Часть 4
Хайфа.
Клиника пластической хирургии.
Палата интенсивной терапии
Он лежал в палате под неусыпным контролем врачей и сестёр, и, конечно, Елены Авраамовны.
«Господи, ну почему всё так, почему они не дали мне спокойно умереть? Я же не просил меня спасать. Так и знал, что всё сорвётся в последний момент. Вот зачем Геллер зашла в кабинет, уже бы всё было закончено. А теперь только проблем ещё больше образовалось. Должность до свидания... сейчас немного оклемаюсь, психиатры набегут... не хотел с ними общаться, придётся. Если от работы отстранят и ещё в психушку упрячут, вообще здорово будет! Да, Кривицкий, начудил ты чудес. Какой прекрасный день рождения, на всю жизнь запомню! Вот теперь лежи, отдыхай.... один сплошной выходной. У тебя же давно выходных не было. Лист назначения расписан по минутам, даже не по часам. Индивидуальный пост около кровати круглосуточный, хорошо, что наручниками не приковали...»
Прокручивая в голове бесконечно все эти мысли, он не знал, что его помощница делает всё возможное, чтобы их главный избежал проблем по максимуму, и всё было сведено к минимуму. Она поговорила со всем персоналом клиники. Объяснила ситуацию, что будет, если Кривицкого уберут с должности главного и он окажется под наблюдением психиатров. Все прекрасно понимали, вынос сора из избы не приведёт ни к чему хорошему. Нужно будет доложить в вышестоящие инстанции о случившемся, и тогда проблемы свалялся не только на Геннадия Ильича, но и на их клинику, репутация которой будет подорвана.
Посоветовавшись с врачами, Геллер пришла к выводу: у Кривицкого была трансплантация сердца, перегрузки, руководство клиникой — всё это привело к проблемам сердца, стали отмечаться перебои в работе сердца, нарушился сердечный ритм. Как итог, главный оказался на больничной койке для коррекции лечения и профилактики повторного инфаркта. Обмозговав всё это, Елена Авраамовна решила вклиниться и в лечение замкнутого шефа, призвав на помощь своего старшего сына, а по совместительству и психиатра с неплохой практикой. Сын первоначально не понял, почему мать всеми правдами и неправдами пытается скрыть факт суицида своего начальника. На этой почве они даже умудрились поссориться, но после разговора с сестрой, Осип Геллер понял, ничего плохого в стремлениях матери нет, и она действительно хочет помочь не только своей клиники, но и этому странному начальнику. После извинений за общим семейным столом, когда сын приехал с семьёй в родительский дом, он уединился с матерью для обсуждения дальнейшего плана действий по спасению Кривицкого.
***
На следующее утро Елена Авраамовна появилась в палате Кривицкого. Чувствовал он себя уже неплохо и рвался в бой, понимая, что пока он валялся на больничной койке, всю работу клиники тащила на себе именно его помощница. Но с появлением её в палате он понял, что им предстоит тяжёлый разговор, возможно, даже жёсткий.
- Доброе утро, Геннадий Ильич! – женщина прошла и села напротив его кровати.
- Доброе утро, Елена Авраамовна! – поприветствовал её Кривицкий, усаживаясь удобнее. В связи со строгим постельным режимом разговор приходилось вести, полусидя в кровати.
- Как ваши дела? – спросила она, показывая жестами, что медперсоналу нужно оставить их вдвоём.
- Неплохо, хотя бывало и лучше, — спокойно ответил Кривицкий, провожая глазами вышедшую медсестру.
- Геннадий Ильич, я не хочу ходить вокруг да около, я пришла, чтобы серьёзно с вами поговорить, — начала Геллер без каких-либо вступлений.
- Я понимаю, дальше тянуть уже некуда, верно? - Геннадий кивнул и поправил сползающее одеяло.
- Да, именно так, — Елена Авраамовна повторила свои намерения, — мы говорили с врачами и пришли к выводу, что скандал сейчас не нужен ни вам, ни нашей клиники. Все хотят спокойно работать, как и работали, причём под вашим руководством. Вы всех устраиваете. То, что вы ни с кем особо не общаетесь, абсолютно никак, не отражается на вашей работе и престиже клиники. За год у нас возрос поток пациентов, и уже сейчас за период вашего отсутствия формируется очередь из состоятельных клиентов. И как вы понимаете, мы зависим от них, и не может позволить им уйти к нашим конкурентам. Это деньги, и это далекоидущие планы. Вы как-то заикались о расширении клиники и возможности создания филиала в Тире. Это же были ваши слова?
- Да, у меня были такие мысли. Я даже начал подыскивать здание под наш филиал, — он подтвердил свои далекоидущие планы.
