Я стала матерью злодея

Несмотря на показную браваду, Джек держался настороже. Атаковавший его не спешил раскрывать себя, и это здорово сбивало с толку. Теоретически было огромное количество существ, представляющих для него угрозу: древние божества, небожители, регрессоры, попаданцы, магические создания, обладатели красных глаз, Каскадия... Но на практике найти того, кто пойдет на такую глупость, было непросто. Пока неизвестный хотя бы как-то не обнаружит себя, гадать бесполезно. Проще потыкать пальцем в небо в надежде попасть в его середину.

А нападавший все не торопился.

Вариант того, что он просто сбежал — не рассматривался. Какова вообще вероятность того, что кто-то в своей повседневности, встретив самое опасное существо в мире, решит по-дружески того пнуть и пойти по своим делам дальше? На самом деле большая, существовала целая куча людей, которые уверовали в одно такое занятное заблуждение. А именно, что им повезет, что всё обойдется, что они не нарвутся на мстительного и въедливого человека. Смех, да и только.

Немая сцена затягивалась, и Джек, порядком изнуренный ожиданием, решил форсировать события. Когда твоя цель просто игнорирует тебя, так ещё и пытается уйти после твоей атаки как ни в чем не бывало, это вполне себе мощная провокация. Рискованная, но весьма действенная.

Нападавший среагировал незамедлительно, и попросту завернул во временную петлю направление, в котором двигался Джек, причем вместе с пространством. В реальности такой трюк являлся невероятным событием для всего магического мира, автоматически делая из исполнившего настоящую знаменитость на долгие года вперед. Возможно, даже вручение всяческих премий, например за вклад в развитие магического направления пространства и времени, если бы такие премии существовали. Но в мире Снов особо крупным достижением это не считалось. Любой гость, зачастивший в эти дебри, рано или поздно обязан был разучить пару подобных трюков, дабы случайно не попасть под чей-нибудь шальной кошмар, как зазевавшийся кот под каток.

Джек хмыкнул и без видимого напряжения разорвал сковавшую его пространственную петлю. Но результат его не порадовал. Вместо того чтобы вернуться к норме, разорванное пространство снова расширилось, заковывая его в новую, чуть более широкую петлю.

«Все ясно, просто так уйти не получится», — с сожалением подумал Джек.

Можно рвать эти петли хоть до посинения, они будут только расширяться. Подготовивший ему горячий прием явно не новичок в манипуляциях с пространством. Обычный чародей сдержал бы на две-три таких вот попытки побега, прежде чем петля стала бы настолько большой, что ей никого нельзя будет поймать, да и поддерживать её саму станет неимоверно сложно. Опытным глазом можно оценить силу и мастерство противника почти сразу и, если судить по тому, как незначительно петля расширилась, быстрее и легче будет найти этого шутника и проломить ему голову, чем продолжать попытки побега.

Джек остановился и поднял руки, как поднимают люди, которые хотят сдаться в плен. Но он явно не сдавался, скорее это было что-то ритуальное. Магический пасс, или ещё одна попытка смотреться круто со стороны. Как бы то ни было, все деревья в примерно километровом радиусе, а также незадачливые лесные обитатели, которым не повезло оказаться поблизости и не хватило инстинктов убраться куда подальше, просто опали прахом там, где стояли.

Оскал на отсутствующем лице стал ещё более хищным. Внешне это никак не проявилось: ни жажды крови, ни желания убивать, ни чего-то похожего.

В пораженной области никого не обнаружилось. Но метаморфозы на этом не завершились. Прахом начали опадать уже новые деревья. Смертельная зона начала свое расширение, распространяясь дальше. Внутри неё даже сама земля начала проседать — или наоборот вздыматься, — образуя идеально ровную и гладкую поверхность, взяв за эталон тот клочок почвы, что в данный момент попирали ноги Джека.

Пошел настоящий снегопад из праха — то пали под горячую руку птицы из тех, что были повыше.

У нападавшего на этот счет были свои планы, и прямо сквозь новенькую, гладкую обсидиановую поверхность наружу начал проступать совершенно новенький лес со всеми своими обитателями только для того, чтобы снова опасть на землю прахом, сквозь который к небу уже стремились всё новые и новые копии.

Джек чертыхнулся.

