Часть 7
Хайфа.
Клиника пластической хирургии.
Отключив сотовый, он посмотрел на аппарат, разговор получился несвязным, хотелось сказать так много, но в итоге не сказал ничего.
Он слышал, что в кабинет вошёл Алеников и его фразу. Его грело её "целую", но он не знал, услышала ли она его «целую» в ответ.
Он почувствовал, что очень хочет видеть её, прижать к себе, почувствовать тепло её рук на своём лице, запах её белокурых волос, заглянуть в её бездонные зелёные глаза.
И эти слова про свадебное путешествие. Она серьёзно собралась замуж за Аленикова? Зная её, он сильно усомнился. Если бы это было так, она бы сказала прямо, но она сказала: «Проехали», как будто хотела закрыть неприятную для неё тему.
И ещё отец... старый чёрт, сил на него уже никаких нет.
В палату вошла Елена Авраамовна, посмотрев на шефа, она поняла, он не услышал того, чего хотел:
- Поговорили? - обратилась она к Кривицкому, видя его задумчивость, - кажется, легче не стало.
- К сожалению, нет. Отец на звонки не отвечает, - сказал Кривицкий, расстёгивая пижаму.
- И что делать будете? - спросила помощница.
- Попросил Ирину навестить его, - вздохнул он.
- И она в восторге от вашей просьбы? - последовал резонный вопрос.
- Не думаю, - он сел на кровать, - но обещала, что сходит и перезвонит.
- Кажется, Геннадий Ильич, вас вовсе не это гложет, - она вопрошающе посмотрела на него.
- Вы проницательны, как всегда, - согласился он, - предвижу следующий вопрос. Но, к сожалению, ответа на него у меня пока нет.
- Если вы думаете, что я спрошу, что именно вас гложет, то нет. Думаю, вы остались не слишком довольны беседой с Ириной Алексеевной, - изложила свою догадку Елена Авраамовна.
- Да, вы совершенно правы, но я не то чтобы недоволен, я скорее в некоем недоумении, - прояснил Кривицкий.
- Даже так? – она посмотрела ему прямо в глаза и, извинившись, спросила, - понимаю, что это не слишком вежливо с моей стороны, но это уже интересно и почему же?
- Кажется, она собирается замуж, - хмыкнул Геннадий.
- Не поняла, вы сейчас шутите? – она не поверила его словам, полагая, что он её разыгрывает. Или же таинственная Ирина Алексеевна собралась замуж за шефа, а он это ещё не осознал.
- Какие шутки. И, кажется, я знаком с потенциальным мужем слишком хорошо, - Кривицкий скорчил кислую мину.
- И кто же этот счастливец? – она по-прежнему не верила, что он говорит правду, и надеялась, что сейчас он рассмеётся и скажет, что они говорили о будущей встрече и он сделал всё, чтобы предложить ей руку и своё пересаженное сердце.
- Да, есть один... чиновник от медицины, - Кривицкий сморщился, его щека дёрнулась как от зубной боли, глаза вновь стали пустыми и перестали выражать что-либо.
- И она действительно решила связать себя узами брака? – она смотрела на него и
понимала, что он говорит серьёзно и сейчас он вновь на грани срыва.
Столько усилий и всё зря... какой-то звонок перечеркнул всё её старания. Она понимала, что может вновь потерять контроль над Кривицким. Он только-только начал оживать, проявлять какие-то эмоции, адекватно реагировать на происходящее, и вот опять она видит его безразличие и полную апатию.
- Не знаю, но похоже на то..., - тихо произнёс он.
- И с чего вы взяли? Возможно, это просто шутка, - она попыталась успокоить его.
- Не думаю... она сказала про свадебное путешествие, - пояснил он спокойным голосом, который ещё больше напряг женщину.
- И что? Возможно, к слову пришлось, - она не хотела, чтобы он вновь загрузился в свою депрессию, и решила не отступать.
- Она никогда ничего просто так не говорит, - он горько усмехнулся, - мне ли не знать?!
- И что, нет никаких вариантов это выяснить? Можно же спросить конкретно, - предложила она логичный выход из создавшегося положения.
- Уже спросил, ясного ответа не последовало, - всё тем же спокойным голосом сказал заведующий.
- А если спросить у её подруг? - последовало предложение помощницы.
- У неё их нет, - раскрыл ещё один секрет Геннадий.
- Мне кажется или вы с ней похожи? – в лоб спросила она.
- Нет, мы абсолютно разные, - быстро отрёкся от схожести с Егоровой он.
