, произнесла она, и они повернули с тропинки дворика к дверям клиники.
Зайдя в палату, Кривицкий отключил зарядку и произнёс: «Елена Авраамовна, можете оставить меня на полчаса, потом я в полном вашем распоряжении... дела, лечение, разговоры, всё что угодно».
- Да, конечно, я понимаю. Обещайте только живым быть после получаса общения с вашим объектом любви и верности, - по её лицу пробежала тень усмешки, и она вышла из палаты.
Сердце Кривицкого бешено колотилось от волнения, как только он взял сотовый в руки. Он разблокировал телефон и первым делом позвонил отцу. Как и предполагалось, тот не ответил. Геннадий повторил звонок ещё пару раз, но ответа не последовало. Но совершив звонок отцу, он успокоился. Если что перезвонит сам, он сделал всё, что мог.
После этого он открыл голосовое сообщение от Иры. Услышав родной до боли голос, Гена вздрогнул от неожиданности:
«Привет, Кривицкий! Пыталась до тебя дозвониться, не получилось. Поздравляю с днём рождения! Надеюсь, что у тебя всё хорошо. Если возникнет желание, позвони...»
Всего несколько фраз... Прослушав сообщение несколько раз, он почувствовал в её голосе какую-то необъяснимую тоску, и в конце сообщения голос Егоровой дрогнул. Так бывало, когда она собиралась заплакать, чтобы в очередной раз его разжалобить...
Москва.
Институт имени Склифосовского
Всю неделю Ирина бесконечно заглядывала в WhatsApp в надежде увидеть, что Кривицкий прочёл её сообщение. Это просто стало какой-то навязчивой идеей. Подчинённые заметили, что Павлова не выпускает телефон из рук и постоянно косится на экран, даже когда разговаривает с ними. Сидя на диване в своём кабинете, она поймала себя на том, что ведёт себя, как малолетка, которая ждёт очередного лайка в своём профиле в соцсетях, она хотела отшвырнуть телефон, но именно в этот момент двойная галочка на экране моргнула и изменила цвет на голубой. Кривицкий прослушал её сообщение. Она прикрыла глаза и выдохнула с облегчением, в этот момент ей очень захотелось услышать его голос, который невозможно было спутать ни с каким другим, который завораживал и окутывал её своей мягкостью и теплотой. Такой голос был только у её Кривицкого...
И она решилась, набрав его номер, она попыталась успокоиться, думая, о чём будет с ним говорить. Но из трубки вновь неслось ни то, что она хотела. У Кривицкого было занято. Она попробовала перезвонить, результат был таким же. Трижды она набирала его номер, и трижды она слышала одно и то же: "Абонент занят, попробуйте перезвонить".
Зная, что Гена не любил сотовый, она удивилась, с кем он может болтать столько времени. Ей было невдомёк, что на другом конце Кривицкий также отчаянно пытается дозвониться до неё и также недоумевает, почему её номер занят. После череды бесполезных попыток она отшвырнула телефон на диван и собралась уже покинуть кабинет, чтобы в очередной раз оторваться на подчинённых, как друг сотовый ожил и раздалась мелодия, которую она поставила на Кривицкого.
Схватив телефон, который тут же выскочил из рук, и взяв его в руки вновь, она вцепилась в него так, как будто эта была единственная ниточка, связывающая её с мужчиной, которого она, возможно, никогда больше не увидит... если только по видеозвонку.
- Да, я слушаю, - быстро ответила она, удобнее взяв телефон.
- Привет, Егорова, - раздался такой знакомый голос.
- Привет, - тихо ответила она на приветствие.
- Добрался наконец до твоего голосового! Извини, раньше не смог... обстоятельства, - стараясь не вдаваться в подробности, сказал он.
- Да, я понимаю. У нас, у всех дела, - приняла она его извинения.
- Спасибо за поздравления. Ты сказала, если хочу, могу перезвонить. Я пытался, но у тебя постоянно занято. Решил, если с последней попытки не дозвонюсь, уже завтра попробую. У меня времени в обрез, капельницу сейчас ставить придут, - намекнул он, что звонок будет недолгим.