То, что нападавший так легко справится с его фокусом, совсем не входило в его планы. Если продолжать таким образом, скоро он вместе со всей округой окажется погребен под многометровым слоем праха. Руки пришлось опустить, заканчивая тем самым геноцид лесных обитателей. Мир снов отвергал Джека, а вот его противника мало того, что не ограничивал, но и всячески поддерживал, давая тому безграничную энергию для всех фокусов, на которые у того хватит фантазии.

Запаса магии у Джека хватило бы на развязку и успешный финал магической мировой войны, но, как ни крути, он проигрывал в сравнении с магией целого мира, живущего по своим собственным, причудливым законам, безнаказанно нарушая их где только возможно.

Мир снов не просто отторгал Джека, он ненавидел его так сильно, как только может ненавидеть нечто безвольное и бессознательное. И если напрямую обрушить весь свой потенциал на врага мир не мог, то снабдить силой человека, которому это будет по силам — дело обыденное.

Признавая поражение, Джек решил сыграть по навязанным ему правилам и накрыл себя уже не раз испытанной сферой-барьером. Спешить ему было некуда, а так он хотя бы мог не опасаться внезапной атаки.

Нападающий дураком не был и быстро сообразил какой перед ним предстал выбор: либо плюнуть на всю эту затею и действительно свалить в закат, либо попытаться пробить защитный барьер.

— Любопытно... — протянул Джек, наблюдая как из воздуха прямо перед куполом барьера материализуется человеческая фигура.

Незнакомец не стал тратить времени и пытаться проломить защиту Джека своими дешевыми трюками. Вместо этого явился лично, дабы жахнуть по ней чем-то куда более серьезным.

Пока готовилась атака, нашлось время понаблюдать за её исполнителем. Джек пытался изучить нападавшего. Лицо, фигура, даже рост — все это было смазанным, взгляду буквально не за что было зацепиться, и он просто проскальзывал мимо. Никакой новой информации. Ни возраст, ни даже пол установить не удалось. Более глубокие методы изучения тоже не дали результатов. Разум нападавшего если и поддавался чтению как разум попаданца, то был закрыт надежным щитом.

А вот сама атака сказала Джеку куда больше: подготовка, манипуляция с энергией и пространством, полное отсутствие магических пасов и ритуалов выдавали в незнакомце настоящего мастера. Можно было сделать ещё много выводов, но времени на наблюдение этот новоявленный виртуоз отпустил совсем мало.

Джек ожидал чего угодно. Метеорита колоссальных размеров, молний, стихийных бедствий, камнепада в конце концов. Судя по количеству собираемой маны, должно было быть нечто не менее масштабное.

В некотором роде, атака его не разочаровала.

Никаких пылающих камней с неба, конечно же, не было. Вместо этого Джек ощутил себя в состоянии невесомости. Ноги, обычно врезающиеся в землю под его чудовищной массой, оторвались от неё. А дальше произошло нечто невообразимое. Джека начало носить от стенки к стенке его же защитного купола и молотить о них безо всякой жалости.

«Вот и первая наклевка», — мрачновато подумал Джек, наблюдая как на защитном барьере, уже изрядно покрывшемся его темной кровью, появляются пока ещё маленькие трещины.

«Вылупление» птенца произошло достаточно быстро; барьер, как и настоящее яйцо, был куда более уязвим к внутреннему воздействию, чем к внешнему. С жалобным звоном стенка треснула, и верхняя половина тела Джека прошла сквозь неё, оказавшись снаружи. Так он благополучно и застрял. В любой другой ситуации неуклюжий «птенец» только посмеялся бы над собой и своим незавидным положением, но нападающий уже был рядом с ним, занося руку для добивающего удара.

— Ты чего это, красавица, убить меня надумала?! — возмутился Джек, сумевший по каким-то одному ему известным признакам определить пол нападавшей. — Разве это так делается?

— Вот сейчас я тебе покажу, и ты всё узнаешь, — наконец-то ответила «красавица». К сожалению, голос был полностью нейтрален. На него наложили целую кучу магических эффектов для изменения его до неузнаваемости.

Мощный удар буквально втолкнул Джека обратно в его скорлупу, прошибая телом теперь уже противоположную стенку сферы. На этот раз его вынесло за пределы яйца. Оно тут же целиком осыпалось.

— Давай мы ничего не будем друг другу показывать, а просто разойдемся по своим делам?.. — примирительно поднял руки Джек, сплевывая кровью на землю.