- Я не про характеры, я по существу. Вы с ней два одиноких человека, которые не подпускают к себе других, - разжевала она своё предположение и продолжила накидывать варианты, - но у неё же дети, наверное, есть, внуки?
- Один сын, он живёт и работает в Польше, - вздохнул он, - мне вам все её паспортные данные перечислить? Поверьте, если я говорю, что собралась, то я понимаю, что это может произойти. Это не мои домыслы или какие-то нереальные фантазии.
- Не понимаю! – воскликнула она, - почему вы ни вместе? Вы должны были быть вместе ещё два года назад.
- Я же сказал, я виноват, - он вновь сделал акцент на своей виновности во всей ситуации, - я смалодушничал. Испугался, что такой я ей не нужен. Зачем я ей такой
герой-трансформер? Сейчас у неё богатый, здоровый, статусный. Он может ей дать всё.
- Точно всё? – она не очень верила в то, что женщина с фотографии отказалась от своего счастья. Слишком счастливой она была на этом фото.
- Ну, сие мне не неведомо, - сказал он, давая понять, что личный разговор подошёл к концу и больше он не намерен говорить о Егоровой, - давайте вернёмся к нашей клиники.
Он взял папку, лежавшую на тумбочке, и раскрыл её, собираясь читать вложенные листы.
- Нет, - остановила его, захлопнув папку и забирая её из его рук, - сначала лечение,
затем всё остальное.
- Хорошо, не смею возражать, - вздохнул он, добавив, - но хотелось бы уже побыстрее всё завершить.
- Вы сейчас пациент, терпите, Геннадий Ильич, - напомнила она, - иначе психиатр явится по моему звонку.
- Выбора у меня всё равно нет, - кивнул он, укладываясь на постель, - лечение так лечение.
- Вот и славно, - Елена Авраамовна, взяв папку, вышла из палаты и, встретив в коридоре реаниматолога, который был закреплён за Кривицким, сказала, - Геннадий Ильич вас ждёт, поторопитесь, пожалуйста. Нам с ним ещё поработать нужно.
- Да, не волнуйтесь, всё будет в лучшем виде, - уверил её врач и юркнул в реанимационную палату.
***
Прошло ещё несколько дней. Геллер пристально наблюдала за всеми изменениями в поведении шефа, но ничего подозрительного она не замечала.
Напротив, Кривицкий стал более разговорчивым, менее апатичным. Он всеми силами пытался доказать, что оказался на реанимационной койке по ошибке, по какому-то роковому стечению обстоятельств, а не потому, что он это планировал и вынашивал в себе мысли о самоубийстве.
Несколько раз Геллер приглашала его в гости, и он приходил к ним в дом и действительно демонстрировал свои кулинарные способности.
От его цимеса всё семейство Елены Авраамовны осталось в полном восторге, особенно её внуки, с которыми у Геннадия сложились более чем тёплые отношения. Дети постоянно крутились вокруг Кривицкого, он показывал им какие-то фокусы, жонглировал всем, что попадалось под руки, что-то мастерил вместе с ними и даже читал сказки.
***
В кабинете Кривицкого разрывался телефон, хозяин ушёл на операцию. Очередь из жаждущих улучшить свою внешность за пару недель его пребывания на койке стала внушительной, и теперь ему приходилось навёрстывать упущенное. Этому он был только рад. За работой дурные мысли уходили на второй, а то и на третий план, и думать нужно было о пациентах, клинике и далекоидущих планах. Жалеть себя особо было некогда.
Через несколько минут звонок раздался вновь. Пренебрегая правилами приличия, Геллер зашла в кабинет и взяла телефон, на заставке была та самая женщина, что и на фото, поколебавшись лишь какое-то мгновение, Елена Авраамовна нажала на значок с зелёной трубкой: «Слушаю».
На том конце провода раздалось: «Привет», но, поняв, что трубку взял вовсе не Кривицкий, последовало мгновение тишины.
- Здравствуйте, Ирина Алексеевна. Геннадий Ильич на операции, я его помощница, Геллер Елена Авраамовна, - представилась она.
На том конце явно прибывали в недоумении, после чего хмыкнув, спросили: «А когда он освободится?»
- К сожалению, у него подряд две операции, и когда он освободится, я не могу сказать. Он предупреждал, что вы должны перезвонить по поводу отца.
- Да, я звоню именно по этому поводу, - произнесла Егорова.
И в этот момент Геллер решила, сейчас или никогда, она должна поговорить с этой женщиной, чтобы выяснить всё до конца, а там пусть будет, что будет.
- Ирина Алексеевна, я хочу с вами поговорить о Геннадии Ильиче... Думаю, что вам кое-что нужно знать...