- Ты что, заболел? Сердце? - встревожилась она.
- Нет, всё нормально, профилактика просто. Здесь за мной неусыпно следят. Не переживай, - он попытался её успокоить.
- Когда я за тебя переживала? - бросила она свою коронную фразочку.
- Ой, ладно, Егорова, давай не будем. Не хочу даты называть, - хихикнул Кривицкий, - лучше расскажи, как ты?
- У меня всё хорошо, - отрапортовала она.
- А что голос такой? - спросил он.
- Какой? - не поняла она.
- Грустный, - пояснил он.
- Не придумывай, - рассеяла она его подозрения.
- Ир, у меня, к тебе просьба. Понимаю, что опять напрягаю с проблемами. Но я до отца дозвониться не могу. Не..., - он не успел договорить.
- Я же обещала присматривать. Не переживай, схожу, проведаю, - она с полуслова поняла его просьбу.
- Перезвонишь? - спросил Геннадий.
- Конечно, или его заставлю, чтобы при мне позвонил, - уверила она.
- Толик как? - больше из вежливости, чем из-за любопытства поинтересовался он.
- Да, что ему сделается, - хмыкнула Ирина.
- Понятно, пьёт. Не надоело ещё? - спросил он.
- Ни твоё дело, - отрезала она.
- Вопрос был риторический. Говорят, тебе должность вернули, поздравляю, - искренне произнёс он.
- Везде свои люди, да, Кривицкий? - укусила она его.
- Ну, получается так, - он немного помолчал и добавил, - а знаешь, Егорова, я был рад тебя услышать.
- Я тоже. Как ты там? - решила она поинтересоваться, ведь своих людей, в отличие от Кривицкого в Москве, у неё в Израиле не было.
- Всё нормально. Заведую клиникой пластической хирургии, - оповестил он.
- Давно? - изумилась она.
- Год уже, - спокойно ответил Геннадий.
- В Тель-Авиве? - Ира решила уточнить.
- Нет, в Хайфе. Можешь приезжать отдыхать, если надумаешь. Жильё за мной, - предложил Кривицкий.
- Ага, в свадебное путешествие, - слова сами сорвались с её губ.
- Даже так? - понимание того, что сейчас она сказала правду, его шокировало.
- Проехали..., - Ирина попыталась уйти от неприятной темы.
- Как скажешь, Егорова, - он понял, что она не хочет говорить об этом, - я позвоню?
- Да, конечно. В любое время, Гена. Целую...
Она не услышала, как он отреагировал на её последние слова, потому что на её «целую» в кабинет зашёл Алеников.
- Ну, и кого ты там целуешь? - спросил он и плюхнулся в кресло и бросил папку на стол.
- Кривицкого поздравляла с днём рождения, - она отключила телефон, не зная, услышал ли Геннадий слова Анатолия, - ты зачем приехал?
- Так, обещанное оборудование привёз, пойдём принимать, Ирина Алексеевна, - и он поднялся с кресла, прихватив со стола папку.
Ирина встала с дивана: «Пойдём», и направилась к двери.
- Подожди, хочу прояснить, - он подошёл к ней и вцепился в запястье, - я не хочу, чтобы ты звонила этому идиоту.
- Мне придётся ему позвонить, я обещала узнать, что с его отцом, - Павлова попыталась освободиться от захвата.
- Мне это не нравится. Пусть приезжает и разруливает сам, - Алеников ещё крепче сжал её руку.
- Надо будет, приедет, нас точно не спросит, - она посмотрела на него в упор, - отпусти руку, мне больно. И мне тоже не нравится, что ты мне указываешь, кому я могу звонить, а кому нет.
- Я последний раз сказал, дважды повторять не буду, - он разжал пальцы и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью перед самым носом заведующей.
- И не надо, - буркнула она и вышла вслед за ним.