В кругах попаданцев такое поведение считалось слабостью и откровенной причиной наподдать трусу как следует. Прекрасно знакомый с традициями Джек активно злоупотреблял этим, чтобы уж точно не обойтись без драки, когда это было ему необходимо. Убивать он, конечно, не планировал, но всыпать по первое число этой наглой особе счел своим долгом.

— У тебя не может быть никаких дел на этой земле, — отрезала незнакомка, сокращая дистанцию и нанося по его телу новую серию ударов, каждый из которых разрывал кожу и плоть.

Уворачиваться от атак или блокировать их не было никакого смысла, так как в каждую из них была вложена львиная доля пространственной магии. Они достигнут своей цели в любом случае. Да и сами атаки были весьма показательными. «Красавица» точно знала кого бьет и как именно надо бить подобных ему существ, объединив сильную изгоняющую магию с изрядной долей пробивной, проникающей.

— Новая хозяйка мира снов показывает зубы. — Дыхание Джека стало надсадным, да и говорил он с хрипами и присвистом. — А ты знаешь, что случилось с предыдущей?

— И что же?

— Я! — с этими словами он перехватил «неостановимую» атаку, зажав запястье женщины в своих железных лапах.

На несколько мгновений воцарилась тишина. Никто не шевелился и, кажется, даже не дышал.

— Ну и чё? — без всякого уважения портя момент, поинтересовался Джек. — Так и будем стоять и пялиться друг на друга?

— Как? — В голосе женщины, несмотря на всю магию, было слышно потрясение.

— Теперь это моя территория, — сообщил ей Джек.

Вся поляна, которая образовалась на месте их драки, была покрыта его темной густой кровью, и в пылу боя девушка не сразу заметила, как всё чаще теряет поддержку мира снов, попадая в какое-то совсем иное пространство. Кровь Джека принадлежала потустороннему пространству на все сто процентов. Даже покинув его тело, оставалась его собственностью и вела себя под стать хозяину, подчиняя и ассимилируя все, что находилось рядом, и безукоризненно повиновалась джековой воле.

И как Джек не мог сравниться в магическом потенциале с целым миром, так и обычный чародей не мог потягаться с ним на этом поприще. Оказавшись без поддержки, женщина в один момент была скована подавляющей, превосходящей силой.

— Зачем? — обронил Джек.

Теперь, когда он был уверен, что рядом с ним нет простых смертных, больше не было нужды сдерживать свою речь. От чего каждое его слово повисало тяжким грузом на всех, кто его случайно услышал.

В который раз за сегодня птицы попадали с неба, а мелкое лесное зверье с веток.

Женщина не собиралась играть с ним в допросы и, найдя лазейку в магическом поле, с яростью вырвала свое запястье из его хватки. Тут же замерцав, она оказалась на безопасном расстоянии и снова взялась за старое, атаковав его.

— Ну как знаешь. Можешь играть в народного мстителя столько, сколько тебе захочется, а я — ухожу, — сказал Джек.

Очередная пространственная петля, которая должна была помешать ему покинуть поле боя, была разорвана в мелкие клочья без каких-либо усилий. Теперь, когда у Джека был некий плацдарм, на который он мог опереться, взять его голыми руками стало совершенно невозможно.

— Вы бросили меня! — наконец выкрикнула женщина. — Все вы! Ушли все до единого. И ты, и Каскадия, и Гюнтер. Даже Освальд с Гейлом! Никого не осталось!

— Но ты-то осталась. — Личность женщины уже давно не была для Джека секретом. — Более того, ты сама захотела, и решила тоже сама.

— Это теперь так называется? Ты обманул меня! — зашипела на него женщина.

— Но себя-то ты не обманывала. Никто тебе ничего не навязывал, и выбор тебе предоставили такой же, как и всем остальным.

— Это ничего не меняет! Если бы я знала все с самого начала...

— ... То сделала ровно то же самое, — закончил за неё Джек, и женщина не нашла что возразить. — И напала ты на меня...

— ... Чтобы посмотреть, насколько велика между нами разница, — призналась она.

— Посмотрела?

— Ты поддавался, — уличила его женщина, недовольно уставившись на сгорбившегося, все ещё покрытого ранами Джека.

— Нет.

— Да ты даже удара не нанес.

— Если бы нанес, — Джек на секунду замешкался с ответом, — этого разговора бы не было.

