Часть 5
Хайфа.
Клиника пластической хирургии.
Палата интенсивной терапии
Как и было обещано, после завтрака и утренних процедур, Геллер пришла вновь в палату Геннадия Ильича. Зайдя в ПИТ, она увидела, что он читает медицинское издание и тут же делает какие-то пометки. Рабочее настроение шефа её порадовало, кажется, дело сдвинулось с мёртвой точки.
Дочитав статью по пластической хирургии американских коллег, Кривицкий отложил журнал и, слегка улыбнувшись, сказал: «Вас, Елена Авраамовна, только за смертью посылать. Я по вашей милости до сих пор без чая сижу. Думал, что за бурекасами мы порешаем наши дела».
- А я думала, за жизнь поговорим, - парировала помощница, выкладывая на прикроватную тумбу аппетитную выпечку, - но, хорошо, чай так чай. Хотя знаю, что вы его не любите.
- Ну, вы же знаете, сейчас меня мало кто спрашивает, что я люблю, приходится мириться с данностью, - вздохнул он и покосился на блюдо с бурекасами, - не многовато?
— Это не всё вам, не обольщайтесь, - усмехнулась она, - но я рада, что хотя бы аппетит к вам вернулся.
- Особо нечему радоваться, это побочка от антидепрессантов..., - вздохнул Кривицкий, - чувствую, что не выйду из этой палаты, а выкачусь. Ещё и лежу целыми днями. Даже по палате ходить не разрешают. От этого точно можно вихануться.
- Так, вы уже, - поддела его Геллер, разливая чай по принесённым чайным парам.
- Ну, да, забыл, что вы меня за психа держите, - он отреагировал на издёвку ухмылкой, - удивляюсь ещё, что психиатры не приходили.
- А что хотите пообщаться? – спросив его, она протянула ему бурекас.
- Ну, уж нет, увольте, я и без них всё про себя знаю. Только сейчас мне ещё не хватает кого-то, кто во мне копаться будет, - Геннадий взял предложенную выпечку и откусив её, вновь попытался уйти от разговора о своём прошлом.
- Ну, почему кто-то... можете с моим сыном пообщаться, если не против, он у меня неплохой психиатр, - предложила Елена Авраамовна.
- А можно без сына и других личностей? – Кривицкий, в конце концов, выдавил из себя подобие согласия на разговор.
- А можно перестать прятаться и бежать от проблем, а попытаться их решить? – помощница попыталась укрепить успех.
- Как можно решить то, что уже решили за тебя? – фыркнул шеф, отхлебнув ароматный чай.
- Кто за вас что-то мог решить? Вы решили угоститься таблетками вместо торта и угостились, вам их в рот никто не запихивал! – она повысила голос.
- Причём здесь это, - нахмурился он.
- Притом что вы решаете, а ни кто-то за вас, - её голос прозвучал ещё твёрже.
- В моей ситуации уже все решили за меня, даже дорогу указали, куда идти должен, - жуя бурекас, произнёс Геннадий.
- Не несите чушь! – сердито проворчала она.
- Почему вы думаете, что я опять несу чушь? – он поставил кружку на тумбочку. Аппетит пропал, хотя выпечка была изумительной на вкус имела прекрасный золотистый цвет, тесто было тонким, а начинки много, - спасибо за бурекасы. Вы прекрасная хозяйка.
Кривицкий решил, что комплименты помощницы не повредят и, услышав их, она станет менее жёсткой, и разговор может стать более спокойный и не такой нервный.
- Благодарю, но с чего вы такой вывод сделали? – Геллер улыбнулась и протянула ему влажную салфетку, видя, что Геннадий Ильич не знает, чем вытереть руки после сочной выпечки, - может, я их купила?
- Никогда не поверю! – он вытер руки и спокойно произнёс, - вчера был день любви, и вы хотите сказать, что ничего не приготовили вкусненького для своего мужа?
- И вы решили, что я полдня на кухне провела? – спросила она и откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.
- Елена Авраамовна, я, может быть, и дурак, но не слепой, - он спустил ноги с кровати и вдруг спросил, - а мы можем прогуляться хотя бы во внутреннем дворике? Я уже неделю на улице не был. Я не сбегу, не переживайте.
- Ну, хорошо, прогулка так прогулка, - смилостивилась Елена Авраамовна, - и поговорим? Мы недолго, с сегодняшнего дня вам разрешили гулять по полчаса.
- Вы обещали телефон, - напомнил Кривицкий и поспешил заверить, - обещаю, буду паинькой и отвечу на все ваши вопросы.
Он посмотрел на неё такими щенячьими глазами, что она запустила руку в карман халата, извлекла гаджет и протянула ему телефон: «Возьмите, Геннадий Ильич... только он разряжен».