— Значит, у вас были планы? А теперь скажите мне, Геннадий Ильич, тогда какого чёрта вы решили именно так отметить свой день рождения. Вы хотели такой подарок себе сделать или что? - она подскочила со стула и стала нервно расхаживать по палате.
- Елена Авраамовна, прошу, не начинайте, — набрав воздуха в грудь, выдохнул он.
- Нет, я не понимаю. Может, вы, в конце концов, мне объясните, что с вами происходит? Почему вы решили, что это лучший способ избавиться от всех проблем? - помощницу уже было невозможно остановить. Она не понимала, почему он так упорствует в своём молчании.
- Ну, да, поучите меня ещё, что мне нужно было делать! Что я здесь нужен, что поступил как слабак, что есть кто-то, кто нуждается во мне, — не выдержал Геннадий.
- А что разве нет? Что действительно всё до такой степени плохо? - спросила она и испытующе посмотрела на него.
- Вы ничего не знаете, и не надо вам это. У вас всё прекрасно, семья, муж, дети, внуки. Живите, радуйтесь, зачем за меня впрягаться? Натворил дел, вытащили с того света, спасибо, хотя я и не просил. Теперь сам буду отвечать. Не совсем дурак, всё понимаю, — он попытался свернуть разговор, который ему был неприятен.
- Нет, вы ничего не понимаете! Я помочь вам хочу. Полгода на вашу кислую физиономию любовалась, не могла понять, что с вами. Но и подумать не могла, что вы на такое способны. У вас же семья есть, — договорить она не успела, он её перебил.
- Всё, Елена Авраамовна! Я не хочу говорить о том, кто у меня есть, кого у меня нет. Ничего хорошего из этого всё равно не выйдет, — он вновь попытался поставить точку в разговоре, повернувшись к стене.
- Вы просто начните, и вам легче станет, уверяю вас. Лучше мне всё сказать, чем психиатру, — она подошла к кровати и положила руку на его плечо.
- Возможно, вы правы, — он повернулся и посмотрел на её руку, — но разве у вас самой проблем мало, чтобы ещё и мои на себя вешать?
- Телефон не хотите попросить, чтобы я принесла? - вместо ответа вдруг спросила она.
- Зачем? Мне всё равно никто не звонит, — он дёрнул плечом.
- А вот и нет, в тот день было два пропущенных и голосовое пришло. На экране высветилось. Какая-то Егорова звонила, — оповестила она.
- Кто? - он резко развернулся на кровати.
- Е-г-о-р-о-в-а, - повторила она по буквам.
- Вы сейчас шутите? - не веря в услышанное, спросил Кривицкий.
- Какие шутки! Ну, так как будем говорить или телефон? - усмехнулась Елена Авраамовна.
- Ну, знаете, это уже шантаж! - возмутился он и, сев на кровати, махнул рукой, — делайте что хотите. И вообще, у меня сейчас через три минуты завтрак. Я не могу его пропускать, вы же сами контролируете каждое моё движение.
- Хорошо, после завтрака я вернусь. Нужно будет обсудить текущие дела, мне нужен ваш совет. И продолжим наш разговор, на этот раз я от вас не отстану, не надейтесь, — она направилась к дверям палаты. Затем, остановившись, она повернулась к нему и спросила: «Как вы относитесь к бурекасам?".
- С чем? – скорее на автомате, чем из любопытства спросил Геннадий.
- С творогом. Устроит? – хмыкнула Геллер.
- Вполне, — он кивнул в ответ, и подобие улыбки скользнуло по его лицу.
- Отлично, сейчас принесу, — пообещала она.
- Вы же мне телефон обещали, — напомнил ей Кривицкий.
- Телефон получите, если всё расскажите, — она поставила ультиматум.
- Ну, знаете! Так, мной ещё никто не командовал! – взорвался Геннадий.
- А я буду вами командовать, потому что иначе вы ещё что-нибудь удумаете. С такой буйной фантазией и не в психушке, удивляюсь! – подколола она его.
- Господи! Одной Егоровой мне мало было, теперь ещё и вы! – воскликнул он, закатив глаза и откинувшись на подушку.
- И кто такая эта ваша Егорова? – как бы невзначай поинтересовалась Геллер.
- Ирина Алексеевна! Достаточно? – вспыхнул он.
- Нет! Раз вы её вспомнили, а она вас, почему тогда решили, что никому не нужны? – попыталась вновь хоть что-то выпытать у шефа помощница.
- Вы мне бурекасы обещали и телефон. Больше ни слова не скажу! Всё! – с этими словами Кривицкий отвернулся к стене и с головой накрылся одеялом, давая понять, что на данный момент разговор окончен.
- Я подумаю, — сказала Елена Авраамовна и победоносно вышла из палаты.