Она, знающая его довольно сносно, как и посторонние люди, не знала одного. У Джека был один ужасный недостаток. Годы, проведенные в одиночестве за копанием могил, выращиванием овощей и прочей ерундой совершенно выбили из него весь бойцовский опыт. Мышечная память куда крепче, чем обычная, но за годы деградации сгладилась и она. Джек отлично помнил, как именно убить своего соперника, но как бить его перед этим по голове — забыл начисто, отбросив это знание как ненужную и неуместную прелюдию.

— Ещё пара-тройка сотен лет, — Джек помахал ей рукой напоследок, прежде чем скрыться в тени уцелевших деревьев, — и ты сможешь дать хороший бой не только мне, но и вообще кому угодно.

Женщина, оставшаяся посреди поля брани, от души рассмеялась. Если сам Джек сейчас ничего не понял — она его уже превзошла по всем фронтам.

***

Мир снов отпускал вторженца крайне неохотно, и до слабого места границы между мирами Джеку пришлось ковылять очень долго на своих двоих, хромая, да ещё и словно бы против сильного течения. А там, уперев руки в бока, его уже ожидала Каскадия с совсем недружелюбным лицом.

— Как хорошо, что ты здесь, — поприветствовал её Джек. — Как видишь, твоя помощь совсем не помешает.

— Я так и поняла, — неопределенным тоном процедила Касскадия, — но где же тот герой, которому я должна помочь пересчитать твои кости?

Она принялась оглядываться, поворачивая голову то налево, то направо, деланно поднося ладонь козырьком, прикрывая глаза от мнимого, слепящего солнечного света.

— Ты это чего? — По-обычному Джека не удавалось смутить или удивить, но у Каскадии это получилось играючи. Теперь гадай, то ли она провела слишком много времени с короткоживущими, то ли случилось что-то серьезное.

— А вот чего!

Недовольно подобрав свои юбки, Каскадия присела подле Джека, потянув его на землю.

— Виола, будь она неладна, бродила по миру снов, залипая ночью так, что её и не добудишься, влезала в уроки для сына, творила всякое разное! Все шло как по маслу. Но в один день она просто не проснулась! Сперва в замке решили, что «госпожа утомилась», и не придали этому особое значение. Но Виола не проснулась и на следующий день, и на следующий, и через неделю... Месяц Месяц, Джек! Вопросы по этому поводу стали возникать все чаще. У челяди, у личных служанок Виолы, у молочной сестры нашего герцога Неллиэл, у мальчика, в конце концов! — на одном дыхании выпалила Каскадия, попутно пытаясь привести Джека в приличный вид. Выходило откровенно плохо. Джека изрядно помяли. Каскадия накинулась на него с расспросами, если бы не ситуация с Виолой.

Она не привыкла находить изящные варианты с продумыванием десятка шагов наперед, и у неё не было таланта гениально импровизировать как у Гюнтера. Чего у неё было в достатке, так это грубой силы, и о-о-очень маленькое терпение. Так что и проблему она решила весьма радикально.

В детстве Каскадия, как и многие другие, читала сказку о спящей красавице, и раз спящая красавица не сказочная, а самая что ни на есть настоящая, была у неё теперь на руках, то оставалось только уподобится доброй фее и усыпить к чертям собачьим весь замок, чтобы не раздражали и не наводили панику.

За это время дурной император, пользуясь военным положением, объявил герцога Лихтенштейна, не явившегося в столицу для усмирения бунтов безвременно почившим, а также не оставившим наследника, что автоматически позволяло реквизировать все титулы Альфреда в пользу короны. Это вам не пустышка, что сидела на троне тридцать лет назад. Тот король бы просто объявил герцога изменником, да и дело с концом. Во времена гражданской войны никто не обратил бы внимания на очередного взбунтовавшегося, пусть и крупного, феодала.

Но теперь дело обстояло иначе. В руках императора был жирный кусок земли вместе с людьми, которые его населяли и пока даже не подозревали о таком форменном свинстве. Любители делить шкуры неубитых медведей уже собирались при королевском дворе, в большинстве своем забыв про свои бунтарские настроения. Вассалы герцога могли бы сплотиться вокруг его сына Эдварда, но тот благополучно спал в обнимку с матерью и был вне зоны доступа, что не помешало им решить, что наследник мёртв.