- За что мне такое еврейское счастье? - взяв телефон, он покрутил его в руках и бросил на кровать.
- А вы поставьте на зарядку, пока будем гулять, он зарядится, - предложила она, - у меня беспроводная зарядка есть, принести?
- Несите, выбора у меня всё равно нет, - согласился он, понимая, что на данном этапе он полностью зависит от этой женщины.
Москва.
Институт имени Склифосовского
Прошла неделя с того момента, как Павлова попыталась позвонить Кривицкому и отправила ему голосовое сообщение с поздравлениями. Она не понимала, почему он не перезвонил и даже не посмотрел голосовое. Первоначально она думала, что голосовое не дошло до адресата, но увидев серую двойную галочку, поняла, что сообщение дошло, но Гена его не открыл. Из-за всего этого она буквально каждый день срывалась на подчинённых и не могла себе объяснить, что с ней происходит.
«Подумаешь, Кривицкий не перезвонил, подумаешь, не прослушал голосовуху! Может, он номер поменял? Но ведь Фаина и Нина с ним общались... возможно, у них есть его новый номер? Но не подойдёшь же вот так и не попросишь номер. Да и аргумент нужен веский, чтобы попросить этот чёртов номер. Может, попробовать позвонить ещё раз? Может, занят был...Может, дела... Чёрт! Почему я постоянно о нём думаю, как будто заняться нечем, только думать об этой еврейской морде. Он не думает, а я тут из-за него с ума схожу!»
Приехавший на работу Аленников был тяжёленьким, облокотившись на стойку регистрации, он попытался поговорить с Дубровской, но Нине он был настолько неприятен, что она сделала всё возможное, чтобы покинуть пост, дойти до кабинета заведующей и обрадовать её появлением будущего муженька. Сообщение не вызвало особой радости у Ирины Алексеевны, особенно после того, как Нина непрозрачно намекнула Павловой, что Аленников нетрезв.
«Начинается! Весь вечер будет нудить, что любви и нежности ему не хватает, не переставая лакать вискарь. И опять пластинку заведёт про свадьбу. Ещё же наобещала ему в салон поехать, платье поискать... Какое к чертям платье?! Зачем оно мне... Почему же Кривицкий не посмотрел голосовое. Господи, почему опять я думаю о нём?»
- Здравствуй, Анатолий! Можем ехать, иди в машину, я сейчас ключи сдам и приду..., - она попыталась хотя бы на несколько минут отсрочить пребывание рядом с нетрезвым чиновником.
- Давай быстрей, я жду, - согласился Алеников, - нам ещё в салон, платье покупать.
- Угу, - буркнула Павлова, уткнувшись в журнал сдачи смен.
Нина посмотрела на неё с интересом и, не совладав со своим любопытством, спросила: «Ирина Алексеевна, действительно вы замуж за него собрались?»
- А ваше дело какое? – огрызнулась заведующая и, подхватив сумку, направилась к выходу.
- Да, потому что он вам безразличен, вы смотрите на него как на таракана, который вам противен, - выпалила Нина, но сообразив, что лезет ни в своё дело, быстро прикусила язык.
Павлова поставила сумку на стойку, посмотрела в упор на медсестру и прошипела: «Не лезьте не в своё дело! Уволю!»
Понимая, что терять ей уже нечего и если она сейчас не скажет Павловой всё, что она думает о сложившейся ситуации, то уже никто никогда ей об этом не скажет: «Я не понимаю, как вы с ним жить собираетесь? Вы же его не любите совершенно! Даже сейчас время оттягиваете, чтобы не поехать с ним в этот салон! Можете уволить меня, Ирина Алексеевна, но я вам скажу. Профукали вы своё счастье и признаться себе в этом не хотите! Вы себе даже признаться не можете, что думаете о Кривицком. Неделю уже зло на всех срываете, мы же не дураки всё и не дети малые. Только не поймём мы, это из-за свадьбы нервничаете так или то, что-то другое беспокоит...»
Дубровская сама обалдела от своей смелости, но за неделю нервотрёпки от Павловой в Нине накопилось столько эмоций, что именно сегодня, когда в конце смены появился ещё и нетрезвый будущий муж Ирины Алексеевны, она не выдержала и вывалила всё дерьмо на неё.
Внезапно Павлова тихо сказала: «Не нервничаю я из-за свадьбы. Какая свадьба?» При этом её голос задрожал: «Кривицкий не ответил на поздравления и не перезвонил... вы же его с Усовой поздравляли, я слышала...».
Нина изумлённо таращилась на заведующую, и до неё начало доходить, что происходит с их начальницей, она по-прежнему любит уехавшего в Израиль челюстно-лицевого хирурга!