Не пройдет и нескольких дней, как вся эта алчущая богатства и власти орава заполонит пока ещё мирные земли.

Инструкций, ей, Каскадии, по этому поводу не поступало, да и другим попаданцам тоже. С Гюнтером или герцогом связаться она не могла, так как те благополучно застряли в глубинах Дома Джека и вылезать в ближайшее время решительно не собирались.

— Постой, как все это могло случиться? Ведь прошло всего-ничего... — Джек от потока новостей, сыпавшихся на него как снег в январе, даже захотел на минутку присесть на импровизированный стульчик.

— Всего-ничего?! Да я только тебя искала больше месяца! — взвилась Каскадия. — И каким я тебя нахожу?! Едва ноги переставляешь, побитый, потрепанный...

— Постой... Вот ведь мерзавка... Терпеть не могу чертовы темпоральные фокусы, — сообразил, наконец, в чем дело Джек.

Женщина, что нападала на него, не мстила, не пыталась проверить свои силы. Она просто выбила его из реальности на короткое время, открывая тем самым целое море возможностей для тех, кого он раньше более или менее контролировал. Герцог, чьи занятия он должен был прервать давным-давно, император, который умело перевел стрелки народного гнева. И, конечно же, Виолла. Звезда нынешних событий.

— И где, собственно, наша девочка? — перешла к сути Каскадия.

— Когда я в последний раз видел её, она пыталась выяснить кто такая... кхм... — замялся Джек, что ему было крайне несвойственно. — Моровая ведьма.
— Моровая ведьма? — удивилась Каскадия. Её аккуратные бровки удивлённо вспорхнули вверх. — Первый раз слышу. А если даже я о ней не знаю, то это какая-то очень древняя и не особо выдающаяся личность. На кой черт она сдалась Виоле?

Джек не находил слов. Чтобы объяснить Каскадии кто такая эта моровая ведьма и почему она, Каскадия, о ней не слышала... Не надо было много ума, надо было быть по-настоящему бессмертным, желательно неуязвимым и вдобавок абсолютно нечувствительным к боли и другим внешним раздражителям. В той или иной мере у Джека все это было, но правильные слова совсем не приходили на язык. Как тут скажешь своей боевой подруге, что речь-то о ней, родимой? Что Моровая ведьма — сама Каскадия. Вот напасть-то.

— Отложим пока этих ведьм, — как истинный мужчина Джек отступил, попросту слился с разговора.

— Что нам делать теперь? Ваш загул дорого обошелся нам и нашим планам.

— Вовсе нет. Какая разница, если Виола узнает больше задуманного? — не понял Джек.

— Герцог перекачается, а императоришко соберет войско. Все это не имеет значения. Планы-то не меняются. Или стой... Я думала, ты хочешь, чтобы девочка согласилась добровольно.

— Она не откажется, — качнул своей чудовищной головой Джек.

— Даже если узнает всё-всё? — приподняла левую бровку Каскадия. — Извини конечно, но даже если это говоришь ты, этого мало. После всего, через что нам пришлось пройти, мне просто необходимо получить гарантию более весомую чем просто слова.

— Люди устроены чрезвычайно просто. Ради своей семьи они готовы вытворять весьма странные штуки, а уж за своего ребенка...

— Чужого, — поправила Каскадия.

— Какая разница кто там его рожал. Она считает его своим и точка. Материнский инстинкт сделает свое дело.

— И это все, на чем строится твоя уверенность? Ты разочаровываешь меня, Джек... — В растерянности Каскадия поднялась с земли и отряхнула юбки. Поджав губу, она каблуком расчертила землю, точно разрезая ее, и заговорила снова: — Я хочу быть уверенной в завтрашнем дне. И Видит Бог, я укреплю эту уверенность собственными руками. Где именно сейчас находится Виола? — И резко вскинула голову в сторону Джека. Тот тяжко выдохнул и ответил:

— Он не смотрит за нами.

— Где Виолла? — В голосе Каскадии стало проявляться все больше раздражительных ноток.

— Вне зоны нашего доступа.

— Где. Сейчас. Находится. Виола! — раздельно, ставя ударение на каждый слог, отчеканила Каскадия.

— Старая столица империи.

Лицо Каскадии скривилось, из ангельски прекрасного став отвратительно безобразным за считанные мгновения. Она ожидала услышать что угодно, но не это название.